Звезды начали мигать на темно-синем небе, когда коляска съехала с дороги, идущей вдоль побережья. Колеса сразу увязли в песчаной колее, проложенной к беспорядочно выстроенному одноэтажному дому, который виднелся на значительном удалении от основной дороги.

Коринн смертельно устала. Она понимала, что Флоренс устала тоже. Жара донимала их большую часть дня. Они чувствовали себя ужасно грязными от красной пыли, которая оседала на них, пока коляска миля за милей преодолевала дорогу через тростниковые поля.

Но стоило им обогнуть подножие величественной горы Каала и выехать на ее подветренную сторону, как перед ними открылись фантастические виды, и дальнейший путь стал вполне сносным. С одной стороны дороги возвышалась гора, покрытая похожими на джунгли зарослями, с другой тянулись песчаные пляжи, а океан казался бескрайним. Иногда дорога спускалась до самой береговой линии. Потом начался закат с его роскошной игрой красок, и Коринн потеряла дар речи от потрясающего зрелища. Она была очарована и на какое-то время совершенно забыла, почему едет в коляске.

Но теперь их поездка близилась к концу. А пока Коринн разглядывала белый дом, залитый лунным светом. Она с облегчением подумала, что это совсем никакая ние лачуга, которая ей представлялась в воображении. Дом оказался большим, он стоял на сваях, возвышаясь над землей. По обе стороны от него высокие сосны, тесно посаженные друг к другу, образовывали изгородь, которая закрывала дом от дороги и огораживала пляж за ним. С левой стороны в этой живой ограде имелся единственный проход, который вел к небольшой конюшне.

Открытую площадку перед домом занимал цветник. Цветы росли повсюду – среди деревьев, вдоль дорожек, вокруг дома. Вместе с теплым солоноватым бризом до Коринн доносилось их благоухание, а также ароматы фруктов и запах имбиря. Здесь в изобилии росла гардения. Во всю силу цвела пахучая плюмерия, роскошная колвиллея развесила свои красно-оранжевые кисти. Полные достоинства кокосовые пальмы, словно гигантские веера, медленно покачивались под океанским бризом.

Коринн осторожно тронула Флоренс за плечо, когда Джаред соскочил с козел.

– Приехали.

От толчка Флоренс проснулась.

– Где Майкл?

– Спит, – успокоила ее Коринн.

Сытый Майкл целый день вел себя как лапочка – совсем не капризничал из-за жары и пыли. Ей удалось покормить его три раза, ноющая боль в грудях прошла.

– Не надо было давать ему много спать днем. – Флоренс устало потерла глаза, забыв о присутствии Джареда. – Теперь он тебе полночи не даст покоя.

Коринн чуть не поперхнулась. В панике посмотрела на Джареда, но тот, казалось, не слышал их. Он смотрел на дом и улыбался. Она проследила его взгляд и увидела, что передняя дверь дома медленно открылась. Кто-то выглянул из нее, высоко подняв лампу в руке, чтобы рассмотреть визитеров.

Неожиданно дверь распахнулась настежь, лампу поставили на пол. Коринн смотрела, раскрыв рот, как женщина необъятных размеров босиком выскочила на веранду и, несмотря на свои габариты, словно полетела к ним. Джаред перехватил ее на полпути, и изумленная Коринн увидела, как он поднял женщину на руках и закружил в воздухе.

– Иалека, поставь меня на землю, – грозно приказала толстуха, а потом расхохоталась, пытаясь вырваться из его медвежьих объятий. – Ты ведь сорвешь спину, таская на себе такую старуху.

Джаред хмыкнул и опустил ее.

– Если вдруг наступит такой день, когда я не смогу поднять тебя на руках, это будет означать, что я превратился в старика, тетя Акела.

Стиснув в объятиях, она прижала его к себе, а потом резко оттолкнула, как будто демонстрация любви смутила ее. Толстуха отодвинулась и скрестила огромные ручищи на не менее огромной груди.

– Интересно узнать, почему ты не предупредил о приезде? – В ее голосе снова появились сердитые нотки. – И почему не приезжал раньше?

– Я был занят, тетушка.

– Слишком занят, чтобы навестить родной дом после возвращения с материка? – угрюмо уточнила она, а потом всплеснула руками. – Малия тут с ума сходила. Подожди, она тебе еще покажет!

Джаред напряженно улыбнулся.

– Где она?

– Как ты думаешь, где она может быть в такое время? – удивилась Акела. – Спит, конечно.

– Хорошо, не надо ее будить. Я слишком устал, чтобы выдержать приступ чьего-нибудь раздражения. Просто нагрей воды для двух ванн и отправляйся в постель.

– Почему для двух? – Она с подозрением посмотрела в сторону коляски.

– Со мной приехала жена и ее служанка, – неохотно объяснил Джаред. Когда понял, что Акела новости не удивилась, поморщился. – Ты уже знаешь?

