Алиса застыла, как одна из мраморных статуй в саду перед виллой, глядя на ряды своей одежды, висящей на вешалках. Сначала она подумала, что эти вещи принадлежат другой женщине, но затем узнала знакомые ткани и цвета. Это были дорогие наряды, купленные ей Винном, — она не могла бы себе позволить такую роскошь.

Уходя от Винна, Алиса не взяла с собой ничего из этих платьев и костюмов, надеясь в глубине души, что Винн обязательно будет умолять ее вернуться, чего он, разумеется, не сделал. Поняв, что муж не собирается бороться за нее, она не стала просить его выслать эти вещи на свой лондонский адрес, решив оставить позади свою жизнь с Винном в Милане. Алиса хотела, чтобы ничто не напоминало ей об импульсивном решении разрушить свой брак, не заставляло об этом сожалеть. Ибо теперь, оглядываясь назад, она понимала, что повела себя как ребенок, бросающий вызов взрослым, вместо того, чтобы усерднее пытаться наладить отношения с мужем. Винн хотел поговорить о возможности иметь детей? Она должна была не избегать диалога, даже если ее мнение оставалось прежним. Теперь Алиса поняла, почему муж не способен видеть недостатки своей экономки. Причины его привязанности к Карлотте уходят корнями в раннее детство, о котором Винн практически ничего Алисе не рассказывал. Но почему она сама не постаралась узнать больше об этом периоде его жизни? Да потому, что не хотела, чтобы в ответ он начал копаться в ее прошлом.

Алиса провела пальцами по шелковистым на ощупь нарядам, висящим на вешалках, обшитых бархатом. Это прикосновение вызвало в памяти волну воспоминаний. Почему Винн не избавился от ее платьев? Почему не выбросил в мусор или не пожертвовал на благотворительность? Зачем он держит их здесь, рядом со своей одеждой?

Алиса закрыла двери и вздохнула. Насколько хорошо она знает Винна? Да, ей известно, какие книги он любит читать и какие фильмы смотрит, а также то, что он любит кофе, ненавидит чай и всегда спит на правой стороне кровати.

Но разве это означает, что она действительно понимает мотивы его поступков? Из каких соображений Винн оставил ее одежду — из сентиментальности или как‑то хотел использовать это против беглой жены? Может, он просто хочет ее убедить, что не терял надежду на ее возвращение? А вдруг муж просто мастерски манипулирует ею?

Алису охватил гнев. Винн всегда был жестким по характеру, ненавидел свои неудачи. Он расценивал их как проявление слабости. Для чего ему нужно, чтобы она вернулась на три месяца? Он что‑то хочет доказать, но что именно? Что жена не может устоять перед ним?

Алиса улыбнулась. Ну что ж, она покажет Винну, как она может ему сопротивляться.

Винн мерил шагами кабинет в своем офисе, размышляя о том, не сбежит ли Алиса снова. Зря, наверное, он оставил ее одну на вилле. Ведь она еще не подписала соглашение. Может, некоторые и считали Винна жестким, беспощадным человеком, но он не хотел принуждать Алису силой.

Можно было бы предложить ей больше денег, но Винну казалось, что дело вовсе не в деньгах.

Он должен сделать так, чтобы жена была рядом с ним, иначе люди заподозрят, что объявление о примирении супругов всего лишь уловка. Надо, чтобы дедушка поверил в то, что Алиса вернулась, ведь на его лице отразилась такая радость, когда она вошла в палату. Винн не видел своего деда настолько оживленным с того дня, когда представил ему Алису как свою невесту. Доменико одобрил выбор внука, что, впрочем, неудивительно, потому что Алиса была идеальной невестой: красивой, с прекрасными манерами, а также умной, сообразительной и, как следствие, немного острой на язык, но дедушке нравились сильные женщины.

