Чарли упала на диван, закрыв лицо руками.

Никогда еще она не чувствовала себя такой измученной. И не потому, что день выдался напряженный. Все как всегда. До обеда она работала в Поко Рио, потом ужинала у мамы, которая вернулась из Лондона, поскольку здоровье бабушки пошло на поправку. Они приготовили ужин в микроволновке, как в былые времена.

Она должна бы чувствовать себя счастливой. У нее все было – крыша над головой, еда в желудке, мама вернулась домой, и реконструкция нового центра успешно продвигалась. А на подходе был благотворительный круиз…

Да, но ведь тогда ей придется увидеть Рауля!

Чарли хотела отказаться от участия и сообщила об этом секретарю. Но Ава сказала, что получила от шефа имейл, в котором говорилось, что если она откажется, то отменят все мероприятие.

Имейл заканчивался постскриптумом лично для нее:

«Чарли, это результат всей твоей напряженной работы. Наслаждайся – ты это заслужила».

С тех пор эти слова продолжали звучать у нее в голове.

Он опять назвал ее Чарли.

Так же, как тогда у машины.

Боже, как она по нему скучает! Такой боли она еще никогда не испытывала. Даже два года назад, когда их брак распался.

За эти три месяца они только две ночи провели отдельно, когда он уезжал в Бразилию. Прямо перед тем, как расстались второй раз.

В голове все поплыло. Мысли и чувства, которых старательно избегала, обрушились с такой силой, что она больше не могла оставить их без внимания. Было ли совпадением то, что она разорвала отношения, когда отец в очередной раз пропустил ее день рождения и после двух ночей врозь, тоскуя по Раулю, представляя красивых женщин, которые могли попасть в поле его радара?

Могла ли она?

Возможно ли это?

Чарли выпрямилась.

Неужели она разрушила отношения просто от страха? Потому что Рауль прав, и на этот раз они переступили через свою ненависть, забывая прошлое. Их отношения улучшились настолько, насколько она и не мечтала. Рауль стал всем, чего она могла хотеть. Им очень легко друг с другом. Все честно и без притворства. На равных.

И от всего этого она отказалась.

Что с ней, черт возьми?

Она что, действительно позволит страху разрушить свою жизнь?

Она действительно хочет, чтобы Рауль заплатил за грехи ее отца? Откуда все это? То время, когда она чувствовала себя маленькой и ничтожной, пробралось в сознание, заставив поверить, что это ее судьба. И, не желая в страхе ждать, когда Рауль заменит ее кем-то более достойным, она убежала сама.

Но он не хотел никого другого.

Он хотел ее.

Он любил ее.

Чарли, уверенная, как никогда, выпрямилась. Рауль любил ее со всеми несовершенствами.

Она вскочила, снова села. В голову пришла другая мысль.

Он любил ее, а она причинила ему боль, ранила гордость, к тому же дважды. Теперь он может не захотеть даже выслушать ее. А если и выслушает, все равно может уйти.

Ну, прояви хоть какую-то твердость! Если он уйдет, это будет на твоей совести, заслуженно. Жизнь на этом не кончится.

Лучше попытаться, чем провести остаток жизни, гадая, «а что было бы, если бы». Но сначала нужно позаботиться еще кое о чем.

Она годами пыталась заслужить уважение, каким-то образом за последние три месяца ей это удалось. Остается только признать. А до тех пор она не сможет любить Рауля так, как он того заслуживает. И не сможет принять его любовь так, как она того заслуживает. А она заслужила любовь. Они оба заслужили.

Потянувшись к телефону, Чарли нашла номер и нажала вызов. После нескольких сигналов прозвучало предложение оставить голосовое сообщение.

Она позвонила еще раз. То же самое.

Она не собиралась прекращать попытки.

На пятый раз он ответил.

Его голос казался задыхающимся.

– Чарли!

Она не стала ходить вокруг да около.

– Привет, пап. Я хотела сказать, что не смогу встретиться с тобой в четверг. Я перевела тебе деньги, которые ты просил, но это в последний раз. Если тебе будет нужно еще, ищи работу.

Он начал что-то быстро говорить, но она не слушала.

– Я всю жизнь провела в ожидании, ждала тебя каждый день. Но больше не буду.

Нажав отбой, Чарли зажмурилась. Через несколько секунд сделала глубокий вдох и открыла глаза. Приятное ощущение. Горькое, но приятное.

Как мог кто-то уважать ее, если она сама себя не уважала? Уважение придется заслужить.

В этот момент ее словно что-то ударило. Она схватилась за сердце.

* * *

Рауль стоял у трапа нового лайнера, с улыбкой встречая гостей.

