Винн не знал, что было хуже — неожиданный визит Алисы или то, что его предстоящая встреча с дедом может оказаться последней. Он понимал, что дед уже стар, долго не проживет, а потому в любом случае предстоит его вскоре потерять. Но Винн не ожидал, что потеряет жену. Два года назад заявление Алисы о том, что им пришло время расстаться, стало для Винна не только полной неожиданностью, но и тяжелым ударом. Да, у них время от времени возникали споры и ссоры, но у каких молодоженов их не бывает? Однако Винн и подумать не мог, что Алиса от него уйдет.

Они не прожили вместе даже года — это почему‑то особенно раздражало. Винн обеспечил жену всем, что только можно купить за деньги. Он одаривал ее подарками и украшениями, окружал роскошью и комфортом. Возможно, он не дал ей той любви, которую ожидает большинство жен от своих мужей, но ведь и Алиса вышла за него замуж не по любви. Их брак держался на взаимном сексуальном влечении, и Винну этого было достаточно. Он считал, что и Алису все устраивает. Она никогда не говорила ему слов любви, и Винн не ждал их от нее. Он просто считал, что ее устраивает их негласная договоренность, — ведь большинство женщин больше всего хотят, чтобы муж обеспечивал их финансово. Целиком положиться можно лишь на деньги, потому что чувства переменчивы, а люди непостоянны.

Алиса не желала даже обсуждать тему рождения ребенка. Винн знал, что карьера для нее очень важна, как и для него. Но неужели нельзя было сесть и поговорить об этом, как взрослые люди? Когда Винн только познакомился с Алисой, он говорил ей, что не хочет иметь детей, потому что именно так это тогда и было. Но через несколько месяцев после их свадьбы у Доменико Гальярди возникли серьезные проблемы с печенью. Испугавшись, что скоро умрет, он откровенно заявил Винну: «Я хочу перед смертью взять на руки своего правнука или правнучку. Неужели ты хочешь, чтобы наш род прервался? Подведешь семью? Все загубишь? Тебе нужен наследник, которому ты когда‑нибудь передашь наш фамильный бизнес!»

Эти слова до сих пор звучали в ушах Винна, преследовали его, напоминали о том, как из‑за мошенничества его отца семья Гальярди чуть не утратила все, что имела. Винн не мог себе позволить все загубить. Он не задумывался над этим, пока однажды не осознал, что его отец ведет себя так, словно снова стал подростком, а дед быстро стареет. Такое положение дел заставило Винна все больше размышлять о будущем. Кому он оставит свое огромное состояние? Какой смысл работать так усердно, если перед смертью ему будет некому передать свое наследие?

Но стоило ему заговорить об этом с Алисой, как она сбежала от него, словно вздорный ребенок, отказалась общаться с Винном, ведя все переговоры только через своих адвокатов. Ладно, он даст ей развод, но лишь тогда, когда это будет удобно ему, — и ни днем раньше. У него сейчас есть более неотложные проблемы, и возглавляет список — операция деда.

Винн воспользовался любовью Алисы к младшему брату, чтобы заставить ее согласиться изображать образцовую жену в течение следующих трех месяцев. Но ее неожиданное появление в его кабинете послужило напоминанием о том, что с ней всегда необходимо быть настороже. У Алисы настоящий талант постоянно заставать его врасплох. Так случилось и в тот момент, когда она отказалась подписывать соглашение, хотя он предложил ей целых десять миллионов фунтов. Винн думал, что жена подпишет договор не раздумывая, а она попросила дать ей время на размышление. Пришлось предоставить ей отсрочку, хотя прежде Винн никому не позволил бы так манипулировать собой. Он всегда достигал поставленных целей, но его брак с Алисой оказался большой неудачей. «Неудача» — до чего же Винн ненавидел это слово! Оно заставляло его чувствовать себя неумелым, неспособным контролировать ситуацию.

Разрыв с Алисой затронул не только его, но и повлиял на Доменико Гальярди, чье здоровье резко пошатнулось. А вскоре еще и погиб отец Винна. Странно, но старик лучше справился со смертью сына, чем с потерей надежды на то, что внук через своих детей продолжит династию Гальярди. Эта надежда умерла вместе с уходом Алисы. С каждым месяцем Доменико все больше сдавал. Он всегда был глубоко предан семейным ценностям и хранил верность своей жене Марии, которая умерла пять лет назад. Винн хотел, чтобы дед поверил в воссоединение внука с женой. Тогда процесс восстановления старика после операции не будет омрачен беспокойством об их неизбежном разводе.

