I

Джордж не мог простить газете «Таймс», что она написала о присуждении Россу Полдарку титула баронета, тем более в колонке, посвященной событиям при дворе, и потому в последнее время предпочитал «Морнинг пост». Это не играло особой роли — лондонские газеты всё равно прибывали с недельным опозданием, и порой местные первыми сообщали новости. А «Королевская газета Корнуолла» объявила о победе при Трафальгаре и смерти Нельсона на два дня раньше лондонских конкурентов.

Но в той газете, которую он сейчас читал, была интересная заметка о событиях, всколыхнувших накануне финансовый мир Лондона. В среду по дуврской дороге промчался украшенный лавровыми ветками и флагами портшез, откуда провозглашали, что Наполеон убит, а Карно формирует временное правительство, дабы пригласить Людовика XVIII вернуться на трон.

Государственные бумаги, котирующиеся на Бирже очень низко, по пятьдесят семь за трехпроцентные облигации, взлетели на шесть пунктов и снова рухнули, когда выяснилось, что новости ложные. Тем временем зачинщики этого мошенничества закупили облигации по низкой цене во вторник и продали на пике в среду, заработав целое состояние.

Как же глупы люди, подумал Джордж, даже банкиры и финансисты, — бросаются на хорошие новости, как стадо баранов, и легко паникуют от плохих. Удивительно, как это до сих пор никто не устроил такой простой трюк. Средства связи были слишком ненадежны. Владелец быстрого способа коммуникаций, в особенности частной системы, мог бы в любой момент нажить состояние. Семафоры, установленные Адмиралтейством в нескольких городах, нужно распространить повсюду. А пока этого не сделано, все будут полагаться на милость слухов.

В прошлом году в Лондоне Джордж познакомился с мистером Натаном Ротшильдом, банкиром-евреем, заработавшим в городе и в правительственных кругах хорошую репутацию. Ротшильд, похоже, всегда был лучше информирован о событиях в Европе, чем кто-либо другой, и обычно получал сведения быстрее. Может, потому, что его братья занимали такое же влиятельное положение в нескольких европейских столицах. Вероятно, он всецело полагался на своих курьеров. И, наверное, они были лучшими курьерами.

Весь прошлый год Джордж провел в Лондоне, наслаждаясь комфортом и действуя в интересах своих корнуольских предприятий. Поездка в Лондон была утомительной, по ухабистым дорогам, а морем можно было плыть только в разгар лета, чтобы не страдать от морской болезни. Но Джордж все равно собирался поехать. Там есть выгодные дела, в этом он не сомневался. В 1810-м он потерял половину состояния, пытаясь удвоить его, чтобы увеличить свои шансы уговорить леди Харриет Картер выйти за него замуж. Джордж потратил несколько лет, чтобы восстановить потерянное. Но он усвоил урок. Достаточно взглянуть, как одурачили весь рынок эти мошенники. Сейчас, когда рынок так нестабилен, есть более безопасные и законные способы заработать состояние, и Джордж был убежден, что Натан Ротшильд их знает.

В последние три недели Джордж находился в растерянности. Точнее сказать, его переполняли эмоции. Новость о том, что он снова станет отцом, застигла его врасплох, и возможно, именно потому так потрясла. Разрыв с Валентином оставил его без сына. Любимая малышка Урсула была отрадой для глаз, но всего лишь девочкой. Потрясающая новость о беременности Харриет означала, что есть хотя бы пятидесятипроцентная вероятность (а он надеялся на большее) рождения сына. Еще один человек, важный для него человек, будет носить фамилию Уорлегган. И Уорлегган с благородной кровью! Хотя семья Осборнов никогда не благоволила к Джорджу, его сын станет частью этой семьи. Его сын будет не только сыном сэра Джорджа Уорлеггана, но и племянником герцога Лидса. Это добавит новых стимулов в жизни.

