Пятнадцать человек на сундук мертвеца

Йо-хо-хо! И бутылка рому!

«Медуза» отбуксировала останки корвета в Севастополь и оба корабля пришвартовались к пирсам в Камышовой бухте. Ремонтировать корвет было бесполезно, но ещё можно снять приборы и две пушки, установленные на корме и носу.

Инспектор Бора и его матросы сошли на берег.

— Капитан Туполев, судно пусть стоит здесь, у пирса, — приказал турок перед уходом. — Запомните, вы все хоть и не под арестом, но под пристальным наблюдением.

— Да уж куда пристальней, — неслышно пробурчал Арсений.

— Я тебя вызову, жди! — добавил Бора уже с пирса. — Считай, что ты поступил на службу вместе со всем экипажем. Только в этом случае я могу забыть о ночном инциденте.

— Тысяча чертей! — прошептал капитан и едва не плюнул в спину турка. — Я-то об этом инциденте никогда не забуду.

— Можно сказать, что нам повезло, и мы остались живы, — сказал Роман.

— Но вляпались по самую ватерлинию! — капитан со злостью плюнул на палубу, но промахнулся и ожесточённо принялся оттирать рукавом китель.

Стояли, облокотившись о высокий фальшборт и наблюдали, как инспектор со своей свитой отходил от порта. Корвет скрипел бортом о соседний пирс и уже стал собирать толпу зевак — не каждый день такое зрелище можно было увидеть. Люди стягивались сюда — кто поглазеть, а кто и удостовериться, что судно Борова на самом деле не такое уж и неприкосновенное. Чуть позже подоспели рабочие и стали снимать с корабля всё, что может пригодиться. Сам корвет ремонту не подлежал.

— Значит, всё-таки, Стефан? — задумчиво произнёс капитан.

Навигатор поправил на капитане фуражку, смахнул несуществующие пылинки с плеч и сказал:

— Стефан, скорее всего, тут ни при чём. А настоящий стукачок сейчас отдыхает в недрах затонувшего торпедного катера на глубине ста семидесяти метров.

— Что? — глаза капитана сделались огромными, как луна в полнолуние.

— Я всадил в его тушку гарпун, — Роман изобразил из себя стрелка. — Заметь, Гоша — единственный чёрный дайвер среди этих археологов. Да и от кого они могли услышать о Яшке? Нет, конечно, каналов информации может быть много, но этот самый явный.

Глубокие морщины пролегли на лбу капитана, густые брови съехались к переносице.

— Вот мразь! — прорычал он. — Зря ты… там… надо было на рее повесить. Или под килем пропустить.

Навигатор злорадно усмехнулся:

— Зато разлагаться не будет. Аноксическая зона. Будет и через год, и через сто лет как новенький. И будут дайверы водить туда туристов и рассказывать: «А вот здесь вы можете видеть предателя, которого настиг гарпун возмездия». А ещё кисть ему гарпуном отстегнул. Не догадался захватить в качестве трофея. Как скальп.

Серж сообщил, что Яшка проснулся. Дельфин находился в сети, обложенный поплавками, чтобы не утонул. Глаза его казались затуманенными, но он уже осознавал происходящее. Роман уже чувствовал себя хорошо, ни рука, ни нога не болели, лишь слабо зудело место, куда он ткнул кораллом. Навигатор прыгнул в воду и подобрался к товарищу.

— Ну как ты, оклемался?

Дельфин показал картинку «туман». Ещё бы не «туман» после порции снотворного. Навигатор освободил его от сети и поплавков. Яшка теперь держался на плаву самостоятельно. Рану обработали ещё ночью, и теперь она не беспокоила дельфина.

— Ты, дружок, далеко не уплывай, — Роман похлопал друга по чёрной спине. — Похоже, нас ждёт большое путешествие.

Дельфин кинул картинку-вопрос. «Азов?»

— Дальше! Океан.

Они никогда не видели океана, и Яшка даже обрадовался этой новости.

— Ну, и что мы сможешь сделать? — спросил капитан, когда они снова сидели в каюте. — Он доукомплектует команду своими людьми. У всех оружие. А мы не вооружены. А идея, конечно, заманчивая — добраться до сокровищ и прикарманить… где-то я уже подобный сюжет читал. Но обычно такие планы не срабатывают. В случае чего нас с тобой повесят на соседних реях, чтоб не скучали.

Роман и мысли такой не допускал. Ему не хотелось умирать.

— У нас будет время всё обсудить. Надо оборудовать шхуну для дальнего плавания, подлатать, заменить генератор. На это уйдёт несколько дней. Так что до конца недели время есть. Думай, кэп!

* * *

Когда пробило две склянки, от Борова прислали авто. Штаб-квартира водной полиции находилась недалеко от порта. Протарахтев по асфальту, автомобиль остановился у старинного одноэтажного здания, в котором когда-то располагался кинотеатр «Океан». Название это было знаковым. Значит, они на самом деле увидят океан. Океан! Какое красивое слово! Суеверным он не был, но частенько обращал внимание на подобные совпадения. В его жизни много таких знаковых совпадений встречалось.

Инспектор ждал в кабинете. Теперь он был одет в новую форму, пуговицы блестели, как звезды в безлунную ночь. Несмотря на трущобный наружный вид, внутри всё отделано, как полагается конторе, контролирующей трафик запрещённых законом веществ.

— Присаживайтесь, — улыбнулся инспектор, когда обоих ввели в кабинет.

На стенах висели репродукции морских картин. Посреди стоял длинный стол, На нём — дымный ароматный кальян.

— Чай, кофе? — спросил турок, вынув мундштук кальяна изо рта и не отрывая задницы от кресла. — У инспектора Боры и чай, и кофе только из Турции, лучшего качества!

Кальяна не предложил.

— Боржоми, — мрачно пошутил Арсений, но инспектор юмора не понял, и спустя минуту на столе стояла бутылка боржоми и стаканы.

— А минералку чем-нибудь запить можно? — кэп презрительно поглядел на воду.

Бора смекнул, и скоро секретарь принёс поднос с бутылкой рома. Инспектор разлил по стаканам. Дивный пряный аромат разлился по комнате. Настроение капитана Туполева поднялось.

— Друзья! — произнес Боров и сразу оговорил — Я надеюсь, всё, что случилось ночью, не помешает нам называть друг друга друзьями. Насильно мил не будешь, и поэтому я предлагаю вам сделку. С вашей помощью я найду нужное место и дам каждому из вас по два процента навара. И ещё один на ваш экипаж. Больше не могу, это будет грабёж.

— А почему бы не заставить нас? — полюбопытствовал Арсений.

— Чтобы вы прирезали меня в моей же каюте? Ну нет, инспектор Бора не дурак. Предпочитаю потерять пять процентов и сохранить жизнь. Как вы считаете, это разумно?

— Вполне, — заметил Роман.

Бора улыбнулся и хлопнул в ладони:

— Ну тогда я могу считать, что мы договорились.

— Не совсем, — капитан оправил китель и фуражку, выдерживая марку. — Мне нужно знать, куда мы идём. И это не прихоть — потребуется проложить курс. К тому же, есть в мире такие места, где лучше нанять опытного штурмана. Я не был в океане и хорошо знаю лишь Чёрное да Средиземное моря. А об океанах имею представление по старым книгам и картам. А ведь даже география существенно изменилась с тех пор.

— Согласен, — медленно произнёс инспектор, массируя подбородок и глядя мимо Арсения в распахнутое окно. — Это остров в Атлантике. Пока я не могу сказать больше и тем более дать точные координаты.

— Вы хоть сами координаты острова знаете? — недоверчиво спросил капитан. — Море не любит дилетантов, и наобум в нём ничего не найдёшь.

— Конечно, знаю! — уверенно сказал турок. — Скоро я познакомлю тебя с моим помощником. Он тоже… знает, где находится остров. Мы доберемся до острова и станем богатыми!

На слове «знает» Бора запнулся, и Роману вдруг представилось, что инспектор и сам в этом не уверен.

— А вы тоже пойдёте? — деланно удивился кэп. — А как же… на кого вы оставите службу?

Боров улыбнулся, блеснув золотыми зубами:

— Ну, скажем так, я отправляюсь в командировку. А! — махнул рукой. — Тебе этого знать и не следует.

— Не доверяете помощнику? — поинтересовался навигатор.

Инспектор хохотнул.

— Доверяй, но проверяй. Глупо такую экспедицию доверять незнакомому человеку.

— Незнакомому? — почти в один голос воскликнули Арсений и Роман.

Инспектор скривил лицо, похоже, он сболтнул лишнего.

— Косвенно знакомому, я сказал бы. Ладно, у меня служба, а вам надо возвращаться. Сегодня придут рабочие и станут переоборудовать шхуну.

Последние слова капитану не понравились.

— Зачем? — возмутился он. — Это мой корабль, и я не хочу здесь ничего переделывать!

— Уже не твой, капитан, — хищная акулья улыбка скользнула по лицу инспектора. — «Медузу» якупил. Да и кое-какие доработки посудине необходимы.

— Это какие же? — капитана Туполева удивило, что какой-то полуморяк полагает, будто лучше разбирается в корабле.

— Дельфина мы где держать будем? — турок затянулся кальяном и выпустил из ноздрей сизую ароматную струю. — Или он до Атлантики своим ходом доберётся?

— Гм…

— Надо будет бассейн за кормой соорудить, — заметил турок. — Чтобы можно было в воду спускать и поднимать.

— Умно…

Смуглое лицо Борова засветилось широкой улыбкой:

— Ну, так я же инспектор Бора! Я и не то умею. А вот ещё… если на нас пираты нападут, чем отбиваться будем? Гарпунами?

— Гм…

— Вот тебе и «гм», — торжествующе произнёс Бора. — Надо с корвета пушки переставить, у меня там два «Дуэта» стоят. Их сняли с древнего корвета «Буян», который уже почти сгнил. А пушки в масле, как новенькие.

* * *

На том же авто Романа и Арсения отвезли к кораблю. Там уже кипела работа. Ходили рабочие с рулетками, отвесами и другим инструментом, замеряли высоту бортов, длину и ширину палубы. Команда «Медузы» держалась в стороне, но из виду чужаков не выпускали — мало ли, вдруг сопрут чего? По виду громилы Савы, разминавшему кулаки, понятно, что он готов броситься в бой и перебить всех до единого, включая разнорабочих.

Капитан разделял настроение команды.

— М-да, а ты молчи и терпи, — заметил он, глядя на снующих по палубе рабочих. — Шхуна уже не моя… Чёрт возьми! Чтоб раки выжрали твои глаза! Это же мой корабль!

— Спасибо скажи, что в море не выбросили… с палубы твоего корабля, — пробурчал навигатор. — М-да. Турок, конечно, сволочь, гад и боров, но дела делает более менее честно.

Капитан Туполев злобно выругался:

— Ему нужен ты, твой дельфин и мой корабль. Если бы не это, то нас давно бы укокошили. Шантажом принуждать, это, по-твоему, честная работа?

Роман пожал плечами.

— Ну, бывало и хуже. Мы живы, и этому можно радоваться.

— Кстати, Боров очень спокойно отнёсся к смерти своих людей, — заметил капитан, набивая трубку.

— А кто сказал, что это его люди? — навигатор, пока Арсений раскуривал трубку, отстранился от него. — Запрограммировать можно кого угодно. Да, ты тут о смерти напомнил. Жутко это. Сначала вроде всё нормально, по горячке-то. Жизнь спасаешь, то да сё. И даже как-то злорадствуешь. А потом давить начинает. Вот тут давит, — он прижал ладонь к груди. — Они же не хотели меня убивать, как я сначала заподозрил. Удержать рассчитывали. Боялись, что я Яшке могу какой приказ дать, и он их всех и зателепатирует. А я только о своей шкуре! Но как надо струсить, чтобы начать убивать? А я струсил, испугался.

Они стояли у борта, и следили за действом, развернувшимся на палубе. Рыбаки столпились на корме и тоже наблюдали за рабочими.

— Да брось, они того не стоят, — капитан наконец раскочегарил трубку и задымил, как пароход.

— Стоят! — воскликнул Роман. — Каждый человек стоит! Люди же, а не букашки какие!

— Да успокойся ты! — изо рта капитана выплыло облако дыма, как из пасти огнедышащего дракона. — Ты защищался, вот и всё.

— Ну да… — согласился навигатор. — Но всё равно… тяжело. Это не трахнутого гравичкой добить. А нормального, молодого, который ещё должен сына родить, вырастить. Страшно мне. Мы все такие. Ходим, улыбаемся друг другу, а чуть что — готовы придушить.

— Всякое в жизни бывает, — невозмутимо произнёс Арсений. — Я тоже не безгрешен. Но живу, как видишь. Вопрос — зачем? А чёрт знает. Чтобы жить!

