Через час Кэм отвез Вайолет домой. Он все еще пытался осознать то, что от нее услышал. Ему было трудно сдерживать гнев. Его мучила бесплодная злость. Кэм глубоко уважал женщин, и ему становилось дурно при мысли о том, что существуют мужчины, которые способны так гнусно поступать. Столько лет Вайолет не могла себе простить то, что стала жертвой насилия. Немудрено, что она вела затворнический образ жизни.

Кэм не доверял даже самому себе рядом с ней Разумеется, он никогда не сделал бы что-то против ее воли и пытался, как мог, подавить вспыхнувшее между ними притяжение. Можно притвориться на несколько недель, что они помолвлены Можно целоваться и держаться за руки, чтобы придать достоверности их истории.

Но что-то большее? Очень плохая идея.

Однако эта идея, к сожалению, пустила корни в его сознании и, разрастаясь, обвивала его тело как виноградная лоза. Один взгляд на Вайолет – и его захлестывала неукротимая страсть.

Разве можно пойти на поводу у этого чувства? Даже если она сама этого хочет? Будет несправедливо дать ей надежду на то, что он может предложить ей нечто, кроме ни к чему не обязывающих отношений. Если Кэм разобьет ей сердце то никогда себе этого не простит. Как и ее семья.

Помолвлены через социальную сеть. Какой кошмар. Как он оказался в этой передряге?

Кэм провел Вайолет до двери ее квартиры, которая почему-то оказалась приоткрыта. Она застыла, будто ее парализовало.

– О нет… – потрясенно выдохнула девушка.

Стоя позади нее, Кэм положил ей руки на плечи.

– Что случилось?

Затем мужчина перевел взгляд на вход и все понял. Замок вскрыли, разбив личинку.

– Ни к чему не прикасайся, – сказал он, отводя ее в сторону. – Я вызову полицию.

Через пару минут приехала полиция и обследовала место преступления. Они рассказали Кэму и Вайолет, что банда, которая орудует здесь давно, ограбила несколько квартир в ее районе. Кэм крепко взял Вайолет за руку, когда им разрешили войти внутрь. В квартире царил хаос. Одежда, обувь, книги, кухонные принадлежности и даже еда были разбросаны повсюду. Складывалось впечатление, что грабители намеренно устроили этот бардак.

Кэм чувствовал, что Вайолет в ужасе, но изо всех сил пытается сохранять самообладание. Ее нижняя губа дрожала, она печально смотрела то на один предмет, то на другой, словно она гадала, возможно ли привести квартиру в прежний вид.

– Я… Мне надо позвонить Эмми и Стеф, – пробормотала Вайолет рассеянно, вытаскивая из сумки телефон.

Кэм усадил бы ее на диван, но его изрезали кухонным ножом, который забрала полиция, чтобы снять с него отпечатки пальцев. Он внутренне содрогнулся, подумав о том, что могло произойти с Вайолет, если бы она была дома, когда появились взломщики.

Он перевернул валяющийся стул.

– Вот, милая, присядь, а я сам позвоню им.

В ее испуганных глазах Кэм прочитал благодарность.

– Правда? Я сейчас даже думать не могу, не то что с кем-то разговаривать.

Кэм связался по телефону с ее соседками, рассказал им о произошедшем и заверил, что сейчас все в порядке и слесарь уже ставит им новые замки.

– И не волнуйтесь о Вайолет, – добавил он. – Я заберу ее к себе.

Конечно, так и нужно поступить. Нет никаких сомнений на этот счет. Он не может оставить ее в разгромленной квартире, где ей вряд ли удастся уснуть. Разве хороший друг не предложил бы такое? Хотя ему не нравилось, когда кто-то гостит у него дома, потому что Кэм привык жить один Но ведь это Вайолет, а она ему почти как член семьи.

Какая жалость, что его тело находилось во власти чувств совершенно иного толка. Ему необходимо как-то обуздать свои гормоны.

Пока слесарь занимался замком, к Вайолет подошел один из соседей, дряхлый старичок.

– Ты в порядке, дорогуша? Я ничего не слышал. Я крепко спал, выпив снотворное, которое мне прописал доктор.

Она понимающе улыбнулась.

– Все хорошо, мистер Йетс. Я рада, что они не выбрали вашу квартиру. Как ваш бронхит? Уже лучше?

«Вайолет всегда переживает больше о других чем о себе», – подумал Кэм. Старик, улыбнувшись, слегка закатил глаза.

– Доктор говорит, мне надо бросить курить но зачем лишать себя удовольствий в таком возрасте? – Он перевел взгляд на Кэма. – А кто вы, молодой человек?

– Я…

– Это мой друг, – перебила его Вайолет.

