Она тихо вздохнула, когда он снова сжал ее.

- Мы можем перестать говорить о пицце? На самом деле, не это волнует меня сейчас.

- Кощунство, - он наклонил голову, поймал ее рот своим, покусывая ее мягкую нижнюю губу. - Ты всегда должна думать о пицце.

Хлоя вздрогнула.

- Заткнись, черт возьми, Вэн.

Он засмеялся, затем заткнулся, обнял ее и отнес обратно в постель.

Глав Десятая

Хлоя наклонилась и подняла с пола одежду. Было уже поздно, и она понимала, что должна попытаться заснуть, но вряд ли получится. Не после последних двух напряженных, отчаянных, голодных часов в постели с Вэном. Нет, после всего этого она умирала с голоду, и мысль о пицце, которой он дразнил ее, внезапно показалась ей чрезвычайно привлекательной.

Он уже встал и вышел из спальни, чтобы убедиться, что она не сгорела дотла. Она предложила съесть ее в постели, но ему не очень понравилась эта идея, а жаль, так как это означало одеться. Или, по крайней мере, частично одеться.

Потянувшись за толстовкой, которая каким-то образом оказалась под кроватью, она натянула ее через голову и направилась в кухню-гостиную.

Там она и остановилась, потому что Вэн стоял у обеденного стола, глядя перед собой на экран ноутбука, и ей захотелось спокойно полюбоваться им.

На нем были только мягкие потертые джинсы с дырками на коленях, низко сидевшие на его стройных бедрах и каким-то образом подчеркивавшие совершенство всего его невероятного тела.

Ее руки зудели, так ей хотелось снова прикоснуться к нему, пробежаться пальцами по шелку его кожи, проследить линии резных мышц и черные контуры всех его завораживающих татуировок. И это несмотря на то, что последние два часа она именно этим и занималась.

Такой. Чертовски. Горячий. Она почти не знала, что с собой делать.

- Можешь продолжать пялиться. Я не возражаю, - Вэн не оторвал взгляда от ноутбука, но она заметила, как его губы изогнулись в улыбке.

Проклятье. Снова попалась.

- Как ты это сделал? - она подошла к столу, надеясь, что не слишком сильно покраснела. - Я имею в виду, узнал, что я уже здесь. Я не издала ни звука.

Он взглянул на нее, и в его глазах сверкнуло золото.

- Тебе и не нужно. Я чувствую твой запах.

- О, - ее щеки запылали от смущения, хотела она того или нет.

- Не волнуйся. Ты восхитительно пахнешь, - усмехнулся он. - К тому же я слышу твое дыхание.

Отлично. Все те разы, когда он ловил ее за подглядыванием, он, должно быть, слышал, как она задыхается.

- Это совсем не жутко, - пробормотала она, чувствуя, что краснеет еще сильнее.

Он рассмеялся таким невероятно сексуальным смехом, что, когда он потянулся к ней, чтобы притянуть к себе, она не стала протестовать. Вместо этого она прильнула к нему, наслаждаясь твердой, успокаивающей силой его тела.

- Я – морской котик, красотка. Я должен замечать такие вещи.

- Да, наверное, - она почему-то не могла посмотреть ему в лицо, на его ослепительную улыбку. Поэтому она сосредоточила свое внимание на его груди прямо, на татуировке, нарисованной чернилами на его коже и цепочке с военными жетонами. Как напоминания о том, кем он был. Защитник, страж.

Какая-то пружина внутри нее, что медленно разворачивалась в течение последних двух часов, полностью расслабилась, и она обнаружила, что склонила голову на его широкую грудь, впитывая его тепло, его силу.

Она не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла себя обнимать, и забыла, как приятно чувствовать чужие руки вокруг себя, иметь простой, человеческий контакт.

Ага, как будто дело только в «человеческом» контакте. Тебе нужен он, идиотка.

Ладно, дело было именно в нем. И что в этом плохого? Конечно, он обещал ей только ночь, но она была прекрасна. Она ведь не хотела большего, верно? Он вернется в армию, а она - на ранчо, и на этом все закончится. Одна ночь ничего не изменит.

- С пиццей все в порядке? - спросила она после долгой паузы. - Я умираю с голоду.

- Да, она все еще в духовке, - он отпустил ее и отступил назад. - Хочешь, я положу тебе кусочек на тарелку?

- Нет, я сама, - она быстро провела рукой по его твердому плоскому животу, просто потому, что могла, затем прошла мимо него, вошла в кухню и, открыв духовку, обнаружила там пару ломтиков пиццы, ожидающих ее.

- Хочешь кусочек? - спросила она, роясь в поисках тарелки.

- Нет, - он сидел за столом, снова уткнувшись в ноутбук. - Поищи в шкафу над раковиной.

Она моргнула, затем открыла шкаф, как он и сказал, и действительно, там были тарелки. Проклятый человек был волшебником.

Достав одну и поставив на стойку, она бросила на нее пиццу, затем взяла тарелку и села напротив него. Пицца пахла очень вкусно; пепперони была ее любимой.