* * *

Рабочие закончили с замерами. Минут через двадцать их фигуры появились на корвете-погорельце и они стали демонтировать пушки. Приехал автопогрузчик, снял стволы и элементы подачи снарядов. Всё это загрузили в машину и увезли на ремонт. Рабочий, который командовал погрузкой, вернулся на корабль и отрапортовал — оба орудия сняты и будут отправлены на экспертизу, их приведут в порядок и установят на «Медузе». Предположительно дня через три-четыре.

— Вот за нас всё и решили, — с тоской проговорил Арсений. — Ну, хоть жизнь оставили. И назначили капитаном. Чёрт возьми, это моя шхуна!

— Уже не твоя, — заметил Роман. — Но, может быть, нам её оставят в качестве награды?

— В качестве награды? — взвился капитан. — Моё судно? Спасибо!

Сжав кулаки и стиснув челюсти, кэп спустился в каюту.

— Капитан, не переживай, мы тебя в обиду не дадим! — крикнул в люк Сава, потрясая совковыми лопатами ладоней. — Ведь правда, парни? Что скажешь, Дрюня?

— Мы вместе!

— Точно! Мы Арсения не бросим! — сказал Марат.

— А кто бросает? Никто не бросает! — вторил ему Салават.

Худой, как жердь, Данила добавил:

— А шо? И не бросим!

* * *

Вечером на «Медузу» заглянул инспектор Бора в штатском. С ним на палубу поднялись несколько человек, вероятно, телохранители, а может быть, помощники.

Он ходили по судну и придирчиво осматривал борта, мачты и такелаж. Инспектор остался доволен и удовлетворённо цокал языком да приговаривал: «Мукомол! Пекарь! Мукомол! Пекарь!».

3

Ни Роман, ни Арсений так и не поняли, причём тут мукомол и пекарь, и какую муку на борту судна собрался молоть инспектор. Спрашивать ничего не стали, теперь шхуна принадлежала не им, и турок вправе устроить здесь хоть мукомольный завод, хоть пекарню. Главное, что инспектор был в прекрасном расположении духа и даже бросил пару шуток. Но над его прибаутками смеялись только его подчинённые.

Бора замыслил обмыть покупку (он всем объявил, что покупает «Медузу» вместе с экипажем) и вскоре на корабле собралось человек десять, близкое окружение инспектора. Они принесли с собой складные столы и стулья для уикендов. Глядя на это непотребство, капитан молча скрипел зубами — надо же додуматься сделать из рыбацкой шхуны место для проведения пикников!

Инспектор велел расставить столики на палубе. Серж, Иван и бывший детдомовец Дрюня с недовольными лицами стали выносить из камбуза подносы с угощениями. Воинствующего Саву (и куда подевалось природное добродушие?) спрятали в кубрике, где его удерживал разговорами Крюк, а уж заболтать он умел кого угодно.

Гости надрались как следует, и новый хозяин всем подряд твердил, что вот он, инспектор, майор водной полиции Бора, всех тут держит в кулаке, вот так (при этом сжимал кулак и потрясал над головой) и может сделать с любым человеком всё, что угодно и не боится ни военных, ни полиции, над ним стоит сам президент, и сохранять богатства государства — это очень важная работа. Язык его стал заплетаться, и он понёс околесицу о том, что ему подчиняются даже пришельцы-амфибии.

— Они у меня вот где! — рычал турок и потрясал кулаком над головой.

Окружение одобрительно гудело. Все напились, как сапожники. Кто-то лежал на столе, кто-то блевал, перегнувшись через фальшборт.

— А моллюски? — ввернул капитан.

— И моллюски тоже вот где! — Бора помахал сжатым кулаком. — Все! Все!

— А остров в Атлантике? — как бы мимоходом продолжил выспрашивать хитрый интервьюер.

Инспектор мигом протрезвел и медленно опустил кулак на стол. Никто из приближённых этого не заметил.

— М-да, засиделись мы тут, на

моём корабле

! — сказал он, сделав акцент на два последних слова и бросив подозрительный взгляд на собеседника. — Домой пора.

Стояла тёплая южная ночь, слышались тихие звуки — где-то ухал филин, и, словно кого-то передразнивая, пел сверчок. В такую ночь с девицей по берегу моря гулять, рассказывать про звёзды, приобняв её за нежную талию, а не бухать с этими людьми.

Роман не пил и сразу заметил перемену в настроении инспектора. Да, это тёртый калачик. Арсений мнил, что он был уже готов развязать язык. Но нет, не так уж и прост Боров.

— Пошли! — трезвым голосом выкрикнул турок и грузно поднялся на ноги.

Он столкнул со стола спящего и поволок за собой. Остальные поплелись следом. Перебросил пьяного товарища через борт, турок перелез сам. Здоровья в нём хоть отбавляй.

Стоя на пирсе, гроза черных дайверов оглянулся.

— Завтра пришлю своего помощника, Златана. Можешь и про остров спросить. Если расскажет, хе-хе.

Последние слова прозвучали хлёстко, как угроза. Бора закинул пьяного в автомобиль, сел сам. Остальные расселись в другие авто. Заурчав моторами, машины растаяли в темноте.

— Силён Боров! — с некоторой долей восхищения проговорил капитан. — Не ожидал! Думал, вот-вот свалится в коматозном состоянии.

— Поосторожней с такими экспериментами, Сеня! — недовольно проговорил Роман. — Иначе нас живо отправят ночевать к Яшке. С гирями в ногах.

— Зато я теперь знаю, что Боров в питие силён, хоть и басурманин, — Арсений ударил ладонью по планширу.

— Ох, доиграешься ты, — разозлился на капитана навигатор.

Роман не открывал никому, что он амфибия, и это его не раз спасало. Козырь в рукаве иной раз очень много даёт. Сегодня ночью, например, избавил от неминуемой смерти. Ещё неизвестно от чего двинул кони Илья — от удара током или от испуга. Эту особенность можно и нужно использовать. Может быть, это позволит избавиться от инспектора и его компании. Надо лишь выведать координаты острова. А к тому времени и план действий нарисуется.

Ясно одно — если турок не боялся брать с собой дельфина-телепата, то, скорее всего, у него есть какая-то защита, вероятно, он умеет экранироваться от телепатов. И обязательно надо выяснить, как он это делает.

Но не это было главной проблемой. Больше всего Романа беспокоило, что инспектор может оболванить и зомбировать экипаж так же, как своих неудачливых дайверов. Куда хуже потерять духовную свободу, чем корабль.

Роман поделился своими опасениями с кэпом, и оба посчитали, что необходимо выяснить, какими техническими средствами обладает Бора. А там уже можно будет и накидать план борьбы с инспектором.

— Есть у меня секретутка знакомая в ведомстве, авось, ещё помнит меня, — заметил Арсений. — Может быть, и знает чего-нибудь. Эх, мы зажигали в своё время!

— Угу, аж корвет инспектора сожгли.

Капитан замолчал, погружённый в воспоминания, стоял, облокотившись о планшир, и смотрел в море. Навигатор товарища не тревожить не стал и отправился спать в кубрик.

Ночью снилось, что весь экипаж и даже Яшку зомбировали и превратили в тупые инструменты для добывания кораллов и прочих инопланетных штучек. Проснувшись, он вылез из гамака, босиком прошлёпал наверх и долго не мог успокоиться. Настолько перебздел, что сердце прыгало, как бешеная белка. Спустился в капитанскую каюту и осторожно, стараясь не разбудить кэпа, взял бутылку рома и вернулся на палубу. Вахтенный матрос сидел на корме, изредка поглядывая на берег. На предложение выпить отказался — Арсений не потерпит пьяных матросов на вахте, даже чуть-чуть, для аппетиту или всего лишь для сугрева. Вмиг на берег отправит. А Егор с Туполевым был с самой покупки шхуны, уже лет десять.

О стакане вспомнил поздно, назад идти не хотелось, и стал пить из горлышка. Светила полная луна (так вот почему такая жуть приснилась!), серебрила спокойную гладь воды, а он стоял в трусах у борта и небольшими глотками закидывал в себя ром. Напиток корсаров проваливался в желудок и растекался по всему телу. Сердце успокоилось и перестало колотиться в рёбра. Когда окончательно отпустило, бутылка опустела наполовину. Вернулся в кубрик, лёг спать и уснул под богатырский храп Савы.

Утром Арсений ушёл искать знакомую секретаршу. Не вернулся ни к полудню, ни под вечер. Найти секретаршу — довольно сложная миссия.

Днём появился Бора и привёл с собой какого-то серба и долго водил по палубе. Роман слышал лишь обрывки разговоров и понял, что Златан, как называл огромного бородатого человека инспектор, — компаньон Борова. Беседовали оба на равных, но почему-то казалось, что Златан говорит намного меньше, чем знает. Так поступают нечистоплотные дельцы. Хотя где сейчас можно найти чистоплотного?

Турок с бородачом оставили судно. Спустя час приехал грузовик с одной пушкой. Бригада рабочих принялась курочить палубу, подготавливая к установке орудия. Сначала укрепили её в трюме подпорками и начали пробивать дыру. Капитан поседел бы за полчаса при виде этого зрелища. Пробурив дыру, работяги подключили к работе портовый кран и стали монтировать механизм, подающий снаряды. Вечером, когда установили все механизмы, на палубе прикрепили само орудие. Теперь «Медуза» была неплохо вооружена.

Уже в сумерках в присутствии команды рабочие-наладчики опробовали «Дуэт». Зажужжали электромоторы, угловатая башня повертелась из стороны в сторону, короткие спаренные шестиствольные вертикалки выглядели при этом весьма устрашающе.

Раньше Роман на это внимания не обращал — ну, подходил иногда корвет, вертел башенками, стращал, проверял. А сейчас увидел орудие и оценил. Пушка-быстрострел — это очень хорошая штука. Правда, в дальнем плавании негде будет взять боекомплект, и придётся экономить, но сама идея путешествовать под такой защитой ему понравилась.

— А хороша волына! — брякнул Крюк, разглядывая замершие после демонстрации стволы.

— А шо цэ таке? — поинтерсовался Данила.

— Для меня, Даня, это как для тебя шмат сала… Ах, ты ж вегатарьянец! Это, Даня, клёвая дура, хоть у нее и такой короткий ствол. На примере вот такой короткой штуки можно любому крутому мачо доказать, что длина не главное.

Данила оценил шутку и осклабился:

— О це гарно! — засмеялся Данила.

* * *

Данила служил юнгой на шхуне ещё в то время, когда она принадлежала Борису Лисьеву. Даня был ненамного младше Арсения. В первое время характерами не сошлись, и он намеревался перейти на другое судно, когда Туполев стал полноправным хозяином «Медузы». Однако капитан уговорил остаться его и даже повысил жалование.

Данила пришёл в Крым с материка, с Херсонской губернии, когда там стало совсем плохо — денег у людей нет, рынки пустовали, люди умирали с голоду и бежали кто куда. Сейчас там стало получше, но в то время жить в тех краях было невозможно. Многие даже обратно вернулись, но он остался здесь — всё равно там уже никого, мать померла от тифа, братик с голоду, а отца забрали в полицию, да так там и сгинул с концами.

Не зря его называли неправильным хохлом — не любил сала. Не мог его есть, буквально тошнило от одного вида. Когда искал отца, умудрился дойти до начальника местной полиции. И тот даже принял ребёнка в своём кабинете. На грязной столешнице стояла бутылка горилки, а в тарелке лежали обжаренные кусочки сала. Начальник — толстый, как свинья. По усам стекал тёплый жир, толстяк чавкал, заедая водку салом. Не глядя на вошедшего пацана, коротко сказал, что отца давно отпустили, а где этот ублюдок ошивается, это уже не их дело. С тем и выгнали мальчишку из полицейского участка.

Разумеется, отца не выпускали. А что с ним случилось, можно лишь гадать.

С тех пор сало ассоциировалось у Дани с жирным и пьяным начальником полиции, виновным в смерти отца. И стоило почувствовать запах свиного сала, сразу вспоминалась эта жирная свинья.

Об этой истории он всем подряд не рассказывал, об этом знали лишь Арсений, Роман да Удалой. А для остальных Данила оставался неправильным хохлом, который не любит сала.

Хоть сначала и не сошёлся характерами с капитаном, впоследствии притёрлись друг к другу. Однако настоящими друзьями не стали, уж очень замкнут Данила и не любил, когда лезут в душу, да и сам сторонился людей. Со всеми в экипаже дружил, но как-то чуть отчуждённо. Вроде бы и анекдоты травил, и смеялся чужим шуткам, но слишком близко к себе никого не подпускал. Но при этом готов порвать любого за команду. Вот такой вот странный человек этот неправильный хохол.

Они оставались единственными старожилами с кэпом, двадцать лет вместе, а остальные на шхуне появились относительно недавно.