К тому же на этот раз Винн будет держать под контролем свои отношения с Алисой и не позволит ей снова его бросить. Он специально поставил условие о том, что между ними не будет секса, чтобы ему было проще сохранять самообладание. Сегодня, едва жена вошла в его кабинет, в крови Винна мгновенно забурлило желание настолько мощное, что у него чуть не подкосились ноги. И если бы Винн в тот момент не вел телефонный разговор с одним из своих сотрудников о сложной проблеме, он вполне мог бы броситься к Алисе и сжать ее в объятиях — и пусть бы она попробовала отрицать то пламя, которое всегда вспыхивало между ними. Впервые эта страсть охватила Винна при знакомстве со своей будущей женой на выставке мебели в Париже. Его внимание привлекла естественная красота Алисы: ее длинные шелковистые волосы оттенка «пепельный блондин», кожа цвета сливок, фигура, как у фотомодели, и завораживающие серо‑голубые глаза.

А еще Винну тогда понравилось в этой девушке то, что она явно не относится к легкодоступным особам. Впервые женщина, знающая о его богатстве, не спешила оказаться в его постели. Такое упорство лишь раззадорило Винна. Он воспринял его как вызов и решил непременно добиться Алисы. Если честно, это была главная причина, по которой он женился на ней, вместо того чтобы предложить ей, как другим, стать его любовницей. Он ликовал, надев Алисе на палец обручальное кольцо.

Но ее твердый характер, который сперва так привлекал Винна, в конечном итоге разрушил их брак. Алиса все время настаивала на своем, отказываясь принять чужую точку зрения.

Впрочем, Винн тоже был непреклонным и умел добиваться своих целей. И следующие три месяца подтвердят это.

* * *

Алиса проследовала за Винном в частную палату, куда Доменико поместили перед операцией. Здесь, по словам медсестры, поддерживалась максимально возможная стерильность.

Старик лежал в постели, весь опутанный проводами медицинских аппаратов. Когда Винн подошел к кровати, его дед открыл глаза и слабо улыбнулся.

— Ты как раз вовремя.

Винн осторожно взял своего деда за руку, и Алису тронули тепло и нежность, засиявшие во взгляде мужа. В голове невольно возник вопрос: «Смотрел ли Винн когда‑нибудь так на меня — словно я для него важнее всего на свете?» И тут же Алиса ощутила вину за такие мысли в столь неподходящий момент.

— Я успел, — ответил Винн. — И я пришел не один. Кое‑кто тоже хочет с тобой повидаться.

Доменико только сейчас заметил, что внук явился с женой, и его усталые глаза с покрасневшими прожилками загорелись радостью.

— Алиса? Неужели это ты?

Она шагнула вперед и положила руку на предплечье старика рядом с рукой мужа.

— Привет, Дом!

Глаза Доменико наполнились слезами, и он несколько раз моргнул, пытаясь контролировать свои эмоции.

— Моя дорогая девочка! Ты даже не представляешь, как я рад, что вы с Винном снова вместе! Я молился, чтобы этот день настал. Молился, молился и молился…

«Вы с Винном снова вместе!» От этих слов по телу Алисы прокатилась теплая волна, кровь прилила к щекам. Разве Винн уже успел соврать своему деду, что опять сошелся с женой? Неужели он был настолько уверен, что она подпишет соглашение? Алиса очень обрадовалась, что не сделала этого. Винн привел десять миллионов очень веских аргументов в пользу того, что договор подписать необходимо, и все же Алису неимоверно раздражала уверенность мужа в том, что он может так легко купить ее согласие, размахивая перед ней неприлично огромной суммой денег.

— Вообще‑то я не…

Алиса осеклась. Разве можно сказать Дому не то, что он хочет услышать? Да, она не подписала соглашение Винна, но его бедного дедушку через несколько минут отвезут на операцию, которую старик, возможно, не переживет. Так почему бы не притвориться, что у них с мужем все в порядке? Пусть Доменико почувствует себя счастливым и умиротворенным.

— Я здесь, — сказала она и положила руку поверх руки мужа.

— Мы оба здесь. Вместе.

Из глаз старика потекли слезы. Алиса осторожно вытерла их салфеткой, чувствуя, что у нее самой глаза сейчас на мокром месте, а сердце сжалось так сильно, что, кажется, ей тоже вот‑вот понадобится медицинская помощь.