Однако Винн выбрал Алису в жены вовсе не для того, чтобы получить одобрение деда. Он выбрал именно ее, потому что прежде не испытывал настолько сильного влечения ни к одной женщине. Желание, которое вызывала в нем Алиса, было потрясающим, почти заставляющим Винна терять самообладание, граничащим с яростной, жгучей болью, которая пульсировала в его паху даже сейчас. Почти два года Винн старался изгнать из памяти воспоминания о жене. Он знал, что Алиса все еще хочет его так же сильно, как и он ее. Он чувствовал это, когда они находились рядом, потому что воздух мгновенно наэлектризовывался от их взаимного притяжения.

Винн никак не мог настроиться на работу. Все его мысли занимали двое: дед, все еще лежащий на операционном столе, и жена, которая, без сомнения, уже зашла в спальню, которую они когда‑то делили на двоих. Перед тем как шагнуть на крыльцо и закрыть за собой дверь, Винн успел услышать, что Алиса направилась к лестнице на второй этаж. Разумеется, ей не понадобится много времени, чтобы обнаружить свои вещи, по‑прежнему висящие в гардеробе. Что она подумает? Вот ведь глупая оплошность! Надо было выбросить эти тряпки или отправить ей в Лондон, черт возьми! Достаточно было попросить Карлотту сделать это. Но нет, Винн оставил вещи Алисы как напоминание о том, что произошло, когда он подпустил ее слишком близко к своему сердцу. Ни с кем еще ему не было так хорошо, и Винн ожидал, что их с Алисой отношения будут продолжаться. Да, прежде у него и с другими женщинами был классный секс и даже складывались отличные отношения. Пару раз Винну даже казалось, что они могут вылиться во что‑то большее. Но, лишь встретив Алису, он понял, чего ему не хватало. У нее обнаружился неожиданно независимый и упрямый нрав. Это иногда раздражало Винна, но одновременно казалось волнующим. Из‑за своего богатства и влияния он привык к тому, что люди лебезят перед ним и вечно о чем‑то просят. Но Алиса не боялась возражать ему. Казалось, она наслаждалась спорами с ним. Винну всегда нравились ее напористость и решительность, словно соперничающие с его собственным крепким характером, и это втайне произвело на него сильное впечатление, как и некоторые другие ее качества.

Но потом Алиса оставила его, и это все еще терзало Винна. Он не мог смириться с неудачей.

Неудача — это для людей, которые мало стараются, недостаточно усердно работают, не слишком сильно хотят достичь желаемого.

Винн ненавидел сюрпризы, предпочитал сам устанавливать цели и планировать процесс их достижения. Он старался подчинять своей воле события и течение жизни. Успех приходил к нему не случайно. Обычно, когда Винну выпадал счастливый шанс, он уже был готов им воспользоваться. Именно поэтому, едва младший брат Алисы обратился к нему за финансовой помощью, Винн понял, что у него есть шанс повернуть ситуацию так, чтобы взять верх над женой.

«Шантаж». Ему не хотелось бы произносить это слово в диалоге с Алисой, но при надобности он бы использовал его. Винн хотел, чтобы жена вернулась к нему на три месяца. Вернулась в его дом, в его жизнь и, главное, в его постель.

Он не придавал бы этому такого значения, если бы не видел по лицу Алисы, что она безумно его хочет. Даже если жена откажется подписать договор, найдутся и другие способы заставить ее передумать. Более приятные способы.

Винн улыбнулся и довольно подумал: «У меня все под контролем!»

Алиса ждала, что Винн вернется вечером, но он лишь отправил ей эсэмэску: «У меня срочное дело, вернусь не скоро».

До этого момента Алиса и не осознавала, с каким нетерпением ждала еще одной стычки с мужем. Странно, разве он не боится, что она может улететь обратно в Лондон? Она ведь не подписала его договор. И все‑таки те десять миллионов фунтов никак не шли из головы.

