Ночь была жаркой и липкой. Кондиционеры в миссии не работали уже второй год. Приходилось терпеть. Лавров то и дело просыпался от недостатка воздуха и смотрел на часы, предвкушая утро и душ, который здесь включался строго по расписанию.

В одно из таких пробуждений он открыл глаза и увидел перед собой старика-сторожа. Это было крайне странно, ведь Лавров привык спать чутко и любой шум, особенно в периоды сосредоточенности, будил его.

— Аворебзак? — удивленно проговорил сложное имя старика Лавров. — Что ты здесь делаешь?

Старик покачал головой.

— Хуур… меня зовут Хуур.

— Не валяй дурака, старик. Иди спать, — зевнул Виктор.

— Я пришел помочь тебе.

— Чем помочь? Помочь мне выспаться? Так это я и сам умею, — засмеялся украинец.

— Если хочешь сохранить жизнь себе и своим друзьям, — сверкнул глазами старый сомалиец, — не перебивай!

— Т-с-с-с! Чего орешь-то? — ответил Лавров и посмотрел на спящего на другой кровати Хорунжего.

— Хе-хе. Не волнуйся. Он нас не слышит, — уверил Хуур. — Слой, в котором мы с тобой говорим, доступен только нам.

— Слой?!

Виктору показалось, что он сходит с ума, но старик не обратил на это никакого внимания.

— Тебя и твоих друзей хотят убить.

— Это понятно, — ответил Виктор, пропуская предупреждение старика мимо ушей. — Что за слой, и кому он доступен?

— Нам. Нашему братству…

При этих словах Виктор закатил глаза: «У-у-у-у. Как все запущено! — подумал он. — Братство, братия, орден, секта… кружок «Удиви дурака», короче».

Украинец скептически относился к организациям такого толка. И если и не высмеивал, то старался обходить их стороной. Случалось, в Киеве, посреди улицы его встречал какой-нибудь молодой человек с одурманенным взглядом и задавал вопрос:

— Скажите, вы верите в Бога?

— Молодой человек, сколько вам лет?

— Двадцать пять.

— Иди работай, сынок…

Этим, собственно, и заканчивались все вербовки Виктора в секты. А тут… Что можно сказать ночью, в чужой стране, старику, который пришел, точно во сне, и мелет всякую чепуху?

— … Если Хуур приходит к человеку, значит это неспроста, — вывел Виктора из раздумий старик со своими увещеваниями.

— Да уж, — шутливо согласился Виктор. — Если Хуур приходит — это даже круче, чем послали…

«Послали, послали… Подожди, а на каком языке мы говорим?» — спохватился Виктор.

— Язык мыслей — один, — сухо ответил старик. — Каждый думает на своем родном языке.

— То есть ты хочешь сказать…

Старик кивнул головой, давая Виктору понять, что они с ним разговаривают мыслями.

— Но как же?.. — опять начал Виктор.

— …Я не буду тебе ничего говорить, — оборвал старик. — Ты все увидишь сам.

Над тем, что произошло в следующую секунду, Виктор уже не думал…

…Анисса, словно постаревшая на пятнадцать лет, сидела на стуле в своей ординаторской. Ее было трудно узнать: лицо осунулось и похудело, потускневшие глаза впали, от них к вискам расходилась тонкая паутина морщин… Но это все-таки была она — «волшебница» Анисса. Перед ней стоял двухметровый детина в черном камуфляже. Его широкие плечи заслоняли дверной проем. Он стоял с автоматом наперевес, и его тяжелый взгляд не предвещал врачу добрых вестей.

— Разведка доложила, что в нашем районе появились янки.

— В нашем районе бывают белые, и тебе хорошо это известно, Салман, — тихо ответила Анисса.

— Всех белых собак я отлично знаю. Они либо заплатили, как положено, либо уже мертвы. Поступил приказ зачистить территорию Марки и окрестности от этого мусора, если не заплатят.

— Заплатят — это значит отдадут все, что у них есть?

— Ну, разумеется, — засмеялся в ответ Аниссе боевик. — Ты что-то знаешь о них? Говори!

— Мое предназначение — лечить людей, а не наушничать и докладывать даже такому грозному вояке, как ты.

— Ну-ну, — снисходительно и опять сквозь надменный смешок отозвался Салман. — Ты, конечно, не раз лечила наших солдат…

— …Солдат? — скрипучим голосом перебила боевика женщина. — Солдат — это тот, кто защищает свою родину, а не убивает свой народ!

Глаза Аниссы блеснули гневом. Однако она тут же успокоилась и ушла в себя. И опять горестное выражение лица и тяжелый вздох.

— За эти слова любая другая женщина поплатилась бы. Тебя спасает только то, что ты — моя мать…

…За три дня пребывания Виктора в миссии Анисса успела многое рассказать ему о себе. Умолчала лишь о сыне — боевике одной из местных группировок.

— Ты что-нибудь знаешь о них? — продолжал допрос Салман.

— О ком?

