Пятнадцатый лот – недельный отпуск на острове Алиана, пожертвованный Пашей и Эмилией Плющенко, ушел за сто тысяч евро. И это не самая высокая продажа за вечер. Подобная честь выпала лоту номер 22 – портрету художника Грейса Мастранжело, проданному за четверть миллиона. Знатоки живописи говорили, что для победителя это очень выгодная сделка.

От всех этих чисел голова у Чарли шла кругом. За один вечер они выручили миллион евро, не считая билетов. Глядя в ошеломленные лица Сева и других служащих, она была уверена, что у них возникли те же проблемы с числами.

Аукцион завершился, теперь каждый был волен делать все, что хочет. Отправиться в ночной клуб на танцы, или в концертный зал, где музыканты давали оригинальную программу, или же просто постоять у перил, глядя на далекую Барселону, мерцающую разноцветными огнями под черным небом.

Чарли так и поступила, прищурилась, пытаясь вспомнить, в каком месте береговой линии находится их старый дом. Когда она подняла глаза, на нее смотрели миллионы звезд. Втянув прохладный соленый воздух, она попыталась собраться с мыслями. Больше всего хотелось найти Рауля, поговорить с ним. Она заранее продумала, что ему скажет. Правда, один взгляд в его лицо после того, как она предложила тост за него, расстроил планы.

Сомнения и старый «друг» – страх прокрались обратно.

А если он ее отвергнет?

А что, если…

Чарли одернула себя. Все эти «если» ничего не значат. Она поговорит с ним еще до окончания вечера. Она должна это сделать.

– Можно присоединиться?

Она вздрогнула, повернула голову. Сердце пустилось вскачь.

Рауль в черном смокинге и с двумя бокалами шампанского.

– Я подумал, после всех этих разговоров тебя должна мучить жажда.

– Благодарю.

Когда она брала бокал, их пальцы соприкоснулись, ее щеки вспыхнули.

Он стоял совсем близко и тоже смотрел на город.

– Ты ошибалась.

– Насчет чего?

– Твоя идея с тостом. Не я заслужил это. Ты заслужила.

– Нет.

– Да. Без тебя ничего бы не было. Это твоя идея, твоя энергия. Я всего лишь дал ей ход.

– Вот именно, если бы не ты, ничего бы не было.

– Если бы ты не начала, мне бы вообще нечего было делать.

– Так можно спорить до бесконечности. Как насчет того, чтобы решить, что мы оба были нужны?

Он улыбнулся и поднял бокал.

– За работу в команде.

– Точно.

Они чокнулись.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо. Я не могу вернуться в то время, когда ежедневно так одевалась, но в особых случаях это приятно.

– Ты всегда прекрасно выглядишь, независимо от того, во что одета. Хочу, чтобы ты знала, я переписал документы на Поко Рио и на тебя.

– Но ведь реконструкция еще не завершена.

– Мне вообще не стоило делать то, что я сделал. Это скверно, и мне ужасно стыдно. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня.

У нее в голове все поплыло.

– У тебя были на то свои причины.

– Не было, во всяком случае, теперь я их не вижу. В общем, нужна твоя подпись. Можешь заехать ко мне в офис, или я отправлю к тебе курьера, если так проще.

– Спасибо.

Он пожал плечами, отвернувшись от сверкающего города.

– Я вот что подумал. С деньгами, которые мы сегодня собрали, можно открыть еще один Поко Рио. Как насчет того, чтобы найти подходящую недвижимость для меня в Барселоне?

– Для тебя?

Неожиданно.

– Я плачу за здание и реконструкцию. А из фондов можно платить персоналу и брать на повседневные нужды. Я был бы рад оплатить все прямо сейчас. Расходы на персонал, ремонт, все. Деньги, собранные сегодня, предназначены для этого центра и имеют полное право быть потрачены на него. Но еще могут использоваться для помощи другим детям в подобном положении. Если продолжим сбор средств, сможем привлечь больше внимания к тому, с чем приходится жить этим детям, и помочь им.

– Хочешь, чтобы я помогла тебе в этом?

– Ну да. А я бы тебе платил.

– Мне не нужно платить.

– Знаю, но я бы все равно платил. В том случае, если ты примешь мое предложение.

Она открыла было рот. Интересно, что он хочет сказать.

– Не отвечай. Подумай. И дай мне знать, когда примешь решение.

У Чарли и до этого голова шла кругом, но это пустяк по сравнению с тем, что она почувствовала сейчас.

Он доверяет ей. Действительно верит в нее.

