Не знаю забвенья!

Горит моя рана!

Унылое пенье

струны теорбана^{40},

то бьющейся в скерцо,

то длящей моленье,

наполнило сердце, —

не знаю забвенья!

Горит моя рана,

хоть слезы струятся,

и дни прожитые

бальзамом ложатся,

хоть солнце над нею

цветет неустанно,

лаская и грея —

горит моя рана!

Пускай далека ты,

все вижу тебя я

и горечь утраты

опять ощущаю;

пусть первые муки —

за дымкой тумана,

и холод разлуки,

и горечь обмана

легли между нами,

ты все мне желанна, —

любовь — точно пламя,

горит моя рана!