На следующее утро Джаред встал и быстро оделся. Коринн все еще спала. Она лежала на спине, свесив одну руку до пола и закинув за голову другую. Длинные золотистые волосы тоже спустились до пола, а шелковое покрывало сбилось в ногах, обозначая очертания стройного тела под ночной рубашкой.

Джаред постоял над ней, разглядывая ее с суровым выражением лица. Полночи он провел, думая о ней. Сейчас надо было выкинуть ее из головы. Сейчас нужно было встретиться с Малией.

Малия – это был гавайский вариант имени Мария, которым ее никогда не называли. Он не виделся с сестрой уже восемь месяцев. А если быть честным, то больше года. Это было не похоже на Джареда, потому что он любил Малию больше всех на свете. После смерти матери он опекал ее, заботился о ней, старался восполнить отсутствие материнской ласки.

Но последний год оказался для Джареда полным мучительных проблем, и поэтому надо было признать, что заботы о восемнадцатилетней сестре отошли у него на второй план.

Малия вернулась сюда в феврале, разгневанная тем, что брат перестал обращать на нее внимание. И, если верить Акеле, настроение у нее за последнее время только ухудшилось. Он понимал, что сестра в этом не виновата. Они всегда были близки, и Джаред старался быть с ней ласковым, чтобы Малия не чувствовала себя обделенной из-за того, что лишилась матери. То, что он не рассказал ей о своей женитьбе, потрясло ее. Джаред не рассчитывал, что до нее дойдут омерзительные подробности, касавшиеся его жены. Никто не смог бы донести такого рода сплетни до восемнадцатилетней девчонки.

Коринн заворочалась. Он быстро вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. С кухни до него донеслись голоса, значит, Малия собирается там завтракать. Столовую обычно обходили стороной и пользовались ею, только когда в доме были гости, а так они с сестрой предпочитали теплую атмосферу кухни, оживлявшуюся присутствием Акелы.

Коринн открыла глаза, как только Джаред вышел из комнаты. Дух ее воспарил, стоило двери закрыться за ним. Джаред должен вернуться в Гонолулу. После его отъезда она тоже уедет, и без промедления. Ему не удержать ее в изоляции за городом. Она найдет способ, как вернуться в город, даже если придется нанять кого-нибудь, чтобы ее вытащили отсюда. У нее еще имелись драгоценности и небольшая сумма наличности. Нет, здесь она не задержится надолго.

Тихий плач Майкла, который донесся из соседней комнаты, отвлек ее от мыслей. Коринн встала и, поморщившись от боли в спине и шее, принялась копаться в своих сундуках, откуда достала белое с розовым платье на день. Быстро одевшись, перевязала длинные волосы простой лентой. Затем вышла из спальни и тихо постучала в дверь Флоренс.

Она проскользнула в комнату, и Флоренс оторвалась от колыбельки, которую поставили в ногах у кровати. Коринн подошла и улыбнулась сыну.

– Он уже проснулся?

Флоренс фыркнула.

– Он не спит уже несколько часов, просто лежит и воркует сам с собой. Но, думаю, твой сын проголодался.

– Иди ко мне, мое счастье. – Коринн взяла его на руки и прижалась к нему щекой. – Сейчас мама тебя покормит.

– Давай я сначала закрою дверь на ключ, – предложила Флоренс.

Коринн покачала головой.

– В этом нет нужды. Джаред уже уехал.

– Зато Акела никуда не делась, – напомнила Флоренс, направившись к двери. – Не имеет смысла рисковать. Просто непостижимо, почему она так уверена, что Майкл – ваш с Джаредом сын.

– Наверное, потому, что помнит, каким Джаред был в младенчестве. Все дело в сходстве. Мы с тобой тоже замечали, что Майкл похож на него.

– Хорошо, что он так и не рассмотрел Майкла внимательно и при свете.

– О, перестань беспокоиться, Флоренс. Я вытащу вас отсюда сегодня же. Надеюсь, ты выдержишь долгую дорогу назад в город.

– Можно поинтересоваться, как тебе это удастся?

– Пока не знаю как, но точно удастся, – ответила Коринн. – Так что вещи пока не распаковывай.

