На следующий день Кэм возвратился домой с новостью о том, что наконец подписал контракт с Ником Николайдесом.

– Я хочу это отметить. Давай куда-нибудь сходим? – Он наклонился и поцеловал Вайолет. – А как прошел твой день?

Она нежно обняла его за шею.

– Хорошо. Ты, наверное, чувствуешь огромное облегчение. А София присутствовала на встрече?

– Да, но, к моему удивлению, она вела себя тише воды ниже травы. Похоже, ей нездоровится Она несколько раз отлучалась, а по возвращении выглядела очень бледной. Возможно, перебрала прошлой ночью.

– Может, она беременна? – предположила Вайолет.

Кэм пожал плечами.

– Откуда мне знать? Хотя теперь, когда ты сказала об этом, я вспомнил, что Ник выглядел сегодня на удивление довольным собой.

– Возможно, появление ребенка поможет ей пересмотреть свое отношение к браку и она перестанет добиваться других мужчин.

Кэм снял пальто и повесил его на спинку стула. Выражение его лица, как обычно, было непроницаемым.

– Заводить ребенка, чтобы спасти брак, – всегда плохая идея.

Вайолет понимала – скорее всего, он имеет в виду своих собственных родителей, которые совершенно не были готовы к его появлению на свет. Винил ли Кэм себя за то, что его рождение поломало судьбы матери и отца? Но разве он несет за это ответственность? Его родители – двое эгоистичных людей, которые предпочитали убегать от проблем, а не решать их. У них почти не было длительных отношений, и они даже не замечали, как коверкали жизнь окружающих людей, причиняя им боль. Скорее всего, брак Росса Маккинона постигнет та же участь, что и его предыдущие союзы. Неудивительно, что Кэм всячески избегал связывать себя узами брака. Ведь он стал свидетелем только плохой стороны медали, а хорошую ему так и не посчастливилось увидеть.

– Ты прав, – сказала Вайолет. – Но ребенок иногда появляется на свет внезапно, и, когда это случается, необходимо сделать все, чтобы окружить его заботой и любовью.

Его лицо выражало неодобрение.

– Мы не обсуждали с тобой этого раньше, но ты принимаешь какие-нибудь противозачаточные?

Щеки Вайолет запылали от стыда. Она давно собиралась сходить к врачу, чтобы тот прописал их ей, но так и не успела. Тогда в этом не было особой необходимости. Но сейчас… Сейчас ей стоит побеспокоиться о том, чтобы не забеременеть. Меньше всего на свете Кэм хотел бы стать отцом, чтобы их положение запуталось окончательно и бесповоротно. А Вайолет только и мечтала о том, чтобы родить ему ребенка.

– Нет, но я уверена, что это не станет проблемой…

– Презервативы надежны не на сто процентов, – отчеканил Кэм, все еще хмурясь.

Ей стало не по себе от его пристального взгляда. Почему он говорил так, будто она специально хочет от него забеременеть?

– Я не беременна, Кэм. Так что можешь расслабиться, хорошо?

На его щеке дернулся мускул.

– Прости, но для меня это крайне важный вопрос. Я не хочу, чтобы мы вели себя необдуманно потому что это все усугубит, сделав нас заложниками этих отношений.

Вайолет бросила на него холодный взгляд.

– Я буду лишена выбора, а ты вправе уйти.

– Ты такого мнения обо мне? – обиженно спросил Кэм. – Что ж, ты ошибаешься. Я бы сделал все, что в моих силах, чтобы помочь тебе и ребенку.

– Но ты бы не женился на мне. – Ее слова прозвучали как утверждение, а не вопрос.

Впервые он прятал от нее взгляд.

– При таких обстоятельствах – нет. Это было бы несправедливо по отношению к ребенку.

Вайолет отошла к столу, чтобы сложить кухонные полотенца, которые она постирала с утра.

– К чему этот бессмысленный разговор? Ведь я не беременна.

– Когда ты будешь знать наверняка?

– Под конец месяца.

В комнате воцарилось молчание.

Кэм развязал галстук.

– Я пойду в душ. – Он сделал небольшую паузу и потер пальцами виски, будто его мучила сильная головная боль. – Кстати, спасибо, что занялась стиркой. Моя домработница вернется только после Рождества.

– Не за что. Мне нравится заниматься домашними делами.

– Спасибо еще раз. Из тебя получится прекрасная хозяйка.