— Даже если я не переживу эту операцию, по крайней мере, теперь я вижу, что вы помирились, — произнес Доменико, задыхаясь от переполнявших его эмоций. — Вы должны быть вместе. С самой первой встречи с тобой, Алиса, я понял, что ты сильная женщина. Мой внук тоже сильный человек, и, чтобы с ним справляться, ему нужна жена с железным характером.

Алисе в этот момент хотелось схватить Винна и высказать ему все, что она думает о том, как он манипулировал ею, завлек в эту интригу. Несмотря на то что Алиса не подписала договор, Винн наверняка знал, что она не станет упорствовать в своем отказе, когда увидит его больного деда. Винн просто выждал и сыграл на ее эмоциях, потому что знал, что это слабое место Алисы. Точно так же, как он использовал ее любовь и привязанность к брату, заставляя ее принять его условия.

— Пора отправлять пациента в операционную, — объявила санитарка, вошедшая в палату.

Винн наклонился, чтобы расцеловать деда в щеки на европейский манер, его голос был хриплым и глубоким.

— Удачи, дедушка! Мы будем ждать, когда ты придешь в себя после операции.

«Если ты придешь в себя…» Эти невысказанные слова призрачным эхом отдались в голове Алисы. Винн потерял мать, когда был ребенком, а потому едва ее помнил. Его бабушка, которая фактически вырастила его, умерла пять лет назад, отец тоже недавно погиб. Теперь Винн столкнулся с перспективой потерять деда, который во многом заменил ему отца.

Алиса внезапно ощутила сочувствие к Винну. Да и как не пожалеть человека, прощающегося с родственником, возможно, навсегда?

Алиса наклонилась, чтобы поцеловать старика в щеки и пожелать ему удачи, а когда она выпрямилась, Винн обхватил ее за талию и притянул к себе. Он был намного выше жены, и даже сейчас, на высоких каблуках, она едва доставала макушкой до его плеча.

Прикосновение Винна вызвало целый фейерверк ощущений в теле Алисы. Теплая ладонь, лежащая на ее левом бедре, словно посылала по раскаленным проводам огонь желания прямо в низ живота…

Алиса заставила себя мысленно встряхнуться и высвободилась из объятия Винна. В палату вошло несколько врачей и сестра. Они вывезли Доменика на каталке. Алиса подождала, пока они с мужем остались одни, а затем повернулась к нему лицом.

— Ты сказал Дому, что мы помирились, еще до того, как поговорил со мной?

Винн не смог скрыть раздражение.

— Нет. Но дед, должно быть, сам сложил два и два, когда увидел, что ты пришла со мной.

Он провел рукой по лицу.

— Кстати, спасибо. Ты сделала старика очень счастливым.

Она задумчиво пожевала нижнюю губу — эта привычка осталась у нее с детства и давала о себе знать, когда Алиса погружалась в размышления.

«Но что будет, когда дед придет в себя после наркоза? Он ведь поймет, что между нами что‑то не так. Он, может, и болен, но не глуп».

— Тебе придется приложить усилия, чтобы убедить его, что ты в меня влюблена.

Алиса посмотрела ему в глаза.

— Может, покажешь мне, что я должна делать?

Его взгляд, словно говорящий «Я хочу заняться с тобой диким сексом», скользнул к ее губам, и Алиса ощутила, что сердце словно перестало биться. Именно с такого взгляда когда‑то началось ее знакомство с Винном. Все ее самообладание мгновенно растаяло. Но затем, словно вспомнив, что они все еще находятся в больничной палате, куда в любой момент может кто‑нибудь войти, Винн посмотрел жене в глаза и заявил:

— Уверен, ты отлично справишься с этой задачей, как только увидишь на своем банковском счете десять миллионов фунтов. — Он достал смартфон и начал нажимать клавиши. — Сейчас я переведу тебе четверть этой суммы. Остальное получишь после того, как подпишешь договор.

Алиса снова ощетинилась. Неужели Винн считает, что ее можно купить?

— Мне все равно, положишь ли ты на мой счет даже двадцать миллионов. Это не изменит того факта, что я тебя ненавижу. И я же сказала, что не подпишу договор, пока хорошо все не обдумаю.

Он поднял глаза от экрана смартфона.

