Следующий вечер Винн предложил Алисе провести «как в старые добрые времена». Она не была уверена, что хочет вернуться к «старым временам», — в ресторанах, барах или ночных клубах толком не поговоришь, а ей хотелось узнать больше о матери Винна и о его отце.

Дождавшись, когда они сядут за столик в ресторане, она снова подняла эту тему.

— Винн… Тебе пришлось нелегко после гибели отца. Как же ты справился с этим?

В его глазах мелькнула боль. Казалось, он разрывался между желанием сменить тему и тягой поделиться пережитым, чтобы снять с души часть бремени.

— Да, мне было очень трудно… Я ощущал себя виноватым за то, что не горюю по погибшему отцу так, как горевал по маме. Хотя я был очень маленьким, когда она умерла, я до сих помню ее улыбку, ее объятия. Узнав, что в аварии, унесшей жизнь отца, пострадали и другие, я все не мог перестать думать об этих невинных людях. Я отправил им подарки на Рождество. Я не был уверен, что они их примут, учитывая то, что мой отец чуть не убил всю их семью. Но, кажется, им понравилось то, что я пытался их поддержать, это помогло им, по крайней мере, я на это надеюсь.

— Даже не сомневаюсь в этом. — Алиса накрыла ладонью руку Винна и сжала ее. — Это показывает, какой ты заботливый и щедрый.

Он сдержанно улыбнулся и высвободил руку из ее пальцев.

— Но это не меняет того факта, что мой отец причинил им огромный вред. А еще он стал виновником гибели своей подружки. И эту вину не загладить никакими подарками и денежными компенсациями.

Сердце Алисы сжалось при мысли, что Винн нес такое бремя вины и стыда за отца даже сейчас.

— Это ведь не ты был за рулем той машины, Винн, а твой отец. Большинство людей в такой ситуации не сделали бы и половину того, что сделал ты, чтобы помочь пострадавшим.

Принесли заказанные блюда, и разговор переключился на другие темы. Но после того, как тарелки опустели, Винн потянулся к руке жены и начал нежно поглаживать ее пальцы.

— Ты когда‑нибудь пыталась поговорить с матерью о том, что с ней случилось? Как это повлияло на нее, на ее отношение к тебе?

— Ей не нравится говорить об этом. Майкл хотел, чтобы она пообщалась с психотерапевтом, но мама всегда отказывалась. — Алиса посмотрела на смуглые пальцы Винна, сплетенные с ее пальцами. — В детстве каждый раз, когда я пыталась обнять маму, она отстранялась от меня, и я не понимала почему. Казалось, она не может до меня дотронуться. Мне было очень больно, поэтому я приучила себя не нуждаться в ее объятиях.

— Разве ты не понимаешь, что дело не в тебе, что это психологическая травма, что ты лично ни в чем не виновата?

Алиса встретилась с мужем взглядом.

— Умом я это понимаю, но в моей душе словно еще живет маленькая девочка, которая нуждается в материнском объятии, а ее отталкивают.

Винн ласково погладил ее руку.

— Как ты считаешь, если бы ты поговорила с матерью о своей боязни заводить детей, это могло бы помочь тебе и даже ей?

Алиса пожала плечами. Это все равно не изменит тот факт, что она — дочь насильника. Так какой смысл разговаривать с матерью? Придется просто научиться жить с этим.

Пальцы Винна мягко постучали по ее руке, чтобы вывести Алису из задумчивости.

— Нам пора домой. Или ты еще выпьешь кофе?

Алисе не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Она никогда прежде ни с кем не ощущала такой эмоциональной близости. Казалось, все барьеры между ней и Винном рухнули, все маски сняты. Долго ли продлится эта новообретенная близость между ними? Что произойдет, когда истечет оговоренный месяц?

Она нерешительно улыбнулась:

— Нет, спасибо, я не хочу кофе, — и подумала: «Я хочу тебя».

Позже, когда они вернулись домой, Винн, не говоря ни слова, потянулся к ней. Их губы встретились, руки сплелись. Он занимался с Алисой любовью неторопливо, но страстно, будто снова раскрывал секреты ее тела, заставив почувствовать, что она — единственная женщина, которую он хочет видеть в своей постели. И Алисе казалось, что последних двух лет просто не было в ее жизни и что она наконец вернулась домой.

* * *

Прошло две недели, жизнь текла по упорядоченному руслу: Винн рано вставал, чтобы поработать несколько часов, затем возвращался к жене, и они вместе навещали его деда.

Доменико теперь полностью пришел в себя, его перевели из реанимации в отдельную палату. И хотя здоровье его оставалось еще довольно хрупким, по крайней мере, цвет его лица уже не был желтушным, как прежде.