Густые брови мистера Йетса поползли вверх.

– Твой парень?

– Вообще-то, я ее жених, – сказал Кэм, ощутив необъяснимую гордость.

Как бы глупо это ни было, учитывая их ситуацию, ему вдруг захотелось похвастаться перед этим старичком. «Парень» звучало слишком по-детски, «любовник» – и того хуже. Вайолет не из тех девушек, которые заводят любовников.

Сосед расплылся в добродушной улыбке.

– Мои поздравления. Вайолет самая добрая девушка, которую я знаю. Никогда не понимал, почему она еще не замужем. Вам очень повезло.

– Я знаю.

Когда слесарь закончил работу, а мистер Йетс добрел обратно до своей квартиры, Кэм провел Вайолет обратно к машине. Перед этим они вместе собрали маленькую сумку необходимых ей вещей, которые уцелели после погрома. Мысль о том, что ей придется носить одежду, к которой прикасался какой-то незнакомец, наверное, пугала ее. Ему самому она была неприятна.

Бледная Вайолет сидела в салоне, ссутулившись, ее пальцы нервно теребили ремешок сумки.

– Ты как?

– Даже не знаю, как тебя благодарить… – сказала она, сглатывая подступающие слезы. – И что бы я без тебя делала…

Кэм взял ее руку и нежно сжал.

– Для этого и нужны друзья. Вернее, фальшивые женихи.

Попытка пошутить не удалась. Вайолет выглядела такой хрупкой и ранимой, что у Кэма сжалось сердце. Наверное, в таком же состоянии она находилась после той ужасной вечеринки – одинокая, напуганная, потрясенная. Если бы только он смог защитить ее тогда. Вайолет почему-то вселяла в него желание надеть на себя сияющие доспехи и сесть на белого коня.

А еще – закинуть ее на плечо и закрыться с ней на несколько дней в спальне. А вот это уже проблема с большой буквы. Забрать ее к себе домой – правильный поступок. Конечно, он мог бы отвезти ее в отель, но Вайолет сейчас лучше не оставлять одну. Ее родители жили далеко, в Шотландии, так же как и ее брат с сестрами.

Кэм обязан побыть сегодня благородным рыцарем. Главное – не забыть об этом.

Вайолет не расплакалась только потому, что Кэм взял ситуацию под свой контроль. Она чувствовала его поддержку и заботу. Ее ошарашил вид разгромленной квартиры. Над ней будто снова совершили насилие. Какие-то незнакомцы ворвались в ее дом и рыскали среди ее вещей. Они видели прикрепленную к двери холодильника фотографию, сделанную в день рождения Стеф, на которой запечатлена Вайолет с соседками. Это значит, что однажды она может проходить по улице мимо грабителей, но не узнает их, а они ее – да. Она будто снова возвратилась в университетский кампус после вечеринки. Тогда ее обидчики тоже остались неизвестными. Кто-то прикасался к ее одежде, нижнему белью. Ее жилище осквернили так же, как когда-то осквернили ее тело.

Кэм продолжал иногда поглядывать на нее и гладить ее руку. Ее это успокаивало. От нее не скрылась тревога в его глазах. Думал ли он о том, что могло произойти, если бы она была в квартире одна? Как ей повезло, что Кэм проводил ее до двери. Хотя иначе и быть не могло. Сильные воспитанные мужчины, которые придерживаются старомодных взглядов, всегда так поступают.

Предложение остаться у него дома вполне разумно, учитывая их долгую дружбу. Но все же Вайолет не давал покоя вопрос: не помешает ли это им сохранить платонический характер их общения?

Когда они возвратились в его дом, Кэм занес ее небольшой саквояж с вещами – теми, которые были ей дороже всего, – в одну из свободных спален. К счастью, уцелела ее корзинка для вышивания. Вайолет почти закончила одеяльце для будущего ребенка Лили, и, если бы с ним что-то случилось, она бы не пережила.

– Я буду в спальне по соседству, – сказал Кэм, указывая на дверь напротив. – Я оставлю свою дверь открытой на случай, если понадоблюсь тебе ночью.

– Спасибо… за все.

Он одарил ее одной из тех улыбок, от которых у нее подгибались колени.

– Пожалуйста.

Вайолет переминалась с ноги на ногу.

– Ты не против, если я выпью чего-нибудь теплого на ночь? Не уверена, что смогу заснуть А теплое питье поможет мне.

– Конечно.

