Не вполне убедительными являются показания бывшего сотрудника Смоленского УНКВД Петра Климова. Он писал в областную комиссию по реабилитации жертв репрессий, что поляков расстреливали «в помещении Смоленского УНВД или непосредственно в Катынском лесу» (Катынский синдром… С. 363). Климов также утверждал, что он: «был в Козьих горах и случайно видел: ров был большой, он тянулся до самого болотца, и в этом рву лежали штабелями присыпанные землей поляки, которых расстреляли прямо во рву… Поляков в этом рву, когда я посмотрел было много, они лежали в ряд, а ров был метров сто длиной, а глубина была 2—3 метра» (Жаворонков. О чем молчал Катынский лес… С. 109—110). Необходимо заметить, что самая большая могила в Козьих горах по данным немецкого профессора Бутца име ла длину 26 метров (Отчет Бутца из «Amtliches Material zum Massenmord von Katyn»). Эти данные были подтверждены поляками (отчет Мариана Глосека) во время эксгумационных раскопок в 1994/95 гг. Где же Климов видел ров-могилу длиной в 100 метров?
Сомнения вызывают и показания бывшего начальника Управления по делам военнопленных НКВД СССР П.К.Сопруненко. Просмотр появившихся в Интернете два видеофрагмента допроса Сопруненко, состоявшегося 29 апреля 1991 г, позволяет сделать вывод об определенном давлении, которое следователи Главной военной прокуратуры оказывали на допрашиваемого. В некоторых случаях они практически навязывали Сопруненко нужные ответы (См. http:// community.livejournal.com/ru_katyn/15429.html). Что же касается самих ответов Сопруненко, то особый интерес вызывает его утверждение о том, что он : «лично видел и держал в руках постановление Политбюро ЦК ВКП(б) за подписью Сталина о расстреле более 14 тыс. польских военнопленных » (Катынский синдром… С. 360).Известно, что право ознакомиться с решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. в НКВД СССР было предоставлено лишь наркому Л.Берии. Трудно поверить, что Берия проигнорировал запрет знакомить «кого-то ни было» с документами «особой папки» без разрешения ЦК и ознакомил Сопруненко непосредственно с текстом решением Политбюро. Хочется напомнить российским прокурорам и авторам сборника «Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях» указание, сформулированное Пленумом РКП(б) от 19.VIII.1924 г. и напечатанное на бланках Политбюро ЦК ВКП(б) «Товарищ, получающий конспиративные документы, не может ни передавать, ни знакомить кого-то ни было, если на это не было специальной оговорки ЦК …».Возникает вопрос, мог ли Сопруненко держать в руках решение Политбюро или это является его фантазией с целью преувеличить значение собственной личности?Все вышесказанное дает повод усомниться в показаниях «очевидцев» катынского преступления. Заметим, что в ответе России в Европейский суд от 19 марта 2010 г. за подписью Уполномоченного Российской Федерации при ЕСПЧ – заместителем министра юстиции Российской Федерации Г.О.Матюшкиным отмечается, что «отсутствует информация относительно выполнения решения Политбюро ЦК ВКП(б) по расстрелу конкретных лиц » (пункт 62). Это означает, что показания вышеперечисленных свидетелей по делу № 159 не были сочтены достаточным доказательством расстрела польских военнопленных в 1940 г. Еще раз напомним, что в ответе российского Министерства юстиции в Страсбург от 13 октября 2010 г. отмечается, что «таблички с фамилиями на польском мемориале памятнике в Катынском лесу не подтверждают в правовом смысле ни того, кто там похоронен, ни того, кто там был убит». Это означает, что российское следствие не располагает достоверными сведениями о гибели большинства польских граждан на территории СССР, занесенных польской стороной в так называемый «Список катынских жертв». Использование российскими и польскими катыноведами списков-предписаний НКВД на отправку пленных поляков из лагерей НКВД, как основания считать их расстрелянными, не правомерно. Заметим, что в мировой практике известно немало фактов, когда некоторые очевидные и, казалось бы, доказательные свидетельства оказывались не достоверными . Наиболее характерным примером этого является дело об убийстве президента США Джона Кеннеди в декабре 1963 г.Американское правосудие, абсолютизируя свидетельства «удобных» для официальной версии очевидцев и отдельные вещественные доказательства, приняло решение о том, что убийство Д.Ф.Кеннеди дело рук «одиночки» Л.Х.Освальда. И только спустя десятилетия новые неопровержимые свидетельства убедили американскую общественность в том, что Кеннеди стал жертвой обширного антигосударственного заговора.Так, на рассекреченной в 2007 г. любительской кинопленке голова американского президента в момент убийства сильно дергается назад, что свидетельствует о выстреле спереди. Судя по рассекреченной фотографии головы Кеннеди в морге также ясно, что стреляли спереди. Но по официальной версии Освальд стрелял в президента сзади . Для торжества истины потребовалось 44 года ожидания обнародования материалов, имеющих отношение к убийству американского президента.С Катынским делом происходит нечто подобное. Ситуация с ним кардинально изменилась бы, если бы документы, хранящиеся в российских архивах и имеющие отношение к катынской трагедии, были бы рассекречены.
