Прожив в браке две недели, Адир не переставал задаваться вопросом, почему так долго не женился. Хумера, Зара и Васим, которые стали лучшими друзьями Амиры, продолжали напоминать ему, что именно Амира сделала его брак таким приятным.

По-видимому, в лагере не было ни одного мужчины и женщины, которые не любили бы его жену.

Адир не видел ее недостатков, хотя и не искал их. За две недели их желание друг к другу только усилилось, и все, о чем он ее просил или хотел сделать с ней, его жена охотно принимала.

Единственной проблемой в идеальном браке Адира были их постоянные споры по поводу ее здоровья и одной темы, которую он запретил ей поднимать. Амира хотела говорить о королеве Намани и других ее детях.

Он не один раз видел ее мятежный взгляд, когда она что-то хотела сказать ему по поводу писем его матери или его прошлого. Поскольку все, что касалось его прошлого или времени его становления как личности, приводило к королеве Намани и ее письмам, Адир запретил Амире задавать ему вопросы о своем прошлом или даже упоминать о нем.

Она заявила:

– Мы не будем счастливы в будущем, если мы вместе не поговорим о твоем прошлом.

Он не согласился с этим. У них была прекрасная совместная жизнь, и разговор о его покойной матери и других ее детях только все испортит.

С другой стороны, когда дело касалось здоровья Амиры, Адир знал, что ведет себя иррационально. Ну, хотя бы отчасти.

Жена противоречила ему всякий раз, когда он требовал, чтобы она больше отдыхала в жаркие дни, много спала и питалась здоровой пищей. Она назвала его чудовищем и тюремщиком за то, что он, узнав о ее обмороке в жару во время ее поездки к Заре, запретил ей вообще покидать свой шатер.

Он даже заговорил о том, что отправит Амиру в свою городскую резиденцию. Но эта упрямая женщина отказалась покинуть его.

– Я планирую родить троих или четверых детей. А что будешь делать ты? Ты отошлешь меня прочь и полностью отстранишься от меня на следующее десятилетие? Ты будешь жить отдельно от меня? – В ее глазах сверкали невыплаканные слезы. Она стояла напротив Адира, крепко обнимая руками его торс.

Он замер, потому что никогда не удостаивался таких частых проявлений физической любви. Ему и в голову не приходило прикоснуться к Амире за пределами их кровати, если только он не целовал ее. Но сильнее всего его шокировало ее заявление о троих-четверых детях. Ну, мягко говоря, он опешил.

Он высвободился из ее рук, пытаясь обдумать ее слова.

– Трое-четверо детей?

– Да. Мне было очень плохо, потому что я росла единственным ребенком. Я хочу большую семью. – Заметив его равнодушие, она посерьезнела. – Разве ты не хочешь много детей?

– Я… не думал на столько лет вперед.

– Но ты хочешь быть отцом, да? Мы не планировали этого ребенка, но…

– Конечно, я хочу быть отцом. Но я предпочел бы, чтобы наша жизнь была запланированной. Я не желаю, чтобы ты ставила меня перед фактом, говоря о собственных планах.

Она свирепо уставилась на него. Она была единственным человеком, который осмеливался так безнаказанно вести себя с Адиром.

– И какова моя роль во всем этом? – спросила она. – Я буду лишь утробой, когда ты решишь, что ты готов снова меня оплодотворить? Я не утроба, Адир. Я твоя жена.

– И как моя жена, ты будешь мне подчиняться. Что касается четверых детей, я подумаю об этом.

А далее, конечно, она сказала то, о чем он не хотел слышать:

– Представь себе, какой была бы твоя жизнь, если бы ты вырос вместе с Зуфаром, Малаком и Галилой. Если бы ты…

Не ответив, Адир вышел из шатра.

Он не вернулся в супружеский шатер, предпочтя уехать с визитом в племя Даваб.

Он просто избегал Амиру. Избегал того разговора, который его упрямая жена поднимала снова и снова, несмотря на его запреты.

Амира напоминала ему настырную, зубастую собаку. Она как одержимая говорила о королеве и других ее детях. И чем больше она говорила об этом, тем сильнее Адира терзали сомнения.