«Но не в твоем доме», – огорченно вздохнула Вайолет, когда он вышел из кухни.

Кэм весь вечер не мог оторвать взгляд от Вайолет. Они пошли в одно из его самых любимых заведений, где играла ненавязчивая, спокойная музыка. На ней было новое платье, изумрудный цвет которого подчеркивал ее кожу и большие карие глаза. Ее волосы ниспадали мягкими волнами по плечам, и ему не терпелось вернуться домой, чтобы зарыться в них.

Но что-то в ее лице ясно свидетельствовало о том, что он затронул больную для нее тему. Дети.

Однако Кэм привык разговаривать о таких вещах со своими партнершами. Так поступает каждый ответственный здравомыслящий мужчина. Появление ребенка может сломать чью-то жизнь, как это случилось с его матерью. Его рождение изменило ее карьерные планы, помешало ее счастью И к сожалению, она часто напоминала ему об этом, когда переживала болезненный разрыв с очередным любовником.

Но Вайолет искренне хотела детей. А как же иначе? Ее брат и сестры создали собственные семьи, а она до сих пор даже ни с кем не встречалась.

Хотя теперь она была не совсем одна, но и полноценными их отношения нельзя назвать.

Кэм взял бокал вина и сделал большой глоток Как странно… Он ощущал с ней глубокую духовную связь, но понимал, что рано или поздно их роман закончится.

Улыбнувшись, Вайолет чокнулась с ним бокалами.

– Поздравляю, Кэм. Я так рада, что контракт теперь твой.

– Спасибо.

Он не представлял никого другого, с кем бы хотел отметить свой успех. Родителям было на него откровенно наплевать, а Фрейзер, хоть и поддерживал его всячески, не всегда мог найти время для дружеских посиделок в баре, так как семья занимала большую часть его жизни.

– Насчет нашего недавнего разговора… – начал Кэм.

– Все в порядке, – поспешно заверила Вайолет. – Я все понимаю.

– Женщина всегда несет львиную долю ответственности. Даже в нашем современном обществе, несмотря на поддержку одиноких матерей, оставить ребенка решится не каждая.

– А твоя мать когда-нибудь думала о… – Вайолет не могла заставить себя договорить до конца.

– И да, и нет. – Поставив на стол бокал, Кэм откинулся на спинку стула. – Она оставила меня, надеясь, что таким образом удержит моего отца. Но когда этот план провалился, моя мать начала сожалеть о том, что не избавилась от меня и не занялась карьерой.

– Она сама тебе это сказала? – ошарашенно спросила Вайолет.

– Да, несколько раз, – совершенно спокойно ответил он.

– Но это же ужасно! Ни один ребенок не должен слышать таких слов от своих родителей.

– Что поделать. Я стал для нее преградой на пути к успеху. Но я виню отца за то, что он не поддержал ее и думал только о своей собственной работе. А ты когда-нибудь хотела вернуться к учебе?

Вайолет замерла с бразильским орешком в руке, не успев поднести его ко рту. Она положила его на маленькую квадратную салфетку с рождественским рисунком.

– Нет… Не хотела.

– Ты же изучала английскую литературу и историю, не так ли? – вспомнил Кэм. – Разве ты не мечтала стать учителем?

Она потупила взор и стряхнула крупинки соли с пальцев.

– Я не подхожу для такой работы. Я бы растерялась, если бы мне пришлось иметь дело с целым классом детей. Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас.

– Правда?

Вайолет медленно подняла на него взгляд.

– На самом деле, нет, но у меня хорошо получается.

– Если у тебя что-то хорошо получается, но кажется скучным, ты вовсе не должна заниматься этим всю жизнь. Почему бы тебе не учиться дистанционно? Даже если ты не будешь преподавать, то приобретешь полезные знания и навыки.

Она отодвинула свой бокал, хотя успела сделать всего несколько глотков. Ее щеки порозовели, а глаза беспокойно заблестели.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом?

Облокотившись на стол, Кэм наклонился вперед.

– Не злись, я просто хотел помочь тебе.

– Я вполне довольна своей жизнью, спасибо Мне не нужна ничья помощь. А тебе бы она не помешала.

Кэм поднял бокал и медленно сделал глоток.

– У меня тоже в жизни все хорошо.

Она вздернула подбородок.

– И это говорит мужчина, который избегает эмоциональной близости? Почему так? Что ужасного в том, чтобы испытывать чувства по отношению к другому человеку?