* * *

После заката вернулся Арсений. Увидев орудие, несколько секунд восхищённо цокал языком. Когда понял, что при монтаже изрядно попортили палубу, лицо его побагровело и вытянулось, и стало похоже на огромную морковину. Теперь вместо восхищения он стал посылать проклятия на голову инспектору Боре а собственную главу посыпа'л пеплом из трубки. Вместе с пеплом сыпались искры, и он едва не спалил второе судно за сутки. Когда красноречие иссякло и лицо приняло обычный, не морковный цвет, он успокоился.

Роман разглядел, что лицо товарища было красным не только от обуревавших его эмоций. Вернее будет сказано, что от эмоций, но уже отгоревших. Щёки и шея были перемазаны яркой губной помадой. Похоже, что, перед возвращением капитан пытался оттереть следы общения со своей секретаршей, но лишь растёр по всему лицу.

Вероятно, это был новый способ ведения допроса, о чём навигатор и спросил кэпа. Тот снова покраснел (хотя куда ещё краснеть) и пробубнил, что делал это ради общего дела.

После того как капитан с преогромным трудом отшкрябал лицо (тёр с остервенением наказанного матроса, поставленного драить палубу), кожа опять приобрела ярко-красный цвет, но уже не от губнушки, а из-за абразивного чистящего средства.

Погода стояла прекрасная, начинался тёплый береговой бриз, но небо ещё алело на западе. Арсений возымел желание поужинать на палубе, на свежем воздухе, а заодно рассказать товарищу, что выведал сегодня. Благо складных столиков вчера натащили на целую роту.

Молчаливый Серж поставил столик и два стула у левого борта, принёс обычные морские блюда, без которых не обходится ни одна трапеза на любом судне, и поставил в середине бутылку рома. Ром — это хлеб моряка, без него не обходится ни оно важное событие.

— Подробности, тебе не нужны? — капитан принялся разливать ром по стаканам.

— Они не обязательны.

— Значит, сформулирую саму суть. Всё хреново, — капитан закинул в себя содержимое стакана и принялся за рыбный суп.

Гурманы, конечно, будут возмущены. Ром! Уха! Фу, какая гадость! Но что тут поделаешь, если хочется одновременно и поесть, и выпить, а кроме рома и рыбы у моряков ничего больше нет.

— Что именно хреново?

— Всё! Абсолютно всё!

Капитан снова налил рому и хлопнул второй стакан, в то время как собеседник и к первому не прикоснулся.

— Ну, рассказывай, что ли!

— Зомбяками нас с тобой сделают, — зло бросил капитан. — Есть такой стационарный аппарат, размером вот с этот столик. Суггестор называется. Их лег десять как производить начали и выпускают для государственных контор. Дорогая штука. Можно программировать по всякому и обрабатывать людей, как душе угодно. Включишь — и вот, через полчаса перед тобой уже новая личность, готовая выполнить любой приказ. Дурачок на побегушках.

Роман выпил свою порцию.

— Странно, а почему сразу нас не обработали? Могли бы отобрать потенциальных нарушителей и давай мозги чистить! Почему так не делают?

Арсений ехидно рассмеялся:

— Ха, я тот же вопрос задал. Знаешь, что секретутка сказала? Этот аппарат имеет кое-какие слабые стороны. Действует он на близком расстоянии, поэтому нельзя сделать так, чтобы все в городе сразу стали послушными. Но радиуса действия на шхуну хватит. Кроме этого, через определённое время, около двенадцати часов, перестаёт действовать, отпускает зомбяка. Но самое главное, что после двух или трёх раз человек может превратиться в овощ, растерять все свои навыки. Ты считаешь, что турок станет делать из нас овощей?

— Нет!

— Я тоже! Но самая плохая новость, которую я выспросил, — водная полиция со дня на день ожидает усовершенствованную мозгодробилку, благодаря которой можно человека запрограммировать не на один день, а на очень долгий срок. И не одного человека, а сразу целую группу, ну, например, экипаж шхуны. И при этом действие суггестора стало мягче, зомби не теряет профессиональных навыков. Причём управлять людьми можно легко, как куклами. Если такую штуку поставить на корабле, и подпустить к ней Бору, то нам всем крышка.

Роман опрокинул в себя второй стакан. Напиток, упав в желудок, стал медленной тёплой волной подниматься и растекаться по всему телу.

— А вот теперь я понимаю, почему он не боится отправляться с нами. Рассчитывает, что будет управлять экипажем при помощи этой штуковины. Надеется, что мы будем беспрекословно выполнять все его команды. Но раз так, то, скорее всего, врал нам, что поделится частью добычи.

— Разумеется! — кэп сверкнул глазами.

— Тогда нужно будет поднять бунт на корабле, — сделал вывод навигатор.

Арсений доел ужин и сдвинул чашку в сторону.

— Если у тебя и у меня из-за суггестора мозги сделаются прокисшими, то навряд ли мы сможем поднять бунт.

Навигатор в задумчивости прикусил нижнюю губу и наполнил оба стакана.

— Это тоже правильно. Нужно что-то предпринять.

— Что тут сделаешь? — капитан взял налитый стакан и влил в себя, как воду. — Разве что сняться с якоря, пересечь море и уйти!

— Не дадут нам этого сделать, — Роман тоже выпил ром одним глотком, выдохнул и продолжил — Боров наверняка уже дал команду, и если мы стронемся с места без приказа, то береговая охрана наделает в бортах много лишних дырок.

— Но что-то ведь надо делать!

Кэп в сердцах хлопнул ладонью по столу. Бутылка подпрыгнула, как живая.

— Надо! — собеседник подхватил бутылку, пока не убежала. — Сломать этот аппарат, но так, чтобы инспектор ничего не заподозрил. А самим притворяться, что мы подчиняемся приказам. То есть мы и будем выполнять приказы, но хоть людьми при этом останемся, а не тупыми зомбаками.

— Да, и главное, сделать это прежде, чем Бора его включит.

Арсений обрадовался, что нашёлся хоть какой-то выход.

Но вопрос товарища пригасил эту радость:

— Ты знаешь, как выглядит эту штуковина?

— Откуда? Её даже в управлении водной полиции ещё никто не видел, на днях привезут.

Теперь Роман ударил кулаком по столу, а Арсений поймал бутылку.

— Стало быть, задача усложняется, — сказал навигатор. — Насколько я понял, нам придётся незаметно курочить все механизмы без разбора. Навряд ли это можно будет делать незаметно, разве что Боров окажется полным дебилом. Но турок далеко не дурак.

— Другого не остаётся, — согласился Арсений. — Надо отслеживать все приборы доставленные на шхуну, и если заподозрим этот чёртов аппарат для зомбирования, то втихаря выводить из строя. Семь футов нам под килем!

— Главное, чтоб не два метра под землёй.

Перед сном Роман подозвал Яшку и передал свои мысли и опасения. А затем спросил, может ли дельфин обезоружить инспектора, отправив того в нокаут. Дельфин «бросил» картинку «туман». По каким-то причинам он не мог контролировать турка. Вероятно, тот экранировался каким-нибудь устройством.

Этой ночью снились тысячи различных машин, которые заносили на борт грузчики. Разбираться, какие из них служили для оболванивания народа, времени не осталось. Капитан стоял на палубе и одно за другим крушил все приборы огромной кувалдой. Долбил без разбору и даже запрессовал одним ударом собственный велосипед. Корабль утонул под тяжестью всех этих железяк. Арсений, уже стоя по колено в воде, продолжал ломать всё подряд.

* * *

День пролетел стремительно. Рабочие привезли вторую пушку, и теперь «Медуза» была вооружена не хуже любого рабнадзоровского корвета.

Установили холодильники для провианта, втиснув их в трюм. К вечеру турок приказал доставить несколько бочек свежей рыбы для Яшки, очистив для этого все рыбные рынки города.

Под вечер приехала ещё одна бригада рабочих, и смонтировала за кормой подъёмный бассейн для дельфина.

На другой день плотники разбили перегородкой кубрик на две части, устроив спальные места для дайверов Боры. Гостевую каюту отдали инспектору и его компаньону Златану и врезали замок.

Через день подвезли усовершенствованную мозгодробилку для Боры. Тут не ошибёшься, это тот самый аппарат, о котором говорил капитан. Величиной чуть меньше стола, однако весил целый центнер, столько всего напичкано. Со всех сторон ящика свисали провода неясного назначения с различными разъёмами.

Арсений и Роман рассудили, что в этот же вечер необходимо вывести мозгодробилку из строя, но с ней несколько часов возились настройщики, и войти в каюту инспектора не было возможности. Пришлось отложить на другой день, благо инспектор подключить её пока не сможет — генератор-то ещё не заменили и постоянного электроснабжения шхуна пока лишена. По этой причине кэп пока не торопил электриков, надеясь оттянуть время и успеть повредить суггестор.

На следующий день корабль снялся с якоря и отправился в путешествие. Новый генератор привезли и установили ещё утром, но Арсений не включал его, объяснив это тем, что необходимо его с осторожностью обкатать, прежде чем запускать в полную силу. А электричество от аккумуляторов подал лишь на вечернее освещение кают и кубрика. Подсевших аккумуляторов на электромоторы уже не хватало, паруса тягать пришлось вручную. Так что Бора пока не мог запустить свой суггестор.

Оба кливера над бушпритом были наполнены ветром, фока-стаксель трепетал над полубаком, снасти натянуты, как струны. Марсель на фок-мачте и грот-стень-стаксель с грота-топселем на грот-мачте пока не поставили и шли лишь на двух гафельных парусах.

Яшка в просторном бассейне чувствовал себя вольготно. Навигатор принёс ему ведро рыбы, и дельфин остался доволен.

Матросы обсуждали положение, собравшись на полуюте рядом с бассейном.

— И што теперь будет? Куда поплывём? — полюбопытствовал Сава, разминая неудовлетворённые кулаки.

— Плавает говно! А шо именно табе не нравится? Живы остались, и радуйся! — ответил Данила.

— А чему радоваться? — недовольно возразил Иван. — Ноги делать надо, братэлло. Причём, аля-улю как быстро. Или порешить всех, когда от берега отойдем. — И он провёл кончиком крюка по горлу.

Марат и Салават испуганно переглянулись.

— Нет, нельзя порешить! — скороговоркой протараторил Марат. — У них один автомат есть, много револьверов, а у нас что? Твой крюк?

— А хоть бы и мой крюк. И ваши зубы.

— Нет, мои зубы, плохие и старые, не пойдёт! А твой крюк тебе же в зад и воткнут.

— Их семь человек вместе с турком. А нас десять, — веско сказал Иван.

— У нас оружия нету, — бросил Дрюня.

— На крюку я вертел это оружие!

Роман, проходя мимо, остановился и заметил:

— Ребята, никаких стычек. У нас с Арсением есть план, всё будет хорошо.

Бора и бородач закрылись в своей каюте и не показывались на палубе. С собой инспектор, кроме Златана, взял ещё пятерых дайверов-официалов, которых навигатор не мог на дух переносить. Они стояли на шканцах у грот-мачты, и глядели, как удаляется берег. Толку с таких, как с козла молока — матросы бегали вокруг, управляя парусами, а эти лишь наблюдали.

Капитан собирался разделаться с суггестором до входа в Босфорский пролив. Там скапливалось огромное количество судов, и при неосторожности можно вляпаться в неприятность, а управлять парусами вручную в таких условиях — дело непростое, особенно если привык править с помощью электротехники. Кроме того, не удастся дольше притворяться, что обкатываешь ветрогенератор.

Скорость была невысокой, около четырёх узлов, но когда поднялся сильный ветер и капитан велел поставить все паруса, возросла до десяти. Это хорошая скорость, часов за двадцать семь — тридцать судно доберётся до Босфора. «Медуза» шла в бакштаг, паруса звенели, судно летело вперёд. Настроение у рыбаков приподнялось, а дайверы-официалы — болотные лягушки, простых моряцких радостей не понимали.

— Когда стемнеет, я всех приглашу на ужин, — Арсений стоял, вглядываясь вдаль. — А ты пролезешь в каюту и раздербанишь эту штуку. Я выкрал дубликат ключа у Боры, возьми. — В ладонь навигатора упал ключ. — Потом вернём на место. Он ничего и не заподозрит. Надо действовать! Я не могу больше держать шхуну без электроэнергии, — и, не сдержавшись, добавил — Эх, хорошо идём! Ч-чёрт, как же мне надоело за эти дни якоря вымачивать!

Когда солнце провалилось за горизонт, «Медуза» уже была далеко в море. До входа в Босфор оставалось часов пятнадцать ходу, если, конечно, ветер не ослабнет.

Кэп устроил небольшой банкет по поводу благополучного отхода «Медузы» ипригласил всех, даже матросов, и дайверов Боры, кроме вахтенных. Небо было чистым, празднество устроили на палубе, и снова пригодились складные столы и стулья, принесенные турком.