Если он поедет в Лондон и правильно разыграет свои карты, то наверняка увеличит состояние. Если он поедет в Лондон и воспользуется своим статусом парламентария и владельца карманного округа Сент-Майкл, то получит дополнительную награду, которой так незаслуженного наградили Росса Полдарка. Возможно даже, если тратить деньги с умом и умело дергать за политические ниточки, он станет настоящим бароном. Лорд Уорлегган. Пока жив Валентин, титул не перейдет к другому сыну, но самому Джорджу всего пятьдесят шесть, у него впереди еще лет двадцать активной жизни, и он уж сполна насладится титулом!

Он оставил в покое Каррингтона, чтобы побаловать Харриет. Да, побаловать, черт подери, идиотское словечко. Внезапно необычная и экзотическая женщина благородного происхождения, на которой он женился, стала ему дорога и важна. Она носит его дитя! И если она поставила суровое условие, чтобы жена Стивена, дочь Полдарков, не страдала от неприятностей, что ж, он согласен, хотя бы на некоторое время. Это ничто по сравнению с такой важной новостью. Отныне Харриет следует «баловать». Он уже потерял первую жену при родах, а незадолго до появления Урсулы скандалил с Элизабет. На этот раз такого не должно случиться. Независимо от исхода, он больше никогда не будет жить с чувством вины. Пусть Харриет делает, что пожелает. Остальное не имеет значения.

Само собой, в дальнейшем Джордж и не собирался отказываться от привлечения Стивена Каррингтона к ответственности. Не в его природе отступать. В конце концов, спешить некуда. До тех пор, пока дитя благополучно не родится. И тогда Харриет уже не понадобится баловать. А пока, если ей приятно приглашать Клоуэнс в дом, пусть даже Стивена, он не возражает. Его отношение к Клоуэнс вовсе не изменилось. Чем меньше он будет встречаться со Стивеном, тем лучше, но если такое произойдет, он отнесется к нему с холодной вежливостью.

Между тем Джордж утешался разработкой новых планов. Не прибегая при этом к радикальному закрытию банковского счета Стивена. Зачем грубо обижать Харриет, когда можно сделать жизнь Стивена невыносимой куда более изощренными способами. Все люди, оскорбившие Джорджа в тот или иной период времени, за одним единственным исключением, в итоге распрощались со своим благосостоянием. Им пришлось покинуть Корнуолл в поисках работы или сгинуть с глаз долой, довольствуясь черной работой. Влияние Джорджа ощущалось практически везде. Но никто еще и вполовину так глубоко не оскорблял Джорджа, даже на десятую долю, как Стивен Каррингтон.

II

Разумеется, Джордж даже не рассматривал незаконные пути в попытке прижать Каррингтона. Только однажды в жизни он разрешил применить физическую силу в качестве наказания — когда его предал Джуд Пэйнтер, сначала взяв деньги перед судом над Россом Полдарком, а затем передумав в последнюю минуту. Вероятно, в определенных кругах у Джорджа зловещая репутация, чем он гордился, но уж точно не слава человека, преступающего закон.

И совсем другое дело — «помогать» закону. Он частенько оказывал содействие закону, и на этот раз нет оснований отказываться от попытки выяснить правду, пусть и отсутствуют улики. Кроме того, человек, отважившийся ограбить дилижанс, с таким же успехом мог совершить в прошлом другое преступление, на основании которого его с легкостью можно привлечь к ответственности. Если лиса сбежала из ловушки, можно завлечь ее в другую. Прошлое Каррингтона окутано тайной. Джордж поручил мистеру Трембату написать коллеге-стряпчему в Бристоль и навести справки.

Также не был решен вопрос с соучастниками грабежа: еще двое, одна из них женщина. Кто его ближайшие сообщники, или были тогда? Клоуэнс не худая и не смуглая. Эндрю Блейми (еще один Полдарк!) какое-то время был очень близок с Каррингтоном и печально известен своими долгами. В ходе расследования выяснилось, что он не мог участвовать в ограблении, но может что-то знать. Джордж заметил, как вино развязывает ему язык. Стоит почаще приглашать его в Кардью, хоть и противно любезничать с еще одним Полдарком.