«То, что можно потерять этого человека», – признался сам себе Кэм.

Как это случилось с его матерью, которая потеряла единственного любимого человека, и после этого все ее отношения повторялись по одному и тому же сценарию, заканчиваясь разрывом.

Кэм не хотел такой же участи и для себя. Не хотел, чтобы его предали и бросили ради кого-то другого.

Поэтому ему нравилось, что от него зависело, когда начнутся и когда закончатся отношения.

– Мы говорим сейчас о тебе, а не обо мне, – сказал Кэм. – О том, как ты позволяешь одному плохому событию, произошедшему в прошлом, лишать тебя жизни, о которой ты мечтала.

– А разве ты делаешь не то же самое? Ты позволяешь ужасному разводу своих родителей лишить тебя шанса на счастье, боясь, что не сможешь удержать того, кого полюбишь.

А если так и есть? Ему это не мешает. Конечно, он влюблен в Вайолет, но он не любит ее.

«Ты любишь ее», – твердил ему внутренний голос.

«Вовсе нет», – противился голос разума.

Эта битва продолжалась в его голове беспрестанно и напоминала бой двух боксеров, сцепившихся на ринге. Кэм уверял себя, что просто путает страсть с любовью. Секс с ней великолепен, лучшего у него еще не было. Но это не значит, что надо терять голову. Брак и дети не входили в его планы. А Вайолет рождена, чтобы быть матерью. В ее глазах появлялись слезы умиления при виде любого ребенка. Даже щенки и котята вызывали в ней такие же эмоции. Она распланировала до мелочей свою свадьбу, еще будучи ребенком. Однажды ему попались на глаза фотографии из их семейного архива, где четырехлетняя Виви примеряла фату своей матери.

Разве он мог требовать от нее пожертвовать этой мечтой ради него?

– Ты злишься на меня? – Вайолет закусила нижнюю губу.

Кэм взял ее за руку.

– Разумеется, нет. Давай потанцуем?

Ее глаза радостно вспыхнули.

– Ты хочешь потанцевать?

– Почему бы и нет? – Они встали из-за столика. – Возможно, у меня не сильно получаются фольклорные танцы на ваших семейных вечерах но вальс или самба мне по плечу.

Обхватив руками его шею, Вайолет прижалась к нему всем телом.

– Извини, что надоедала тебе своими нравоучениями. Я сама не люблю, когда меня поучают.

Кэм оставил легкий поцелуй на ее губах.

– И ты меня прости.

Вайолет сама редко участвовала в домашних танцевальных вечерах. Обычно она стояла в углу комнаты и молча завидовала родителям, которые кружились в танце, словно являлись одним целым, а не двумя отдельными людьми. Но странным образом в объятиях Кэма она начала чувствовать ритм и плавно двигалась на танцполе в такт грустной балладе, которую играли на пианино.

– Если ты расскажешь об этом своему брату, мне придется убить тебя, – пошутил Кэм.

Вайолет звонко рассмеялась.

– Надо, чтобы кто-то снял нас на видео, иначе мне никто не поверит, что я продержалась три песни подряд и ни разу не наступила тебе на ногу… Ой! Рано похвасталась. – Она опустила глаза. – Тебе больно?

– Вовсе нет. – Кэм прижал ее к себе еще сильнее.

Вайолет нравилось танцевать с ним, но мелодия печальной песни о потерянной любви навевала мысль о том, что в скором будущем и она потеряет кого-то. Когда Вайолет влюбилась в Кэма? Ей было трудно определить точный момент. Раньше ей всегда казалось, что, когда влюбляешься, это похоже на вспышку молнии, на мгновенное осознание – вот он, тот единственный. Но с Кэмом все произошло постепенно. Платонические чувства к нему медленно переросли в нечто более глубокое. Ее тело и разум будто проснулись. С каждым моментом, проведенным с ним, Вайолет влюблялась еще больше. И именно поэтому ей будет трудно пережить финал их романа. Неужели она совершила ошибку, позволив зайти их отношениям так далеко? Но иначе она никогда не узнала то восхитительное наслаждение, которое способно дарить и испытывать ее тело.

Песня закончилась, и Кэм отвел ее обратно к столику, чтобы забрать их вещи. По ее телу пробежала дрожь, когда он откинул ей волосы с шеи, помогая надеть пальто. Она встретила его многообещающий взгляд.

– Нам пора домой?

На его губах заиграла сексуальная улыбка.