Майкл насытился и теперь снова лежал в колыбели, довольно пуская пузыри. Они направились к двери и тут услышали громкие голоса.

– Ты вроде бы сказала, что твой муж уехал, – заметила Флоренс.

– Я думала, что он уехал.

Коринн покусала губу, прикидывая, как не попасться ему на глаза. Его низкий голос был полон гнева. И на кого он так кричит? Акела решила опять напеть ему что-то насчет Майкла?

– Ладно, пойдем, – неохотно предложила она. – Надо узнать, из-за чего весь этот ор.

Джаред впился взглядом в свою сестру, вцепившись двумя руками в длинный кухонный стол. Маленький подбородок Малии был упрямо вздернут. Он вздрогнул, увидев осуждение в ее колючих голубых глазах. Единственная вещь, которую он считал невозможной, на самом деле оказалась возможной. Малия знала все!

Джаред ждал ответа на свой вопрос, но пока не получил его.

– Повторяю, Малия. Кто тебе это сказал?

– Не важно! – с жаром ответила сестра. – Но теперь хоть становится понятно, почему ты не потрудился сказать мне, что женился. Тебе было стыдно!

– Я спросил, кто?! – заорал он и грохнул кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули.

Малия вздрогнула, но подбородок так и остался выпяченным вперед.

– Наш сосед Джон Пирс, – дерзко ответила она. – Ему показалось, что у меня есть право узнать об этом, ведь это о моей семье все судачат.

Джаред откинулся на спинку стула, в глазах сверкнула сталь. Джон Пирс! Как он сразу не догадался! Этот мерзавец зарится на их землю. Так было всегда, сколько Джаред себя помнил. Его земля граничит с их, и поэтому он так хотел забрать себе все целиком. Отец Джареда отказался продавать ему свой удел, Джаред – тоже. Кстати, именно Джон Пирс помчался к Родни Буркетту несколько лет назад, чтобы доложить о том, что видел Ранелле на морском берегу вместе с другим мужчиной. Сейчас он сделал то же самое, только чтобы раздуть ссору между ними. Назло!

– Как ты мог жениться на женщине вроде нее, Джаред? – Вопрос сестры дошел до него.

Выражение боли в ее глазах разозлило его еще больше.

– Это не твое собачье дело!

Малия ахнула, глаза широко открылись.

– Почему ты так разговариваешь со мной? – воскликнула сестра. – Когда ты женился на ней, она стала моей невесткой. Ты считаешь, что мне понравится, когда проститутка…

Акела резко повернулась к ней, бросив растирать пои в пюре. [7]

– Малия, следи за выражениями, – проворчала она.

– Но это правда! – воскликнула девушка. – Разве не так, Джаред? Будешь отрицать? – Когда он не ответил, она пристально посмотрела на него. – Почему ты ее не остановил? Все знали, чем она занимается. Поверить не могу, что ты этого не сделал!

– Все, достаточно, Малия. – Джаред отчаянно пытался утихомирить гнев, который закипал в нем. Коринн была причиной всей этой ситуации, и только она одна.

– Но как ты мог позволить ей одурачить себя? – не сдавалась Малия. – И это ты, которого никому и никогда не удавалось обвести вокруг пальца. Сейчас все смеются над тобой. Они смеются над всеми нами!

– Малия, замолчи, – предостерегла ее Акела.

Сестра вскочила, переводя взгляд с Акелы на Джареда и обратно.

– Я еще не закончила. Знаешь, что ты сделал со мной, Джаред? Теперь я не смогу выйти из дома. Я умру от стыда, если придется поехать в город на зимний сезон. А тебе известно, как я ненавижу оставаться здесь, когда начинается сезон штормов.

– Господи! – Акела всплеснула руками. – Теперь мне стыдно за то, что ты ведешь себя как эгоистка. Ты не понимаешь, что сейчас чувствует твой брат? Ты думаешь, что ему нравится то, что случилось?

– Он мог бы все это прекратить!

– Ты не понимаешь, что происходит между мной и Коринн, – ответил Джаред.

Как он мог сказать сестре, что не стал останавливать жену только из собственной гордости? Он не мог дать понять Коринн, что его это задевает. Что за мешанину он устроил из своей жизни!

– По-моему, здесь кто-то упомянул мое имя.