III

30 мая Эндрю Блейми вернулся в Пенрин на «Шасс-Маре» и узнал, что в его отсутствие судно продали, и он остался без работы. Ему предложили должность помощника капитана на «Леди Клоуэнс» у Сида Банта или помощником капитана в рейсе со Стивеном Каррингтоном на «Адольфусе»; но Эндрю счел это неприемлемым.

— Он хочет, чтобы Джейсон занял должность второго помощника, — объяснил Эндрю Клоуэнс, — учитывая неблагоприятные условия. А мне что делать? Мы постоянно будем сталкиваться друг с другом при каждом крене! Как я понял, Стивен не желает видеть меня на борту, ему нужен только племянник, второй по рангу после него.

— Мне так жаль, Эндрю, — посочувствовала Клоуэнс.

— Ты ведь знаешь, что задумал Стивен. Тебе ли не знать.

— Он воспользуется бригом в качестве приватира, — Клоуэнс встала. — Сообщил об этом по возвращении из Франции. В новой войне с Францией он видит возможность подзаработать. Завтра он собрался в Плимут за каперским свидетельством… Мне это совсем не по душе, я ему говорила. Не хочу овдоветь… — она отвернулась. — Но Эндрю, мы пережили ужасные две недели, когда решили, что разоримся. Не стану вдаваться в подробности, я и так много сказала; но его загнали в угол, и он решил рискнуть. Ненавижу все это, и я ему говорила! Но он принял решение, пока находился в море, а раз я его жена, то должна его поддержать.

Такая длинная речь была нехарактерна для Клоуэнс, но ее слова отражали трехчасовой спор со Стивеном, когда он вернулся с принятым решением. Клоуэнс возмутило само решение и его методы, мол, он нарушил обещание, не обсудив это сначала с ней, и нет нужды пускаться в такую опасную охоту, поскольку угроза разорения миновала. Стивен попытался притянуть ее к себе, но Клоуэнс не позволила, зная заранее, как его прикосновения могут всё изменить. Да, он принял решение, не посоветовавшись с ней, но объяснил, что надо действовать побыстрее и ковать железо, пока горячо.

Война между Англией и Францией может растянуться на годы или закончится через несколько месяцев. На два-три плавания, заявил он, уйдет с месяц или около того, этого времени хватит, чтобы сколотить состояние. С таким приличным судном, как «Адольфус», должным образом оборудованным и укомплектованным, добычи будет в избытке. Четыре шестифунтовых пушки, энергичная команда, а высокий фальшборт из вяза хорошо защитит от атаки — вряд ли кораблю нанесут большой урон, и в каждом плавании они захватят по парочке трофеев. Огромная награда…

— Зачем нам трофеи? А тем более такого рода? — недоумевала Клоуэнс. — Если Банк Уорлеггана и впрямь откажет в ссуде...

— Если бы отказал, мы бы тут не суетились! Будем довольствоваться малым. Нельзя рассчитывать на банк. Видела бы ты его лицо, Клоуэнс, когда он сообщил, что банк перестает со мной сотрудничать. Отныне я ему не доверяю. Он нас подставит, даже если Харриет замолвит словечко.

— А если он узнает о каперстве? Одно это подтвердит его предрассудки и даст возможность снова тебя обанкротить!

— Если узнает раньше времени. Когда я приплыву с парой трофеев, то плюну на него и сообщу, что возьму ссуду в другом банке!

Клоуэнс промолчала, прекрасно понимая, что на уме Стивена, и даже ей его не переубедить. Знала она и его опасную привычку стоять на своем. Что ему сказать: а вдруг ты месяцами будешь прочесывать Ла-Манш, ничего не найдешь, а только наткнешься на французский крейсер и тебя схватят? Одна только слепая вера в самого себя.