Капитан, убедившись, что банкетом заняты абсолютно всё, подал знак Роману, и тот скользнул к трапу. Проник в каюту, аккуратно открыл дверь, достал из кармана приготовленный фонарь и осветил помещение. Сколько раз случалось спать здесь, иногда по целым месяцам тут жил, и даже, бывало, считал своей личной каютой.

Мозгодробилка стояла у стола. По виду похожа на древний телевизор на длинных ножках, которые сейчас ещё стоят в некоторых домах неизвестно для чего — радиоволны-то экранированы. Но сам экран занимал небольшую часть, сверху, снизу и по бокам присобачено несколько больших панелей с клавишами. Сзади свисал пучок проводов, а под самой нижней панелью — широкая крышка. Роман сел на стул и открыл эту крышку. Увиденное его несколько озадачило. Судя по всему, суггестор кто-то уже испортил, довольно грубо и варварски выдрав несколько деталей из гнёзд, оборвав ряд проводов. Может быть, кто-то из команды уже постарался? Но кто? Все сейчас находятся на палубе, и сюда никто не спускался.

На всякий случай он вырвал ещё парочку проводочков, добавив штришок к акту вандализма, а ещё две клеммы переставил местами (нечто вроде этого и хотел сделать изначально, чтобы не выглядело явной диверсией).

Ещё раз осмотрев машину, выключил фонарь и выскользнул в коридор. Спустя минуту он сидел на палубе, пригубив рому и в сотый раз слушая рассказ капитана о том, как тот поймал акулу на удочку. Рыбаков хлебом не корми, дай поярче приврать.

Рядом официал Игорь рассказывал туповатый анекдот:

— Мамин хахаль купил себе новую машину, а мне отдал старую. Больше не буду его так называть, буду называть дядя Олег.

Над столом грохнул хохот, навигатор отметил, что смеялись одни дайверы. Рыбакам не до смеха.

В стороне спорили двое других дайверов — Серый и Антон.

— Да нет, ты что, там ловушек куча, я бы в жизнь не полез.

— А спорим, что полезешь? За такие деньжищи любой полезет!

Остальное он не слушал, сидел в обнимку с полупустым стаканом и, что называется, трудил голову тяжёлыми мыслями. Кто-то сделал за него работу. Но кто? Кто-то из рыбаков полез без разрешения кэпа?

Напиться капитан никому не дал, и вскоре разогнал вех по местам.

— Ну, как? — спросил Арсений, когда они сидели в капитанской каюте.

— Отлично! Аппарат выведен из строя! — Роман вернул кэпу ключ.

— Молодец! Рому будешь? — похвалил младшего товарища капитан.

— Давай. Но молодец не я. Мозгодробилку кто-то раскурочил раньше. И если я хотел сделать это аккуратненько, то некий благодетель вырвал там всё с корнем, диверсант хренов.

— Не понял! — капитан недоуменно посмотрел на навигатора. — И кто это сделал?

— Добрый фей. Я не знаю, кто это. Может, кто наших?

— М-да! — Кэп разлил ром по стаканам. — Я же велел ничего делать без приказа! Может, Златан?

Роман влил в себя стакан с ароматной жидкостью и почти не ощутил вкуса.

— Бородатый добрый фей? У них там бунт зреет?

— Нас это не касается, — отрезал Арсений. — Чем скорее перебьют друг друга, тем лучше, лишь бы до сокровищ добраться.

— Сокровищ? — навигатор вспомнил о цели Боры и улыбнулся. — Как ты полагаешь, что там такое?

Капитан пожал плечами.

— Да кто ж знает? Ради чего можно так рисковать?

— Ради кораллов?

Арсений рассмеялся:

— Да брось ты, какие кораллы? Кораллы, это у нас, потому как больше ничего толкового и нет, а там есть всё, это ж Атлантика. В Атлантике всё есть! А у нас, кроме ржавого металлолома, и не найдёшь ничего.

Роман как наяву увидел перед глазами торпедный катер, не тронутый ржавчиной.

— Да не сказал бы, что ржавого. Но в целом ты прав.

* * *

Чёрное море пересекли без проблем. На ночь Босфорский пролив перекрывали цепями, и до утра множество кораблей скапливалось у входа. С утра там обычно была куча мала, бывало, что особо ретивые капитаны устраивали свалку и драки с абордажем, если кто-то пытался протиснуться без очереди.

Таможенники следили за тем, чтобы в пролив не провозили ничего запретного, в частности, искали дайверский урожай. Но на Чёрном море большого улова никогда не бывало, и осмотр суден проводили больше для проформы. А вот корабли, что шли из Мраморного моря, осматривали досконально.

Кучка рыбаков держалась в стороне от дайверов. И те, и другие с интересом следили за кораблями у входа в пролив.

Слева слышались голоса рыбаков.

— Ну шо ты будешь делать? — говорил Данила и цокал языком. — Долго нам тут стоять? Ну шо ты перед мордой машкой махаешь, чуть глаз не выбил! — оттолкнул он Дрюню, который надраивал палубу.

— Я ж не специально! — обиделся тот.

— Не обижай Дрюню! — заступился за младшего товарища Сава. — Бери машку и сам палубу мой, ежели што не нравится. Ну! Живо!

Данила что-то пробурчал, но спорить с чересчур справедливым Савой не стал и, выхватив швабру из руку Дрюни, стал домывать палубу.

— Эх, крюк мне в задницу! Мы можем здесь застрять надолго! — Ваня-Крюк плюнул в воду, перегнувшись через фальшборт.

Доносились реплики дайверов.

— Нет, ребята, я и не такое видел, но чтоб так долго мурыжить людей! — медленно, тяжело проговаривал слова официал Юра.

— Да ты, Юрчик, много видел. Но в спарринге меня не одолеешь. Давай спарринг? — сказал Юре крепкий и высокий Степан.

— Иди ты со своим спаррингом, вон, к мачте докопайся. Каратист, блин.

— Ссышь, да? Правильно, бояться надо, у меня дан.

У берегов стояли две баржи, которые подтягивают цепи к середине пролива. Три таможенных корвета сновали между кораблями, офицеры в ускоренном режиме осматривали трюмы суден.

«Медуза» подошла вовремя, кораблей уже оставалось не много. Пока таможенники разделывались с пятью судёнышками, Роман стоял на палубе и разглядывал турецкий берег.

Справа о крохотный полуостров бились волны, а на суше стояла небольшая крепость. А чуть поодаль, на другом берегу заливчика, возвышалась белая башня знаменитого Румелийского маяка, Румелифенери. Сколько веков простоял, и никакие потрясения нипочём. Никто точно не знает, когда он построен. Говорят, что строили французы, но, скорее всего, они лишь обновили древний маяк византийцев. А на другой стороне Босфора, если приглядеться, можно увидеть его брата, Анатолийский маяк, Анатолифинери.

Пока Роман увлечённо разглядывал маяки, на борт взошли таможенники. Говорили они на английском. Рыбаки языком владели довольно сносно, а навигатор и вовсе замечательно благодаря учёным из лаборатории, в которой из него сделали амфибию. От США уже ничего не осталось, да и Англия давно уже не владычица морей, а английский считается международным языком.

Когда из каюты на палубу вышел Бора и заговорил на турецком, таможенники очень обрадовались и затрещали по-своему. Похоже, что они беседовали, забыв о работе, настолько увлечённо тараторили, эмоционально жестикулируя руками.

Несколько офицеров-таможенников стали обходить шхуну, вяло поинтересовались, зачем на корабле две пушки, но придираться не стали, — оружие в открытом море — необходимая защита от пиратов. Но когда увидели расположенный за кормой бассейн с Яшкой, то провалились в долгий ступор. Но всё-таки дельфины — не запрещённый груз. Однако, отпустив шхуну, ещё долго смотрели ей вслед с палубы своего корвета и, вероятно, крутили пальцами у висков.

Игорь, подходя к группе товарищей, затянул анекдот.

— Про дайверов, новый анекдот. Не слышали? Проходит дайвер медкомиссию. А врач говорит, мол, плоскостопие предпоследней степени. «А что такое "плоскостопие предпоследней стадии"?»— спрашивает дайвер. «Ну, у вас ласты есть?»— «Да». — «Так вот, ласты — это последняя стадия!»

Дайверы грянули хохотом.

— Хохмач ты, Игореша! — сказал Серый.

— А спорим, что я уже слышал этот анекдот? — спросил Антон.

— А давай лучше спарринг? — предложил Степан и поиграл мускулами.

Арсений в этих краях бывал в молодости, ходил в Средиземное море и фарватер знал хорошо, да и карты сохранил. Когда Бора предложил нанять лоцмана, способного провести через Босфор и Дарданеллы, капитан лишь рассмеялся в ответ.

В проливе скорость упала до трёх узлов — Арсений велел убрать кливера и стаксели с марселем, оставив два гафельных паруса. Генератор уже подключили, так что никаких трудностей маневры не доставляли. С такой скоростью пилили до Стамбула восемь часов.

При подходе к городу стали видны ориентиры — три дирижабля, заякоренные над зданием телеграфа. Роман таких раньше никогда не видел и не знал, что это такое, пока не турок не рассказал, что это антенны. В Севастополе для этой цели использовался лишь один воздушный шарик размером не больше метра.

Пока шли в проливе, навигатор дал Яшке ведро рыбы и тот с удовольствием с ней расправился. В порт Стамбула заходить не стали, поставили шхуну на якорь на внешнем рейде.

Златану для чего-то понадобилось побывать в городе, с ним Бора отпустил Романа. Навигатор удивился этакой щедрости — неужто инспектор настолько доверяет обоим? Но сообразил, что турок понадеялся на свой суггестор — он ещё не знал, что прибор неисправимо испорчен и полагал, что всё под контролем.

Спустили шлюпку, на вёсла сели два дайвера — Игорь и Антон, и два рыбака — Данила и Степан. Игорь всю дорогу травил анекдоты, а Антон придирался ко всем и предлагал пари на разные темы. Остальные молчали. Златан угрюмо глядел на порт.

На берегу они разошлись в разные стороны. Один по своим делам, а другой поглазеть на удивительный город. Шлюпка отчалила и снова пошла к судну, что стояло в двух кабельтовых от берега. Гребцам велели вернуться к семи вечера.

Навигатор продефилировал по улочкам, понимая, что всего города за столь короткое время не осмотреть.

Гулять здесь можно часами. Улицы извивались, как змейки, и Роман постоянно натыкался на перекрёстки без прямых углов. Город стоял на холмах, и домики были насажены на серпантины, которые петляли по склонам, и время от времени под ногами начинали мелькать разноцветные крыши. Улицы то сходились, то расходились, то открывали синее небо, то закрывали его, смыкаясь стенами домов над головой. Красивый город, он частично сохранил древний облик, старинные постройки удачно сочетались с новостроем.

Заблудиться здесь нельзя — почти все проходы вели к морю, которое можно было всегда увидеть, стоило оглянуться.

Впереди Роман увидел огромное здание, перед которым улицы словно расступились в разные стороны, образовав перед входом небольшую площадь. А высоко в небе парили три дирижабля. Здание телеграфа, отсюда можно слать телеграммы или даже звонить куда-нибудь за тысячи километров, туда, где есть такие же дирижабли-антенны, или на худой конец воздушные шары, как в Севасе.

Он обошёл здание, осмотрел толстые тросы, на которых были заякорены дирижабли. Робко поднялся по широкой лестнице. Никто его не остановил. Шагнул в фойе, где к нему повернулся услужливый человек и стал спрашивать на английском, угодно ли молодому человеку позвонить или телеграфировать. Роман ответил, что хочется посмотреть на это великолепие. Человек улыбнулся и оставил его в покое. Навигатор стал прогуливаться по огромному залу, украшенному различными картинами с изображением памятников Стамбула.

Проходя мимо ряда кабинок, в которых установлены радиотелефонные аппараты, вдруг заметил, что за стеклянной дверью будки стоял Златан. Так вот что за дело у него в городе! С кем говорил серб?

— Ждите нас за Гибралтаром. Да! Сообщу дополнительно! Всё! До связи!

Бородач положил трубку, и навигатор поспешил удалиться.

Час от часу не легче. С кем беседовал помощник Борова? Кто будет ждать их за Гибралтарским проливом? Знает ли об этом инспектор, или это инициатива Златана? Может быть, это бунт? Не серб ли раздербанил мозгодробилку инспектора?

Роман медленно брёл по улочкам, спускаясь к морю. Зачем сербу ломать суггестор? Кто будет поджидать шхуну при выходе из Гибралтара? Если бородач стремился избавиться от Боры, можно ли записать в союзники? Но, конечно, подобных союзников иметь опасно… от таких только и жди, что удара в спину. Н всё же…

Когда добрался до берега, Златан уже сидел в шлюпке. По дороге навигатор поглядывал на него, пытаясь сообразить, знает ли тот, что его тайна (да и тайна ли?) раскрыта, или ни о чём не догадывается. Но тот ничего не знал или обладал железной выдержкой.