Алиса никогда не отличалась жадностью до денег. Она была благодарна небесам за то, что не росла в нищете, а теперь ее вполне устраивало финансовое благополучие, которое она сама себе обеспечивала. Но мысли об огромной сумме в десять миллионов и о том, что она могла бы сделать, имея такие деньги, искушали, не давали покоя. У нее появилась бы возможность не только расширить свой бизнес, но и помогать другим. Например, создать консультационную службу и приют для детей, рожденных в результате изнасилования, чтобы они могли рассказать кому‑то о своих проблемах. А еще можно предложить своей матери обратиться к психологу за долгосрочной помощью, которая прежде была ей не по карману из‑за непомерно высокой стоимости. Может, это поможет маме наконец исцелиться?

Но подписание соглашения означало бы, что придется вернуться к Винну на целых три месяца. Он считает, что загнал ее в угол. Разве не поэтому муж оставил ее одну на вилле этим вечером? Он уверен, что Алиса никуда не сбежит. Она бы ушла отсюда, если бы исход операции Доменико Гальярди не оставался по‑прежнему неясным.

В ту ночь Алиса почти не сомкнула глаз — не только потому, что спала в одной из гостевых комнат, а не в бывшей спальне ее и Винна, но также потому, что чутко прислушивалась ко всем звукам, ожидая возвращения мужа. Она вскакивала каждый раз, когда раздавался шум на улице или скрип старинной мебели.

Алиса то и дело кидала взгляд на часы, и ее гнев на мужа возрастал с каждой минутой. Два часа ночи. Три. Четыре. Пять. Зачем Винну работать в такое время? Или он не был на работе, а отправился к своей любовнице, которую завел, чтобы сбрасывать свое сексуальное напряжение?

Гнев постепенно превратился в боль — казалось, кто‑то всаживает ей в живот раскаленный клинок. Алиса свернулась калачиком, размышляя над тем, почему позволила себе попасть во власть мужа.

В конце концов она заснула, но, открыв глаза около девяти утра, Алиса обнаружила, что Винн так и не возвращался домой. Приблизительно через час он прислал сообщение о том, что находится в больнице вместе со своим дедушкой. Неужели муж провел всю ночь у постели Доменико? Алисе очень хотелось в это верить, но разве врачи пустили бы его в реанимационное отделение? Все же более вероятно, что Винн ночевал у какой‑то женщины.

Вечером Алиса снова допоздна прислушивалась к каждому звуку, ожидая, когда на улице послышится шум машины Винна или хлопнет входная дверь. Напрасно. Она злилась на себя за то, что переживает из‑за мужа. Нельзя, чтобы он приобрел над ней такую власть!

Но когда из его кабинета донеслись какие‑то звуки, Алиса подумала, что Винн, возможно, вернулся, но не сообщил ей об этом. Ее привела в ярость мысль, что муж обращается с ней как с гостьей, с которой у него нет желания общаться без крайней необходимости.

Алиса распахнула дверь кабинета не постучав и подошла к письменному столу, за которым сидел Винн.

— Как давно ты вернулся? Я ждала тебя со вчерашнего дня. Тебе не пришло в голову, что было бы вежливо предупредить о своем возвращении? Я подумала, что в дом проник грабитель.

Он откинулся на спинку кресла, обитого дорогой кожей, сохраняя непроницаемое, словно у британского шпиона, выражение лица.

— А как бы ты поступила, если бы и в самом деле застала в моем кабинете грабителя? Неужели набросилась бы на него?

Алиса терпеть не могла, когда муж критиковал ее импульсивность. Значит, она несдержанна? В постели ему это нравилось, приводило в восторг. Она усилием воли заставила себя думать о другом, решив сменить тему разговора.

— Почему моя одежда еще в твоем гардеробе?

— Я ждал, когда ты вернешься и заберешь ее.

Алиса сделала вдох, пытаясь успокоиться, но это было похоже на попытку остановить кипение воды в горшке, прибавляя под ним огня.

— Как долго ты собирался держать тут мои вещи?

— Столько, сколько нужно.

Винн взял со стола золотую шариковую ручку и начал размеренно щелкать ею.

Алиса, стоя перед ним, нашла в себе силы не опустить глаза под его темным, как ночь, взглядом.

— Возможно, я никогда не вернусь.