В дверном проеме стояла Коринн. Она выглядела как ангел в своем розовом с белым платье. Выражение лица безоблачное, сияющие зеленые глаза полны невинности. Джаред увидел, как поразилась сестра. Вообще-то Акела должна была бы предупредить ее о том, что Коринн приехала.

Он повернулся к толстухе, но та лишь пожала плечами.

– Это не мое дело, – сказала она, правильно истолковав его взгляд.

– Вот это твоя жена? – спросила Малия. Она ожидала увидеть накрашенную, низкопробную шлюху, а не ослепительно красивую леди, какой пред ней предстала Коринн.

– Это кто, Джаред? – Коринн зашла в комнату, оставив Флоренс стоять на пороге.

Та была полна дурных предчувствий – уж кому-кому, а ей была хорошо известна эта агрессивная нотка, зазвучавшая в голосе Коринн. Джаред ее тоже узнал.

– Коринн, – с беспокойством заговорил он, – это моя сестра Малия.

– Твоя сестра?

Его поначалу даже позабавило удивление Коринн, но тут он заметил, как потемнели ее изумрудные глаза. Это грозило бурей, но пока она переводила взгляд с него на Малию и обратно.

– Она ведь моложе меня, не так ли, Джаред?

Настал его черед удивиться. Какое это имеет значение, дьявол побери?

– Да, на пару лет, – с опаской подтвердил он, не в силах сообразить, к чему она теперь прицепится и как это предупредить, пока не стало слишком поздно.

– Ах ты тварь! – прошипела Коринн. – Ты солгал моему отцу только для того, чтобы заставить его страдать!

Джаред задохнулся. Ему вдруг стало понятно, к какому выводу она только что пришла.

– Заткнись, Коринн! – Костяшки на руках, которыми он цеплялся за стол, побелели.

– Не раньше, чем ты сгоришь в аду! – завопила та, давая волю своему гневу. – Ну-ка, расскажи мне, как твоя мать сумела родить ее, если она тогда чахла от разбитого сердца? Я не верю, что она покончила с собой из-за моего отца. Это был несчастный случай, ведь так?

Джаред побелел. Коринн проследила его полный муки взгляд, который он бросил на Малию, и увидела ужас на лице девушки. У нее перехватило дыхание, когда Малия разразилась слезами, а потом бросилась прочь из комнаты.

Что она наделала! Ей было страшно посмотреть на Джареда опять, но тот, схватив ее за плечи, повернул к себе лицом.

– Я тебя убью за это, – произнес он мертвенным шепотом. Плечи у нее заболели. – Малия ничего не знала, будь ты проклята! Ей сказали, что мать умерла от несчастного случая.

– Я… Мне так жаль, Джаред, – запнувшись, сказала Коринн. Она еще никогда так не боялась мужа, как сейчас.

– Тебе жаль? – крикнул он ей в лицо, потом оттолкнул от себя. – Ты хотела сделать больно и сделала. Надеюсь, ты попадешь в ад, тебе там самое место.

Джаред выскочил из комнаты вслед за сестрой. Коринн всю трясло. Подбежала Флоренс, которая обняла ее за плечи.

– Не надо, Кори. Я знаю, что ты не хотела обидеть девушку.

– Ну зачем я дала волю своему дурному языку? Я заслужила все, в чем он меня обвинил. И даже хуже того. – Она повернулась к Акеле. – Мне действительно очень жаль.

Толстуха нахмурилась.

– Ты поступила дурно, Колина, но мне теперь все стало понятно.

– Что понятно?

– То, что твой отец был тем самым мужчиной, которого безумно любила моя Ранелле. Иалека так долго ненавидел его. Теперь я знаю, зачем он отправился на материк, зачем женился на тебе. Он плохо поступил с тобой, да? И тогда ты приехала сюда, чтобы отплатить ему. Господи, ненависть – отвратительная штука! – Она покачала седой головой. – Любовь намного лучше.

– Это невозможно, – мрачно заявила Коринн, потупив глаза.

Акела опять покачала головой.

– Подумай о кейки и тогда поймешь, что любить намного лучше.