Вайолет последовала за ним в просторную кухню и присела на один из стульев, расположенных вокруг кухонного стола, пока Кэм готовил горячий шоколад для них двоих. Ей казалось очень странным быть наедине с ним в одном доме и знать, что она будет спать в одной из его спален Но не в его постели. Кэм четко дал понять это Однако возможность того, что его мнение поменяется, будоражила ее, словно ей в кровь впрыснули шампанское. Ее взгляд неотрывно следил за его руками. Вайолет не могла перестать представлять, как они касаются ее, ласкают. У него нежные руки. Руки, которые способны исцелить, а не причинить боль. Каждое его прикосновение пробуждало в ней чувственность, которая скрывалась под грузом боли столько лет.

Кэм поставил перед ней чашку с горячим шоколадом и придвинул к ней сахарницу.

– Угощайся.

Вайолет сделала маленький глоток, наблюдая как Кэм размешивает напиток. На его лбу по-прежнему виднелись глубоко залегшие морщины словно он все еще прокручивал в голове ужасные сценарии развития событий вечера.

– Я останусь здесь только на одну ночь, – произнесла Вайолет, чтобы заполнить паузу. – Завтра мы с девочками наведем порядок, и я вернусь домой.

– Ты уверена? А если к вам опять кто-то вломится? В здании нет охраны. У тебя даже нет цепочки на дверях. Владельцу вашей квартиры должно быть стыдно.

Ее пальцы обхватили горячую кружку. А Кэм, слишком занятый своими мыслями, позабыл о шоколаде. Его лицо заметно напряглось.

– Я знаю, тебе неловко из-за моего присутствия, – сказала Вайолет. – Особенно после нашего последнего разговора…

– Мне не неловко, – отчеканил он.

– Я бы могла поехать в отель или остановиться у…

– Нет, – заявил Кэм тоном, не терпящим возражений. – Ты останешься здесь столько, сколько потребуется.

«Как насчет всей оставшейся жизни?» – неожиданно выдало ее подсознание. Вайолет мысленно себя выругала, потому что ей совершенно не стоит мечтать о будущем с ним. Она глупая романтичная дурочка, которая строит замки из песка лишь потому, что ей уже почти тридцать, а Кэм первый мужчина, который относится к ней так, как ей того хотелось.

– Возможно, даже лучше, что я здесь. Мы же вроде как помолвлены.

– Да, ты права.

Вайолет встала со стула и прошла к раковине, чтобы помыть кружку. Закончив, она повернулась и увидела, что Кэм хмурится.

– Я пойду спать… Спасибо еще раз за все.

Выражение его лица потеплело от появившейся на нем улыбки.

– Не за что. Надеюсь, тебе удастся немного отдохнуть.

Вайолет повернулась к двери, чтобы уйти, но вдруг, поддавшись безотчетному порыву, подошла к Кэму и, привстав на носочки, поцеловала в щеку Его руки тут же легли ей на бедра, будто он не мог устоять. Их взгляды встретились.

– Нам действительно не стоит этого делать Иначе все станет…

– Каким? – спросила Вайолет, чувствуя, как вниз ее живота упирается что-то твердое.

Его руки еще крепче сжали ее бедра, но вместо того, чтобы прижать к себе, Кэм отстранил ее В его взгляде появилась жесткость.

– Ты расстроена из-за грабителей, – сказал он. – Ты сейчас слишком эмоциональна. С моей стороны неправильно воспользоваться ситуацией когда ты так ранима.

Вайолет понимала, что Кэм проявляет благоразумность и чуткость, но женщина в ней была оскорблена отказом. Почему бы им не завести интрижку? Сейчас подходящая возможность для того, чтобы она наконец отпустила свое прошлое и исследовала свою сексуальность без стыда и страха, с мужчиной, которому не просто доверяла но и которым восхищалась. Разве он не видит, как нужен ей, чтобы стереть из памяти плохие воспоминания?

– Прости, я, наверное, не так тебя поняла Конечно, ты не хочешь спать со мной. Никто не хочет. Только если я не полупьяная. Почему я так безнадежна?

Кэм взял ее за плечи и посмотрел на нее в упор.

– Ты не безнадежна, милая. Ты красивая и талантливая молодая женщина, которая заслуживает счастья. Но нам не стоит заходить далеко. Так будет лучше для нас.

Вайолет положила ладони ему на грудь, чувствуя, как ритмично бьется его сердце. Этот ритм отражал его внутреннюю борьбу между страстью и долгом.

– Но ты ведь хочешь меня, правда?

– Хочу, но…

– Отбрось все «но», – потребовала Вайолет. – Если бы я не была сестрой Фрейзера, ты бы меня не отверг, не так ли?

Кэм устало вздохнул.

