Взгляд Вэна пробежал по ней, проверяя, как будто сканируя ее на наличие травм. Ей это не понравилось. Она чувствовала себя не так хорошо, как говорила себе.

- Не смотри на меня так, - отрезала она. - Я же сказала, все в порядке.

Он никак на это не отреагировал, его холодный взгляд встретился с ее.

- Какую еще ложь он тебе говорил?

Но она не хотела говорить об этом, не сейчас.

- Так вот почему папа не мог оставить мне ранчо, верно? Потому что Де Сантис потенциально может использовать меня, чтобы заполучить его для себя?

- Да. Это в значительной степени так. Ты цель Де Сантиса, и пока это так, отец не мог тебе ничего оставить.

Де Сантис нацелился на нее. Де Сантис, ее отец, нацелился на нее.

Боль снова закрутилась внутри нее, и ей пришлось резко отвернуться, сделав несколько шагов к окнам, крепко обхватив себя руками.

- А что, по мнению отца, собирался делать Де Сантис? - ей пришлось задать этот вопрос.

- Сама подумай, - голос Вэна раздался у нее за спиной, гораздо ближе, чем она ожидала, и тогда она почувствовала его запах, пряность леса после дождя и мускус мужского пота. Это затрудняло концентрацию на том, что он говорил. - Если ранчо будет принадлежать тебе, угадай, кто твой ближайший родственник?

- Я поняла, - она смотрела невидящим взглядом на здание напротив, но все ее сознание было сосредоточено на мужчине позади нее. - Папа не хотел рисковать, оставляя мне что-нибудь на случай, если Де Сантис убьет меня, чтобы унаследовать это.

Это была жестокая правда, но она не видела смысла пытаться смягчить ее.

Вэн ничего не сказал, но ему и не пришлось. Это было очевидно.

Здание напротив начало качаться, и было странно, как стена из кирпича, казалось, расплывается, в то время как земля под ее ногами оставалась полностью стабильной. И тогда она поняла, что она расплывается из-за слез в ее глазах.

Это было глупо. То, что она не дочь Ноя, ничего не изменило. Это не имело никакого значения для отношений, которых на самом деле не было.

Да, но это кровное родство было единственной связью, которая была у нее с ним.

- Хлоя, - голос Вэна звучал тепло, и у нее возникло внезапное, сильное желание повернуться и прижаться головой к его сильной груди, как вчера.

Но она не могла. У нее была своя гордость. Она не позволит себе снова стать уязвимой и уж точно не позволит, чтобы кто-нибудь снова причинил ей боль.

- Я знаю, ты хочешь убедиться, что со мной все в порядке, - она обернулась и встретилась с ним взглядом. - Так и есть. Понял?

* * *

Но она была не в порядке. Он видел это по ее позе - по тому, как сгорбились ее плечи, словно готовясь к какому-то удару, - по напряженному выражению ее лица и по хрупкости ее голоса.

Нет, как минимум, она едва держала себя в руках.

Но и это было хорошо. Он не хотел, чтобы она развалилась, как вчера, потому что он здесь не для того, чтобы утешать ее. Он здесь, чтобы защитить ее, и говорить ей правду, и сказать все факты было частью этого. Кроме того, была его странная физическая реакция, когда он обнял ее накануне, и он определенно не хотел, чтобы это вернулось.

И это было причиной, почему он хотел отправить ее в космос после того, как вернулся вчера со своей встречи с адвокатом. И если она не хотела говорить, он не был в настроении давить на нее, плюс его братья, наконец, вернулись, пообещав быть на собрании Тейт Ойл, где он планировал, наконец, встретиться с Советом. Ни один из них не сказал ему ни хрена о том, что с ними происходит, что не пошло ему на пользу, и поэтому казалось разумным держать некоторую дистанцию между ним и Хлоей. Потому что Бог знал, что она не нуждалась в том, чтобы он был сварливым мудаком, не тогда, когда нечто похожее на динамит взорвалось в ее жизни.

Так что сейчас, раз уж он рассказал ей все факты, ему следовало оставить ее в покое, чтобы разобраться с этим и остаться в стороне.

И все же он не мог просто уйти.

Она выглядела маленькой и хрупкой, ее лицо было белым, с темными кругами под большими темными глазами.

Он всегда знал, что Ной заботился о своих приемных детях больше как об абстрактных существах, чем как о людях. Как о наследниках, о хранителях его наследия, как инструментах для защиты его настоящей любви: Тейт Ойл.

Но Хлоя явно этого не знала, и почему-то Вэну не понравилась эта мысль. Она не виновата, что Ной был лживым засранцем, и его злило то, что Ной явно сделал что-то, что заставило ее думать о нем лучше, чем он на самом деле был.

- Ты не в порядке, - не согласился Вэн, сканируя ее бледное лицо. - Ты ужасно выглядишь.

Что-то загорелось в темноте ее глаз, горячее пламя. Знакомый гнев.