– Ты проводишь со мной время, – твердила ему Амира. – Ты согласился быть со мной всю свою жизнь. И от этого ты не потерял уважения своих подданных, не так ли? Им нравится видеть тебя счастливым. Они хотят видеть тебя счастливым. Королева была не права, заставляя тебя думать, что ты должен все делать в одиночку. Жаль, что ты не позволяешь мне рассказывать тебе все, что я знаю о твоих сводных братьях и сестре. И о королеве.

Она неумолимо донимала Адира, и он понятия не имел, чем все это закончится.

Конечно, он иногда задумывался о том, как бы сложилась его судьба, если бы он вырос рядом со своей матерью. Неужели Амира считает, что он ни разу не задавался вопросом, каково жить с семьей и знать собственные корни? Делить счастье и скорбь с братьями и сестрой?

Но Адиру просто не оставили выбора. Ему отказали во всем, что ему полагалось. И когда он попросил об этом, вернее, потребовал своих прав, Зуфар назвал его грязной тайной и позорным пятном.

Письма королевы поддерживали Адира. Однако единственным человеком, на которого он когда-либо мог рассчитывать, был он сам.

Никто другой.

Он никогда не получал того, что не заработал, не запланировал и не добился сам. И каждый раз, когда Амира заговаривала о его прошлом и он видел ее странный взгляд, ему хотелось сбежать, далеко и стремительно.

Он хотел отгородиться от Амиры.

Но это обидело бы ее, а он обещал никогда этого не делать.

И поскольку у него не было никакого решения, он предпочел какое-то время побыть от нее вдали.

Когда он вернулся поздно вечером через два дня, Амира была тихой как тень. Когда он спросил, почему она ведет себя так неестественно, Амира язвительно улыбнулась, и у него заныло в груди.

– Значит, ты и дальше собираешься это делать? – спросила она. – Наказывать меня всякий раз, когда я не согласна с тобой? И ты будешь отсутствовать столько, сколько захочешь? А потом ты будешь возвращаться и требовать у меня, чтобы я была с тобой счастливой и улыбчивой? И чтобы я с радостью отдавалась тебе?

Адир не нашелся что ей ответить. Он мог сказать только о том, что у него не было отношений с женщиной, которая возлагала бы на него столько надежд. Амира дарила ему свое доверие и привязанность, хотя он их не заслужил и не просил, и он не знал, как отвечать ей взаимностью.

В двадцать один год он стал шейхом и с тех пор постоянно играл эту роль. Никто не оспаривал его правоту. Никто не требовал его времени или внимания.

А так как он понимал, что он был не прав, и не мог видеть сломленный дух Амиры, он извинился перед ней и отнес ее в супружескую постель.

Это была первая ночь, когда они не занимались любовью. Хотя Адир страстно хотел Амиру, изнемогал от вожделения, он не желал, чтобы она оказалась права. Он не станет мужчиной, который эмоционально отстраняется от своей жены, но пользуется ее телом в своих целях. Словно она для него всего лишь удобная утроба.

Он хотел значить для нее гораздо больше. Он желал большего от их отношений, но понятия не имел, как это сделать. Казалось, между ним и остальным миром возведена стена, каждый кирпичик которой сложен словами его матери.

Права ли Амира? Неужели его мать была эгоисткой?

Он ненавидел себя за то, что сомневался в королеве Намани.

Поэтому ночью он просто обнимал Амиру, которая прильнула к нему.

А теперь, когда мягкие розовые лучи рассветного солнца проникли в шатер, Адир разбудил Амиру мягкими поцелуями. Полностью проснувшись, он возбудился и стал покрывать легкими поцелуями ее спину.

Несмотря на здравый смысл, предупреждающий Адира о том, что его хрупкая жена нуждается в отдыхе, он ничего не мог с собой по делать. Но как только он потер пальцами ее припухшие соски и запустил руку у нее между ног, она проворчала и спросила, что он делает.