— Можешь ненавидеть меня сколько угодно, когда мы наедине, дорогуша, но на людях ты будешь вести себя как абсолютно счастливая жена или ответишь за последствия.

Алиса стиснула зубы.

— Не строй из себя мачо. Это не сработает.

Винн едва заметно улыбнулся, наслаждаясь поединком их сильных характеров. Он подошел ближе, коснулся подбородка жены кончиком пальца и заставил ее поднять лицо. Алиса понимала, что должна отшатнуться от Винна, но почему‑то застыла, словно ее загипнотизировали. Его глаза потемнели настолько, что она не могла разглядеть зрачки, и в них вспыхивал то ли гнев, то ли желание, а может, и то и другое вместе.

— Ты действительно рвешься в драку со мной, сокровище мое? Но ты ведь знаешь, где заканчиваются все наши схватки, — в постели. Ты царапаешь мне спину ногтями, а я снова и снова заставляю тебя кончать.

— Ну‑ну! Мечтать не вредно, — парировала Алиса, но почувствовала, что ее щеки вспыхнули румянцем.

Да как он смеет напоминать ей о том, как в его объятиях она превращалась в дикое животное, охваченная таким диким желанием, которое никто, кроме Винна, не мог удовлетворить и даже разбудить в ней!

Алиса внезапно ощутила необходимость остаться одной и все обдумать.

— Мне нужно на минутку отлучиться в туалет.

— Можешь воспользоваться этим. — Он указал на дверь с соответствующей надписью в палате своего деда. — Я тебя подожду.

Алиса выдавила из себя улыбку.

— Я воспользуюсь туалетом в коридоре.

Она прошла мимо мужа, а затем оглянулась, но он уже снова смотрел в экран своего смартфона.

* * *

Алиса прошла по коридору мимо туалета и торопливо шагнула в лифт. Она оставила дорожную сумку в машине мужа, но, по крайней мере, с собой в дамской сумочке у нее есть паспорт — можно улететь обратно в Лондон.

Однако в таком случае Винн немедленно откажется спонсировать карьеру Айзека и сдержит свое слово — в этом можно не сомневаться. Алиса бессчетное количество раз сталкивалась с его стальной волей. Взять верх над мужем ей удалось лишь однажды — бросив его.

Впрочем, вряд ли это можно считать победой. Она оставила Винна почти два года назад, но все это время надеялась, что он придет за ней. Умом понимая, что муж не любит ее, в глубине души Алиса отчаянно нуждалась в подтверждении того, что Винн к ней неравнодушен. А потому ее уход от него был спонтанным и более драматичным, чем ей хотелось бы. Оглядываясь назад, она понимала, что в то время слишком была подвержена переменам настроения и ощущала себя ненужной Винну, потому что он работал днями напролет. Она чувствовала себя надоевшей, заброшенной игрушкой. Когда Винн заговорил о детях, это всколыхнуло в душе Алисы все ее страхи. Какая из нее мать? Может ли она пойти на риск зачать ребенка, если даже не представляет, чью ДНК в себе носит?

Алиса так и не дождалась, чтобы Винн после ее ухода явился уговаривать ее вернуться. Он даже не позвонил. Казалось, это доказывало, как мало она для него значит, — он даже не стал бороться за нее.

Но такие люди, как Винн Гальярди, никогда ни о чем не просили. Они приказывали — и люди повиновались.

Двери лифта открылись. Алиса окинула взглядом вестибюль больницы и подумала: «Если я сейчас уйду отсюда, можно ли надеяться, что Винн из порядочности не откажется от намерения помогать Айзеку?» Но тут она заметила несколько десятков людей, собравшихся перед больницей, и ее сердце ёкнуло. Папарацци! Ради какой знаменитости они тут собрались? Алисе потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, что она и есть та самая знаменитость, которую дожидаются репортеры. Винн сообщил прессе о «примирении» с женой. Он всегда на шаг опережал Алису. Казалось, он мог понимать ее мысли так же хорошо, как и язык ее тела. Она не подписала соглашения, поэтому Винн решил действовать по плану «Б» или «В» — у него всегда куча запасных вариантов.

Один из папарацци заметил Алису, крикнул что‑то своим коллегам, и все вместе они бросились к входным дверям больницы.