Чаще всего, и она об этом знала, он с успехом проворачивал дела, так что его уверенность была обоснованной. И перед глазами маячила цель. Клоуэнс передернуло от мысли, что Стивену куда больше нравится снаряжать корабль для каперства, нежели заниматься законной торговлей. В конце концов он прервал затянувшееся молчание: 

— Ну что ж, отберу у французов кое-какой улов. Какая разница? Твой брат и кузен с ними сражаются. Отца заключили под стражу как военнопленного, без достаточных на то оснований. Вряд ли ты хорошего мнения о французах.

Трудно было все это объяснить Эндрю, который заскочил обменяться новостями. Но она все же сообщила, что у Стивена есть планы на Эндрю, надо только всей душой набраться терпения.

— Малышка-кузина, что мне душа, когда у тела есть материальные потребности! Кстати, позволь заметить, меня не терзают угрызения совести по поводу каперства; это почти то же самое, что призовые деньги, за которыми охотятся капитаны военного флота. И шальной пули я не боюсь. В конце концов, в прошлом месяце лишь божья милость и умения спасли «Шасс-Маре» от опрокидывания, пока она шла из Осло в Драммен забрать древесину. Нет, я просто не терплю юного Джейсона Каррингтона и не поддерживаю стремление продвинуть его по службе, он этого не заслужил! Кстати, пойдешь завтра вечером в Кардью?

— Нет.

— Меня пригласили, что удивительно. Но раз Томасин там будет, то я рад присутствовать. У меня есть пара гиней на игру, но по требованию Томасин не стану глубоко нырять, чтобы не утонуть. Она еще не знает, что я без работы. Боюсь, ее отец предложит мне должность на пороховой фабрике. Если такое случится, я посчитаю это первым знаком его расположения.

— Эндрю...

— Да?

— Если решишься пойти, то ничего не рассказывай сэру Джорджу о планах Стивена. Они поругались на почве финансов — ты ведь знаешь, Стивен сотрудничает с его банком. Понятия не имею, знает ли сэр Джордж о каперских планах Стивена на «Адольфус», но не хочется, чтобы он узнал об этом именно от тебя.

— Не переживай, малышка кузина. Буду крайне осмотрителен.

IV

Стивен хлопотал с самого рассвета. Переоснащал бриг для военных целей, решал денежные вопросы и набирал экипаж. По опыту в Бристоле он знал, что финансируют рейсы обычно несколько мелких предпринимателей, и таких было множество в Фалмуте и Пенрине. Люди с готовностью вкладывали средства в каперский корабль с надеждой на огромную прибыль, в то время как в мирную торговлю они вкладываться отказывались. Но ему хотелось поменьше стороннего капитала, чтобы увеличить собственную прибыль. Стивен отобрал четырех приятелей и знакомых из «Королевского штандарта», каждый внес по десять процентов, а продажа «Шасс-Маре» и доход от Уил-Грейс обеспечили остальные шестьдесят.

Стивена не слишком беспокоил поиск людей: как только новости разойдутся, от желающих не будет отбоя, остается лишь отобрать самых лучших. Нужны опытные моряки, потому что у него нет времени обучать новичков; и хотя бы несколько человек должны уметь стрелять из ружья и пушки. Должны быть сильными, управляться с канатами, владеть абордажными саблями и подчиняться приказам. Стивен знал, что некоторые корабли выходят из Бристоля с двойным штатом офицеров на случай мятежа, но решил рискнуть. И все-таки его экипаж составил больше пятидесяти человек. На капере не помешает лишняя пара рук, чтобы абордажная команда выглядела грозно, а в случае захвата должно хватить людей, чтобы довести трофейное судно до порта.

Придется ютиться в тесных каютах, питаться и спать где придется, тесниться и при хорошей погоде, и во время ненастья, высматривая на горизонте корабль; здесь нет места ворчунам и лентяям. Стивена бы порадовало присутствие Эндрю, как человека опытного, но тот не поладил с Джейсоном, что поделать. Мальчишку Стивен повысил в должности, поставил под его начало двух надежных моряков постарше, Спрингфилда и Пенберти, чтобы дали совет при необходимости.