Кроме того, между Алисой и Карлоттой установилось негласное перемирие. Пожилая экономка приходила утром, вскоре после того, как Винн уходил в свой кабинет работать с бумагами, и убирала дом. Она не готовила ужин, как раньше, потому что Винн и Алиса либо ужинали в ресторане, либо Алиса готовила сама. Если Карлотте и было досадно, что ее услуги не нужны в прежнем объеме, она не показывала своего недовольства. Похоже, экономка даже была втайне рада тому, что Алиса теперь хозяйничает на кухне, как и полагается примерной жене…

В то утро Алиса проснулась, вылезла из‑под одеяла и встала с кровати. Внезапно комната поплыла перед ее глазами, и ей пришлось сесть, чтобы не упасть. Желудок сжала тошнота. Алиса подождала минуту или две, а потом снова попыталась встать. Кажется, все нормально. Комната перестала вращаться, хотя по‑прежнему ее подташнивало.

Алиса приняла душ, оделась и спустилась на первый этаж. Едва она вошла на кухню, хлопотавшая там Карлотта пристально на нее посмотрела.

— Тебе плохо? Ты очень бледная.

Алиса положила ладонь на живот.

— Наверное, съела слишком много жирного вчера в ресторане.

На лице Карлотты, обычно выражающем ее чувства, сейчас было невозможно ничего прочитать.

— Присядь, — сказала она, придвигая ей стул. — Я сделаю тебе чашку чаю и поджарю тост.

Алиса села, лихорадочно соображая, почему Карлотта предложила ей чай с тостом. Неужели она подумала, что хозяйка беременна? Но ведь у Алисы до сих пор стоял контрацептивный имплантат в руке. Да, она чуть просрочила его замену, но он, наверное, еще действует. А если уже нет? Охваченная паникой, она снова положила руку на живот.

Этот жест не ускользнул от внимания Карлотты.

— Ты скажешь Винну?

Алиса сглотнула.

— Скажу что?

— Что у тебя будет от него бамбино… ребенок.

Она рассмеялась.

— Этого не может быть…

— Значит, это не его ребенок?

Алису ошеломило такое предположение экономки. Внезапно она почувствовала, что на глаза вот‑вот навернутся слезы. Ребенок Винна. Этого не может быть. Не сейчас. Никогда. Она не может себе позволить даже мечтать о ребенке, ведь тот не входит в планы мужа. Она нужна Винну рядом лишь до тех пор, пока его дед не поправится после операции настолько, чтобы принять правду об окончательном разрыве внука со своей женой.

Карлотта поставила перед Алисой чашку чаю.

— Выпей. Тост будет готов через минуту. Ешь его медленно, пока желудок не успокоится.

Алиса не выдержала и разрыдалась, опустив голову на руки.

— Этого не может быть… Я не могу этого сделать… У меня не может быть ребенка. Я просто не могу.

Карлотта осторожно погладила голову Алисы.

— Ты счастливая. У тебя будет бамбино. Я бы все отдала, чтобы иметь собственного ребенка, но, видно, не судьба. Из‑за этого мой муж ушел от меня.

Алиса подняла заплаканное лицо и посмотрела на Карлотту.

— Мне жаль, что у вас нет детей. Правда. Но я никогда не хотела их иметь. Моя карьера слишком важна для меня.

Карлотта отвела пряди волос от лица Алисы, как будто та была ребенком. Взгляд экономки был мягким и мудрым.

— Неужели ты никогда не хотела быть матерью?

Алиса вздохнула и снова опустила голову на руки.

— Это сложно, я не хочу об этом говорить.

— Винн будет хорошим отцом, — заметила Карлотта, поглаживая спину Алисы. — Он будет заботиться о тебе и ребенке…

— Но будет ли он любить меня?

Алиса снова взглянула на экономку. У той лицо сразу помрачнело.

— Винн любит тебя, но не может в этом признаться. А с чего бы еще он попросил тебя вернуться к нему?

Алиса поднялась, держась за край стола на случай, если ощутит еще одну волну тошноты.

— Умоляю, не рассказывайте ему об этом. Сначала я должна убедиться, что беременна.

— Ты ведь не собираешься избавиться от ребенка?

— Нет, — ответила Алиса, чувствуя, что не кривит душой. — Я не смогу так поступить.

— Но Винн имеет право узнать, как только…

— Я скажу ему, когда буду знать наверняка. А вдруг это ложная тревога? Я не хочу зря надеяться.

Карлотта нехотя кивнула и улыбнулась.

Винн вернулся на виллу ближе к обеду и обнаружил Алису сидящей в саду с журналом на коленях, но она не читала, а смотрела перед собой невидящим взглядом. Услышав шаги мужа, Алиса вскочила, но затем словно споткнулась и чуть не упала.

Винн бросился вперед и поддержал ее под локоть.

— Дорогая, что случилось?

Она оперлась на него.

— Здесь жарче, чем я думала…

— Посиди немного в тени.

Он подвел ее к садовой скамье, присел перед Алисой на корточки и положил руки на ее колени.

— Тебе уже лучше?

— Да.

Она слабо улыбнулась ему и отвела глаза.