Сегодня трудно себе представить более абсурдную ситуацию, нежели сложившуюся с катынской проблемой. Обнародовав важнейшую сверхсекретную информацию из «закрытого пакета № 1», которая позволила документально обвинить СССР и его правопреемницу Россию в катынском преступлении, чиновники скрывают менее секретные документы, способные вскрыть истинные обстоятельства гибели польских военнопленных на территории СССР. Что это? Непонимание ситуации или сознательная дискредитация позиции России?
Даже депутаты Государственной Думы не в силах преодолеть завесу секретности. В мае 2006 г. депутат Государственной Думы А.Н.Савельев направил в Центральный архив Министерства Обороны РФ запрос, в котором содержалась просьба рассекретить и предоставить «копии советских разведывательных аэрофотоснимков периода Великой Отечественной войны районов ст. Красное (дер. Буда) Краснинского р-на, дер. Тишино, Печерск, Серебрянка и пос. Катынь Смоленского района, а также района урочища Козьи Горы и Катынского леса в пределах трапеций N—36—39 и N—36—40».
Это позволило бы установить точное место расположение бывших трех лагерных отделений Вяземского исправительно-трудового лагеря НКВД СССР: Смоленского, Купринского и Краснинского АБР, известных, как лагеря особого назначения № 1-ОН, № 2-ОН и № 3-ОН и получить неопровержимые доказательства функционирования этих лагерей в период немецкой оккупации до осени 1941 г.
Помимо этого в запросе содержалась просьба рассекретить уже упоминавшийся протокол допроса немецкого военнопленного, принимавшего осенью 1941 года личное участие в расстреле польских граждан в Катыни (ЦАМО, фонд 35, оп.11280, д.798, л.175).
В ответ на этот запрос архивная служба вооруженных сил Министерства обороны Российской Федерации письмом от 18 августа 2006 г. за № 350/1294 сообщила депутату Савельеву о том, что «экспертная комиссия Главного управления воспитательной работы Вооруженных Сил Российской Федерации, как правопреемник политуправления РККА, произвела экспертную оценку документов по Катынскому делу, находящихся на хранении в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации и сделала заключение о нецелесообразности их рассекречивания».
Можно только гадать, какие соображения двигали экспертной комиссией Министерства Обороны РФ в принятии решения о поддержании режима секретности в отношении документов по Катынскому делу. Это в свою очередь позволяет появляться самым невероятным версиям относительно обстоятельств гибели польских офицеров.
Ответ архивной службы МО находится в научном обороте уже 3 года. Однако никто из катыноведов так и не ответил, в чем заключается нецелесообразность рассекречивания документов по Катынскому делу, хранящихся в ЦАМО РФ. Учитывая публичные заявления нынешнего российского руководства о тотальном рассекречивании документов, относящихся к катынской трагедии, будем надеяться, что дойдет очередь и до вышеназванных архивных документов Министерства обороны РФ.
ГИАЦ (главный информационно-аналитический центр, т. е. архив) МВД РФ на запросы по поводу предоставления материалов относительно трех лагерных отделений Вяземского исправительно-трудового лагеря НКВД СССР: Смоленского, Купринского и Краснинского АБР, отвечает – документов по данному вопросу на хранении не имеется .
Действительную ситуацию с сокрытием секретных материалов в архивах в какой-то степени прояснил Анатолий Стефанович Прокопенко, известный российский историк-архивист, бывший руководитель Особого архива – огромного сверхсекретного хранилища трофейных документов из двадцати европейских стран (в 1992—99 г.г. – Центр хранения историко-документальных коллекций, после 1999 г. – Российский государственный военный архив).