– Да. Я постараюсь не приставать к тебе, пока мы будем ехать.

Они едва успели добраться до двери. Вайолет быстро скинула пальто и бросилась к Кэму в объятия. Их губы слились в волнующем поцелуе, от которого все ее тело затрепетало. Его язык настойчиво проник в ее рот. Не уступая ему в страстности, она с готовностью отвечала на его ласки.

Нащупав молнию на ее платье, Кэм расстегнул ее, и его руки скользнули под ткань. Кэм нежно покусывал ее губы, потягивая их, отпуская, игриво проводя по ним языком.

Страсть бушевала в ее теле с почти пугающей силой. Как одержимая, Вайолет вцепилась в его рубашку и разорвала ее на груди, отчего пуговицы со звоном посыпались на пол. Ей отчаянно хотелось ощутить его горячую кожу под своими ладонями. Стянув его брюки и обхватив одной рукой его затвердевшую плоть, она принялась поглаживать и легонько сжимать ее. После этого она опустилась перед ним на колени и, не обращая внимания на его протесты, сомкнула губы вокруг его фаллоса.

Кэм позволил ей подразнить его несколько мгновений, но вскоре резко поднял ее, прижал спиной к стене и грубо сорвал с нее платье, оставив ее в трусиках, колготках и туфлях. Он снова завладел ее ртом в пламенном поцелуе, пока его рука ласкала ее между ног.

Вайолет упивалась вкусом его губ, ухватив его за ягодицы, чтобы сильнее прижать к своему распаленному лону.

– Пожалуйста… пожалуйста… – Она сама не знала, о чем просит, но в эту минуту Кэм был необходим ей как воздух.

Одним движением он стащил с нее колготки и трусики, затем ловко надел презерватив. Покончив с ним, мужчина вошел в нее до упора одним резким толчком и задвигался с таким отчаянием и неистовством, которого Вайолет прежде не знала. Будто его телом завладела какая-то невидимая сила, напоминавшая неукротимую природную стихию. Эта же сила заставляла ее выгибать к нему спину, покачивая бедрами и задыхаясь от стонов.

Кэм забросил ее ногу себе на бедро и, дотрагиваясь пальцами до ее чувственного бугорка, вызвал в ее теле землетрясения. Вайолет будто рухнула с обрыва в дикий вихрь ощущений, которые пронзили каждый атом ее естества.

После трех жестких толчков Кэм последовал за ней к блаженному забвению, хрипло застонав.

Ноги еле держали ее. Чтобы не упасть, Вайолет схватилась за ворот его разорванной рубашки, которую так и не успела снять.

– Ничего себе! Нам надо танцевать чаще.

Он тихо рассмеялся, все еще отрывисто дыша.

– Согласен.

Вайолет натянула на себя платье, пока Кэм снимал презерватив. Если бы кто-то сказал ей, что она способна вести себя с мужчиной так распущенно, она бы просто не поверила. Но рядом с Кэмом Вайолет ничего не стеснялась. У нее появилась смелость выражать себя в интимном плане без каких-либо опасений, потому что он никогда ни к чему ее не принуждал и всегда ставил ее удовольствие выше собственного. Кэм боготворил ее тело, а не использовал его.

– В следующий раз мы сможем потанцевать в субботу, на свадьбе моего отца, – сказал Кэм когда они, поднявшись в спальню, готовились ко сну.

Вайолет застыла перед зеркалом с расческой в руке.

– Ты же не думаешь, что я действительно пойду с тобой, правда?

Кэм сидел на краю кровати, расшнуровывая ботинки, но, услышав ее вопрос, оторвался от своего занятия и взглянул на нее с недоумением.

– Но я хочу, чтобы ты пошла. А вечером мы полетим в Драммонд Бра. Церемония назначена на утро, так что мы успеем туда к Рождеству.

– Я не знаю…

– Что не так?

– Твой отец не расстроится, если я не появлюсь. Даже не заметит.

– Возможно, но я замечу. Я его шафер, и отец уже распорядился, чтобы нас посадили за главный стол.

Вайолет подумала о свадебных фотографиях которые там сделают. Она будет мелькать на многих из них, и даже спустя много лет все будут смотреть и говорить: «Вот та девушка, с которой Кэм был обручен две недели». Хватит того, что новость о свадьбе Росса Маккинона облетела весь Интернет. Кривотолки в Интернете скоро позабудутся, а свадебный альбом сохранится надолго и станет постоянным напоминанием о том обмане, на который она по глупости согласилась.