Она подняла ломтик.

- Спасибо за пиццу.

- Никаких проблем.

Она откусила кусочек, медленно жуя. На вкус тоже очень вкусно.

- Ты вспомнил, что я люблю пепперони.

Он оторвал взгляд от экрана.

- Ты действительно думала, что я забыл? После твоего двенадцатого дня рождения?

Ах да, она тоже вспомнила. Он вернулся на ранчо в отпуск - двое других ее братьев все еще находились в командировке, а ее отец, что неудивительно, был в Нью-Йорке - и помог организовать специальный праздничный ужин для нее. Она хотела пиццу с пепперони, но пепперони кончились, так что Вэн взял вертолет и полетел в Блейктаун, потому что так было быстрее, чем ехать на машине двадцать миль от ранчо.

- Думаю, такое трудно забыть, - в ее груди растеклось тепло от того, что он помнил, и ей пришлось отвернуться, чтобы скрыть свою реакцию. Откусив еще кусочек пиццы, она кивнула на ноутбук.

- Что ты делаешь? - это была резковатая смена темы, но ей было все равно.

- Пытаюсь помешать де Сантису добиться поглощения «Тейт Ойл».

Ах да. Все это по-прежнему происходило, не так ли?

Хлоя неловко заерзала на стуле.

- Все настолько серьезно?

- Да. И мне нужно остановить это дерьмо, прежде чем я смогу найти подходящего генерального директора для управления компанией.

- Почему? Разве ты не наследник?

Вэн взглянул на нее поверх ноутбука.

- Конечно. Но, как я уже сказал, я не собираюсь управлять его гребаной компанией, как бы сильно он этого не хотел. Я возвращаюсь на базу, как только закончится отпуск.

Конечно, он уже говорил ей об этом. И все же что-то внутри нее пропустило удар при этой мысли, хотя она отказывалась вникать, что именно.

- Ты говоришь так, как я о ранчо.

- Это похоже на тебя и ранчо. Я не перестану быть морским котиком только потому, что папа был настолько глуп, что упал с лошади и сломал себе шею.

Нотки гнева прозвучали в его глубоком голосе, она услышала это ясно, как день. Не то чтобы впервые. Она слышала их всякий раз, когда он говорил о том, что он наследник Ноя. Черт, когда бы он ни говорил о Ное. И если ей нужны еще доказательства, что они с отцом не ладили, то восемь лет, которые он не ступал ногой на ранчо Тейтов, восемь лет молчания…

Она осторожно взяла другой кусок пиццы и откусила, медленно жуя.

- Ты не хочешь управлять компанией? - она старалась, чтобы вопрос прозвучал небрежно, хотя любопытство жгло ее изнутри.

- Разве похоже, что я этого хочу? Нет, конечно, нет. Моя карьера в армии, и папа это знал, - его темные брови сошлись на переносице, придавая ему мрачный вид, от которого ее пробрала дрожь. Боже, он был горяч, когда так делал. - Папа предпочел бы, чтобы я заткнулся, был благодарен и делал то, что мне говорят, как и все остальные. К сожалению для него, я не один из его сотрудников.

Теперь в его голосе звучал не только гнев, но и горечь. В чем дело? Были ли у него те же проблемы, что и у нее? С Ноем было нелегко сблизиться, и она всегда считала, что у ее приемных братьев отношения с ним лучше, чем у нее. Но, возможно, она ошибалась на этот счет.

Хлоя положила свой кусок обратно на тарелку и посмотрела на него.

- Что он сделал, Вэн? Что он такого сделал, что ты так злишься?

Что-то мелькнуло в его взгляде.

- Он был паршивым отцом. Но ты и так это знаешь.

Это была правда.

Она опустила глаза в тарелку.

- Я всегда думала, что вы ему нравитесь больше всех. Ты куда-то ездил, что-то делал, а я должна была оставаться на ранчо и вести себя тихо, как хорошая девочка.

Наступило короткое молчание.

Потом Вэн вздохнул.

- Мы ему не нравились не лучше тебя, красотка. У всех нас были свои роли, и он следил, чтобы мы их выполняли. Я должен был стать наследником, и все, что я делал, было связано с этим, и не было места ни для чего другого.

Она снова подняла глаза, изучая его из-под ресниц.

- Но почему ты не захотел стать наследником?

- Сначала хотел, - он нажал кнопку на клавиатуре, закрыл крышку ноутбука, откинулся на спинку стула и встретился с ней взглядом. - Но ты же знаешь папу. Его стандартам невозможно было соответствовать, и он был чертовски неумолим, когда ты не соответствовал им. Мне просто надоело ждать, когда я достигну того идеала.

Она этого не знала. Ной никогда ничего от нее не ждал, а когда она была моложе, то обнаружила, что это еще один пример того, насколько ему плевать на нее. Но она этого не сказала.

- Каким именно идеалом? - она осторожно спросила.

Вэн склонил голову набок, скрестив руки на широкой груди.