- Да, но я не очень хорошо спала. Эта кровать очень неудобная.

- Ерунда. Дело не в кровати.

Ее подбородок поднялся выше.

- Конечно, это кровать.

- Значит, вчера ты рыдала на мне потому что у тебя был дерьмовый ночной сон. Отлично. Абсолютно ничего общего с тем фактом, что ты только что узнала, что твой отец был гребаным лжецом, не говоря уже о том, кто на самом деле твой отец.

Она покраснела.

- Вчера было исключение, так что не волнуйся, это больше не повторится. Кроме того, как я уже сказала, я всегда знала, что папа лжет. Для меня это не такой большой сюрприз, как ты думаешь.

Он уставился на нее, пытаясь прочесть выражение ее лица.

- Тебе не нужно стесняться этого. Ты ведь знаешь это, правда? Ты просто пережила шок.

Ее щеки еще больше покраснели.

- Знаешь что? Думаю, я здесь закончила. Спасибо, что поболтал со мной, - она повернулась, делая вид, что идет мимо него к двери.

И он не знал, почему не позволил ей этого сделать. Не понимал, что заставило его протянуть руку и взять в ладонь этот упрямый подбородок. Что заставило его нежно, но крепко обнять ее, повернув лицом к себе, чтобы он мог смотреть на нее.

Ее глаза были широко открыты, и в их глубине не было того злого горящего блеска.

Нет, она была не в порядке. Ей было больно. Это действительно ранило ее. Но она очень сильно притворялась, что это не так.

- Ной лгал тебе, это было дерьмово, - сказал он, потому что это было и потому что он хотел, чтобы она знала, что он это знал. - Это нормально - злиться из-за этого.

- Да, спасибо за подтверждение, но оно мне не нужно. Мне плевать, мой он отец или нет.

Маленькая лгунья. Почему она притворялась, что для нее это не имеет значения?

- Да ладно тебе, - ее кожа была очень теплой под его пальцами, очень мягкой. - Ты думаешь, я не вижу, как ты злишься?

Ее губы сжались в прямую линию, и она попыталась оттолкнуться от него. Но что-то в нем не позволяло ей уйти, хотело помочь ей, защитить ее. Утешить ее.

Глупо. Он знал, что не должен этого делать, что должен позволить ей уйти. Но кожа под его пальцами была такая нежная. Такая хрупкая.

Она сломалась вчера, прямо на улице. Положила голову ему на грудь и заплакала. По-видимому, не заботясь о том, что они не виделись восемь лет и были лишь знакомыми. Нет, она сделала это так, как будто чувствовала себя в безопасности с ним. Как будто она доверяла ему.

И он знал, что происходит с женщинами, которые так поступают, не так ли?

Он вдруг почувствовал холод. Черт, конечно, он знал. Они умирали.

- Я не злюсь, - отрезала Хлоя. - Отпусти меня, придурок.

Она стояла рядом с ним, возможно, слишком близко, и он не знал, откуда взялось это желание надавить на нее. И что еще хуже, он хотел продолжать это делать, чтобы выяснить, почему она так отчаянно защищалась, почему она вчера сломалась и почему сейчас пытается притвориться, что этого не произошло.

Эти вещи не имеют значения. Почему он зациклился на них?

Черт, если бы он знал.

- Да, это так, - пробормотал он. - Но я не могу понять, почему ты притворяешься, что это не так.

- Как я уже сказала, я не собираюсь сейчас об этом говорить, - ее темные глаза пылали огнем. - Отпусти меня, Вэн.

Он чувствовал напряжение в мышцах ее шеи. Чувствовал, как это напряжение собирается в пространстве между ними, плотное, тяжелое напряжение, которого не должно быть.

Чувствовала ли она это? Или только он?

Он обнаружил, что смотрит, как она сглотнула, его внимание привлек нежная линия ее шеи, прежде чем остановиться на пульсе у основания горла.

Стал ли он быстрее или это было в его воображении?

Какого хрена он делал? Отпусти ее, Мудак.

Напряжение усилилось, горячий гнев в глазах Хлои дрогнул, когда она посмотрела, очень быстро, на его рот.

Он знал этот взгляд. Он много раз видел это на лицах женщин, которых встречал в отпуске. Женщины, которые не хотели от него ничего, кроме ночи горячего секса без обязательств. Женщины, которым просто нужно было мускулистое тело, чтобы потрахаться, прежде чем уйти, и его это устраивало.

Да, эти женщины смотрели на него так же, как Хлоя смотрела на него сейчас - желая его.

Что-то очень похожее на удовлетворение сжалось глубоко внутри него. Что было чертовски неправильно. Она была его проклятой приемной сестрой, и, Иисус, кроме всего прочего, он должен был защищать ее.

Что включает в себя защиту ее от него самого.

Блядь.

Потребовалось гораздо больше усилий, чем он ожидал, чтобы отпустить ее подбородок и сделать шаг назад, подальше от нее. Но он сделал это.

