Она должна была спросить Вэна, но он так резко вышел из спортзала, что у нее не было возможности. Она все еще не знала, что случилось, что заставило его уйти, но он закрылся в своем кабинете на весь день, давая понять, что ничего не хочет больше обсуждать.

Она правда не знает, почему он ушел?

У Хлои перехватило дыхание, воспоминание о его руке, держащей ее за подбородок. Его хватка была нежной, но крепкой, и он смотрел на нее с горячим золотым мерцанием в глазах.

Она чувствовала напряжение между ними, плотное, как воздух перед одним из диких штормов, которые иногда приходили через Теневую Вершину. И она почувствовала, как ее взгляд непроизвольно переместился на его чувственный рот.

Она не могла обмануть себя тем, что не знала, что это за напряжение и что оно может означать. Конечно, она была довольно неопытна, когда дело касалось мужчин, но она знала, что такое сексуальное напряжение. Она знала, каково это.

Она резко поставила шар на тумбочку и встала.

Нет, она не собиралась думать о взгляде в глазах Вэна, или о том, как он держал ее, или о жаре его тела, потного и блестящего, такого твердого, мускулистого и совершенного. Она не собиралась думать о той ее части, которая знала, что он тоже почувствовал напряжение между ними. И ему этого хотелось.

Нет, черт, она определенно не собиралась об этом думать.

Боже, ей нужен был воздух, всего один глоток свежего воздуха. Она не выходила на улицу уже добрых три дня и сходила с ума. Может быть, именно поэтому она чувствовала себя так, не имея ничего общего с тем горячим углем в груди, который продолжал гореть и гореть и не выходил наружу.

Хлоя вышла из спальни и прошла в холл, поглядывая вверх лестницы. Когда она нашла Вэна в спортзале накануне, она мельком увидела террасу на крыше за окнами его спальни. Конечно, он сказал ей не выходить на улицу, но, конечно, постоять на крыше было бы нормально? Никто не мог видеть ее там, и кроме того, она не собиралась оставаться там надолго. Достаточно, чтобы охладить это горячее, жгучее чувство.

Вэн разозлится, но, черт возьми, его здесь не было. Он ушел к тому времени, когда она проснулась утром, оставив ей записку, что будет отсутствовать большую часть дня. Поэтому то, чего он не знал, не причинит ему вреда.

Хлоя поднялась по лестнице на верхний этаж и вошла в спальню Вэна.

Здесь был полный порядок. Кровать была заправлена и не было никакой одежды. На кресле у окна лежала большая черная сумка. Она почувствовала легкий намек на свежесть его лесного запаха и почувствовала, что вдыхает его безо всякой видимой причины.

Глупо, она вела себя глупо.

На одном конце спальни, рядом с черным мешком, был ряд окон от пола до потолка с видом на террасу. В одном из окон была дверная ручка.

Хлоя подошла к двери и проверила ручку. Она была заперта. Был, однако, небольшой рычажок, который после короткого скрипа решил проблему.

Она толкнула дверь и вышла, и на мгновение просто стояла, вдыхая запах города. Было не солнечно - небо было пасмурным, тяжелым, серым - дул холодный ветер и в воздухе летали мелкие капельки дождя, но Хлою это не волновало.

Она втягивала воздух, наслаждаясь дуновением ветра на лице и чувствуя мурашки на коже. В городе сильно пахло выхлопными газами, мусором и мокрым асфальтом, что ей не очень нравилось, но находиться на открытом воздухе стоило того.

Закрыв за собой дверь, она вышла на террасу, дрожа от холодного ветра. Терраса была ограничена кирпичным парапетом с большим количеством кустарников и деревьев в горшках, здесь также была садовая мебель - секционный диван плюс несколько кресел и стол.

Хлоя подошла к краю террасы и облокотилась локтями на парапет, глядя на город и здания вокруг. Она никогда не была в городе. Она даже никогда не была в Буффало. И Нью-Йорк был ... ну, она должна была признать, что это что-то.

Она увидела Крайслер-Билдинг. А вот и Эмпайр-Стейт. А разве это не Рокфеллеровский центр, где зимой есть каток? Прямо как в ее снежном шаре?

Ее горло сжалось.

Она была здесь, наконец, после стольких лет невыполненных обещаний. Но на этот раз все было без Ноя. Потому что Ной был мертв.

Уголь в ее груди болезненно тлел, и внезапно она расхотела быть здесь, глядя на вид, которым она должна была поделиться со своим отцом. Возможно, смотреть телевизор было не такой уж плохой идеей.

Затем что-то привлекло ее внимание, вспышка света, отражающейся от окна. Она прищурилась, слегка наклонившись, пытаясь понять, что это было. Она была уверена, что эта вспышка чего-то шла от здания напротив.

- Хлоя, - раздался глубокий мужской голос позади нее. – Отойди, черт возьми, от парапета.