Женщина кивнула и проворчала:

– Теперь и ты знаешь, почему Малия бесится. Нанеки тоже не испытывает радости. Хорошо, что она осталась в Кахуку у моих кузин.

Джаред застонал. Он не учел Нанеки. Как можно было забыть о том, что его любовница прислуживает в том самом доме, куда он привез свою жену? Неужели Коринн настолько завладела его мыслями?

– А что несет та женщина?

Джаред увидел, что Коринн и Флоренс вылезли из коляски. У последней в руках была детская колыбелька.

– Это ребенок.

– Кейки! – воскликнула Акела и заспешила туда, не дожидаясь объяснений Джареда.

Коринн с тревогой смотрела на несущуюся на них огромную гавайскую женщину, которая резко остановилась перед заробевшей Флоренс и заглянула в колыбельку. Когда она полезла внутрь, чтобы вытащить Майкла на свет, Коринн чуть не накинулась на нее.

Поняв материнскую реакцию, горничная загородила ее собой.

– Пожалуйста, не надо, мадам. Он спит, – быстро сказала Флоренс.

– Он не спит, – отмахнулась Акела. Она достала ребенка. Коринн с Флоренс были поражены, увидев слезы у нее на глазах. Толстуха, не отрываясь, смотрела на ребенка. – Наконец-то я держу на руках кейки моего Иалеки.

Подошел мрачный Джаред и встал у нее за спиной.

– Ребенок не мой, тетушка. Это ребенок служанки моей жены.

Акела посмотрела на Джареда, потом на малыша. Затем всепонимающе покачала головой и, не обращая внимания на протесты Флоренс, дошла до веранды, где уселась на ступеньках и внимательно рассмотрела Майкла при свете лампы.

Они все поспешили за толстухой. У Коринн неистово забилось сердце. Ей хотелось выхватить Майкла из рук этой женщины, но она не могла этого сделать. И ничего не могла сказать, по крайней мере в присутствии Джареда. Он стоял рядом, недоверчиво наблюдая за сценой. Пусть вместо нее говорит Флоренс, решила она, и пусть начинает быстрее.

Акела нахмурилась. Ребенок, которого она сейчас держала на руках, был как две капли воды похож на ребенка, которого она помогала рожать Ранелле двадцать восемь лет назад. Только глаза у него были другими. Она посмотрела на двух женщин и увидела глаза его матери. Только матерью малыша оказалась не та женщина, которая несла его в колыбельке. Матерью была другая – красивая с золотистыми волосами, с обеспокоенным лицом.

Она с негодованием глянула на Джареда.

– Почему ты отказываешься от этого кейки? Хочешь обмануть тетушку Акелу?

Тот недоверчиво смотрел на нее.

– О чем ты говоришь, черт возьми?

Коринн ущипнула служанку, чтобы та быстрее пришла в себя.

– В самом деле, мистер Буркетт! – обиженно заговорила Флоренс. – Эти выдумки даже обижают меня. – И наклонилась, чтобы забрать Майкла у толстухи.

Акела вскочила. Теперь она смотрела на Флоренс сверху вниз.

– Почему ты говоришь, что этот кейки твой?

Флоренс задохнулась.

– Потому что он – мой! Отдайте его мне сейчас же.

– Тетушка, отдай ребенка, – холодно приказал Джаред. – Я не знаю, что тебе пришло в голову, но ты не права.

– Нет! Это ты не прав! – Она пронзила его взглядом черных глаз, а потом, словно обвиняя в чем-то, ткнула пальцем в сторону Коринн. – Вот это мать ребенка, а не та, другая!

Джаред повернулся к ней. Ее гипнотизировал его подозрительный взгляд. Лицо у него превратилось в маску гнева. Внутри нее все закипело при мысли, что он мог поверить этой старухе.

– Не смей так смотреть на меня, – оскорбленно заявила она.

– Коринн, если…

– Это нелепо! – оборвала она его, потом понизила голос. – Если ты немного подумаешь, Джаред, сам поймешь, насколько это глупо. Этот малыш старше, чтобы быть твоим. Если бы у меня был ребенок, я не смогла бы отказаться от него. Мне хотелось бы, чтобы Майкл был моим. Я помогаю Флоренс ухаживать за ним и с каждым днем привязываюсь к нему все больше.

Вздохнув, Джаред провел рукой по волосам.

– Она права, тетушка. Ребенок не может быть моим. Мы поженились год назад, завтра как раз исполнится год. – Коринн тихо ахнула, и это привлекло его внимание. – Ты забыла, да?

Она застыла. Потом все-таки ответила:

– А зачем вспоминать? – Передернула плечами. – С этим днем не связано никаких приятных воспоминаний.