Какое‑то неуловимое выражение промелькнуло в его глазах, и снова щелкнула ручка — словно ставя знак препинания.

— Но ты ведь здесь.

Алиса стиснула зубы.

— Ты не имел права хранить мои вещи.

— Ты не просила их тебе вернуть.

— Это не важно. — Она продолжала смотреть мужу в глаза. — Почему ты не избавился от них?

— Думаю, ты знаешь почему.

— Не знаю.

Снова щелкнула ручка.

— Объясни. — Алиса поджала губы. — Ты купил мне все эти наряды, чтобы я соответствовала роли твоей жены, которой ты мог бы хвастать перед всеми, словно трофеем.

— Хочешь сказать, что тебе не нравится эта одежда? — поинтересовался Винн.

Разумеется, Алисе она очень нравилась.

— Я не говорю, что у тебя нет вкуса, просто я больше не хочу играть ту роль, которую ты мне уготовил.

Он уронил ручку, встал с кресла, обошел стол и уселся на угол столешницы перед Алисой. Теперь его глаза оказались почти на одном уровне с глазами жены. Ее так и подмывало отступить в сторону, но она не хотела выказывать свою уязвимость перед Винном, а потому невозмутимо посмотрела на него.

— Когда ты передумала? — спросил он.

— Ты о чем?

— Когда ты расхотела играть роль моего «трофея», как ты себя назвала?

— Нам не следовало жениться. Мы должны были удовольствоваться кратким романом. В этом случае мы могли хотя бы расстаться друзьями.

Винн посмотрел на губы Алисы, а затем провел пальцами по ее скуле.

— Ты ведь не думаешь, что мы с тобой могли бы быть всего лишь друзьями, дорогуша?

Алиса сжала губы, которые покалывало от желания снова ощутить поцелуй мужа. Сердце стучало как барабан, от решительного настроя не осталось и следа.

— Мы никогда не были друзьями. Мы — всего лишь два человека, которые занимались сексом, а после в спешке поженились и занимались сексом еще чаще.

Его губы печально искривились, и он медленно очертил нижнюю губу Алисы кончиком пальца, вызвав целую бурю страсти в ее теле. Отдернув руку, Винн посмотрел жене в глаза.

— Возможно, ты права. — Он коротко вздохнул. — Но это был отличный секс, правда?

Говорить о сексе с Винном было почти так же хорошо, как и проводить с ним время в постели. Почти. Разговор на эту тему вызвал у Алисы желание, затопившее ее с головой.

— Да, секс у нас был хорош, но это не значит, что я по нему скучаю или когда‑нибудь опять тебя захочу… Мы ведь практически разведены и…

Винн схватил ее за руки, притянул к себе.

— Ты этого хочешь. Ты хочешь меня. Вот почему у тебя не было никого с тех пор, как мы расстались.

Алиса тщетно пыталась высвободиться. Может быть, она и сумела бы это сделать, если бы приложила больше усилий, но, если быть честной с самой собой, ей не хотелось отстраняться. Ее тянуло прижаться губами к губам Винна, сорвать с него одежду и удовлетворить наконец предательский пыл своего тела. Но остатки ее гордости не позволяли ей так легко капитулировать.

— Уверена, у тебя после меня были десятки любовниц. Как скоро ты нашел мне замену? Через неделю? Через две? А может, за считаные дни или даже часы?

Винн отпустил руки жены, оттолкнул ее, встал и обошел стол, словно воздвигая между собой и Алисой баррикаду. Лицо его было непроницаемо.

— Пока мы официально не разведены, я считаю себя женатым на тебе.

Алиса в шоке посмотрела на него:

— О чем ты говоришь? Что с тех пор у тебя не было женщин? И сейчас нет? Но я видела твои фотографии в прессе…

Она запнулась, поняв, что чуть не выдала свой почти навязчивый интерес к Винну. Алиса искала в газетах и журналах любое упоминание о нем. Она даже зашла так далеко, что покупала итальянскую желтую прессу. Это было лишь бесполезной тратой денег, поскольку Алиса не могла читать по‑итальянски.