– Мне хотелось бы повернуть время вспять. Мой круг – «мыльный пузырь». Да, я привык в нем жить, никогда не задумывался, каково будет тебе. Ты права, это другой мир по сравнению с тем, который ты знала. Я надеялся, ты адаптируешься, но не думал, что и мне нужно как-то меняться. Неудивительно, что груз оказался слишком велик для тебя. – Чарли молчала, позволяя ему высказаться. – Я знаю, мои стандарты слишком высоки. Я с детства во всем старался добиться совершенства, в надежде заставить отца гордиться мной, услышать от него хоть слово похвалы.

– То, что ты несовершенен, не делает тебя хуже, напротив, делает человечным.

– Я знаю. Ты научила меня этому. Я поклялся, что никогда не стану таким, как отец, но в жалкой попытке наказать тебя за то, что ты ушла, не хотела ребенка, стал именно таким. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Чарли улыбнулась:

– Уже простила.

Рауль провел пальцем по ее щеке.

– Я использовал наказание в качестве предлога. А мне так не хватало тебя, и, когда появилась возможность вернуть тебя в мою жизнь, я не мог ею не воспользоваться. – Он коснулся губами ее уха. – Ты самое лучшее, что когда-либо случалось со мной, Чарли Казорла. Чем бы ты ни решила заняться в будущем, будь счастлива.

С этими словами он поставил бокал на столик и повернулся, чтобы уйти.

– Я солгала, – бросила она ему вслед.

Он застыл на середине шага.

– Когда ты спросил, могу ли я быть счастлива с тобой, я солгала. На самом деле эти два месяца с тобой стали самыми счастливыми в моей жизни. А последние две недели без тебя самыми ужасными.

Он застыл на месте. Словно одна из мраморных статуй, окружавших атриум.

Чарли уже ни в чем не была уверена, однако хотела довести это до конца. Две недели назад Рауль открыл ей свое сердце, а она отвергла его. Даже если он отвергнет ее, надо высказаться. Не хотелось провести остаток жизни, сокрушаясь о том, что позволила единственному шансу на счастье просочиться сквозь пальцы.

– Я была напуганной жалкой дурочкой, дважды уходила от тебя и не стану винить, если ты скажешь мне исчезнуть. Но, Рауль, я люблю тебя. Понимаю, я не заслуживаю этого, но если ты захочешь, то это могло бы стать для нас еще одним счастливым шансом. Третьим.

Через мгновение она уже была в его объятиях. Казалось, они простояли так целую вечность, пока он мягко не отстранился и, обхватив ее лицо, не заглянул ей в глаза.

– Я думал, между нами все кончено.

– Никогда.

– Я думал, что потерял тебя.

– Никогда. Я отдала тебе мое сердце в день нашей первой встречи.

– Carino.

– Я люблю тебя. Ох уж этот твой круг. Все равно что пытаться усидеть на двух стульях. Думаешь, можно жить вот так, одна нога там, другая здесь?

Он рассмеялся, и это очень радовало ее. Она снова поцеловала его.

Рауль вытащил маленькую квадратную коробочку.

– Это тебе. Подарок на день рождения.

– Что это?

– Открой и увидишь.

На темно-синем бархате лежало обручальное кольцо из белого золота с огромным бриллиантом. Чарли восхитилась:

– Какое красивое!

Рауль надел кольцо ей на палец:

– Это в знак моей любви к тебе. Навсегда.

Кольцо подошло идеально.

– Ну вот, теперь ты снова моя.

Ее глаза так и лучились счастьем.

– Carino, мы построим собственный мир, – он поцеловал ей руку, – чтобы жить и наслаждаться собственным несовершенством.

– Ты, я и наши дети?

Его смех оборвался, лицо стало серьезным.

– Мы заведем детей, когда ты будешь готова, не раньше. И плевать на совершенную семью. Совершенство – это так скучно. И пусть дети станут выражением нашей любви и преданности друг другу.

– Как насчет того, чтобы через семь месяцев? Рауль изумился так, что Чарли рассмеялась.

– Да-да, Рауль Казорла, скоро ты станешь папой.

– Но как?

Она опять рассмеялась, с облегчением увидев в его глазах восхищение и радость.

– Помнишь тот раз в офисе? О контрацепции я даже не подумала.

– Я тоже.

– Я сделала тест вчера. Ты и представить не можешь, как я счастлива. А ты счастлив?

– Счастлив?! Чарли, я только что вернул женщину, которую люблю больше всего на свете, и еще узнаю, что скоро стану отцом. Счастлив – это еще не то слово!

Они еще долго стояли на палубе, обнявшись, не замечая проходящих мимо пассажиров и завистливых улыбок.