Джаред почувствовал, как в нем крепнет гнев. Неужели она действительно забыла их свадебную ночь, ночь, которая до сих пор преследует его в снах?

Он заметил, как все с удивлением воззрились на него. Его гнев настолько очевиден? Нужно взять себя в руки. Раньше он никогда не позволял себе проявлять свои чувства на людях.

Что с ним происходит?

– Идите в дом, – сказал Джаред, обращаясь ко всем сразу. Потом пошел к коляске – ее еще надо было разгрузить, а затем заняться лошадями.

Тем временем Акела повела женщин в дом, забрав лампу с веранды. Дом стоял темный и тихий. Акела освещала дорогу. Сначала они прошли через просторную гостиную в центре дома. Здесь стояли мягкие диваны, столы из сандалового дерева, пальмы в горшках и пианино, которое главенствовало надо всем. Проходы в стене по обеим сторонам инструмента были прикрыты шторами из бисера. Акела провела их через тот, что был справа. За проходом оказался узкий коридор, который заканчивался тремя дверями.

– Ты спишь здесь, – сказала она Флоренс шепотом, открывая среднюю дверь.

Затем вошла в комнату и зажгла лампу на высоком бюро. Комната была небольшая, необычно длинная и узкая, но выглядела уютной. Здесь стояла кровать, а также стул и письменный столик, приткнувшийся к стене. Пол покрывала плетеная циновка. Еще имелся огромный гардероб. В конце комнаты находилась дверь в отдельную ванную.

– Очень мило, – заметила Флоренс.

– Тшш, – одернула ее Акела. – В соседней комнате спит Малия. Не разбуди ее, иначе жди беды.

– Хорошо, буду тиха, насколько получится, – пообещала Флоренс, но Акела уже вышла в коридор и махнула Коринн следовать за ней.

– Не нравится мне эта женщина, – шепнула Коринн, наклоняясь к Майклу, чтобы поцеловать его на ночь.

– Она слишком проницательна, если хочешь знать мое мнение, – согласилась с ней Флоренс. – А сейчас иди. С нами все будет в порядке.

Коринн вышла из комнаты и увидела, что Акела нетерпеливо ждет ее в конце коридора. Она прошла за ней в намного большую по размерам спальню в передней части дома. Засветив лампу под фарфоровым абажуром на прикроватном столике, Акела направилась к двери.

– Кто такая Малия? – спросила Коринн, но толстуха оставила вопрос без внимания.

Остановившись у двери, огромная женщина задумчиво посмотрела на Коринн.

– Я знаю, ты соврала насчет кейки. Но мы все равно с тобой подружимся, потому что ты подарила моему Иалеке сына. А сын – это очень хорошо. Однажды он узнает об этом и будет счастлив.

Коринн быстро нашлась и негодующе заявила:

– Майкл – не мой ребенок!

Но Акела уже закрыла за собой дверь. Коринн взволнованно зашагала из угла в угол. Эта женщина может погубить все, если и дальше будет настаивать на своем.

Когда Акела вернулась с горячей водой для ванны, Коринн сделала вид, что не замечает ее. Она с интересом оглядывала новое жилище, которое теперь будет ее, отметив, что в длину комната такая же, как у Флоренс, но намного шире. Посередине левой стены стояла огромная кровать на деревянных столбцах, накрытая стеганым покрывалом из розового шелка. По обеим сторонам входной двери стояли шкафы. В противоположной стене была еще одна дверь, которая вела в ванную. Справа от нее находилось окно, перед ним стояло мягкое кресло с подставкой для ног. Кресло было обито зеленой парчой с серебряным рисунком. Имелись еще два окна с розовыми кружевными занавесями, которые выходили на цветник перед домом. Между окнами устроилась кушетка и старомодный кофейный столик из красного дерева.

Коринн подошла к комоду возле кровати и увидела на нем портреты в серебряных рамках. Их было два. На одном были изображены мужчина и женщина, на втором – шаловливо улыбавшаяся девочка с длинными черными волосами, собранными в конский хвост. Коринн внимательно рассмотрела первый портрет, решив, что это родители Джареда. Женщина была красива, с шелковистыми черными волосами и серо-голубыми глазами, как у Джареда. Это та самая женщина, в которую был влюблен ее отец?

– Ванна готова, – вдруг объявила Акела, заставив ее вздрогнуть.

Коринн обернулась, чтобы поблагодарить, но толстухи с уложенными в пучок седыми волосами уже и след простыл. Коринн не стала тратить время понапрасну. Горячая ванна… Даже сами слова звучали божественно! Акела добавила в воду чуточку сандала, и теперь над ванной висело облачко аромата. Коринн была ей за это благодарна от всего сердца. И решила, что, в конце концов, поладит с большой гавайской женщиной. Быстро скинув с себя одежду, влезла в просторную ванну, легла на спину и облегченно вздохнула в первый раз за весь день – пусть все ее заботы растают в воздухе, как этот ароматный пар.