Чарли где-то здесь. Она была на борту с самого раннего утра, работая вместе с Авой и другими членами команды.

Он еще не видел ее.

И не разговаривал с ней. За исключением единственного имейла, который счел нужным отправить, когда Ава сказала, что Чарли хочет отказаться от круиза, они ни разу не контактировали.

Заметив родителей и сестру, он выдавил из себя приветливую улыбку.

Они не виделись с тех пор, как в прошлое воскресенье Рауль отвез Чарли домой в Валенсию, отменив приглашение на ужин.

Это его первый выход куда-то, за исключением работы, после того как Чарли ушла из его жизни.

– А Шарлотта здесь? – спросила Лючетта.

Сердце сжималось всякий раз, когда он слышал ее имя. А слышал часто. Особенно от Авы, которая испытывала к Чарли нечто вроде детской влюбленности. Забавно.

– Должна быть где-то здесь.

– Значит, это в пользу ее благотворительного учреждения?

Он кивнул, с облегчением услышав приглашение в главный зал ресторана, где должна была состояться первая часть действа – обед. Как и следовало ожидать, его место оказалось рядом с родителями, сестрой и…

А где Чарли?

Оглядывая столы, он наконец нашел ее имя у самого входа, на максимальном удалении от него. Рауль поманил к себе Аву.

– Почему моя жена оказалась возле самого выхода?

– Она будет сидеть вместе с детьми и их семьями. Чарли решила, что лучше устроиться возле выхода. Если кто-то из детей раскапризничается, всегда можно выйти и успокоить их.

Семеро детей, те самые, что были на Томатине, плюс еще двое, которые приглашены вместе с родителями. Рауль пригласил бы всех, но это вряд ли возможно. Незнакомая обстановка и нарушение режима может негативно сказаться на настроении, и они не получат никакого удовольствия. Хотя они и были приглашены так же, как и персонал Поко Рио.

Рауль планировал выжать все до последнего евро из других гостей, но для детей, их семей и персонала все бесплатно.

Он заметил маленькую Карин, красивую светловолосую девочку, которая была привязана к Чарли, и кареглазого мальчика в инвалидной коляске, чье имя забыл.

А потом он увидел ее.

Она шла в его направлении, увлеченная разговором с матерью одного из детей. Словно почувствовав его взгляд, Чарли посмотрела в его сторону.

Их взгляды встретились.

Она прекрасна.

Светлые волосы мягкими волнами падают на плечи. Синее шелковое платье подчеркивает плавные линии фигуры. Черные туфли на высоких каблуках еще больше удлиняют стройные ноги.

Даже с такого расстояния Рауль заметил оживление в ее глазах. Перед ней появился высокий мужчина, похожий на известного американского певца, и контакт прервался.

Все заняли свои места.

Вина и блюда следовали одно за другим, смех наполнил пространство, перекрывая звуки фортепиано.

Взгляд Рауля был направлен туда, где сидела его жена.

Чарли непрерывно болтала, а когда встречала его взгляд, он чувствовал притяжение, которое было между ними с самого начала. Он посмотрел на детей за ее столом. Слева от нее в инвалидном кресле сидел мальчик, которого кормил отец. Раулю стало горько от мысли, что этот мальчик никогда не сможет поесть сам и вообще что-то сам для себя сделать. Вместе с горечью пришло чувство гордости, что он причастен к тому, чтобы сделать жизнь мальчика хоть немного ярче. Его взгляд переместился к сидящему напротив отцу, заключенному в собственную версию мини-ада. Его кормила Марта.

Впервые за все время в нем шевельнулось сочувствие. Отец – человек тяжелый, безжалостный и требовательный. Но никто, даже Эдуардо Казорла, не заслуживает такого. Не заслужила мать, которая спокойно могла бы оставить мужа в каком-нибудь хосписе, тем не менее перевернула весь дом и жизнь вверх дном, чтобы он по-прежнему оставался членом семьи.

Рауль был уверен, что и Чарли поступила бы так же, никогда бы не оставила тех, кого она любила.

Он увидел, как она направилась к микрофону, покрутила его в руках, легонько постучала по нему. Усиленный звук эхом пронесся по залу.

– Меня все слышат? – спросила она по-испански. В зале раздался одобрительный гул голосов. – Прекрасно. – Ее голос звучал спокойно и тепло. – Прежде всего, я хотела бы от имени детей, их родителей и персонала выразить огромную благодарность каждому из вас за то, что вы здесь и согласились отдать свои трудом заработанные деньги для нашего центра. Обещаю, каждый ваш цент будет потрачен разумно.

И снова одобрительный гул голосов. Чарли сияла улыбкой, дожидаясь тишины.

– А еще я хотела бы выразить особую благодарность замечательному человеку, благодаря которому состоялся этот вечер.