Но дело было не только в этом. Вайолет не хотелось осквернять святость самой церемонии, притворяясь той, кем она на самом деле не является.

– Я думаю, мне не стоит там быть.

Кэм встал с постели и бросил в ящик комода галстук.

– Конечно, стоит. Ты же моя невеста.

Она пристально посмотрела на него.

– Ты хотел сказать, фальшивая невеста?

Тень раздражения появилась на его лице.

– Тебе не составило труда врать своим коллегам и семье. Так почему бы не продолжать в том же духе?

– Я не пойду. Ты не можешь меня заставить. Кэм подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Это нужно нам обоим. Ты же знаешь, после Рождества все кончится. Пойти со мной – небольшая услуга с твоей стороны.

Вайолет не сводила с него испытующего взгляда.

– Но зачем? Это ведь пятая свадьба твоего отца. Еще одна нелепая пародия того, чем на самом деле является брак. Я не хочу в этом участвовать. Иначе мне будет казаться, что я насмехаюсь над тем, что так высоко ценю. Почему тебе важно, чтобы я там присутствовала?

Его руки соскользнули с ее плеч и безвольно повисли вдоль тела. Его лицо выражало замешательство.

– Хорошо, не ходи. Я тебя не виню. Я бы сам с радостью избежал необходимости туда идти.

Внезапно Вайолет поняла, что Кэм боится идти на церемонию так же, как боялся идти на встречу с отцом в отеле. Если она не пойдет, ему придется находиться там без поддержки. А ведь он составил ей компанию на вечеринке в офисе, помог ей, когда ее квартиру ограбили. Вайолет придется поступиться своими принципами, но разве способность находить компромисс – не залог крепких отношений?

Вайолет шагнула к нему и обняла его за талию.

– Хорошо, я пойду, но только потому, что ты мне не безразличен и я не хочу, чтобы ты был там один.

Кэм с благодарностью посмотрел на нее и улыбнулся.

– Извини, что втянул тебя в это. Скорее всего завтрашнее мероприятие будет невыносимым. Но оно закончится сразу после обеда, и тогда мы сможем улететь в Шотландию, чтобы провести время с твоей семьей.

Она приподнялась на носочки и поцеловала его в щеку.

– Не могу дождаться встречи с родными.

Церковь утопала в цветах. На каждой скамье висел изящный букетик розовых бутонов, скрепленных сатиновой лентой. По обе стороны алтаря находились две огромные корзины с красными розами. Вайолет заняла свое место и взглянула на Кэма, стоявшего рядом с отцом у алтаря. Росс перекидывался шутками с двумя другими шаферами, и Вайолет показалось, что жених успел уже немного выпить. На его щеках играл румянец, а движения были неуклюжими. Возможно, он просто волновался перед важным событием? Нет, Росс Маккинон не из тех мужчин, которые нервничают. Ему нравилось быть центром всеобщего внимания. В представлении Вайолет жених должен с трепетом ожидать появление невесты. Как ее брат Фрейзер, который постоянно проверял время на часах и переминался с ноги на ногу, желая поскорее увидеть свою избранницу.

Она снова посмотрела на Кэма, который выглядел чересчур собранным и отстраненным. Их взгляды встретились, и он улыбнулся ей. Как же Вайолет любила эту улыбку. Эта улыбка предназначалась только для нее. Его глаза вспыхивали необыкновенным светом, будто ее присутствие приносило ему счастье. Хорошо, что Вайолет пришла на свадьбу. Это правильный поступок, даже если будущие молодожены не разделяют ее ценностей.

Послышались первые звуки свадебного марша, и все повернулись в сторону выхода. Первыми шли подружки невесты, одетые в откровенные наряды, которые слишком облегали их пышные формы. Неужели Татьяна специально выбрала таких подруг, чтобы выигрышно смотреться на их фоне?

Как только появилась невеста, все хором ахнули. Белое сатиновое платье Татьяны с непристойно глубоким декольте не скрывало ее беременность на небольшом сроке. Вайолет в ужасе смотрела, как правая грудь Татьяны грозилась выскочить, пока женщина гордо ступала по ковровой дорожке. На спине тоже был разрез до самых ягодиц, которые прикрывались просвечивающейся фатой.