С каждой встречей он все сильнее прикипал к сыну. Трудно злиться, когда тебе поклоняются, а Джейсон к тому же очень дружелюбен, у них много общего, одинаковые стремления и чувства. В первые месяцы общения с ним Стивену казалось, что он не совсем отвечает нарисованному Джейсоном образу: владелец трех небольших торговых судов, с устойчивым экономическим положением, который довольствуется малыми доходами, трудолюбивый и степенный, с домом и женой, уважаемый человек в деловых кругах Фалмута. Теперь все изменилось. Они отправляются в плавание за добычей, что как раз соответствует романтическим представлениям Джейсона об отце.

В этот раз он обедал в «Королевском штандарте» в одиночку. Джейсон трудился на борту «Адольфуса», а Клоуэнс навещала тетушку Верити. После решения о каперском рейде отношения с женой обострились. Чуть ли не впервые она отказала ему в близости, как бы выражая недовольство, четко дала понять, что этим ее не собьешь с толку. Разумеется, когда рейс успешно завершится, это пройдет, в этом он совершенно уверен. Стивен знал, что дело не столько в твердых моральных принципах Клоуэнс, просто она считает, что риск слишком велик и нет необходимости на него идти.

Он раздумывал, стоит ли предпринимать утомительную поездку в Плимут за каперским свидетельством, где, как он слышал, снова лютуют вербовщики. Но без свидетельства он пират, а так законно имеет право брать на абордаж, а потому ехать придется.

За соседним столом обедал Бюллер, крепкий и могучий пожилой капитан пакетбота «Королева Шарлотта», оснащенного и готового в пятницу отчалить в Нью-Йорк.

Не слишком открытый, но жесткий, здравомыслящий и закаленный моряк, заработавший достаточно денег, чтобы воздвигнуть солидный дом на застраивающемся побережье. Он знал Стивена и кивнул ему, когда проходил мимо; очевидно, недавнее обращение Стивена по поводу Джейсона было встречено вполне благосклонно.

Стивен первым начал разговор.

— Надеюсь, погодка не изменится на выходных. Отчаливаете в пятницу, кэп?

— Ага, — ответил Бюллер, ковыряясь в зубах.

— Поди, уже полностью укомплектованы?

— Ага.

— Племянника я решил пока оставить при себе. Слишком молод еще. Пусть чутка наберется морского опыта, а потом уже может и на пакетбот устроиться.

— Наверное, — произнес Бюллер и глотнул эля.

— Есть один человек, — продолжил Стивен, — раньше служил на пакетботе, вроде старшим помощником, или вторым, точно не помню. Но решил уйти, а теперь жалеет. Очень одаренный. Молод. Будет только рад вернуться на службу, если появится возможность.

— Имя? — спросил Бюллер, все еще занятый зубом.

— Блейми.

В противоположном углу комнаты выкрикнули что-то вроде «Смерть французишкам!»

— Блейми? Сын Эндрю Блейми?

— Именно так.

— Это который сбежал, что ли? С «Графини Лестер». Пару лет назад, верно?

Стивен поразился такой великолепной памяти. 

— Тогда его положение было плачевным. Проблемы с ростовщиками. Ну, вы понимаете. Останься он, угодил бы за решетку. Но сейчас все изменилось. Новый человек. Он пойдет на что угодно, лишь бы снова попасть на пакетбот.

— Чем он занимался все это время?

— Совершил со мной парочку рейсов. Отличный человек. Недавно привел судно из Осло с грузом древесины и конской упряжи. Всегда жалел, что ушел с пакетбота, это точно.

Капитан Бюллер отодвинул тарелку. 

— Его беда — азартные игры и выпивка. Говорят, когда-то его отец тоже любил приложиться к бутылке. Это было еще до меня.

— Больше не прикладывается.

— Кто именно? Отец или сынок?

— Оба, — солгал Стивен из благих побуждений. — Но Эндрю-младший ни разу не выпивал на море. Уж в этом не могу его обвинить.

— Не знаю, что скажет капитан Фолкнер. Никогда не беседовал с ним на эту тему.

