Люди разговаривали вокруг меня, шептали фразы, значения которых я понять не могла. Не могла узнать имена. Так что зацепилась вниманием за первое, что увидела: головоломка, разложенная на столе у окна. Это была моя головоломка. Я собирала ее перед тем, как случилось что-то плохое. Перед тем, как …

Холодные руки. Темный туман. Крик. Кровь.

Я сложила три кусочка паззла, когда две медсестры прокатили носилки мимо приемной в направлении главного крыла.

— Еще одна? — спросил охранник, придерживая дверь открытой.

— Эта еще дышит, — ответила медсестра в фиолетовом.

Эта? Но чем сильнее я старалась вспомнить, тем менее отчетливыми становились воспоминания.

Я сложила еще только два кусочка, когда кто-то окликнул меня по имени. Я оторвалась от головоломки и увидела еще одну медсестру, — ее звали Джуди, это я вспомнила, — стоявшую возле дяди Брендона, рядом с которым ожидал мой чемодан.

— Кейли? — Дядя Брендон хмуро и тревожно посмотрел на меня. — Готова поехать домой?

Да. Это уж точно было ясно. Но мое облегчение пришло с горьким осадком вины и грусти. Случилось что-то плохое. Что-то, что имеет отношение к девушке на моей кровати. Но я не могла вспомнить, что.

Я последовала за дядей Брендоном через главный коридор — тот, из которого можно выйти лишь через дверь с пропускным звонком — затем остановилась. Двое мужчин наклонились над носилками перед лифтом, на которых без движения лежала девушка с темными волосами. Один из них равномерно сжимал кислородную подушку, прикрепленную к маске на ее лице. На ее щеке были разводы крови. Глаза девочки были закрыты, но в моей поврежденной памяти они были ярко-зеленые.

— Ты знаешь ее? — спросил дядя Брендон. — Что с ней случилось?

Я вздрогнула, когда ответ всплыл на поверхность тумана в моей голове. Может, однажды я докопаюсь до того, что это значило, но в тот момент я знала лишь то, что было правдой:

— Она забрала слишком много.