В газете «Известия» от 25 сентября 1997 г. он написал о том, что в работу российских архивах вернулась «добрая» советская традиция «тайного перепрятывания отдельных документальных фондов из одних архивов в другие, дабы сбить с толку российских и заграничных исследователей. Директор государственного архива, откуда ушли под покровом ночи в казематное небытие весьма важные фонды, спросил у одного из бывших столпов государственной архивной службы: что же мне говорить, если спросят об этих фондах? Получил совет: скажешь, что сгорели, украли».
Он также отметил особую недоступность бывшего архива МВД СССР в плане получения любой информации, в том числе и по лагерям НКВД. «Попав туда недавно со второй попытки, и то по просьбе председателя комиссии по реабилитации жертв политических репрессий А.Яковлева, я поразился пустоте так называемых «листов использования» архивных дел, которых, выходит, никто до меня не касался. В этом архиве – море информации об империи ГУЛАГ. Без нее все имеющиеся исследования по данной теме можно считать только предварительными набросками».
В декабре российские СМИ сообщили, что США передали посольству России в Вашингтоне исторические документы, похищенные из различных, в том числе и военных, архивов в Москве и Санкт-Петербурге. Среди этих документов – указы трех императриц Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны, Екатерины Великой, самодержцев Александра Первого, Второго и Третьего, Николая Второго, приказы маршала Георгия Жукова и другие. Основная масса документов была украдена из российских архивов с 1994 по 2001 год ( http://www.russia-today.ru/ news/1136-panorama-novostej.html). Комментарии излишни.
Возможно, что часть важных документов по Катынскому делу находится за рубежом. Но, несомненно, многие материалы, способные пролить свет на истинные обстоятельства гибели большинства польских военнопленных, до сих пор скрыты в каких-то российских спецхранилищах. Например, в 38 томах архивного фонда комиссии Н.Бурденко, хранящегося в ГарФе (фонд 7021, опись 114) большинство документов являются копиями. Местонахождение первых экземпляров неизвестно.
Спору нет, для безопасности любого государства режим секретности является одним из важнейших условий выживания и успешного противостояния проискам вражеских разведок. Но в данном случае все наоборот. Ответы из российских архивов лишь подтверждают, что истинные обстоятельства гибели большинства польских военнопленных пока остаются тайной.
В результате российская система хранения архивных документов, доставшаяся по наследству от советских времен в очередной раз поставила руководство России в ситуацию, когда с польскими оппонентами по Катынскому делу приходится играть в «поддавки».
Прежде чем перейти к истории кремлевских катынских документов следует посвятить читателя в некоторые секреты архивной службы ЦК КПСС. Два основных партийных архива: Политбюро и Секретариата ЦК КПСС, известные как VIй и VII-й секторы Общего отдела ЦК, находились на территории Кремля. Местонахождение архивов было предопределено тем, что в Кремле находился кабинет Генерального секретаря и зал, в котором проходили заседания Политбюро. Во времена Брежнева кабинет Генсека на Старой площади утратил свое значение.
Достаточно подробно архивная служба ЦК КПСС описана в статье бывшего замзава VI-м сектором Юрия Мурина «Забудьте обо всем, что узнали здесь» ( «Совершенно секретно» № 2/225. 2008). Главным архивным подразделением ЦК считался VI-й сектор (Архив Политбюро). В нем были сосредоточены важнейшие документы, имеющие отношение к истории Коммунистической партии и страны.
Структурно оформленное архивное подразделение в аппарате ЦК появилось в ноябре 1919 г. Тогда по инициативе члена Политбюро и члена Оргбюро РКП(б) Сталина принимается решение, обязывавшее секретарей ЦК Н.Крестинского и Е.Стасову «обследовать порядок размножения, хранения в Секретариате ЦК протоколов заседаний, особенно Политбюро, и ввести такой порядок, чтобы с протоколами было ознакомлено минимальное количество товарищей».
С тех пор архивная служба претерпела немало изменений, но одно осталось неизменным – соблюдение уровня строжайшей секретности . Наивысшими грифами секретности в Архиве Политбюро являлись «Конфиденциально», «Строго секретно», «Строго секретно» (на правах шифра), «Строго секретно» (из Особой папки), «Особой важности» и «Совершенно секретно особой важности «Особая папка» или для краткости «Особая папка». В категорию «Особая папка» включались также документы из так называемых «Закрытых пакетов».