На «Медузе» Роман поделился соображениями с Арсением. В ответ тот поведал, что у него тоже есть не очень приятная информация. Инспектор на всякий случай нанял лоцмана, и тот показал капитану два корабля на рейде и объяснил, что это пираты. Флибустьеры следили за суднами в порту, и если им казалось, что с корабля можно снять хороший груз, то за Дарданеллами нагоняли его.

Продолжили путь, не откладывая. «Медуза» снялась с якоря, подняла паруса и вышла в море. Паруса натянулись. Ветер всё время менялся, и шхуна, лавируя, шла то одним, то другим галсом. Сначала судно пошло со скоростью семь узлов, но ветер заметно утих. Поставили все паруса, но скорости это особо не прибавило. Шли всю ночь, а утром, при проходе Мраморного острова, паруса заполоскались, и «Медуза» потеряла ветер. Лишь спустя два часа парусина снова натянулась, и корабль, взрезывая форштевнем волны, полетел к Дарданеллам.

Роман, изредка поглядывал с кормы на горизонт и не замечал погони. Он так и сказал Арсению, — никто их не преследует.

— Эх ты, моряк сухопутный! — усмехнулся капитан. — Разве сложно держаться за линией горизонта, преследуя добычу? Раза два я наблюдал паруса, на самой грани видимости держатся. Уверен, что в Дарданеллах, нас настигнут, пользуясь сушей, как прикрытием.

— Что будем делать? — спросил Роман.

— А твой Яшка сможет что-нибудь?

— Чтобы загипнотизировать, нужно близко подобраться. На большом расстоянии может немножко в головах покопаться, но намерения пиратов тебе и так известны. А бывает, что и вовсе в глаза смотреть надо. Разве что если они будут по очереди выходить на палубу и заглядывать дельфину в глаза.

— М-да. Это долго.

Дайверы стали наводить мосты с рыбаками. Игорь рассказал пару анекдотов. Юра поведал историю из своей жизни. Антон стал спорить с Крюком, что тот ни за что его не переспорит. А Степан пристал к богатырю Саве, приглашая на спарринг.

— Ты боишься, что ли? Ещё бы ты не боялся! Ведь у меня дан.

— Подумашь, дан. У меня во! — и Сава, как факир, помахал перед лицом драчуна раскрытой широченной ладонью.

— Да я у таких мастеров обучался. Все ребята могут подтвердить! Давай, выходи на спарринг. Я тебе покажу, что дан мне не просто так дан.

— Да не дерусь я с болезными! — отмахнулся Сава.

— Да ты ссышь! Ты боишься со мной биться, потому что у меня дан!

— Задолбал! Што мне твой дан!

— Да ты трусишь!

Наконец ему удалось раззадорить Саву.

— Дан, говоришь? А вот тебе! — Сава тыльной стороной ладони хлопнул Степана по лбу — Дан-н-н-н-н-н-н!

И с этим «дан-н-н-н-н-н-н!», похожим, на колокольный звон, Степан, пролетел несколько шагов и упал на спину, закатив глаза.

Минут через десять Стёпа оклемался и о контакте с Савой и о спаррингах больше не помышлял.

* * *

Здоровяк Сава родился на берегу Белого моря и всю жизнь мечтал побывать в тёплых краях. Все говорили — не рыпайся, живи там, где живёшь, ты больше никому и нигде не нужен. А он продолжал мечтать. И однажды прекратил бесцельно грезить и стал действовать.

Когда ему исполнилось двадцать пять, попрощался с родными, собрал вещички и вышел из дома да потопал пешочком на юг. Брёл, не торопясь, останавливаясь в деревнях и городах. Где-то задерживался на день-два ради подработки, где-то проживал неделю. Всего путь занял месяцев пять. Вышел весной, и до Крыма добрался поздней осенью. И очень обрадовался тому, что тут ещё тепло и жить можно, в отличие от холодной и стылой родины.

Некоторое время работал грузчиков в порту, спустя месяц пристроился в балаган. Жонглировал гирями и показывал разные силовые упражнения — катал на себе с десяток девиц, тягал на цепи тяжеленные грузовики. Вскоре это надоело — не хотелось быть шутом, да и денег больших работа не приносила, всё забирал хозяин балагана. Сава бросил цирк и стал участвовать в кулачных боях. За каждый бой обещали сумму в три раза большую чем получал в балагане за целый месяц. Но и тут долго не выдержал. Дома ребятки часто дрались на спор, а иногда и за деньги, и это была честная драка, а не подтирание соплей. А тут чистое избиение младенцев. Проведя четыре боя, Сава бросил и это занятие. Никакого удовольствия это не приносило, да и соперники попадались какие-то доходяги — падали после второго удара, и Сава опасался, что уже не поднимутся.

Вернулся в порт и снова начал работать грузчиком. Однажды он встретился с капитаном Туполевым. Тот оценил силищу гиганта и предложил перейти работать на шхуну. В тот же день Сава взял расчёт и ночью спал уже в гамаке кубрика вместе с другими рыбаками. Так и остался здесь навсегда. Со временем экипаж «Медузы» сплотился и стал даже не семьёй, а единым организмом.

Там, где приходилось прикладывать силу трёх или четырёх человек, гигант с Севера справлялся один. Если требовалось перенести бухту троса, поднять на палубу по узкому трапу тяжёлый ящик, Сава лишь говорил: «Эх, разойдись, болезныя!»— и делал всё сам. А уж драки в кабаках и вовсе прекратились — мало кому улыбалось вылетать в окно или дверь не солоно хлебавши. Никто из прежних драчунов, задиравших матросов с «Медузы», теперь и слова не говорил в присутствии силача — себе дороже.

При этом Сава был добрейшей души человек и никогда не лез в драку без веской причины. Да и обидеть человека без причины так не мог. Это мелкие людишки злые и коварные, а гиганты вроде Савы не такие.

* * *

Дарданеллы прошли под вечер. Лоцман, получив оплату, сошёл с корабля на рейде Седулбахира, расположенного в красивой местности Ил Чанаккале. Область эта раскинулась на землях по обе стороны пролива. Обработанные поля говорили о том, что люди здесь жили трудолюбивые, и, стало быть, имели спокойный нрав. Чего нельзя было сказать о преследователях, которые догнали шхуну при выходе из пролива.

Едва «Медуза» вышла в Эгейское море, капитан созвал совет. Уже и раньше предупреждал о погоне, но Бора не верил. Но когда белые треугольные паруса возникли за кормой, спорить было бесполезно. Вооружение пиратов Арсений успел разглядеть ещё в Стамбуле. По обеим бортам установлены пушки с ограниченным радиусом поворота. Это значит, что для залпа придётся разворачиваться бортом, в то время как «дуэты», установленные на «Медузе» могут вращаться на триста шестьдесят градусов. И если успеть воспользоваться этим преимуществом, то можно одолеть флибустьеров.

Инспектор сообщил, что в арсенале есть гранаты и часовые магнитные мины, но для гранат надо подойти почти вплотную, а мины и вовсе нужно прикрепить их к днищу кораблей? И как примагнитить, если дно бригов — деревянное?

— Донести мину до цели может и дельфин, — заметил Роман. — А как укрепить, надо покумекать.

Кэп подкинул идею — если укрепить на мине наконечник гарпуна, то дельфин сможет пришпилить её к бригу. Навигатор ради этой затеи пожертвовал гарпуном-трезубцем. Турок сам вынес мину, не доверяя никому ключ от оружейного склада. На неё прикрепили наконечник от гарпуна, используя для этого проволоку и влагостойкую липкую ленту.

В отличие от привычного и пустынного Чёрного моря, в Эгейском было много островов. Большие, маленькие и средние, они вырастали то тут, то там, особенно часто на юге от Греции. Арсений сидел над штурманской картой, прокладывая оптимальный маршрут исходя из новых реалий. Паруса пиратских бригов были уже близко, когда он, наконец, вышел из каюты, отдавая короткие приказы матросам.

Бора выставил часовой механизм на сорок пять минут и велел опустить бассейн в воду и выпустить Яшку. Роман взял мину и спустился следом. Вода здесь куда теплее, чем в Чёрном море и захотелось поплавать, но сейчас было не до того.

— Держи! — навигатор вложил мину в зубастую пасть афалины. — Воткнёшь гарпун в днище и возвращайся. Не оставайся в воде, взрыв тебя может оглушить меня, выглянешь наружу.

Сказав эти слова, он «кинул» товарищу два образа — днище корабля с прикрепленной миной и улепетывающую со всех ласт афалину.

Дельфин с неизменной улыбкой кивнул и исчез, хлопнув по воде хвостом. Товарищ его вернулся на борт, поднявшись по скинутому верёвочному трапу. Бассейн подняли. Хоть и старались делать всё быстро и слаженно, однако шхуна потеряла в скорости.

Бриги шли на расстоянии двух кабельтовых друг от друга, а после стали расходиться, пираты намерились взять шхуну в тиски. Прямые паруса на каждой мачте были туго наполнены ветром. Если бы пираты начали палить из пушек с обеих сторон, то это был бы самый худший вариант, который ожидал «Медузу».

Спустя полчаса Роман почувствовал, как его мягко коснулось сознание Яшки. В голове появилась картина: мина под днищем корабля, остриё гарпуна вошло в дерево не полностью, но достаточно прочно.

До взрыва осталось пятнадцать минут, но пираты стали настигать беглецов. Шли они чуть в стороне, один на траверзах левого и правого бортов.

Пушки их были недальнобойными, и огня они не открывали. Из «дуэта» на таком расстоянии тоже прицельный огонь вести было бесполезно, однако Златан принялся расчехлять носовое орудие.

Раньше, когда эти орудия стояли на старинных корветах типа «Буян», они управлялись электроникой, но теперь такой возможности нет. К каждой пушке приделали металлическое кресло с полусиловым управлением, которое передавалось на электромоторы. Серб запрыгнул в кресло, зажужжали моторы, башня завертелась, стволы задрались в небо.

— Ты умеешь обращаться с «дуэтом»? — удивился Бора.

— Как видишь! — Бородач усмехнулся.

— Чего стоите, расчехляйте кормовую пушку! — рявкнул инспектор, и Степан с Юрой побежали ко второму орудию. — И запомните, у нас боезапас ограничен! Короткими стрелять или одиночными!

— Со снарядами плохо? — осведомился навигатор.

— Нет, но эти штуки очень уж прожорливы, — турок говорил, рассматривая бриг в короткую, но мощную подзорную трубу. — Изначально выплёвывали десять тысяч снарядов в минуту. Мы долго регулировали подачу снарядов и скорость, и наконец научили их стрелять не так быстро, и даже одиночными залпами.

Юра запустил кормовую пушку, и она тоже зажужжала движками и закивала спаренными стволами. Инспектор удовлетворительно улыбнулся.

Остальной команде оставалось стоять и наблюдать. Сава с Крюком и Дрюней вынесли все огнетушители, какие смогли найти на борту и расставили по всей палубе. Все надеялись, что до этого не дойдёт, но нужно быть готовым ко всему.

Бриги поравнялись со шхуной и, сделав разом поворот оверштаг, приблизились и снова пошли одним курсом с «Медузой». Пушки ахнули, и водяные буруны взметнулись по обеим сторонам от судна.

— Не станут они по нам долбить! — прорычал Арсений. — Им нужен мой корабль на воде, а не на дне.

— Златан, дай предупредительный, — приказал Бора.

Носовая пушка крутанулась, и все двенадцать стволов плюнули одиночным выстрелом. Цели выстрел не достиг, но бриг на левом траверзе вильнул в сторону, стараясь уйти от попадания.

Бриг дал ещё один залп, и снаряд сбил бом-кливер, едва не повредив утлегарь на оконечности бушприта. Обрывки снастей и рваный парус стали хлопать на ветру, как раненная чайка на волнах. Капитан выругался и приказал матросам срезать остатки парусины. Сава с Крюком бросились выполнить приказание и начали бороться с извивающимися, как змеи, канатами. Обычные рыбаки, с пиратами никогда не сталкивались, но в критические минуты действовали всегда слаженно.

И тут грянул взрыв мины. Сделать очередной залп бриг не успел. Мина была рассчитана на прочные стальные корпуса древних боевых кораблей. Взрыв переломил судно пополам, корма и нос сложились, как бумажные, мачты завалились в разные стороны, паруса мгновенно скомкались.

— Эк их скрючило! — весело бросил Арсений.

Корабль быстро пошёл ко дну. Ошарашенные увиденным рыбаки, не издали ни звука. Бриг в несколько секунд погиб.