Росс выглядел так, будто не мог дождаться когда придет время первой брачной ночи, и, видимо, отпустил по этому поводу какую-то шутку отчего на лице Кэма появилось отвращение. До чего же неуместно и омерзительно поведение этой пары.

Затем все стало еще хуже.

Росс и Татьяна сами написали свои клятвы, но они не были романтичными объяснениями в любви, а лишь грубыми пародиями. Когда их наконец объявили мужем и женой, они целовались так долго и откровенно, что некоторые гости давились от смеха.

Свадебный банкет больше напоминал пьяную вечеринку. Вайолет не представляла, как Кэму удалось договорить свой тост, пока его отец пошло шутил и налегал на спиртное.

Когда Кэм сел рядом с ней, она взяла его за руку под столом и легонько сжала.

– Тебе, наверное, очень противно.

– Слава богу, это все скоро закончится. А ты как?

Их пальцы переплелись.

– Я в порядке, хотя мне немного неловко сидеть за главным столом. Татьяне это явно не нравится, потому что она постоянно косо на меня смотрит.

– Это потому, что ты выглядишь лучше нее, – сказал Кэм.

Вайолет словно расцвела от его комплимента. Его томный, восхищенный взгляд будто говорил: «Я хочу тебя».

– Я пойду припудрю носик. Как ты думаешь, мы можем уже уходить или мы должны дождаться окончания банкета?

Кэм взглянул на свои часы.

– Давай продержимся хотя бы еще часок.

Возвращаясь из дамской комнаты, она увидела, как Росс завел одну из подружек невесты в дальний угол. Та весело хохотала, пока пожилой мужчина похотливо смотрел на нее и лапал. Эта ужасная сцена настолько поразила Вайолет, что она застыла на месте с открытым ртом. Неужели у него нет ни капли совести? Росс обвенчался всего несколько часов назад, а уже заглядывался на других. Разве брачные клятвы ничего не значат для него?

Зная, что больше ни на минуту не останется здесь, Вайолет решительным шагом направилась к Кэму. Ей было гадко и противно от вида людей, произносивших слова, которые для них ничего не значили. Неудивительно, что Кэм так категорично настроен против брака. Если не считать церемоний ее брата и сестер, все, что он видел, – пьяная насмешка над самым важным днем в жизни любой пары. Вот откуда в нем столько цинизма. Вот почему он не мог представить себя в браке ни с кем и никогда.

– Что случилось? – спросил Кэм, когда она схватила свою шаль со стула.

– Твой отец лапает одну из подружек невесты в фойе. Я больше не могу здесь оставаться.

Он нисколько не удивился.

– Что ж, таков мой родитель. Это вполне в его духе.

– Пошли. – Вайолет потянула его за руку. – Давай уйдем немедленно. О, посмотри на Татьяну Она облизывает ухо одному из шаферов.

Взявшись за руки, они покинули банкетный зал.

– Прости, что тебе пришлось все это увидеть Но без тебя я не выдержал бы.

Они отправились домой, чтобы переодеться и собрать чемодан для вечернего рейса в Шотландию.

– Не могу поверить, что ты сын этого человека Вы совершенно разные. Ты заботливый, принципиальный и благородный. Ты бы не стал приставать к подружке невесты на собственной свадьбе Почему твой отец так себя ведет? – спросила Вайолет, все еще находясь в состоянии шока.

Кэм нарочито медленно снял свое пальто.

– Мы уже обсуждали это с тобой. Я не хочу жениться.

Его слова задели Вайолет за живое. Она и раньше слышала это от него, но неужели ничего не изменилось? Неужели ей не удалось поменять его мнение? Он заботился о ней, делился с ней самыми сокровенными секретами, пригласил ее в собственный дом… Разве этого мало, чтобы растопить лед в его сердце? Как Кэм мог так страстно заниматься с ней любовью и при этом ничего не чувствовать? Он ведь даже купил ей обручальное кольцо, которое сам выбрал, и оно оказалось именно таким, о котором Вайолет всегда мечтала.

В глубине души она надеялась, что Кэм поймет: брак между ними будет таким же счастливым, как у ее родителей.

– На самом деле, ты хочешь того же, что и я. У тебя перед глазами есть пример счастливой семьи. Не позволяй недостойному поведению твоего отца пугать тебя. Это твоя жизнь, ты не повторишь его ошибок.

По выражению его лица Вайолет поняла, что он чувствует себя загнанным в угол. На его щеке дрогнул мускул.

– Вайолет.