Неожиданно в спальне что-то грохнуло. От ее тихого, мирного состояния не осталось и следа. Коринн резко села. Однако никакого шума больше не донеслось. Тогда она сообразила, что это Джаред принес в спальню ее багаж. Снова расслабилась и продолжила наслаждаться ванной. Ей не хотелось вылезать из воды, даже когда та начала остывать. Но к этому времени ее потянуло в сон.

Коринн с опаской приоткрыла дверь ванной и заглянула в спальню. На ней было лишь полотенце, в которое она тщательно завернулась. В комнате никого не было. Весь ее багаж находился здесь, и ей пришлось перерыть несколько чемоданов, прежде чем она отыскала ночную сорочку и халат. Потом наткнулась на щетку для волос и, взмахнув ею для порядка несколько раз, взобралась на кровать.

Откинувшись спиной на пуховые подушки и мягкие простыни, вздохнула, а потом застонала. Лампа с другой стороны кровати продолжала светить, поэтому она потянулась, чтобы погасить ее, но замерла в такой позе, потому что дверь в спальню открылась.

В проеме двери стоял Джаред, и вид у него был, как сегодня утром, – босой, в одних брюках, с полотенцем на шее. Он уже сбрил бороду и теперь больше походил на того Джареда, каким она увидела его впервые.

– Что тебе надо, Джаред?

Его губы медленно сложились в улыбку.

– Ничего, дорогая.

– Тогда почему ты здесь?

– Так уж получилось, что это моя спальня. – Закрыв дверь, он направился к ней.

Коринн села на кровати, натянув простыню до самого подбородка.

– В эту комнату проводили меня.

– Ну конечно. Ты же моя жена.

– Я не собираюсь делить одну спальню с тобой! – зашипела она. – А теперь убирайся отсюда!

– Я уступил тебе мою постель прошлой ночью, – холодно напомнил он ей, обходя кровать с другой стороны. – Больше такого не повторится.

– Не обвиняй меня в этом и пошел к дьяволу! – с жаром ответила Коринн. Ее глаза полыхнули зеленым огнем. – Я к тебе не просилась переночевать. Сюда, кстати, тоже. А если тебе нужна твоя постель, пожалуйста, занимай ее. – Она соскользнула на пол и схватила халат, который висел на спинке в ногах. – Лягу где-нибудь в другом месте.

– Боюсь, это невозможно, – отозвался Джаред. – Свободных комнат здесь нет.

Коринн направилась к двери.

– Тогда лягу с Флоренс, – бросила она через плечо.

Он догнал ее, схватил за руку. Стиснул, как клещами.

– Никуда ты не пойдешь. – Грубо оттащил от двери. – А теперь марш в постель.

Коринн споткнулась. Распущенные волосы упали на лицо. Когда она, наконец, закинула волосы за спину и посмотрела на него, то полностью забыла гневную тираду, которую собиралась бросить ему в лицо. Джаред отбросил полотенце в сторону, а сейчас собирался снять брюки.

– Нет! – ахнула Коринн, побледнев. – Не приближайся ко мне!

Он замер на месте, недоверчиво рассматривая ее. Потом вдруг закинул голову и громко расхохотался.

– Я серьезно, Джаред! – Она была на грани истерики.

– Я никогда не сплю одетым. Всегда голым, – объяснил он, продолжая посмеиваться. – А сейчас мне не хочется ничего, кроме как выспаться.

Щеки у нее покраснели от смущения.

– Тогда спи один. – Коринн стянула покрывало с постели. – Я лягу на кушетке, благодарю.

Моментально став серьезным, Джаред смотрел, как она надменно, в своей обычной манере, направилась к кушетке. В его прищуренных глазах бушевала буря.

– В одном ты можешь быть совершенно уверена – я до тебя пальцем не дотронусь. – Голос у него был тяжел от презрения. – Твое тело весьма поистаскалось, чтобы представлять для меня интерес.

Джаред услышал, как у нее перехватило дыхание, и получил от этого какое-то извращенное удовольствие. Расправив плечи и выпрямив спину, она подошла к кушетке.

Пусть провалится к дьяволу со своей красотой! Он был ошеломлен, когда, войдя в комнату, увидел ее на постели такую манящую, такую соблазнительную. А потом ее глаза гневно сверкнули, и она стала даже еще красивее, роскошная в своей злости. Но он держал себя в руках. Она не заставит его почувствовать к ней хоть что-то.

Это похоть. Похоть, за которую он ненавидел себя. Но Коринн никогда не узнает, что до сих пор тревожит его кровь.

Погасив лампу, Джаред скинул брюки и тяжело рухнул в постель. Несмотря на смертельную усталость, прошло много времени, прежде чем он заснул.