* * *

Хлоя склонилась над краем проклятого здания, ее черные волосы развевались на ветру, открывая себя всем, кто мог наблюдать. Вэн не знал, находится ли здание под наблюдением Де Сантиса, но знал, что Де Сантис - человек, который ничего не оставляет на волю случая и что Хлоя искушает судьбу.

При звуке его голоса она выпрямилась и резко повернулась, широко раскрыв глаза, когда он захлопнул за собой дверь и направился к ней.

Господи, какого черта она здесь делает? Он думал, что ясно выразился насчет выхода на улицу. Конечно, он не уточнил, что терраса на крыше так же была вне пределов, но он думал, что она поняла суть всей опасности.

Это привело его в еще более скверное настроение, чем было раньше.

День начался плохо с заседания совета в «Tate Oil and Gas». Вульф опоздал, а затем, когда Вэн объяснил цель встречи совету - который должен был уволить многих из них - его младший брат чуть не подрался с членом совета, который не согласился со своим увольнением.

Вэну пришлось довольно быстро вести переговоры, чтобы разрядить обстановку, в то время как Лукас сидел, сложив руки на груди, и осматривал комнату таким взглядом, который обещал смерть любому глупцу, способному причинить еще больше неприятностей.

Вэн не хотел заниматься всей этой ерундой с компанией, приходя и раздавая приказы, как проклятый диктатор, но он понял, что в тот момент, когда он вошел в конференц-зал, его братья рядом с ним, и к сожалению, это было именно то, что он должен был сделать.

Никто из членов совета не был доволен тем, что братья пришли и болтаются без дела в своих удобных корпоративных рабочих креслах и получают свои толстые корпоративные зарплаты, но слово Ноя Тейта было законом. И если братья были теперь правлением - то братья были правлением.

Даже если сами братья этому не обрадовались.

После встречи они провели весь день, запершись в зале совета директоров с парой доверенных менеджеров Ноя, изучая информацию о компании и о том, где что находится. К несчастью для всех, новости были плохими.

Кто-то очень, очень могущественный был в процессе скупки акций Тейтов и, похоже, что кто-то сейчас пытается устроить враждебное поглощение. Но было неясно, сколько акций у них на самом деле.

Разумеется, все они знали, кто покупает их.

Чезаре Де Сантис, заклятый враг их отца и бывший владелец «DS Corp.», одной из крупнейших оборонных компаний страны. Ах да, и отец Хлои.

Человек, который пытался украсть права Ноя на нефтяную забастовку, сделавшую Тейту состояние. Человек, которого Тейты должны были остерегаться. Однажды Ной сказал: то, что Де Сантис попытается уничтожить их, было ясным делом, как и факт, что небо голубое.

Ну, сегодня небо уж точно не было голубым и Чезаре не собирался никого трогать, включая Хлою. Которая смотрела на него и совершенно точно не отходила от этого гребаного парапета.

- Разве ты не слышала, что я сказал? - зарычал Вэн, подкрадываясь к ней. - Отойди от края.

- Почему?

- Потому что, если кто-то следит за этим домом, ты только что объявила о своем присутствии всему миру.

- Что? - она нахмурилась, но все равно отошла на пару шагов от парапета, слава Богу. - Я не знала, что они..., - она остановилась, а ее лицо постепенно бледнело. - О…

Вэну совсем не понравилось выражение ее лица.

- О? Что значит «О»?

Она оглянулась на здание позади себя.

- Мне показалось, что я только что видела вспышку от чего-то в здании напротив. Я пыталась определить, что это было, но…

Нехорошее предчувствие перевернулось внутри него, холодное и тяжелое.

- Что за вспышка?

- Эм, как отражение, я думаю. От стекла или типа того, - ее брови сошлись на переносице. – Возможно, мне показалось.

Конечно, ей это не показалось.

Чезаре Де Сантис, наконец, сделал свой ход по отношению к Тейтам теперь, когда Ной был мертв; как на компанию, так и на семью.

Это было нехорошо. Этот человек был очень богат, очень могуществен, и как один из крупнейших поставщиков оружия военным, у него были друзья на очень высоких постах. Если он хочет, чтобы Тейты были уничтожены, он их уничтожит.

И, Господи, Хлоя…

Мгновенно Вэн оказался в военном режиме.

- Иди в дом, - приказал он и она, должно быть, услышала в его голосе намек на «не трахай мне мозги», потому что на этот раз она пошла без протеста.

Вэн потянулся и достал свой глок из задней части брюк, двигаясь к краю крыши, держа пистолет низко и вне поля зрения. Он не потрудился выглядеть так, будто не знал, что происходит - нет смысла сейчас, если Хлоя была замечена - высунувшись и сканируя здание напротив. Он ничего не видел, но, когда он уже собирался вернуться внутрь, кто-то вышел из двери на улицу и зашагал прочь.