— «Графиня Лестер» сейчас на Ямайке, если не возникло проблем.

— Знаю, — раздраженно бросил Бюллер.

Стивен замешкался. Но его было не так-то просто сбить с толку. 

— Слышал, в Плимуте орудуют вербовщики. Завтра я еду туда, так что мне бы надо поостеречься! Заберу каперский патент. Я уже туда написал.

— Ага, уже слыхал. Без проблем нашли матросов, а? Смотрите, чтобы все они не оказались жестянщиками!

Стивен рассмеялся и заказал еще кружку эля для Бюллера. Они прислушались к разговорам вокруг.

— Опять грядет война, — продолжил Стивен, — трудно будет отыскать хороших матросов. А особенно опытных молодых офицеров. Я пригласил Блейми-младшего идти со мной на «Адольфусе», но он еще не ответил. Вряд ли он согласится.

— Отчего ж?

— Он питает слабость к военному флоту.

Бюллер фыркнул, и было трудно понять, означает ли это одобрение.

— Каперство — работенка ненадежная, — высказался он. — Это как в карты: мгновенно выиграть или махом все потерять.

— Тут роль играет скорее навык, капитан Бюллер. Умение управлять кораблем и мужество.

— Мужество, говорите. Горячая кровь и крепкие нервы. Но если вас это привлекает, желаю удачи.

— Спасибо… Сообщить Блейми, чтобы пришел к вам?

Приметные брови сошлись на переносице. 

— Зачем?

— Я подумал, раз есть возможность, он бы предпочел вернуться на пакетбот, чем идти во флот. За него точно ухватятся.

Бюллер допил пиво.

— Что ж, я не стану за него хвататься. Но скажу откровенно, Каррингтон, я найду место для надежного молодого офицера. Если он настроен серьезно и готов отчалить вечером в пятницу, пусть лично явится ко мне домой завтра в одиннадцать.

V

Когда Эндрю вновь навестил Клоуэнс, с ним столкнулся Стивен. Вчера Эндрю допоздна задержался в Кардью за игрой в карты, и его убедили переночевать. Начало вечера он провел с Томасин, которая с сочувствием и теплом отнеслась к его бедственному положению. Прощаясь утром, Харриет передала записку для Клоуэнс, в которой написала, что сэр Джордж завтра едет в Лондон, поэтому просит навестить ее как-нибудь на днях.

— Где ты шлялся, черт тебя побери? — требовал отчета Стивен. Можно было спросить повежливей, но его доброжелательность переросла в недовольство, поскольку старания помочь Эндрю полетели в тартарары.

Эндрю только что пришел и с трудом соображал. Он вспыхнул. 

— А твое какое дело?

— Я ищу тебя повсюду, как будто мне больше нечем заняться! Даже отправился во Флашинг, вдруг ты там.

— Не стоило, — сказал Эндрю. — Займись лучше своими делами.

Клоуэнс коснулась его руки.

— Стивен, тебе понадобился Эндрю? Что-то важное?

— Думал, что важное, — рявкнул Стивен. — Виделся накануне вечером с капитаном Бюллером и убедил его, что Эндрю хочет вернуться на пакетбот. Тот ответил, что ему нужен помощник на первый рейс в Нью-Йорк, отчаливает в пятницу. Велел Эндрю прийти в одиннадцать, может, тогда бы его взял.

Клоуэнс взглянула на часы. 

— Но уже двенадцатый час! Где он хотел с ним увидеться? Дома? Эндрю...

Крепыш-кузен поскреб небритый с утра подбородок. 

— Постой-ка, я что-то не припоминаю, что когда-либо упоминал о желании вернуться на пакетбот. Позволь мне самому разобраться со своей жизнью, Стивен!

— Но Эндрю, — вмешалась Клоуэнс, — это может решить все проблемы! Позволит встать на один уровень с семьей Треветан… если ты этого хочешь. Вернешься на службу, как будто и не потерял двух лет. А уж родители как будут рады!