— О трех русах с охраной.

— Ты же сказал, что они — янки?

— Какая разница?! Ты что-то знаешь о них?

— Для меня нет русов или янки. Для меня есть пациенты, — уклончиво ответила эфиопка сыну-бандиту.

— Мама, — Салман впервые назвал Аниссу по-родственному. — Ты можешь хоть раз быть моим союзником?

Он выглядел беспомощным и устало опустился на стул, предназначенный для пациентов. Сейчас он казался ребенком, просто заигравшимся в «войнушки», который, разбив стекло, пришел к родителям с повинной…

— Сынок… — сглатывая ком в горле, ответила эфиопка. — А ты можешь хоть раз остаться и помочь постирать бинты или убрать в операционной, как это делает твоя сестра Лейя?

Салман — сомалиец, похожий на свою мать, темнокожий, но с североафриканскими чертами лица — долго смотрел в глаза самого родного человека — матери. Затем резко встал и тяжело вздохнул.

— Хорошо! Мы будем ждать! Они рано или поздно здесь появятся. Есть сведения, что один из них ранен. Но тогда…

Голос Салмана принял угрожающий оттенок.

— …Что тогда? — ухватилась за слова сына Анисса. — Ты убьешь меня?

— Мама! Ради Аллаха! Не начинай, прошу тебя!

С этими словами раздосадованный бандит вышел из ординаторской.

…Виктор сидел словно в тумане. Что это было? Сон наяву? Наваждение? Цветное кино от старика-аборигена?

— Теперь ты мне веришь? — спросил Хуур.

Виктор прокашлялся и подошел к окну. Вглядевшись в ночной двор, он увидел двух мужчин с автоматами, сидящих на лавочке.

«Караулят? Неужели правда?» Виктор осознал, что все, что он только что увидел, от слова и до слова было не выдумано, не навеяно гипнозом. Это была еще не изведанная наукой область человеческого подсознания, в которой возможно все, и объяснения этому «кино» просто никто еще не придумал.

— Как ты это делаешь, Аворебзак? — спросил журналист тихо.

— Хуур… Меня зовут Хуур.

— Хорошо, Хуур, как ты это делаешь?

Виктор обернулся и посмотрел в слезящиеся глаза старика. Они были пусты и бесцветны.

— Вопрос поставлен неправильно. Другой бы на твоем месте спросил, что делать.

— Знай, старик, я не дам себя так просто убить, — разозлился Виктор.

— Я знаю, — довольно ответил старик. — Тебя так просто не убьют. А выпотрошат, и ты будешь умирать долго, глядя на свою требуху… Если не поумнеешь.

— Чего ты хочешь? — спросил Виктор, решив не пререкаться с пожилым африканцем. Всем известно, что спорить с людьми намного старше себя бесполезно. Они считают, что старше — значит умнее.

— Я помогу вам. Для этого я и пришел. Вам нужно бежать.

Виктор еще раз глянул в окно и прикинул. Допустим, он резко выскочит из-за угла и успеет «выключить» этих двух африканцев. Бить придется в полную силу, поскольку темнокожие славятся своим умением держать удар. А дальше что? Где гарантия, что с другой стороны дома больше никого нет и он не попадет в лапы бандитов? Если выпрыгивать из окна, его еще нужно открыть, а это шум, который ночью слышен особенно хорошо.

— Бежать… Как ты предлагаешь бежать? По воздуху? Наши крылья еще не отросли, — в своем стиле спросил старика Виктор.

— Я знаю, — хитро улыбнулся Хуур. — Единственное, что вам нужно будет сделать — выйти через заднюю дверь и идти в джунгли, на север, никуда не сворачивая.

— Как просто! Выйти и пойти! — воскликнул Виктор.

«Сумасшедший старик. Он просто издевается…» — подумал украинец.

— Ты делай, что я тебе говорю! — рассердился Хуур. — Остальное я беру на себя.

Виктор посмотрел на тщедушного маленького старца. Все это выглядело по меньшей мере глупо. Но выбора не оставалось. Завтра утром Лаврова и его группу найдут, и тогда не поздоровится никому.

— Идите, а лучше бегите через пальмы. Что бы ни происходило — бегите. А я помогу… — повторил старик и вышел из комнаты.

Салман и его головорезы сдержали свое обещание. Этих людей трудно было назвать солдатами. Банда откровенных убийц, постоянно жующих свой зеленый наркотик, получившая опыт в вооруженных стычках с себе подобными отморозками и потерявшая чувство сострадания и меры, могла позволить себе все, что угодно — от изнасилования детей до убийства беззащитных стариков и женщин. Все они подчинялись только своему предводителю. Потому что единственным наказанием за ослушание была смерть на месте. Сказать, что у этих бойцов руки были по локоть в крови, значит, приуменьшить их злодеяния. Тем не менее все они считали себя патриотами своей родины: Федеративной Республики Сомали.