- Отлично, - он старался не обращать внимания на то, что его голос звучал хрипло. - Пусть будет по-твоему. Но теперь, когда ты знаешь правду, ты поймешь, почему важно делать именно то, что я говорю. Де Сантис опасен, и мы не можем дать ему знать, что ты здесь. Мне нужно больше времени, чтобы понять, что, черт возьми, с ним делать.

Теперь на ее щеках был румянец, и он не думал, что это было просто смущение от его упоминания вчерашнего дня. И на этот раз она не отвела взгляд.

- Почему? Что, черт возьми, ты думаешь он собирается делать? У меня ничего нет, так что от меня никакой пользы.

- Да, но он этого не знает, - тепло ее кожи задержалось на кончиках его пальцев, и он обнаружил, что сжал их в кулак, как будто мог удержать это тепло. И он тут же разжал пальцы. - И даже если он знает, что тебя вычеркнули из завещания, это не мешает тебе быть полезным заложником.

Мускулы ее челюсти напряглись, плечи сгорбились еще больше.

- И что? Я по-прежнему в ловушке? Пока ты не разберешься с ним?

Он снова почувствовал странное желание обнять ее, потому что под гневом, который она упорно отказывалась признавать, он увидел страх.

Господи, ему действительно пора было убираться отсюда. Он не нуждался в том, чтобы она залезла ему под кожу больше, чем она уже это сделала.

- Много чего, - сказал он, отступая назад и поворачиваясь к двери.

- Но что мне теперь делать? Я не могу просто сидеть перед телевизором.

- Тогда используй спортзал.

Он не стал ждать ответа. Он просто вышел, прежде чем она успела сказать еще хоть слово.

Только когда он стоял под душем, позволяя воде смыть весь пот от тренировки, он понял, что все еще может чувствовать гладкое тепло ее кожи под кончиками пальцев.

Глава Шестая

- Используй спортзал, - сказал Вэн накануне.

- Пошел ты, - пробормотала Хлоя, сидя на краю кровати и наблюдая, как хлопья в снежном шаре кружатся вокруг миниатюрного катка.

Она не знала, почему смотрела на него, но О'Нилу ничего от нее не было нужно, когда она звонила на ранчо этим утром, и ей надоело смотреть телевизор. Осмотр особняка занял всего десять минут, и после беглого поиска в библиотеке не оказалось ничего, кроме классики и книг по бизнесу, единственное, что осталось, - это сидеть на кровати и возиться с ее глупым шаром.

Она встряхнула его снова, снежинки заметались около стекла. Она все еще помнила, когда отец подарил ей его. Как она упаковывала свою сумку всю неделю, как всегда, когда он давал свои обещания «на этот раз ты можешь приехать в Нью-Йорк». Она была так взволнована, думая, что на этот раз он действительно имел это в виду. Он организовал вертолет, чтобы забрать ее с ранчо, а оттуда ее доставят на аэродром, где корпоративный самолет доставит ее в город. С ней были ее телохранители, и отец ждал ее на другом конце, чтобы не было никакой опасности.

Она ждала вертолет, сидя на лестнице с чемоданом на коленях, почти трясясь от волнения. Но время медленно шло и с неба по-прежнему не доносилось ни единого звука. Она просидела там целых два час и узел в ее животе становился все больше и больше, пока не открылась входная дверь ранчо и не вышел один из служащих ее отца, неся коробку с маленькой запиской.

В коробке лежал снежный шар, а в прикрепленной записке было сказано, что он сожалеет, но этот визит откладывается. Что, возможно, она приедет попозже в этом году, когда он не будет так занят, и вместо этого он дарит ей маленький кусочек Нью-Йорка, чтобы составить компанию.

Она распаковала снежный шар, слезы разочарования катились по ее щекам, ненавидя себя за то, что постоянно верила, что на этот раз все будет по-другому. Верила, что однажды он действительно сделает то, что обещал.

Потому что на самом деле речь шла не о поездке в Нью-Йорк. Речь шла о том, действительно ли ее отец заботился о ней. И тот факт, что он продолжал давать ей надежду только для того, чтобы разбить ее в последнюю минуту, доказал, что ему все равно, что он доволен расстоянием, на котором он постоянно держал ее, и что она никогда не преодолеет его.

Именно в этот момент она приняла решение. Она не собиралась больше верить его пустым обещаниям. Она не надеялась, что все изменится. Она позволит ему держаться на расстоянии и найдет что-то еще, на что сможет направить свою любовь. И она держала снежный шар, чтобы напомнить себе об опасности верить всему, что говорил ее чертов отец.

Хлоя сидела и смотрела на эту дурацкую штуку.

Она не понимала, почему вообще поверила ему, когда он сказал, что она его собственная кровь. На самом деле, зачем он вообще это сказал? Почему он притворялся, что она принадлежит ему, а оказывается нет? В этом не было никакого смысла.