Златан выстрелил ещё двумя короткими очередями и сбил бушприт с брига, и тот повис с правого борта на кливерах. В каждой очереди было по паре трассирующих снарядов — трассер поджёг паруса фок-мачты, и пиратам стало не до погони. Судно отстало.

Кэп некоторое время следил за преследователями, оторвался от бинокля и сообщил, что пираты отрядили шлюпку для спасения товарищей.

— Надо добить! — заорал Бора.

— Лежачего не бьём! — отозвался Арсений.

— Благородно! — с усмешкой заметил серб.

Он спрыгнул с металлического кресла, борода его была всклокочена, будто наэлектризованная.

Оставив вторую пушку, Юра степенно произнёс:

— Это мы здорово дали прикурить!

Роман не слушал разговора, он пытался нащупать Яшку. Вскоре дельфин появился, кинул пару невесёлых картинок и вынырнул из-под воды за кормой. Навигатор бросился опускать бассейн. Шхуна при этом потеряла в скорости, но вскоре снова, забрав ветер парусами, весело полетела вперёд.

— Нам повезло! — воскликнул капитан. — Потеряли один кливер.

— Чувствую, что это не последняя потеря! — мрачно проговорил турок. — Признаться, я не ожидал, что тут такое творится.

— Боюсь, что в Атлантике будет хуже! — бросил капитан и скрылся в каюте.

Яшка был в полном порядке, но в душе его творилось что-то неладное. Навигатор пытался с ним поговорить, но тот замкнулся и не отвечал. Роман понял, что дельфин переживает за погибших пиратов. И не объяснить ему, что люди — это такие скоты, что если их не убивать, то сами друг друга поубивают.

* * *

До Крита шли почти двое суток, старательно обходя острова, за которыми могли скрываться корсары. Всё это время команда спала урывками, дайверы-официалы постоянно дежурили у расчехлённых пушек, готовые открыть огонь. Время от времени кого-нибудь заменял серб, который с оружием справляется получше многих.

Роман к этим пушкам и не подходил, из всего оружия умел обращаться лишь с подводным ружьём и ножами. Но надеялся, что до абордажа дело не дойдёт.

Преследования не боялись, уцелевшим пиратам сейчас не до них, но опасались новых приключений. Сочли правильным в промежуточные порты заходить только в случае необходимости. Ещё в Севастополе наметили остановиться в Афинах, но теперь Бора сообщил, что шхуна пойдёт без остановки в Дерну, Тарабулус или даже в Тунис. На что Арсений ответил, что можно даже до Южного полюса рвануть без остановки, но нужно поставить судно на небольшой ремонт где-нибудь на побережье Средиземного моря. Когда выйдут в Атлантику, такая возможность может представиться очень нескоро. Да и пресной воды набрать не помешало бы.

К Криту приближаться не стали, и судно наконец вышло в открытое море где не было и необходимости выставлять усиленные караулы. Капитан проложил курс от Крита до Туниса, между Мальтой и Сицилией. Дай бог хороший ветер, дня за два-три можно дойти.

Больше всего опасались Сицилии, кэп вспомнил про какую-то сицилианскую мафию, которая не щадила никого. Откуда пошли такие слухи, никто не знал. Навигатор припомнил сицилианскую защиту, которая должна помогать в борьбе с сицилианской мафией. Лет десять назад, пацаном, читал в книжке. Но, чёрт возьми, всё вылетело из головы, в сознании возникла одна эта фраза — а как можно обезопаситься при помощи сицилианской защиты, уже и не помнил.

— Жуткие типы эти сицилийцы, — сказал Арсений. — У них в ходу эта… вендетта, во!

— Это что? — поинтересовался Роман.

Капитан почесал макушку.

— Ну, как тебе сказать. Кровная месть! Представь, ты трахнул мою сестру и отказался жениться. А я за это убил тебя.

— И что? После этого ты сможешь заставить меня жениться?

Кэп задумался:

— Навряд ли.

— А у твоей сестры родится сын, прочухает, что ты кокнул папашу, и тоже пришьёт тебя. Вендетта же!

— М-да, — протянул капитан. — Не, ну фиг этих дураков-сицилийцев, лучше время потерять и обойти Мальту с юга.

Море было спокойным, ярко светило солнце, дул свежий ветер, и шхуна бойко шла в фордевинд.

Рыбаки, свободные от вахты, сидели на палубе под навесом и резались в карты. Слышались выкрики Крюка: «Это беспредел, братэлло! Не борзей! За хлюзду бить буду!»

В честь победы над корсарами Арсений велел выдать всем рома, и Серж вынес наверх несколько бутылок. Команде на один зуб, а всё ж приятно. Вскоре присоединились дайверы и, искоса поглядывая в сторону Боры, начали играть в карты и робко пристроились к рому. Пили по-простому, из горла. Рыбаки люди суровые, посуды в таких случаях не признавали, и дайверам, культурным официалам, пришлось уподобляться. Степан держался подальше от Савы и ни словом не упомянул про спарринг.

Роман спустился вниз, а когда проходил по коридору мимо каюты Боры и Златана, вдруг услышал их голоса. Остановился у двери и прислушался.

— Слушай, ты когда мне координаты скажешь?

— Никогда. Я открою точные координаты, когда мы будем проходить невдалеке от острова.

— И галеон с золотом будет наш?

— Без сомнения. Но координаты назову в самый последний день. Это, так сказать, меры безопасности.

— Ты что же считаешь, что я…

— Это неважно. Получим барыш и разбежимся.

Полы в каюте скрипнули, и навигатор, на цыпочках отошёл в сторону и, забыв, зачем спускался, бросился на палубу.

Новые мысли появились в голове. Дайверам приходилось рисковать жизнями, чтобы добывать эти чёртовы приблудные организмы, которые с не меньшим риском продавались скупщикам, причём по смехотворной цене. А тут никаких посредников — и целый корабль с золотом. Чёрт возьми, а ведь сколько таких галеонов! Конечно, на большую глубину ни Яшка, ни Роман не полезут, а ведь прибрежные воды можно облазить. У каждого острова может быть собственный галеон с золотом! Надо лишь разделаться с официалами!

Навигатор поделился мыслями с Арсением. Они стояли на полуюте у кормовой пушки. За бортом в бассейне плескался Яшка. Пели туго натянутые, как струны, ванты.

Капитан молча достал трубку. Набил табаком, разжёг, пыхнул несколько раз. Посмотрел на товарища и произнёс:

— За ними глаз да глаз нужен. Уж и не знаю кто опасней. Но раз бородач испортил эту чёртову мозгодробилку (ведь это он сделал?), то его можно считать союзником. Я прав?

— Прав, — ответил навигатор, стараясь увернуться от клубов едкого дыма. — Но что нам делать и как быть, я не знаю.

— Ждать, — изо рта капитана вырвались клубы дыма. — Я считаю, что Златан со временем избавится от Боры, облегчив нам задачу. Или наоборот, это сделает инспектор. А мы избавимся от того, кто останется. Но сначала узнаем, где находится наше золото.

— В их руках две пушки, револьверы, автомат и гранаты, а у нас мой арбалет с резиновым боем — тебя это не напрягает?

— Напрягает, — признался Арсений. — Очень даже напрягает. Нам приходится ждать, когда один съест другого.

* * *

На третий день шхуна пришла в Тунис. Когда входили в Тунисский залив, Роман обратил внимание на странную дымку над городом. Туман расстилался над всем африканским берегом, но заметили это странное явление лишь сейчас, когда приблизились к побережью.

Кэп вспомнил рассказы о том, что в Африке прижились приблуды-амфибии и перекроили климат материка под себя. Выходит, что в Тунисе есть риск встретиться с этими чудовищами.

— А правда же, что эти чудища разумные? — спросил навигатор.

— Разумней некуда! — презрительно бросил Бора. — Ты, парень, совсем с ума сошёл. Как эти чёртовы полурыбы могут быть разумными?

— Ну, у нас в бассейне плещется одна разумная полурыба.

— Да, с дельфином ты можешь в контакт войти, а с этими тварями — нет. Или они для нас, или мы для них являемся тупыми муравьями.

— Боюсь, что мы, — сказал Роман. — Если бы мы могли прилететь на чужую планету и захватить её без усилий, тогда бы всё стало иначе.

«Медуза» стала на рейде, и рыбаки начали заниматься ремонтом. Нескольких человек во главе с Сержем капитан отправил в город набрать пресной воды. Роман и Златан сошли на берег и разошлись в разные стороны.

Навигатор чувствовал себя, как на другой планете. По сути, так и есть — амфибии напустили туману, создав над континентом атмосферу, идентичную своей родной планете.

Здесь он впервые увидел амфибий. Жуткие твари. Длинные, вытянутые, как груши, головы, зубастые челюсти и огромные, стрекозиные глаза. Амфибии словно не замечали людей, ходили по улицам в клубах пара по своим делам.

— Вот гадость! — вырвалось у Романа, когда одна из амфибий, проходя мимо, случайно коснулась его мокрой и скользкой лапой.

— Господин недоволен великими? — спросил на английском местный житель, смуглокожий и невысокий человечек.

— А кто-то доволен?

— Многие, — голос был мягким, как у многих южан. — Если господин не хочет неприятностей, то лучше не говорить и даже не думать о великих плохо. Не всем это может понравиться. Их здесь почитают, как богов.

Вспомнились слухи о том, что в некоторых местах земли люди поклонялись амфибиям, называя пришельцев мессиями, а оккупацию пришествием.

— И что же, молитесь на них, что ли?

Навигатор с недоумением оглядел незнакомца, одетого в замызганный халат до колен и мягкие кожаные сапоги. Намотанный на голову тюрбан делал её похожей на огромную луковицу.

— Я — нет, но почти всё население молится. И не только на этом берегу. Говорят, на западном побережье в ходу человеческие жертвоприношения, так что здесь у нас ещё не так плохо.

— Ужас.

— Вы заплатите мне за совет? — из рукава халата вытянулась тощая ладошка.

Порывшись в карманах, навигатор нашел монетку и положил в протянутую ладонь.

Беседовать с незнакомцем, не уверовавшим в амфибий, желания не было, как и с теми, кто поклонялся этим ужасным созданиям. Да и гулять по городу расхотелось, и Роман покинул пёструю толпу. Он стоял на берегу, ожидая, когда ребята наберут несколько бочек пресной воды, и старался не глядеть по сторонам, чтобы не видеть всей этой мерзости.

Невдалеке из воды, подобно двум Афродитам, вышла парочка амфибий, судя по всему самка и самец. По земле передвигались они почти так же легко, как и в воде, но неторопливо и будто немножечко лениво. Иногда опускались на карачки, опираясь короткими верхними (или передними?) лапами о землю. Женская особь скользнула по навигатору безразличным взглядом и проследовала мимо. Два абсолютно разных мира, которые вращались в непосредственной близости, не имели точек соприкосновения. Кроме тех, которые создали люди, начав поклоняться этим холодным и бездушным тварям. Роман не мог понять, как могло кому-нибудь прийти в голову объявить инопланетян посланцами божьими.

Минут через двадцать появился серб. Шёл он оттуда, где высоко в небе висел небольшой воздушный шар. Навигатор догадывался, что бородач говорил с друзьями, которые должны ждать их при выходе из Гибралтарского пролива.

Вернулись Крюк с Егором и двое дайверов — Степан и Юрий. Они прикатили на трех арендованных тележках три десятка бочек с пресной с водой.

Последним воротился Серж. За ним шли три носильщика и тащили огромные бутыли, оплетённые виноградными лозами, литров по пятьдесят каждая.

— Чего это? — спросил Роман.

— Позже расскажу! — кок сиял, как корабль после генеральной уборки.

Заработали вёсла, и шлюпка, нагруженная донельзя и осевшая едва не по самые борта, стала отдаляться от берега, окутанного клубами пара.

— Вы видели? — закричал Крюк. — Гадом буду, здесь жить невозможно!

— Там все с ума посходили! — впервые за всё время согласился с ним Егор.

На палубе, когда из шлюпки выгрузили бочки с водой и бутыли, навигатор ещё раз спросил, что это за приобретение.

— Это ром! — с гордостью произнёс Удалой.

— У нас что, рома мало? — поинтересовался Арсений. — Хватит на два месяца беспробудного пьянства.

— А это мой личный ром, — улыбка расплылась на лице кока.

— А не много тебе одному?

Казалось, что лицо Удалого вот-вот лопнет от широкой улыбки.

— А это на продажу!

— Ничего не понимаю, — признался капитан. — Кому из нас ты станешь продавать ром?

Кок поставил ногу на бутыль с ромом, как пират на сундук с сокровищами.

— А это не вам! Всё очень просто! Я сейчас всё объясню. На берегу разговаривал с одним барыгой, и он поведал мне, что в Марокко сейчас сухой закон, и за литр рома можно поиметь в десять раз больше, чем я истратил. Это золотая жила, друзья, я стану богатым.