Эндрю пожал плечами. 

— Жизнь не для того, чтобы угождать родителям, — он бесстрастно взглянул на Стивена. — Где ты встретился с Бюллером? Подозреваю, он был навеселе.

Стивен отвернулся. 

— Что ж, решать тебе, парень. Согласиться или отказаться. Может, он и откажет, поскольку велел прийти в одиннадцать, а ты явишься к нему не раньше четверти двенадцатого. Так что забудь.

— Твой конь снаружи, — напомнила Клоуэнс Эндрю. — Поездка займет не больше пятнадцати минут. Объяснишь, что тебя не было дома, и ты только что вернулся. Что тебе терять?

— Если он откажет, то нечего. Если согласится, то придется задать себе вопрос, хочу ли я этого.

— У меня времени в обрез, — раздраженно отозвался Стивен. — Если что, Клоуэнс, я на борту «Адольфуса».

— Стивен, это прекрасная мысль, — обратилась к нему Клоуэнс. — Спасибо тебе. Когда у Эндрю улучшится настроение, он тоже тебя поблагодарит.

Стивен погладил ее по щеке и вышел. Оба слышали с улицы громкий стук его сапог.

Чуть погодя Эндрю вдруг расхохотался. 

— Черт побери, пойду навещу его. Бюллера я встречал всего-то пару раз, и оба раза он рычал на меня, как старый шелудивый пес, но он хороший моряк, это точно. Фолкнер всегда хорошо о нем отзывался. И он редко берет новых людей в экипаж… Нью-Йорк… Хм… недурной рейс, как мне говорили. Интересно, все ли американские приватиры уже знают о мире.

— Ступай же, раз решил, — Клоуэнс взяла его за руку. — Не упусти эту возможность.

Эндрю оглядел свой сюртук. 

— Вчера вечером пролил немного вина. Лишь бы не сильно было заметно. Так или иначе, это моя лучшая одежда. Неужели Бюллер сказал всерьез? Ты же знаешь, как Стивен порой принимает желаемое за действительное. Подозреваю, когда я там появлюсь, меня выставят за дверь.

Клоуэнс боялась того же. 

— Что ж, попробуй, тогда и узнаешь. И не стоит недооценивать Стивена. Порой он творит чудеса… В любом случае, я безмерно ему благодарна за этот поступок.

Они подошли к двери.

— Знаешь, — вдруг вспомнил Эндрю, — хорошо, что ты просила меня молчать о Стивене. Поздним вечером, когда девушки пошли спать, один толстяк, немолодой такой, подсел ко мне и заговорил. Бленкоу, так он назвался. Сперва я принял его за лакея. Сказал, у него сын служит во флоте, задавал кучу вопросов о службе там. А потом вдруг заговорил о Стивене Каррингтоне, мол, он знаком с ним и восхищен, и каково с ним работать? И все в таком духе. Может, он пытался выудить из меня какие-то сведения. Сама понимаешь.

— Но ты ведь смолчал? — спросила Клоуэнс.

— Точно не помню, что именно ответил, я слегка перебрал. Но уверяю, что ничего не рассказывал о планах Стивена на «Адольфус».

VI

Капрал Жюльен Лемер, всецело поглощенный мыслями о девушке, с которой встречался накануне ночью в деревне, не сразу обратил внимание на опоздание сослуживца. Капрал Шарль Бернар всегда относил завтрак наверх в восемь и обычно возвращался через двадцать минут. Без пятнадцати девять Лемер выругался, в тревоге поднялся на два лестничных пролета и пошел по коридору в комнату, где обычно завтракал капитан сэр Росс Полдарк — к этому времени он уже должен был закончить.

Распахнутая дверь противоречила всем правилам. Лемер заметил нетронутый завтрак. Связанный капрал Бернар сидел в кресле с кляпом во рту.

Не имело смысла расспрашивать. Лемер вытащил из кармана нож и разрезал веревки, освободив Бернара. Затем выбежал из комнаты, спустился по лестнице и поднял тревогу.