Темные круги у нее под глазами заставили его одуматься. Извинившись, он попросил, чтобы Амира отдыхала. Однако его строптивая жена сказала, что она уже не уснет после того, как он ее возбудил. Неужели он собрался уйти и оставить ее в таком состоянии?

– Амира, ты мне нужна, – прошептал он.

И его щедрая жена повернулась к нему, ее сонные глаза сияли от любви и нежности.

– Я бы ни за что не прогнала тебя, Адир. Ведь я не отказывала тебе прошлой ночью.

– Я знаю, – прошептал он, целуя каждый дюйм ее тела. Он снова и снова извинялся за то, чего не мог ей дать. За то, что не хотел ей давать.

Адир улыбнулся в ее волосы и испытал неописуемое удовольствие, когда медленно вошел в нее. Он не понимал, как Амире удается лишать его благоразумия.

Он прерывисто дышал, словно пробежал марафон. Прижав Амиру к своей груди, он коснулся ладонью ее округлого живота.

– Амира, мы?… Все в порядке? – прошептал он ей на ухо, проводя пальцами сквозь ее длинные шелковистые волосы.

Она не ответила, и он перевернул ее на спину. На ее щеках был румянец, она не смотрела на Адира.

Сердце едва не выскочило у него из груди. То ли от страха, то ли от счастья. Он испытывал ощущение, которого никогда не чувствовал раньше.

– Амира, что с тобой? Тебе больно?

Ее сонные глаза уставились на него с таким желанием, что он вздрогнул и сел. Он не хотел видеть в ее глазах такую откровенную привязанность. Он не мог ответить ей взаимностью. Амира довольно хрупкая, и ее нельзя лишний раз расстраивать.

Он уже оплошал во время их первой ссоры. Он уже обидел Амиру из-за своей неспособности общаться. Он не знал, как вести себя в отношениях, в которых от него так много требуют. Ни родители, ни братья, ни сестра, ни друзья, никто и никогда не был частью его жизни.

Если он отдавал приказы как шейх, они безоговорочно исполнялись. Даже Хумера, несмотря на то что она его воспитала, за последнее десятилетие отстранилась от него, потому что очень хорошо понимала положение Амира. Даже когда он был мальчиком, она старалась воспитать его сильным человеком.

А вот Амира… Половину времени он не знал, что с ней делать. Он хотел оберегать ее, создать вокруг нее безопасный кокон и обращаться к ней только тогда, когда она будет ему нужна.

Любовь к ней сделает его слабым, он отлично это понимал.

Поэтому ему необходимо… Им обоим необходимо держать друг с другом определенную дистанцию.

Адир был не из тех, кто охотно признается в том, что обожает семейные связи. Даже выдвигая требование Зуфару, он в глубине души надеялся сблизиться со своими братьями и сестрой.

– Я немного озадачена, – сказала Амира. После того как Адир резко отстранился от нее, она заметно напряглась. Она не говорила ему всей правды, но не могла сказать больше, зная, что Адир уже отгораживается от нее.

Что бы это ни было, она уже не смотрела на него затуманенным от желания взглядом.

– Что? – спросил он, отворачиваясь от нее, чтобы надеть пижамные штаны.

К счастью, Амире не пришлось лгать, потому что снаружи шатра появился охранник. Амира попыталась закрыть обнаженную грудь.

Адир покачал головой:

– Он не посмеет войти. Но, должно быть, случилось что-то важное, если охранник спросил у Васима разрешения меня побеспокоить. Оставайся в постели. И поспи немного. Увидимся позже.

– Когда именно? – не сдержавшись, сказала она.

Она нахмурилась, когда охранник снова позвал Адира.

Адир тихо заговорил с охранником, выпроваживая его, и Амира не сомневалась, что он уже почти забыл о ней.

Теперь перед ней был шейх, отвечающий за своих подданных.

В попытке дотронуться до Адира она двигалась слишком быстро и упала бы, если бы он не обхватил ее рукой за талию.

Прижавшись грудью к его сильной груди, она затрепетала. Ее снова охватило желание.

В глазах Адира читалась такая же страсть. Он лукаво улыбнулся.

– Если ты хочешь поцеловать меня на прощание, просто попроси об этом, дорогая.