— Ты чего это? — кэп с опаской оглянулся на инспектора. — Совсем с ума сошёл, что ли? Контрабандой заняться? Тут у нас закон на борту, а ты…

— Да ладно, капитан, какой закон? Закон там, — Серж махнул рукой на север. — А здесь Боров такой же искатель приключений.

— Смотри у меня! Это будет твоё последнее приключение, искатель! Я за тебя висеть на рее не собираюсь.

* * *

Серж был рекордсменом по попаданию в различные истории. Впервые вляпался ещё в детстве, когда пошли с ребятами воровать арбузы на севастопольском рынке. Один мальчик торговался с продавцом, отвлекая того, а трое других таскали арбузы. Раза три или четыре это срабатывало, но потом торговцы всех поймали и сдали в полицию.

Полицейские отправили всех в детскую колонию. Родителям пришлось много попотеть, чтобы освободить своих детишек. Тут даже барыги заволновались — хотели всего лишь припугнуть воришек и совсем не желали ломать детям жизнь.

В тот раз обошлось, и Сержа с пацанами освободили. С торговцами позже договорились — дети помогают разгружать машины и могут в любое время приходить за вкусными и сочными арбузами и дынями.

В другой раз, когда Удалой (впрочем, тогда он ещё не носил этого прозвища) стал постарше, замыслили с товарищами покататься на лодке. Лодки, разумеется, у них не было, и ребята взяли первую попавшуюся рыбацкую шаланду. Покатались на славу. Едва отошли от берега, рыбак, которому принадлежала шаланда, вызвал полицию, а приехавший наряд обратился за помощью к рыбнадзору. Друзья не успели выйти из Песочной бухты, и за ними погнались два быстроходных корвета. Погоня продолжалась не больше пятнадцати минут. Лодку вернули владельцу, а горе-мореплаватели подверглись экзекуции. Полицейские попались с понятием — ограничились поркой в воспитательных целях и отпустили ребят.

Лет в пятнадцать Удалкин отличился тем, что сколотил банду подростков, подлавливал в темноте запоздалых прохожих и выпрашивал у них деньги на лечение любимой тётушки. Никакой тётки у юного предпринимателя не было, и об этом догадывались даже те, кто видел его впервые. Серьёзность намерения подтверждали стальные прутья в руках подростков. Оружие своё ребята ни разу в ход не пускали, благодаря чему им всем дали небольшие срока, когда они попались.

В колонии-то Серж и научился готовить, как бог. Сдружился там с поваром, и тот стал брать молодого сидельца в наряды по столовой. Сначала ставили на чистку картошки да мытьё полов, а после отметили, что парень он смышлёный, и повысили в должности. За полтора года, проведённых в детской колонии, Удалой выучил все рецепты. Готовить приходилось не только баланду для колонистов, но и изысканные блюда для начальства. Серж так хорошо изучил новое дело, что его не отпустили раньше срока за примерное поведение, перестарался он. Так и пришлось чалить полный срок.

Зато после всего этого уже знал, чем будет заниматься. Хоть какая-то польза от всех этих приключений. Так Удалкин и стал лучшим поваром Севастополя.

* * *

На следующий вечер шхуна после короткого ремонта вышла из Тунисского залива и пошла на запад в нескольких милях от берега. До Танжера добрались без приключений, потратив на это пять дней. Скорость всё время держалась порядка семи-десяти узлов.

В Танжере на борт поднялась береговая полиция и объявила, что за контрабанду иностранцев могут оштрафовать, а местным жителям грозит смертная казнь. Когда полицейские покинули судно, Серж стал уговаривать Арсения отпустить его на берег. Обещал прозондировать ситуацию, и если это опасно, то и не полезет.

— В этом случае мы выпьем весь мой ром!

— Но командую сейчас кораблём не я, а Бора. Как скажет, так и будет.

Турок ничего против не имел, но потребовал тридцать процентов навара в случае удачной сделки. Удалой начал возмущаться, крича, что это грабёж, на что инспектор ласково напомнил, что за контрабанду имеет полное право повесить кока на рее. Они долго торговались. Что один, что второй походили на торговок рыбой с Севастопольского рынка. Победила дружба, сошлись на пятнадцати процентах.

С Удалым отрядили Степана, а гребную команду сделали интернациональной.

Роман остался на судне, не желая встречаться с этими мерзкими амфибиями. Сам себе представлялся этакой белой вороной, ведь и он тоже амфибия. От этого становилось совсем тошно. После встречи с этими мерзкими существами чувствовал себя таким же пришельцем и захватчиком. Конечно, что это не так, но разве можно убедить взбунтовавшееся воображение?

Часа через два вернулся Серж. Он нашёл покупателя, который придёт сюда вечером на дегустацию.

— Мы договорились, — ликовал он. — Я о такой цене и мечтать не мог! Не в десять раз больше, а в пятнадцать!

— Сорок процентов! — ласково заметил Боров.

— Мы же остановились на пятнадцати! — возмутился кок.

— Такса растёт! Ну ладно… тридцать!

Когда стемнело, к борту пришвартовалась шлюпка. На палубу шхуны поднялись двое, высокий и крепкий марокканец и испанец с бегающими глазками.

— Где товар? — спросил марокканец на английском.

Он что-то добавил для испанца и тот закивал, широкополая шляпа едва не упала на пол.

Егор вынес столик на палубу, Удалой с Романом притащили огромную бутыль. Гостей усадили на складные стулья. Серж срезал сургуч, перехватил бутыль поудобнее, и разлил тёмную жидкость по стаканам.

Марокканец поднял стакан, поднёс к носу, понюхал, сделал маленький глоток и поставил на стол. Испанец выжидательно смотрел на него. Все ждали, что он скажет. Марокканец пожал плечами. Что-то проговорил по-испански, и компаньон тоже глотнул из стакана. Поморщился, пополоскал ром во рту и выплюнул на пол.

— Прекрасно! — произнес марокканец по-английски. — А теперь мы хотели бы попробовать ром.

— А это что? — спросил кок.

— Чай, — заметил марокканец. — Причём, не из лучших сортов.

— Чай? — Серж схватил стакан со стола и влил в глотку всё содержимое. — Это не ром, чёрт возьми!

Оттолкнув с дороги каратиста Степана, опрометью бросился в трюм. Марокканец с испанцем продолжали невозмутимо сидеть за столиком.

Кок, пыхтя и кряхтя поднял из трюма ещё одну бутыль. Поставив её на пол рядом со столиком, снял с пояса нож и рубанул опечатанное сургучом горлышко. В бутыли был чай. Третью принесли Егор с Романом. Ромом здесь и не пахло.

Удалой завыл от негодования.

— Сволочь, обманул меня! Сто пятьдесят литров рома! Куча денег!

— В Тунисе брали? — осведомился марокканец.

Он коротко хохотнул и бросил несколько слов на испанском. Испанец зацокал языком.

— Не вы первые, кто привозит нам чай из Туниса, — марокканец сверкнул ослепительно белыми зубами. — У нас уже анекдоты ходят про тунисский ром. Мы всё ждём, когда нам привезут голову этого пройдохи, но он пока продолжает обманывать честных контрабандистов.

— А мне что теперь делать?

— Чай пить, — иронично заметил покупатель. — Вам повезло, что мы сначала дегустируем, а потом покупаем товар. В противном случае ваша шхуна недолго бы продержалась на плаву. Всего доброго! И не попадайтесь больше на уловки мошенников!

— Я убью его!

— Не найдёте, — заметил марокканец. — После хорошей сделки он исчезает на некоторое время. А если полезете разбираться, то, боюсь, что мы вас больше никогда не увидим. Чай нам не нужен, а вот с ромом всегда добро пожаловать.

Контрабандисты спустились в лодку и вернулись на берег.

Сержа пришлось отпоить ромом. Не купленным чаем, а настоящим ромом. Он пытался вырваться, плевался и орал. Пьяный, он тоже рвался назад, в Тунис, где собирался голыми руками задушить афериста.

Шхуна утром снялась с якоря, подняла паруса и продолжила идти на запад, к выходу в Атлантику. По правому борту, вдалеке, под шапкой облаков лежала Испания. Левый берег плотно укрыт белесым туманом — амфибии создали там уютное гнёздышко для своих амфибиек и амфибенышей, наплевав при этом на людей.

* * *

О марокканский берег бились волны, слышен громкий шум прибоя, но всё тонуло в клубах тумана. Роман стоял у борта и смотрел на туманный Танжер. Рядом в шезлонге лежал пьяный бизнесмен-неудачник.

Бора ходил по палубе смурной и злой и время от времени бросал недобрые взгляды то на капитана, то на Златана. Похоже, турок в курсе, что в недрах суггестора кто-то покопался.

Арсений отдавал команды рыбакам с капитанского мостика. Дайверы, как повелось, ничего не делали, путались под ногами. До западной оконечности Африки оставалось около пятнадцати миль.

— Мужики, анекдот в тему! — весело выкрикнул Игорь. — Утром придумал. — «Бабушка, а почему Земля вертится?»— «Ах ты, негодник! Опять выпил отцовский ром!»

— Вот я тебя сейчас на крюк насажу, весельчак хренов! — спокойно, но с нажимом произнес Иван. — У человека горе, а ты тут байки травишь!

— А что я? Я всего лишь анекдот…

— Смотри, я предупредил!

Яшка плескался в бассейне, далёкий от человеческих печалей и проблем. Уже оправился от столкновения с пиратами, но на контакт не выходил, предпочитал отмалчиваться. Переживал. Навигатор вывалил в бассейн ведро рыбы, и попытался заговорить с другом. Дельфин съел всю рыбу, но никак не отреагировал на товарища.

Роман показал картинку «опасность», чтобы Яшка был осторожен в будущем. Дельфин скрылся под водой.

Серж открыл глаза, когда шхуна уже шла в океане.

— Мне снился сон, что я пил чай. Много чая.

— Это не сон. У нас вчера было очень много чая.

— А, чёрт! — зарычал кок, вскакивая на ноги. — Мы идем в Тунис?

— Как же, конечно!

— Я должен убить этого негодяя!

— Сержик, успокойся. Этот негодяй продал тебе сто пятьдесят литров плохого чая по цене хорошего рома и теперь балдеет где-нибудь в кабаке. Ни рома, ни денег ты больше не увидишь. Чая, кстати, тоже, ты вчера расколотил все бутыли и выбросил в море.

— Не помню, — нахмурившись, произнёс Серж.

— И правильно делаешь. Если бы помнил, тебе стало бы стыдно за твоё поведение. Ты вчера оставил экипаж без ужина, напившись до скотского состояния. Ну иди, ополоснись!

Роман подтолкнул Удалого к бассейну. Тот не удержался на краю и упал в воду. Яшка напугался но сразу ухватил, что ничего страшного не случилось, и ткнулся ему в спину.

— Кок сейчас уху сварит! — захохотал Марат.

— Нет, сделает дельфина под шубой! — заметил Салават и добавил — Серж, тебе шубу принести?

— Молчите там, а то я из вас салат сделаю! — крикнул кок. — А ты уйди, рыба!

Дельфин послушно отплыл в сторону.

— Он меня понимает? — удивился Удалой.

— Конечно! — Навигатор обрадовался, что Серж отвлёкся. — Иной раз мне кажется, что Яшка умнее все нас вместе взятых. Но очень обижается, когда его рыбой называют.

Кок развернулся к дельфину и погладил по спине.

— Ну, извини, не хотел обидеть.

Яшка прикоснулся головой к его груди.

Роман помог коку выбраться из бассейна. Тот снял одежду, выжал, и развесил сушиться на борту, придавив цепью, чтобы не сдуло ветром.

— Голова не болит?

— Да нет. Удивительно. Минут десять назад трещала, как тыква.

— Скажи спасибо рыбе!

Лицо кока вытянулось. Оно и так лошадиное, а тут и вовсе в крокодилье превратилось. Как был, в трусах, вернулся к бассейну. Дельфин непринуждённо лежал на поверхности, изредка отплёвывая дыхалом фонтанчики воды.

— А чего тут удивляться? — Роман улыбнулся. — Он же телепат.

— Что же, на себя взял мою боль? Выходит, теперь ему самому нехорошо?

— Да нет. Это эмпаты боль чужую забирают. А он… выбрасывает. В пространство выплёвывает, как воду через дыхало. Зачем хранить чужую боль?

Яшка в подтверждение слов выплюнул высокий фонтан воды.

* * *

В знак того, что они теперь в открытом океане, Арсений велел всем выдать рома. Серж пить отказался.

Бора стоял на полуюте и смотрел на полоску берега. Златан велел сменить курс, не указывая конкретных координат. Шхуна совершила поворот через фордевинд и пошла в галфинд вдоль западного берега Африки. Часа четыре протекли спокойно. А потом раздался крик Егора:

— Смотрите, там что-то есть!