Неожиданно ее взгляд остановился на Рауле. По его спине пробежали мурашки. Ее улыбка слегка померкла, хотя теплота в голосе осталась.

– Если бы не Рауль Казорла, нас бы не было сейчас здесь, и Поко Рио тоже не было. Так давайте поднимем бокалы за Рауля Казорла!

На этих словах, отозвавшихся эхом в просторном зале, все подняли бокалы, посмотрели на Рауля.

Рауль хотел улыбнуться, но не смог. Все было неправильно. Они чествовали не того человека. Но прежде чем он успел встать, Чарли объявила начало аукциона, а когда он закончился, Чарли исчезла. Рауль уже хотел ее искать, вряд ли она могла уйти далеко на лайнере в центре Средиземного моря, когда его мать встала и взялась за ручку инвалидного кресла.

«Неужели ты не мог спросить у своей матери?» – сказала тогда Чарли.

Он отмел этот вариант, однако с тех пор, как она второй раз ушла из его жизни, у него появилось время подумать. Он вместе с родителями прошел в зону отдыха, помогая устроить отца в тихом уголке, подал матери бокал и спросил:

– Почему ты так легко дала мне уйти из семейного бизнеса?

Реакция матери вызвала недоумение.

– А могла ли я тебя остановить?

– Нет.

– Вот и ответ.

– Но ведь ты даже не пыталась.

– Я знала, у тебя получится все, за что бы ты ни взялся.

– Откуда ты могла это знать?

– Ты такой же, как твой дед Нестор.

Нестор основал империю Казорла, хотя его редко вспоминали в их доме.

– Я?

Лючетта посмотрела на мужа. Его глаза блестели, как если бы ему отчаянно захотелось присоединиться к разговору.

– Ну да.

– Твой отец никогда не ладил с ним. Как, впрочем, и с тобой.

Рауль повернулся к отцу.

– Почему? Я всегда чувствовал, что был огромным разочарованием для тебя. Иногда казалось, ты ненавидел меня и хотел, чтобы я вообще не родился. Что бы я ни делал, все было недостаточно хорошо, и я хочу знать, почему?

Из горла отца вырвался хрип. Лючетта успокаивающе похлопала его по колену ухоженной рукой и улыбнулась сыну.

– Я думала, ты с этим уже справился, ты ведь умный человек. Слишком умный, как и Нестор. Твой отец возненавидит меня за эти слова, но ему приходилось очень тяжко трудиться над тем, что тебе давалось с легкостью. И он знал, что настанет время, когда все дела перейдут к тебе, а его ошибки тут же всплывут. Он боялся тебя.

В глазах отца что-то вспыхнуло и погасло. Неожиданно Рауль пожалел, что вообще затеял этот разговор при нем. Это не честно. Отец не может защищаться.

– Боялся? Он обращался со мной как с грязью. А ты позволяла.

– Позволяла, чтобы он направлял тебя. Это его право как отца.

По крайней мере, она не стала притворяться, будто не понимает. Более того, подняла рукав и показала сыну длинный белый шрам на руке.

– Мой отец был куда жестче со мной. Это его работа. В пьяной ярости. Мне было тогда семь лет. При всех своих недостатках Эдуардо никогда тебя даже пальцем не тронул.

Ощущение было как от удара. Раньше она всегда утверждала, что это несчастный случай.

– Я не знал.

– Это было давно. Тогда подобные вещи не обсуждались, да и не осуждались. Можно сказать, это было нормой. Мы оба страдали от рук родителей и пытались не повторить этого с тобой и Мартой. Думаешь, твой отец был суров с тобой? Вот Нестор, да, задавал ему хорошую трепку за малейшую ошибку. Признаю, в отношении тебя мы не всегда вели себя правильно. Попробуй избежать этих ошибок в отношении своих детей. Но ты все равно будешь ошибаться, как и все мы.

Рауль едва удержался от смеха. Какая ирония! Его дети? Единственная женщина, от которой он хотел бы детей, – Чарли. Но он все испортил и потерял ее. Так же как его потерял отец.

Он оглянулся на отца. Интересно, что таится в этих голубых глазах? Одни эмоции сменяли другие. Что все это значит?

Вдруг до него дошло.

Отец хочет извиниться.

Рауль хотел уйти, оставив без внимания невысказанное извинение непринятым, однако наклонился, накрыл ладонью неподвижную руку родителя и слегка пожал. Жизнь его и так наказала достаточно, и сын не вправе осуждать, учитывая то, что его действия заставили уйти женщину, которую он любит.

И впервые проблеск понимания, через какие испытания пришлось пройти его родителям. Пока еще рано говорить о прощении, но он на пути к этому.