Коринн вся подобралась, но Флоренс подтолкнула ее к двери, пока она не наговорила еще чего-нибудь лишнего. Остаток дня Коринн провела с Майклом в комнате Флоренс. Акела принесла им поесть. И поступила мудро, не сказав ни единого слова, ни о нем, ни о Джареде, ни о его сестре.

Джареду потребовалось несколько часов, чтобы успокоить Малию. В течение этого времени из патио до них доносились рыдания девушки, от которых разрывалось сердце. И надо же ей было потащиться утром на кухню! Все ее проклятый характер.

Днем Джаред не уехал, а теперь было уже слишком поздно. Она тряслась от страха при мысли о том, что нужно опять увидеться с ним, в особенности наедине. А к ночи ей стало еще больше не по себе, ведь он придет за ней.

Пожелав Флоренс доброй ночи, Коринн поплелась в спальню Джареда. Он был уже там. Стоял у окна и смотрел на цветник внизу, опираясь на раму расставленными руками. Джаред был настолько погружен в свои мысли, что даже не обратил внимания на ее появление. Ей пришлось громко откашляться. Из-за падающей на его лицо тени Коринн не поняла его выражения, когда Джаред обернулся к ней.

– Если ты передумал насчет того, чтобы я спала в этой комнате, тогда я…

– Заходи, Коринн, – сказал он. – Ты – моя жена, и эта комната настолько же твоя, насколько и моя. Я ведь уже говорил, что других свободных комнат в доме нет. К тому же мне не хочется, чтобы ты утруждала свою горничную из-за того, что мы с тобой не можем поделить одну спальню.

– Ей все равно.

– А мне – нет.

Голос не был ни грубым, ни резким. В нем, скорее, звучала усталость.

– Только я больше не лягу на эту кушетку, – предупредила она. – У меня с ночи шея до сих пор, как деревянная.

– Располагайся, где хочешь.

– Ты не будешь… – Коринн остановилась на середине предложения и покусала губу.

– Я не буду… – ответил он.

Закрыв дверь, Коринн подошла к кровати, на которой Акела уже разложила ее ночную сорочку. Она взяла ее и направилась в ванную, но, остановившись на пороге, медленно повернулась к Джареду.

– Мне… Я действительно очень жалею о том, что случилось сегодня утром. – Хорошо, что она видела лишь его спину, Джаред не обернулся. – И не собиралась специально сделать твоей сестре больно. Откуда я могла знать, что ей ничего не известно об обстоятельствах смерти матери?

– Я понимаю, – тихо произнес он. – Все закончилось, поэтому забудь.

«Разве я смогу?» – хотелось сказать ей. Но она тихо зашла в ванную и осторожно закрыла дверь. Потом быстро переоделась при неярком лунном свете, который шел от нескольких окошек, расположенных под потолком. Когда она вернулась в спальню, Джаред так и стоял у окна, глядя на возвышавшуюся вдали гору с крутыми откосами подножия.

Коринн легла в кровать, а потом, поколебавшись, спросила:

– Ты не будешь возражать, если я погашу лампу?

– Давай-давай, я немного погодя тоже лягу.

Заснуть было невозможно. Прошло много времени, прежде чем Джаред покинул свой пост у окна и подошел к кровати. Коринн прикинулась спящей, а сама слушала, как он раздевается. Когда Джаред лег, напряженно замерла.

Он лежал близко, очень близко, настолько, что ей поневоле вспомнилась их брачная ночь ровно год назад. Теперь она уже больше никогда не испытает того волнующего наслаждения, его сильные руки больше не обнимут ее, его губы не коснутся ее губ, она больше не почувствует себя покорной. И ей тотчас захотелось, чтобы эти руки ласкали ее, захотелось всем телом ощутить на себе тяжесть его тела. Зачем они разрушили то, что могло бы у них сложиться?

Кровать качнулась, и Коринн почувствовала, что Джаред смотрит на нее. Она не открыла глаз и затаила дыхание.

– Прости меня, Колина, – шепнул он и, повернувшись к ней спиной, отодвинулся на самый край.

Простить за что? Ей показалось, что Джаред подумал, будто она спит. Он решил, что она не слышит его, иначе не заговорил бы с ней. Узнает ли она когда-нибудь, за что он извинился? За то, что повстречал ее? Слезы потекли из глаз, а она не могла понять, почему.