Все сбежались на палубу. Загалдели, как на базаре, и шумели бы так ещё долго, если бы Арсений не прекратил галдёж.

Впереди, прямо по курсу покачивалась на волнах большая шлюпка. А вокруг плавали бочки, обломки досок, обрывки парусов и прочие свидетельства кораблекрушения. Капитан, внимательно рассмотрев их, передал навигатору бинокль и тот увидел, что в шлюпке находилось несколько человек.

— В шторм, што ли, попали? — спросил Сава.

— Да хде ты шторм видал? — удивился Данила.

— Или како чудище морско корабль пожамкало!

— О це запросто!

«Медуза» через полчаса настигла шлюпку, один матрос которой размахивал снятой рубашкой, привлекая внимание.

Пятерых спасённых подняли на борт, а шлюпку бросили. Какое совпадение, все матросы с потерпевшего крушение корабля были своими. Родными, русскими.

Бедолаг накормили, и пока они ели, Бора стал расспрашивать, что с ними случилось.

— Мы шли на бригантине из Танжера в Дакар, — стал говорить молодой матрос, — Рассчитывали зайти в Рабат, но попали в шторм, и судно наше затонуло.

— Давно? — осведомился Арсений.

— Позавчера.

— А разве был шторм?

— Был! Сильнейший штормяга!

Капитан выпрямился, оглянулся и посмотрел на далёкий берег.

— И вы за два дня ни насколько не приблизились к берегу?!

Роман также обратил внимание, что за два дня матросы должны сильно устать, но вид имели довольно бодрый. Особенно поразило, что двое брились явно сегодня утром. Это означало, что судно утонуло не два дня назад, а лишь сегодня утром. Можно предположить, что никакой корабль здесь вовсе не тонул. Всё это могло быть декорацией кораблекрушения. Куски мачт и реев настолько малы, что могли бы поместиться в шлюпку. Берег довольно близок — за восемь-десять часов можно дойти до места, где вскоре должна пройти «Медуза», раскидать декорации вокруг шлюпки и сыграть роль потерпевших крушение.

Навигатор стал выпытывать у дельфина о новых людях на судне. Тот показал две картинки — шлюпку на воде и Златана.

Теперь остаётся ждать развязки и ни во что не лезть. Ни ему, ни капитану, ни команде ничего не грозит, главное, сидеть и не рыпаться.

Это очень удобный случай избавиться от Боры и уменьшить силу врага в два раза. После этого можно будет и о Златане с его шайкой поразмыслить.

Шхуна продолжала идти вдоль африканского берега. И лишь навигатор и капитан догадывались о том, что команде в скором будущем предстоит выдержать суровое испытание.

До вечера они успели познакомиться с новыми членами экипажа и даже поспрашивать кто и где жил и как докатился до такой жизни.

Остаток дня команда провела, отдыхая на палубе, но едва зашло солнце, кэп загнал всех в кубрик и строго-настрого приказал не высовывать оттуда носа. Крюк стал возмущаться, но капитан объявил, что рано утро подъём, и команда займётся генеральной уборкой. Как угадал, генеральная уборка на другой день очень пригодилась.

Спасенным места в кубриках не было, и они остались ночевать на палубе, благо ночи стояли тёплые.

После полуночи послышался шум. Раздался сдавленный крик и началась пальба.

— Что это? — встревоженно прошептал Крюк.

— Это то, почему капитан велел нам сидеть тут тихо.

Все вскочили на ноги и стояли, прислушиваясь к стрельбе.

План Барбаросса не удался, и стрельба не прекращалась. Дайверы-официалы тоже догадались, в чём дело, и были начеку.

Беспорядочная стрельба не прекращалась с минуту. Наступило затишье, но вскоре выстрелы продолжили раздаваться то тут, то там.

И лишь сейчас Роман сообразил, какой же он дурак. Ладно бы ещё люди серба быстро разделались с инспектором и дайверами (или наоборот), но в другом случае может пострадать и Яшка. И дельфина необходимо спасти.

Навигатор толкнул дверь кубрика. Заперто снаружи. Бородач постарался, сукин сын. Теперь ясно, что тот был намерен оставить в живых всех, кто не с Борой. И особенно беспокоился за жизнь супердайвера. И ведь не понимал, что Роман без дельфина ничего не стоит.

Он попытался выломать дверь, но у него ничего не получалось.

— Куда ты рвешься? — остановил его Марат.

— Смерти хочешь? — добавил Салават.

— Яшка там! — Роман продолжил бороться с дверью. — Его ранить могут!

— Отойди, болезный.

Сава выставил дверь одним ударом. Роман бросился наружу. Серж последовал за ним. Остальным они посоветовали сидеть в кубрике.

Дверь в кубрик дайверов Боры была открыта, внутри никого. Навигатор пробежался по коридору, поднялся по лестнице и осторожно выглянул из люка. Просвистела пуля и глухо стукнула в деревянный косяк. Он дождался минутного затишья и бросился к корме. По дороге споткнулся о чей-то труп и грохнулся на палубу, вляпавшись в лужу крови. Подняв голову, оглянулся. Рядом лежал мёртвый дайвер Сергей. Кок догнал товарища и лёг рядом, используя труп как прикрытие.

Стрельба затихла. Они поднялись и на четвереньках пробежали вдоль борта. В этот миг снова стали стрелять. Одиночные выстрелы перемежались автоматными очередями. Стреляли из единственного АКМ.

У полуюта, рядом с зачехлённой пушкой раскинув руки, лежал Бора. Пальцы сжимали рукояти револьверов. Он был похож на толстого и медлительного ковбоя, который не успел вовремя достать оружие. Турок больше не пытался никому доказать, что он лучше всех.

Невдалеке — застреленный пиратами спорщик Антон. Наверное, он даже со смертью пытался биться об заклад, но костлявую не переспорить. На лице его был отпечаток удивления оттого, что он проиграл последний спор.

Прислонившись к грот-мачте спиной, сидел матрос из спасенной команды. Он обхватил руками горло и пытался пережать под ухом яремную вену, из которой хлестала кровь. У него ничего не получалось.

Навигатор вскочил на ноги и подбежал к бассейну. На полуюте, скрючившись, стонал в беспамятстве каратист Степан. Не помог ему ни черный пояс, ни дан. Против пули карате бессильно. Пуля попала в живот, он был ещё жив, но до утра не протянет.

— Жив Яшка! — воскликнул Серж. — Надо выпустить его! Заберем, когда пальба прекратится!

Роман взялся за панель управления, но провода перебило выстрелом. Пришлось опускать бассейн вручную. Движением рычага он снял блоки с тормозов и принялся крутить большое зубчатое колесо. Кок бросился на помощь, и дело пошло веселее.

Бассейн опустился в воду, и ход шхуны замедлился, хотя паруса едва ли не звенели от натяжения.

Вокруг грохотало, но наконец наступила тишина. Когда уже казалось, что пальба вовсе прекратилась, снова послышались выстрелы. Роман поскользнулся на мокрой палубе и упал в воду.

— Держись! — закричал Серж и заметался в поисках каната.

Задний борт бассейна распахнулся, и дельфина с человеком вынесло в океан.

Удалой нашел на полуюте бухту пенькового каната, принялся ее разматывать и сбросил конец за борт.

— Держись! — повторил он и вдруг упал на колени и уткнулся лицом в пол, сраженный шальной пулей.

Навигатор ухватился за трос. Выстрелы продолжали греметь на палубе, то там, то здесь сверкали вспышки.

Яшка держался невдалеке. Роман уловил в его мыслях какое-то беспокойство. Не сообразил, чего именно испугался дельфин. Тот и сам не сразу понял, что его тревожит. Но вскоре страх стал более выраженным, и он кинул другу картинку — кто-то приближается.

Кого можно встретить ночью в открытом океане? Не отпуская каната, Роман оглянулся, но никого не увидел. И словно почувствовал, что вода вокруг содрогнулась, как от сильного удара, будто кто-то хлопнул по поверхности огромной ладонью. Минуту спустя новая волна дрожи прокатилась по толще воды. Послышался громкий и резкий звук. Чпак! Удар по воде. Затем ещё один. И ещё. И снова!

Выстрелы прекратились.

— Твою мать! — заорал кто-то с палубы. — Что это за хрень?

Навигатор вдруг увидел метрах в пятидесяти от себя огромный тёмный столб. В ярком свете луны он блестел, как серебряный. Столб вдруг выгнулся дугой и с силой хлёстко ударил по воде.

— Это спрут! Смотрите, какой огромный! Чёртов кракен!

Рядом вырос ещё один столб, следом ещё один. Они стремительно приближались. Вода вокруг бурлила. Кто-то на носу шхуны сорвал чехол с «дуэта» идал короткую очередь по извивающимся щупальцам. Затем заработала кормовая пушка. Роман отпустил канат и нырнул в глубину, успев мысленно позвать за собой Яшку. Веретенообразное тело дельфина мелькнуло рядом. Толщу воды пробило несколько снарядов.

Уйти в глубину, чтобы не задело! Он сильными гребками погружался глубже и глубже. Но вспомнил о том, что судно идёт со скоростью не меньше пяти узлов в час. И что же он тут будет делать, в открытом океане, если отстанет? Но и подниматься под град выстрелов тоже не улыбалось.

Однако пришлось подняться, уйдя несколько в сторону, чтобы осмотреться. Спрут напал на корабль. Одна из очередей пушки перерубила щупальце пополам, и то болталось, как сломанная сосиска.

Вода вокруг бурлила, волны перекатывались через палубу, и «Медуза» рисковала опрокинуться. Кто-то, держась за ухватившись за планшир, стрелял в кракена из револьвера, хотя животному это не более чем комариный укус. Но пушечные залпы его всё-таки остановили. Очередная очередь переломила второе щупальце, и спрут медленно погрузился в воду.

Дельфин кинул товарищу картинку-образ: спрут с перебитыми щупальцами медленно опускается на дно.

— Останови шхуну, иначе без нас уйдут!

Яшка поплыл вдогонку за судном. С палубы ударил мощный луч прожектора.

— Эй, навигатор, ты цел? — послышался голос Златана.

В следующую минуту серб приказал спустить паруса. На палубу вышли рыбаки, послышался голос Арсения. Корабль заметно сбросил скорость, и на воду спустили шлюпку.

Навигатора выловили, дельфина запустили в бассейн. Через полчаса подняли паруса, «Медуза» продолжила путь на юг.

Уборка палубы проводилась до самого утра. Трупы бросали за борт, наскоро прочитав молитвы. Роль попа исполнял серб:

— Отче наш иже еси… за борт! Следующий! Отче наш… За борт! Отче…

Бора, казалось, не умер, а хитровато подсматривает из-под прикрытых век. Сейчас поднимется и скажет: «Что, обмануть меня захотели? Меня, самого инспектора Бору?» Но нет, он не поднялся. Инспектора рабнадзора Боры больше не существовало.

Последним предали волнам рассказчика анекдотов Игоря. Будет кому травить байки в царстве Посейдона.

В эту ночь у акул было знатное пиршество. Ни одного дайвера-официала не осталось в живых. В отличие от них, корсары потеряли одного человека. Власть сменилась. А рыбаки, как были, так и остались бесправными.

Роман чувствовал себя убийцей. Ведь он мог предотвратить бойню. Но не стал этого делать, ведь мечтал избавиться от Боры чужими руками.

Утром палуба блестела чистотой. Ни крови, ни трупов, только пулевые отверстия в фальшбортах напоминали о ночном побоище.

Серж, к счастью, был жив, он лежал в кубрике с перебинтованной ногой. Рана неопасная и кость не задета.

Арсений нашёл Златана на полубаке.

— Так куда идём? Атлантика — вот она. Называй координаты.

Серб посмотрел на капитана холодными глазами:

— Продолжаем идти тем же курсом. А матросам скажи, что условия остаются прежними. Дайвер с дельфином помогает мне обойти ловушки и твой экипаж за это получает тридцать процентов (заметь, не жалкие крохи, которые тебе обещал этот скряга Бора!) и эту посудину в придачу. Координаты я тебе не скажу по понятным причинам, чтобы не сдохнуть раньше времени.

Заговорили о напавшем на них спруте. Таких раньше называли кракенами. Златан был уверен в том, что это мифическое существо и на земле таких огромных особей не водилось. И уж тем более они не нападали на корабли. До некоторых пор они существовали лишь в моряцких сказках, а поди ж ты, после катастрофы появились на самом деле.

«Медуза» шла в неизвестность. Власть поменялась, но цели оставались неизменными. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.

Где-то вдалеке на левом траверзе грохотал прибой у отвесных берегов, скрытых в тумане. А за туманом стояли высокие стены Рабата.