– Я хочу поехать.

Он опустил руки и нахмурился.

– Поехать куда?

– В лагерь. Я слышала о той беременной женщине. Адир, я видела ее на церемонии росписи хной. Она выглядела не очень хорошо. Я почти уверена, у нее будут близнецы, но Хумера не позволила мне ее осмотреть.

– Хумера правильно сделала, что остановила тебя. Ты не их медсестра. Ты их шейха.

– Прежде всего я всегда буду медсестрой, так же, как ты всегда будешь вождем племен. Если у нее откроется кровотечение, пострадает либо она, либо младенцы.

– Машина скорой помощи уже в пути. Васим приведет Хумеру, которая присмотрит за роженицей.

– Хумера очень старая, и она вряд ли сумеет принять роды. Охранник сказал, что машина скорой помощи находится как минимум в пяти часах езды отсюда, она в другой отдаленной деревне. А я могу быть в лагере через полчаса, я знаю.

– Как? Откуда ты знаешь?

– Я знаю, потому что я спросила ту женщину, из какого она племени. А потом я спросила Зару, где находится лагерь. Я хотела навестить ее через несколько дней, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Я видела отчаяние в ее глазах.

– Ты не спала всю ночь, и ты едва держишься на ногах…

– А кто виноват в том, что я не спала? Ты сам решил избегать меня два дня, а потом не давал мне спать всю ночь. Мы решаем все свои споры при помощи секса.

Его скулы заострились, он плотно поджал губы.

– Ты хочешь сказать, что я разбудил тебя против твоей воли?

– Нет. Но я не хотела тебе отказывать.

– Значит, ты просто подчинилась мне? Почему? Из чувства долга?

Амира потянулась к нему, ее сердце бешено колотилось. Адир выглядел таким отстраненным и разъяренным, но все же было очевидно, что он нуждается в ней. Он жаждал, чтобы Амира нуждалась в нем и хотела его.

Он не мог допустить, чтобы Амира оставалась с ним в отношениях по какой-то другой причине, кроме своего желания быть с ним. Тогда почему он не понимает, что она чувствует то же самое?

Она не просто женщина, вынашивающая его ребенка, удобная жена, ценный актив.

Она хотела быть для него тем человеком, в котором он больше всех нуждается. Которого он любил бы сильнее всех. И все остальное.

Ей хотелось стать для него единственной, которую он всегда будет предпочитать остальным женщинам.

Однако ей не разрешается даже говорить о своих чувствах к нему.

Почему он не желает признать, что они уже давно не живут в браке по расчету? Что они сошлись не из-за ребенка, а потому, что выбрали друг друга.

Обняв Адира, она прижалась щекой к его груди. Он настолько важен для нее. Жаль, что он не хочет, чтобы она оставалась самой собой.

– Конечно нет. Я просто… Я ошиблась. Каждый раз, когда мы занимаемся любовью, я испытываю такое же сильное желание, как и ты. – Она посмотрела на него, надеясь, что он увидит правду в ее глазах. – Адир, пожалуйста, отпусти меня. Я вернусь к завтрашнему утру.

– Нет. Так нельзя. – Он грубовато оттолкнул ее. Она ненавидела решительное выражение его лица. Он опять дистанцировался от нее, становясь мужчиной, до которого она не могла достучаться. – Потому что я знаю тебя, Амира. Если я позволю тебе поехать на этот раз, этому не будет конца. Ты будешь бегать в лагерь каждый раз, когда там кто-нибудь заболеет. Ты измучишься. Ты беременна и…

– Почему моя поездка вызывает такой ужас? Я хочу помочь. Даже в тот вечер я поняла, что смогу ей помочь. У тебя есть цель в жизни. И я тоже хочу иметь цель.

– Твоя цель – быть моей женой и матерью наших детей. Ты не будешь принимать решения, не посоветовавшись со мной.

– Я дипломированная медсестра, и ты не можешь запирать меня здесь, когда кому-то нужна помощь. Не останавливай меня, пожалуйста. – Адир даже глазом не моргнул. – Я… Я никогда не прощу тебя, если ты лишишь меня самого главного в жизни.