- Ему нужен был человек, который никогда не ошибается. Идеальная фигура для его идеального наследия, - и снова в его голосе прозвучала горечь. - Но это не имеет значения. Он мертв и ничего не может с этим поделать.

Но это было важно для него. Это прозвучало в нотке горечи, в нотке гнева. И она хотела спросить его, что случилось, чтобы заставить его чувствовать себя так, потому что, очевидно, где-то на этом пути он не смог соответствовать одному из этих невозможных стандартов Ноя и не был прощен.

Она не могла себе представить, что такое возможно. Она не могла представить, чтобы Вэн не соответствовал чьим-то стандартам. Он был такой сильный и упрямый. Защищающий. Терпеливый. Он слишком заботился обо всех. Она чувствовала это каждый раз, когда он прикасался к ней.

Хлоя пристально посмотрела на него.

- Какой бы идеал он ни хотел, чтобы ты соответствовал, какие бы стандарты, как ты считаешь, ты провалил, ты не прав, Вэн. Ты ничего не провалил. И если он не простил тебя, то это его ошибка.

Вэн замер, выражение его лица было непроницаемым. Потом он немного смягчился.

- Спасибо, красотка. Но произошло много такого, о чем ты не знаешь. И я не хочу вдаваться в подробности прямо сейчас, хорошо?

Но все было нехорошо, и она почему-то знала это.

Она снова опустила глаза в тарелку, не совсем понимая, почему ее так задело то, как мягко он отвел ее от этой темы. И все же это случилось. Она почувствовала, как боль занозой вонзилась в нее.

Стараясь не обращать на это внимания, она взяла свой кусок пиццы и откусила большой кусок, позволив повиснуть тишине.

- Так что мы будем делать с Де Сантисом? - она ни за что не назовет его своим отцом.

Вэн выдохнул.

- Сначала я должен предотвратить поглощение, выяснить, чего хочет этот мудак. Возможно дело в тебе или в компании, а может и в том и другом. Папа ничего так и не понял, так что, к сожалению, мы действуем вслепую.

- Папе это не удалось, - пробормотала она. - Как же тогда нам это выяснить?

Вэн поднял руки и заложил их за голову, и она на мгновение отвлеклась на игру всех этих скульптурных мышц, сгибающихся и расслабляющихся в ответ на его движения.

- Это трудно. Думал о взломе его частной сети, поиске электронных писем и тому подобном. Но электронная безопасность «ДС Корпорейшн» сильнее, чем у ФБР. Черт, они продали эту систему безопасности ФБР, что означает, что взлом будет чертовски невозможным.

- Так вот в чем дело? Мы ничего не можем сделать? Тогда можно спросить его прямо.

Вэн резко вдохнул, его грудь расширилась, жетоны соскользнули в сторону и снова отвлекли ее.

- Нет, я не говорил, что мы ничего не можем сделать. Я сказал, что это трудно. Но ты мне подала идею.

Она моргнула.

- Разве?

- Да, - его улыбка была ослепительной, когда он внезапно выпрямился и потянулся за ноутбуком, открывая его снова. - Я могу просто оставить тебя при себе. Ты ценный актив.

- Я?

Его внимание было приковано к экрану ноутбука, он что-то печатал, его пальцы быстро двигались по клавишам.

- На твоем месте я бы доел пиццу, потому что через минуту покажу тебе, какой ты ценный работник.

От резкого жара в его голосе ее пробрала дрожь.

- Хорошо. И я узнаю, почему я ценный актив?

Вэн нажал клавишу, подождал немного, затем закрыл экран ноутбука. Отодвинув стул, он обошел вокруг стола, и прежде чем она успела пошевелиться, она оказалась в его объятиях, крепко прижатая к его горячей груди.

- Вэн, - твердо сказала она. - Скажи мне, что ты делаешь. Кроме того, я не успела доесть пиццу.

- Ты спросила, почему бы не спросить его прямо, и я спросил, - он одарил ее еще одной ослепительной улыбкой и зашагал по коридору. - Кроме того, ты можешь съесть пиццу позже.

Она положила руку ему на грудь и нахмурилась.

- Что значит - прямо спросил?

- Я только что отправил ему электронное письмо с просьбой организовать завтра встречу, - улыбка Вэна стала угрожающей. - Он придет. А потом я спрошу, чего он хочет.

- Неужели это такая хорошая идея? - что-то, а она не хотела признаваться, что это был страх, затрепетало внутри нее. Страх за него. - Он опасен.

- Не волнуйся, красотка, - улыбка Вэна стала убийственной, когда он вошел в спальню, заставив ее вздрогнуть. - Я тоже.

* * *

Вэн прошелся по кабинету отца, подошел к противоположной стене и обернулся.

Перед ним стоял старинный письменный стол, который отец привез из Вайоминга, утверждая, что это семейная реликвия. Глупо было поставить письменный стол с откидной крышкой в современный офис, но отец был непреклонен. На стене за ним висела огромная картина, изображавшая ранчо Тейтов, на фоне Теневой Вершины.