— Я общаюсь со многими людьми, но воздерживаюсь от романов с женщинами, пока наш развод не станет свершившимся фактом. Не думаю, что было бы справедливо вовлекать нового партнера в такую сложную ситуацию. Почему ты выглядишь такой потрясенной?

Алиса попыталась изобразить на лице равнодушие, но ей это не удалось.

— Я просто подумала, что ты… Ну… Действуешь обычно быстро.

Винн сделал вид, что поправил на столе и без того идеально ровную стопку бумаг, а потом его темные, сверкающие и опасно сексуальные глаза встретились с глазами Алисы.

— Ты имеешь в виду, что это странно для мужчины с таким аппетитом к сексу, как у меня?

— Никогда бы не подумала, что ты сможешь прожить без женщины и двух дней, не говоря уже о двух годах.

Он пожал плечами.

— Я снимал сексуальное напряжение другими способами. Как ни странно, это пошло на пользу моего бизнесу — я уделял больше времени делам моей фирмы.

У Алисы никак не могло улечься в голове то, что Винн никем не заменил ее. Он не спал ни с кем. Последние два года она изо всех сил пыталась представить, как он занимается любовью с другими женщинами, делает с ними все то же, что и с ней, говорит им те же слова, что и ей. И вдруг оказалось, что все было совсем не так.

Он все это время хранил ей верность. Но почему? Что это значит? У него было куда больше возможностей, чем у многих других мужчин, найти себе любовницу. Много любовниц. И так как Винн и Алиса официально проживали раздельно и находились в процессе развода, то он вполне мог бы заменить ее другой женщиной. Мало кто в наши дни ждет, пока на бумагах о разводе высохнут чернила.

Что касается Алисы, та после ухода от Винна не спала с другими мужчинами, потому что секс с кем‑то еще даже не приходил ей в голову. Она мысленно сравнивала всех с мужем, и они явно проигрывали.

Алиса медленно подняла глаза на Винна. Знание о том, что он так долго ни с кем не спал, только усилило сексуальную энергию, пульсирующую между ними, которая потрескивала в воздухе, как статическое электричество.

Алиса провела языком по пересохшим губам.

— Итак, это объясняет, почему наш поцелуй в холле виллы получился таким… страстным…

Винн вышел из‑за стола и, встав перед женой, медленно заправил прядь волос ей за ухо. Алиса чувствовала, что ее притягивает к мужу, словно к мощному магниту.

— Три месяца, дорогуша. Это все, чего я от тебя хочу. После этого ты сможешь со мной развестись.

Алиса смотрела, как шевелятся губы Винна, когда он говорит, а ее разум и тело в этот момент спорили о том, соглашаться ли на предложенные условия. Если уйти от Винна прямо сейчас, то в течение следующих нескольких недель они смогут развестись, и каждый пойдет своей дорогой. Да, Айзек упустит шанс построить карьеру в гольфе, но остается надеяться, что он проявит себя в какой‑нибудь другой области, — ведь он еще молод.

А что будет, если она согласится вернуться на три месяца в жизнь Винна и, что еще более заманчиво, в его постель? Может ли она рискнуть принять его условия, чтобы избавиться от этого мужчины раз и навсегда? Ведь он требует быть с ним рядом всего три месяца.

И тогда можно будет заниматься с ним сексом сколько угодно, не чувствуя себя в ловушке и не беспокоясь, что Винн снова заговорит о детях.

Соглашаться на его условия рискованно, но они звучат так заманчиво. Тем более что муж, оказывается, не изменял ей.

Алиса посмотрела на него:

— Зачем тебе это?

Винн запустил пальцы в волосы на ее затылке, перебирая пряди, заставляя ее дрожать в чувственном восторге.

— Я же сказал: хочу, чтобы мой дедушка не расстраивался до и после операции.

Алиса чуть не застонала от удовольствия, когда его пальцы начали нежно массировать ее напряженную шею.

— Дело не только в твоем дедушке, но и в нас с тобой, в нашем взаимном влечении.