Это не выглядело бы подозрительно, если бы Вэн уже не был настороже, плюс время было довольно странным, и, особенно, если бы парень не оглянулся на здание Тейтов, когда вышел. Но человек сделал это и как только он заметил Вэна, он побежал.

Вэн не терял времени даром. Он вскочил на парапет и перепрыгнул через него прежде, чем человек на земле успел сделать больше пары шагов. К счастью, Вэн хорошо знал здание Тейтов. Он знал все входы и выходы, какие окна были доступны, а какие нет, где были трубы, и даже как это чертово место было подключено. Итак, он знал, что под парапетом есть пожарная лестница, и он знал, что может спуститься по ней, потому что делал это много раз, при свете дня и ночи. Он мог бы взобраться на нее с закрытыми глазами - на самом деле, он это уже проделывал.

Так что ему не потребовалось много времени, чтобы спуститься вниз, дойти до тротуара и полететь за парнем. У человека было, может быть, минутное преимущество, но, очевидно, он не тренировался так часто или так же хорошо, как Вэн, потому что Вэн быстро догнал его.

Его инстинктом было прострелить парню ноги парой удачных выстрелов, но он был средь бела дня, посреди города. И хотя это был Нью-Йорк, люди, вероятно, заметили бы это. Поэтому он держал оружие наготове, пока бежал, сосредоточившись на цели. Которая неожиданно замедлилась.

Вэн набрал скорость, но было слишком поздно.

Впереди у обочины стояла машина, мужчина открыл дверь и уселся внутрь, прежде чем Вэн успел догнать его. Вэн уже было схватился за дверь, но машина отъехала с визгом шин, оставив его хвататься за воздух.

Остановившись он выругался, адреналин бушевал внутри него, и внезапно осознал, что вокруг много людей, уставившихся на него. О да, это должно было выглядело просто отлично. Наследник Тейта носится по улицам, как сумасшедший с пистолетом. Отлично. Его командиру не понравится, что он привлекает к себе внимание, это уж точно.

Засунув свой глок в карман пиджака, он поправил одежду и, не обращая внимания на взгляды, спокойно, как ни в чем не бывало, направился к дому.

Хлоя стояла у входа, скрестив руки на груди и воинственно задрав подбородок. Она выглядела сердитой, но лицо ее было бледным. И если он не сильно ошибался, беспокойство блестело в глубине ее темных глаз.

Да, но она должна быть обеспокоена. Совершая экскурсию по террасе на крыше, она только что сообщила очень опасному человеку о своем присутствии в Нью-Йорке.

- Ты в порядке? - спросила она сердито. - Что случилось? Я видела, как ты перелез через стену здания.

Он уставился на нее. Какого черта она о нем спрашивала? Он был чертовым морским котиком. Он был в порядке. Она должна была беспокоиться о собственной безопасности.

Она видела, как он перелез через стену здания, держа пистолет. На самом деле она беспокоится о НЕМ. Когда-нибудь он думал об этом?

Нет, честно говоря, нет. И это поразило его, потому что он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то беспокоился о нем.

Конечно, его отец никогда этого не делал. Старый хрыч никогда не показывал ничего более, чем короткий кивок, когда одобрял что-то или медленно покачивал головой, когда не одобрял. Ни разу не было похвалы, а тем более улыбки, или даже похлопывания по спине, забудьте об этом. Он был родителем старой закалки типа «тяжелая работа сама по себе награда».

Конечно, Вэн возненавидел это. Ничто не заставляло его чувствовать себя более номинальным наследником Тейта, чем отсутствие у Ноя чего-либо похожего на отцовскую теплоту или привязанность. Много раз все, что он хотел, это простое сердечное «Молодец, сынок». Но он никогда не получал даже этого, как бы усердно ни работал. В самом деле, единственное проявление любви, что он когда-либо получил, это те объятия от Хлои.

Тогда ее искреннее отношение к нему было бальзамом для его души. А теперь? После миссии в Колумбии, где он потерял Софию?

Да, после этого он чертовски окаменел, и ему не нужно было, чтобы кто-то беспокоился о нем или о тех «чувствах», которые сопровождали его в эти дни.

- Есть пожарная лестница, - сказал он резко, отталкивая странное чувство, которое вскрыло беспокойство Хлои и оставило открытым, и которое он поспешил заполнить гневом.

- Какой-то мудак в здании напротив, должно быть, видел тебя, и я увидел, как он уходил. И когда он заметил меня, то побежал. Я пошел за ним, но, к сожалению, не поймал.

- О, - она опустила руки и сунула их в карманы. - Это не хорошо.

- Не хорошо? – повторил он. Блядь, злость бурлила в его теле и отчаянно нуждалась в выходе. – О чем, черт возьми, ты думала? Я говорил тебе не выходить на улицу.