На ее бледном лице выступили бисеринки пота. Винн положил руку на лоб жены, чтобы проверить, есть ли у нее температура. Кажется, жара у Алисы не было.

— Может, тебе не стоит сегодня ехать со мной в больницу к деду? А вдруг ты заболела?

— Хорошо. Я побуду дома.

Винн поднялся и помог жене встать со скамьи.

— Идем, дорогая. Я отведу тебя в дом, ты приляжешь, а я позвоню врачу и…

— Нет! — В ее тоне он явственно расслышал панические нотки. — Я… Не нужно вызывать врача. Со мной все хорошо.

Алиса прикусила губу, и на мгновение ему показалось, что она сейчас заплачет.

Винн положил руки ей на плечи.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Мне просто нужно немного полежать…

Винн помог жене подняться наверх и уложил ее в постель.

— Я ненадолго, только узнаю, как там дед, и вернусь к тебе.

Алиса дождалась, когда до ее слуха донесся звук мотора автомобиля Винна, и тут же сбросила с себя одеяла, которыми минуту назад ее накрыл муж. Надо срочно купить экспресс‑тест на беременность, чтобы узнать наверняка, будет ли у нее ребенок! На улицах сейчас много людей, может, получится быстро сходить в аптеку, оставшись незамеченной? Она надела спортивный костюм, завязала волосы в хвост и спрятала их под бейсболку.

Выходя из аптеки, она столкнулась с каким‑то мужчиной, пробормотала извинения и уже собралась его обойти, как тот воскликнул:

— Алиса?! Это ты? Но почему в таком виде?

Это был Нико Ди Сайте, владелец гостиницы, знакомый Винна. Какой каприз судьбы привел его именно в эту аптеку?

— О, привет!

Он подозрительно взглянул на Алису.

— Ты в порядке?

Она попыталась придать своему лицу беззаботное выражение.

— Разумеется. Просто пытаюсь избежать внимания папарацци. Ты ведь знаешь, какими назойливыми они порой бывают.

— Конечно.

Алиса переступила с ноги на ногу.

— Ну ладно, было приятно снова повидаться.

— И мне тоже, Алиса. Я очень рад, что вы, ребята, снова вместе. Винн действительно скучал по тебе. — Нико коротко рассмеялся. — Нет, он, конечно, ни за что бы в этом не признался — уж слишком гордый. И упрямый.

Алиса слабо улыбнулась:

— Я тоже скучала по нему.

— Передай ему, что я приглашаю вас обоих выпить по коктейлю в моем новом баре. За счет заведения, разумеется.

Алиса снова улыбнулась.

— Обязательно.

Распрощавшись с Нико, она подумала, что, скорее всего, следующие несколько месяцев алкоголь будет для нее под запретом из‑за беременности. Неужели она беременна? Алиса ощущала лишь смятение, страх и тоску вместо радости и волнения. Наверное, также чувствовала себя ее мать — одинокой и отчаянной, когда ее сначала изнасиловали, а потом она еще и узнала, что у нее родится ребенок.

Может, Винн был прав: надо попытаться поговорить с матерью? Хотя бы попытаться.

Она достала из кармана телефон.

— Мама?

— Алиса…

— Тебе удобно разговаривать?

— Да, конечно. Я тебя слушаю.

— Мама… могу я кое‑что у тебя спросить?

— Что‑то случилось? Ты расстроена?

Алиса сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и спросила:

— Почему ты не отдала меня в приемную семью?

— Я думала об этом… в первые дни, но чем дальше, тем больше таяла моя уверенность, что я смогу это сделать.

— Значит, ты… ты хотела, чтобы я родилась?

— Я бы солгала, если бы сказала, что обрадовалась этой беременности. Но где‑то на шестом месяце я поняла, что никому не смогу тебя отдать. А почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

— Мама, кажется, я беременна. И я не знаю, как мне быть.

— Ты сделала тест?

— Еще нет. Я только что купила его. Просто я хотела с тобой поговорить.

— Ах, Алиса, я, вероятно, не самая подходящая собеседница для таких разговоров. Во время беременности я испытывала такие противоречивые чувства, и это, вероятно, повлияло на наши с тобой отношения, но…

— Я знаю и прекрасно понимаю тебя. Должно быть, это было ужасно — вынашивать нежеланного ребенка.

— Я не сожалею, что родила тебя. Да, мне пришлось нелегко, и я долгое время отрицала, что это повлияло на меня, но я рада, что ты у меня есть. Наверное, я не очень хорошо умею выказывать эту радость, но, может быть, ты поможешь мне в этом, если хочешь?

— С удовольствием, — ответила Алиса, внезапно охваченная волнением. — Ладно, мам, я сделаю тест и дам тебе знать, что он показал.

Закончив разговор, она ощутила, что в душе зародилась надежда на улучшение отношений с матерью, надежда на будущее с Винном, надежда на то, что у нее родится ребенок.