– Ты не из тех, с кем заводят интрижки…

– Но я не хочу быть из тех, кто никогда не ходит на свидания, у которых ни разу не было нормальной интимной близости по обоюдному согласию. В январе мне исполнится тридцать. Я хочу найти в себе силы раскрыть свою сексуальность. С кем мне это сделать, как не с тобой? Ведь я тебе доверяю, и мне с тобой спокойно.

По его лицу стало заметно, что Вайолет поставила его перед трудным выбором. Его пальцы еще сильнее сжали ее плечи, будто он разрывался между желанием прижать ее к себе и оттолкнуть.

– Я не хочу причинить тебе боль, – наконец произнес Кэм.

– Но как ты можешь мне ее причинить? Я же не прошу чего-то серьезного. Я знаю, что ты в этом не заинтересован, и меня это устраивает. – «Это не совсем правда, ну да ладно», – заметил ее внутренний голос. – Мы можем быть вместе, пока продолжается наша фальшивая помолвка. Тогда ни у кого уж точно не появится никаких сомнений насчет нашей пары.

Кэм обхватил ее лицо руками.

– Кажется, ты все уже продумала.

– Да, – вздернув подбородок, призналась Вайолет.

– А как же твоя семья?

– Они и так думают, что мы вместе. Так почему бы нам действительно не стать парой… в определенном смысле?

– В твоих рассуждениях есть какой-то подвох но я не пойму какой.

– К чему рассуждения, когда дело касается страсти?

– Для тебя все сводится лишь к этому?

– Конечно, – чересчур поспешно выпалила Вайолет. – Я влюблена в тебя, но не люблю тебя.

Кэм заглянул ей в глаза, словно пытался прочесть в них правду.

– Иногда люди могут полюбить друг друга из-за хорошего секса.

Вайолет склонила голову набок.

– Я предполагаю, что ты знаток хорошего секса. Разве ты когда-нибудь любил?

– Нет, но…

– Тогда почему ты думаешь, что это произойдет сейчас?

Кэм быстро заморгал. Ее слова застали его врасплох.

– Я не опасаюсь того, что полюблю. Меня беспокоишь ты.

Ее бровь надменно приподнялась.

– Почему ты так уверен, что не полюбишь?

Кэм на несколько мгновений потерял дар речи не зная, что ответить.

– Секс для меня – просто источник физического наслаждения и не связан с эмоциями.

– Использовать кого-то только ради удовольствия, наверное, очень весело.

Его брови сошлись на переносице, и Кэм вперил в нее мрачный взгляд, уловив ее намек.

– Черт побери, все вовсе не так. Я, по крайней мере, знаю их имена и не делаю ничего против их воли.

Вайолет не собиралась извиняться за свою колкость, считая, что Кэм лишает себя радости полноценных отношений, соглашаясь лишь на бурные, но кратковременные романы. А как насчет того, чтобы разделить с кем-то жизнь? С кем-то состариться?

Она мечтала о таких вещах, но так их и не обрела.

– Ты напоминаешь мне Фрейзера до встречи с Зоуи. Брат тоже утверждал, что никогда не влюбится. А теперь посмотри на него – счастлив в браке и с двумя детьми.

Кэм медленно втянул воздух, пытаясь успокоиться.

– Не стоит нас сравнивать. Перед его глазами с самого детства находился прекрасный пример ваших родителей. У меня же было все совершенно по-другому. Я не хочу повторять ошибок моей семьи.

В его глазах мелькнула тень горечи.

– Что именно произошло между твоими родителями и почему ты так против брака? – мягко спросила Вайолет.

Несколько долгих мгновений Кэм хранил молчание.

– Они поженились только потому, что моя мать забеременела. На свадьбе настояли их семьи, и, хотя моя мать любила отца, он, к сожалению не испытывал к ней того же. С самого начала их брак не сулил ничего хорошего. Все, что я запомнил из детства, – это их постоянные ссоры.

– Но это не значит, что тебя ожидает такая же участь. Ты не похож на своих родителей.

В ответ раздался его циничный смех.

– Спасибо на добром слове, но меня сейчас вполне устраивает моя жизнь. Я могу делать что хочу, когда хочу и с кем хочу.

– Только если объект твоего вожделения не жена твоего клиента или не младшая сестра твоего лучшего друга, – съязвила Вайолет.

Кэм поджал губы, пытаясь придумать достойный ответ.

– Вайолет…

– Все в порядке. – Она отвернулась, отмахнувшись от его слов. – Я все поняла. Ты не хочешь ничего усложнять. Я не собираюсь тебя упрашивать, а найду кого-нибудь другого. Когда наша помолвка подойдет к концу, конечно же.

Вайолет радовалась, что последнее слово осталось за ней.

Было бы совсем замечательно, если бы, покидая кухню, она не споткнулась о ковер.