– Перестань! – разозлившись, воскликнула Вайолет. – Не говори со мной тоном школьного учителя. Я тебе не безразлична. Но ты боишься признаться себе в этом. Мне больно притворяться, что мы обручены, потому что я хочу, чтобы это было правдой.

Его взгляд вмиг стал жестким.

– Тогда тебе придется долго ждать, потому что я не собираюсь менять свои планы ради тебя.

И тут Вайолет поняла – пришло время подвести черту. Хватит надеяться на то, что Кэм изменится. Нельзя тратить время на отношения, у которых нет будущего. Иначе ее мечта о прекрасной свадьбе, на которой будет присутствовать вся ее семья, так и останется мечтой. И ее надежда построить собственную семью рухнет. Нет, она не может отказаться от этого. Несмотря на любовь к Кэму, Вайолет не должна предавать саму себя и верить в невозможное. Ей слишком тяжело находиться в состоянии неопределенности. Ему пора понять, что свободные отношения не для нее.

Собираясь с духом, Вайолет сделала глубокий вдох.

– Тогда я не хочу, чтобы ты летел со мной в Драммонд Бра. Я отправлюсь туда одна.

Трудно судить, произвела ли ее реплика на него какое-то впечатление, потому что его лицо ничего не выражало.

– Хорошо.

Ее сердце больно сжалось. Как Кэм может быть таким спокойным? Неужели ему наплевать на нее? Возможно, Кэм вовсе не любил ее, а ему просто нравилось проводить с ней время. «Будь сильной, будь сильной, будь сильной», – твердил ее внутренний голос.

Вайолет всегда пыталась всем угодить, забывая о собственных интересах, потому что боялась кого-то обидеть. Из-за этого она часто говорила «да», когда на самом деле хотела сказать «нет» Пора научиться отстаивать свою точку зрения.

– Это твое окончательное решение? – спросила она.

– Ты ведешь себя неразумно…

– Я веду себя неразумно? – перебила его Вайолет. – Что плохого в том, чтобы хотеть быть счастливой? Я не могу быть счастливой с тобой если ты не готов довериться мне. Я не стану так жить. Я не хочу упустить все те вещи, о которых мечтала с тех пор, как была маленькой девочкой Если наши желания не совпадают, нам лучше разойтись прямо сейчас, пока мы не причинили друг другу боли.

– У меня и в мыслях не было обидеть тебя, – сказал Кэм.

– Мне пора, иначе я опоздаю на самолет.

Вайолет пошла наверх, чтобы забрать свою сумку. Последует ли Кэм за ней и станет ли отговаривать? Скажет ли ей, как сильно ее любит? Находясь в спальне, она прислушивалась к звукам с первого этажа, но оттуда не доносилось ни звука.

Когда Вайолет возвратилась вниз, Кэм все так же стоял в холле с холодным выражением лица.

– Я отвезу тебя в аэропорт, – произнес он, еле шевеля губами.

– Нет, спасибо. Я уже вызвала такси. – Вайолет сняла обручальное кольцо и отдала ему. – Мне оно больше не понадобится.

– Оставь его себе, – почти приказным тоном ответил он.

– Мне оно не нужно.

– Продай его и отдай деньги на благотворительность.

Вайолет положила кольцо на столик рядом с его ключами. Почему все так закончилось? Почему они ведут себя, как два чужих друг другу человека? Вайолет рискнула всем – и проиграла. Почему он не обнимает ее, окутывая своей нежной улыбкой, которую он хранил только для нее?

– Прощай, Кэм. Увидимся… когда увидимся.

– Как скажешь.

Вайолет замотала шарф вокруг шеи и надела перчатки.

– Хорошо. Тогда я заберу остальные свои вещи, когда приеду от родителей. Надеюсь, ты не против?

– Конечно нет.

Снова невыносимое молчание, которое нарушил гудок такси на улице. Кэм отнес ее вещи и помог сесть в машину. Всем своим видом он показывал, что ему все равно, останется она или нет.

Вайолет даже не поцеловала его на прощание Ее сердце и так разрывалось от боли. Поцелуй стал бы последней каплей. Раз все кончено, значит, кончено. К тому же Кэм стоял на обочине с таким выражением лица, будто не мог дождаться когда такси тронется.

– Едете домой на Рождество? – спросил ее водитель.

Вайолет сглотнула слезы, наблюдая, как фигура Кэма исчезает из вида.

– Да, – вздохнув, сказала она. – Я еду домой.