Отряд из восемнадцати человек расположился в окрестностях миссии. Кроме того, молодой командир-сомалиец выставил дозорных по всему периметру, и двенадцать вооруженных до зубов человек засели в джунглях.

— Что-то очень тихо, — бормотал двадцатипятилетний предводитель группировки и сын «волшебницы» Аниссы Салман. — Слишком тихо…

Парень не успел договорить, как совсем рядом среди деревьев раздался душераздирающий крик, от которого похолодело бы внутри и у дьявола.

— Что это? — в ужасе прошептал крепкий бандит, стоящий рядом с Салманом.

— Закрой рот, — только и ответил предводитель.

Не прошло и полминуты, как вопль повторился. Затем раздалось страшное рычание и опять крик. Крик умирающего растерзанного человека.

— Львы? Это львы? Откуда львы… ведь они не охотились, — пронеслось в банде, оставшейся у миссии.

— Салига, ты цел? — крикнул Салман в рощу. Но дозорный, которого звали Салига, не откликнулся. Испугавшись крика и звериного рева, он прижался спиной к высокой пальме, снял свой автомат Калашникова с предохранителя и перевел на стрельбу очередями.

Третий крик, уже другим голосом, и рычание не одного, а нескольких хищников всколыхнули не только всю банду у миссии, но и дозорных, стоящих на приличном расстоянии отсюда.

— Смотрите, львы! — в ужасе прошипел все тот же маленький крепкий бандит, не отходивший от Салмана ни на шаг. Действительно, из тропического леса на бандитов смотрело множество зеленых глаз. Они были повсюду! Будто неведомая сила согнала к этому месту всех львов побережья.

— Ерунда! У нас оружие, — взволнованно произнес Салман.

— А-а-а-а-а! — ответил из джунглей дикий крик ужаса, и за ним последовала автоматная очередь. Это палил без разбору Салига, бьющийся в истерике у пальмы. В считаные секунды он выстрелил из автомата весь свой боезапас.

Но крики хищников не затихали, а, наоборот, все усиливались и раздавались все ближе и ближе. Через несколько минут к миссии сбежались все дозорные, которых выставил Салман.

— Вы с ума сошли! Я вам где приказал находиться?! — заорал предводитель.

— Сам там и стой! — грубо ответил один из бандитов.

Страх перед дикими животными был для него сильнее страха смерти от рук главаря.

— Салман! Ты что, не слышишь? — вопил второй бандит. — Джунгли идут на нас войной!

— Вздор! Какие джунгли? Здесь нет никаких джунглей. Так, небольшая посадка пальм.

Как опровержение слов молодого бандита из глубины леса прогремел громогласный зов слона во время брачного периода. Все африканцы знают, что, услышав этот звук, нужно бежать без оглядки и прятаться. Шеститонный обладатель бивней и хобота в этот особый период способен перевернуть грузовик и бежать со скоростью курьерского поезда.

— Слон?

— И не один!

Какофония звуков из джунглей привела бандитов в полное смятение: кто-то в панике побежал подальше от этого страшного места, кто-то влез на дерево, кто-то забежал в здание миссии. И только оцепеневший Салман и еще парочка разбойников молча смотрели на джунгли.

Ужасающие крики лесных зверей остались далеко позади. Пальмовая роща заканчивалась. Лавров, Хорунжий и Маломуж, бежавшие трусцой, как и велел старик-сомалиец, наконец остановились.

— Стоп! Передохнем, — борясь с отдышкой, скомандовал Виктор, глядя на Олега, который был очень слаб, хоть и храбрился. Для человека, который три дня назад пережил большую кровопотерю, оператор выглядел слишком хорошо. Понятное дело, что его освободили от всякой поклажи. Все вещи группы Лавров и Хорунжий взяли на себя. Но даже крепкие здоровые мужчины поняли, что так быстро им не уйти. Нужен был хотя бы небольшой отдых.

— Белый великан, вы теряете время! — из джунглей выступил старик Хуур.

— Аворебзак? Ты как тут оказался?! — в один голос удивились Олег и Игорь.

— Хуур. Меня зовут Ху-у-ур, — протяжно поправил шаман, затем обратился к Виктору, будто видел его одного:

— В тридцати милях к северу отсюда, у побережья живет племя дарод. Там — мой брат Вииль-Ваал. Найдите его, он поможет вам. Торопитесь! Мне пора, а то будут искать.

— Ху-ур! — воскликнул Виктор удивленно. — Откуда звери? У тебя что, дрессированный зоопарк?

Старик, который уже сделал было несколько шагов в сторону деревьев, остановился, приложил руки к губам и протрубил, как слон. Затем взмахнул рукой, выкинув горсть камешков, и они, будто рассыпавшись вокруг, загорелись яркими зелеными огнями, точно глаза хищников.

— Ох ё!.. — воскликнул Игорь Хорунжий.

— А ты думал, — хмыкнул в ответ Лавров.

Тем временем Хуур, издав львиный рев, скрылся в кустах.

…Это и было их прощанием со старым духом маленького леса…