Он уставился на нее, ошеломленный, словно не верил, что Амира осмелилась угрожать ему.

– Профессия медсестры для тебя самое главное в жизни? – спросил он.

– Да. Это единственное, что я сама создала для себя, – хрипло ответила она. Да, так было до тех пор, пока она не встретила незнакомца в лунном свете и не начала лелеять глупые, бесполезные мечты. Пока не забыла собственное обещание и не влюбилась в него.

Адир, сформированный суровой пустыней, стал настоящим испытанием для чувств слабой женщины.

– Вышла бы я замуж за Зуфара или за какого-то другого незнакомца, которого нашел мне мой отец, была бы я не любима или любима, была бы обманута или нет, профессия медсестры – единственное, чего никто у меня не отнимет. Я думала, именно ты поймешь, как это важно для меня. Если тебя лишить руководства племенами, что у тебя останется, Адир? Не поступай так со мной.

Адир никогда не думал, что какая-нибудь женщина будет так сильно влиять на него и провоцировать у него постоянное желание обеспечить ей благополучие и безопасность. Он вел внедорожник по пустыне в сторону лагеря племени Пешани, с жителями которого виделся четыре дня назад.

Четыре дня назад он оставил свою беременную, уставшую и расстроенную жену вместе с роженицей. Впервые в своей взрослой жизни он испытал жгучее негодование по отношению к племенам и избранному ими образу жизни.

Он почти не спал ночью, потому что у него была куча дел. Даже эта поездка в лагерь была ненужной, потому что Васим мог благополучно привезти Амиру и Зару обратно.

Но нет, Адир не желал изменять своим принципам. И не хотел оставлять Амиру одну.

При всем своем желании он не смог отказать ей. Жаль, что он не сумеет привязать ее к кровати и запретить ей рисковать своим здоровьем.

Жаль, что он не убедит ее в единственной роли, которая ей предназначается: роль его жены, матери ребенка и шейхи.

Он должен был противостоять ее требованиям. Даже Хумера удивилась тому, что он отпустил Амиру в соседнее племя.

Но при виде ее широко раскрытых карих глаз, ее дрожащих мягких губ, беспокойства и беспомощной ярости, от которой содрогалось ее изящное тело, Адир смягчился. Она обхватила себя руками и отстранилась от его прикосновения, словно хотела избежать боли, которую он мог ей причинить. При одном воспоминании о том, как выглядела Амира, у Адира стало тяжело на душе.

Если бы он отказал ей, между ними разрушилась бы хрупкая и тонкая связь. То, что уже зародилось между ними, хотя он до конца этого не осознавал.

Он сломал бы Амиру. Но, несмотря на все свои грехи, Адир не хотел оказаться еще одним человеком, который контролировал и изменял бы Амиру. Он не желал, чтобы ее сильный дух умирал.

Он обо всем догадался по ее взгляду. Он понял, что если не уступит ей, то его ждет очередная потеря.

Поэтому он согласился ее отпустить. Но он решил сопровождать ее во время поездки.

Однако вождь племени, который поставил под сомнение происхождение Адира, прислал ему сообщение. Он хотел поговорить. Адиру не терпелось врезать вождю по его тощему и презрительному лицу, но он не мог поднять руку на старика.

Ему не нравился Адир. Но ради своего племени шейх согласился на встречу. Он – правитель, который понимает, что благополучие подданных важнее его личных дел.

Похоже, Адир забыл об этом всего за четыре дня.

Почему эта невыносимая женщина не вернулась, как обещала? Почему Васим не привез ее обратно, как ему было поручено?

И как Адир согласится снова отпустить ее в соседний лагерь?

Он не может и дальше ей потакать.

Но если он не будет этого делать, он потеряет Амиру.

Он мог защитить ее ото всего на свете. Но эта боль в груди… Что он станет делать, если однажды потеряет ее уважение и привязанность?

А если ему удастся сохранить ее уважение и любовь, ей придется понять, что он никогда не полюбит ее в ответ.

В глубине души Адир останется человеком, изолированным от всех и вся.

Он способен только управлять, но не любить.