Винн прижался губами к краешку рта Алисы и прошептал:

— Значит, ты тоже его ощущаешь?

Алиса не могла этого отрицать. С каждой секундой тело все больше предавало ее. Она податливо склонила голову к плечу, когда Винн начал покрывать жаркими поцелуями ее шею.

— Я хочу избавиться от этой тяги к тебе, — прошептала Алиса. — Я должна.

— Возможно, три месяца, проведенные вместе, помогут нам охладеть друг к другу, — прошептал он и тронул ее губы своими губами, словно приглашая к любовной игре.

Алиса вздрогнула, обняла мужа за талию и впилась в его рот поцелуем, отдавшись пламени желания, которое угрожало испепелить их обоих. Винн целовал ее с такой жадностью, словно много лет ждал доступа к губам Алисы. Она отвечала ему с таким же пылом, их языки сталкивались, ласкали друг друга, кровь быстрее бежала по жилам, сердце билось с бешеной скоростью.

Винн прикоснулся к груди Алисы, погладил сквозь тонкий шелк блузки, а потом, не расстегивая пуговиц, небрежным рывком потянул блузку вверх и скользнул под нее ладонями. Чуть мозолистые подушечки его пальцев легли под грудью Алисы, вызвав волну удовольствия в ее теле.

Волшебство их поцелуя по‑прежнему не прерывалось. Их языки все сражались в чувственной схватке, напоминающей то ли дуэль, то ли танго. Винн ловко расстегнул бюстгальтер Алисы, обхватил ее груди, провел большими пальцами по соскам, а затем начал по очереди ласкать их языком. Она чувствовала, как жесткая щетина на щеках мужа царапает ее нежную кожу, но приветствовала эти ощущения. Они помогали понять, что ласки Винна ей вовсе не снятся, а все происходит на самом деле.

— Я хочу тебя, — нетерпеливо прорычал наконец он, отчего кровь еще быстрее побежала по жилам Алисы.

Не в силах вымолвить ни слова в ответ, Алиса начала стаскивать с мужа рубашку, не обращая внимания на то, что в спешке отрывает пуговицы. Ей не терпелось прикоснуться ладонями к обнаженному телу Винна, прижаться губами к его горячей коже. Она должна была как можно скорее насытить свой отчаянный, невыносимый плотский голод.

Внезапно зазвонил телефон. Занятая вытаскиванием пояса из брюк мужа, Алиса не обратила на него внимания. Но Винн остановил ее, подошел к столу и ответил на звонок.

— Винн Гальярди.

Даже то, как он произнес собственное имя охрипшим от желания голосом, привело Алису в восторг. Муж вел разговор по‑итальянски, и она с помощью жестов попыталась выяснить, не из больницы ли звонят, но Винн покачал головой, произнес слово «работа» и чуть отвернулся, чтобы завершить беседу по телефону.

Это заставило Алису снова мысленно отгородиться от мужа, взять паузу, как в прошлом, когда его работа занимала главное место в его жизни. И так будет всегда, потому что жена, похоже, нужна ему лишь для того, чтобы иметь ее, когда ему захочется.

Алиса подняла с пола бюстгальтер, заправила блузку в юбку и пригладила волосы. Она простила бы Винну, если бы он в такой момент ответил на звонок из больницы. Но звонок, связанный с работой, напомнил ей о том, на каком месте она стоит в списке приоритетов ее мужа. Она для него игрушка, которую можно взять с полки или положить обратно, когда пожелаешь. Разве не так было между ними всегда? Алиса обманывала себя, надеясь на то, что однажды Винн увидит в ней больше, чем просто «трофей». Он мог бы жениться на ком угодно, потому что в ней нет ничего примечательного и никогда не было.

Алиса жестами дала понять мужу, что будет ждать его наверху, и в его глазах мелькнуло предвкушение наслаждения. Но она вовсе не собиралась дожидаться его в спальне, как бывало прежде. Надо бежать, пока у нее еще не иссякла сила воли.