Алиса повернулась обратно к лифту, но, подняв глаза, увидела на электронном табло «четверку» — кабина находилась на четвертом этаже. Алиса метнулась к другому лифту и нажала кнопку вызова. В этот момент двери лифта открылись, и она оказалась лицом к лицу с Винном. Тот с бесстрастным видом взял руку жены и положил на свой согнутый локоть. Да уж, Винна не так уж легко перехитрить!

— Наша первая пресс‑конференция вот‑вот начнется, — сказал он. — Приятно, что ты решила ко мне присоединиться.

У Алисы не осталось иного выбора, кроме как нацепить на лицо улыбку и вместе с мужем выйти к прессе, ожидающей на крыльце.

Журналисты задавали вопросы в основном по‑итальянски, и Винн отвечал им на этом языке, поэтому Алиса могла разобрать только некоторые слова. Похоже, пресса пришла в восторг от возвращения беглой жены миллиардера Винна Гальярди к своему супругу.

— Поцелуйтесь перед объективами, — предложил один из журналистов на английском языке.

Сердце Алисы бешено застучало при мысли о том, что губы Винна сейчас коснутся ее губ, но он протестующе поднял руку.

— Пожалуйста, уважайте наше право на личную жизнь, ведь сегодня для нас обоих очень тяжелый день — мой дед проходит через сложную операцию. Спасибо за понимание.

Стая репортеров расступилась, словно воды Красного моря перед Моисеем, когда Винн повел жену прочь от больничного входа.

Алиса понимала серьезность ситуации, ведь Доменико Гальярди в этот момент находился между жизнью и смертью, и все же она гадала, почему Винн только что не воспользовался возможностью ее поцеловать. Неужели она неправильно истолковала его жадный взгляд, которым муж смотрел на ее губы? Неужели Винн всерьез заявил о том, что между ними не будет секса? Значит, у него есть любовница, с которой он удовлетворяет свою похоть? При этой мысли сердце Алисы сжалось от боли. Последние двадцать два месяца она заставляла себя не думать об этом.

Винн — мужчина со здоровым сексуальным аппетитом. И не просто здоровым, а ненасытным. Ему тридцать пять лет, самый расцвет сил…

Винн подвел жену к своей машине и помог сесть в нее. Алиса знала, что он злится. Она чувствовала, как его гнев буквально кипит в воздухе.

Винн сел за руль и кинул на нее испепеляющий взгляд.

— Пусть ты еще не подписала наше соглашение, но ты сказала дедушке, что вернулась ко мне. Если попытаешься снова убежать, я не только откажусь от моего предложения о поддержке Айзека, но и приложу все усилия, чтобы он не смог найти себе другого спонсора. Твоего брата не пустят ни на одно поле для гольфа в Европе даже в качестве зрителя и уж тем более играть в турнире. Ты меня поняла?

Алиса с удовольствием бы швырнула Винну в лицо его договор и десять миллионов в придачу. С каким наслаждением она бы рвала купюру за купюрой и совала обрывки денег мужу за пазуху! Но она больше любила своего брата, чем ненавидела Винна. Алиса вскинула подбородок.

— Можешь считать, что вернул меня в свою жизнь умелым шантажом на три месяца, но я всегда буду тебя ненавидеть. Десять миллионов, двадцать миллионов — даже пятьдесят миллионов этого не изменят.

— Если бы я считал, что ты стоишь пятьдесят миллионов, я бы их заплатил.

Эти слова, жестокие и хлесткие, словно пощечина, заставили Алису оторопело замолчать. Краем глаза она видела, как Винн сжимает руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Воздух внутри салона машины, казалось, сгустился.

Алиса чувствовала, что вот‑вот разрыдается. Только этого не хватало! Она не считала себя плаксой. Алиса была по натуре бойцом и никогда не выказывала свою уязвимость, стараясь бороться с эмоциями. К этому она приучила себя еще с детства, когда ее мать отворачивалась от дочери, словно не могла даже дотронуться до Алисы, не говоря уже о том, чтобы ее обнять.

Алиса смотрела невидящим взглядом в окно машины, за которым сновали люди, входящие в двери больницы и выходящие оттуда.

Винн тяжело вздохнул и повернулся к ней.

— Извини меня. Это было… жестоко с моей стороны.

Алиса была не готова простить мужа. Его злые слова словно вскрыли в душе застарелую гноящуюся рану, и теперь в ней пульсировала боль.

— Жестоко? Да. Зато правдиво. Я для тебя не представляю никакой ценности. Удивлена, что ты предложил десять миллионов.

Он ласково дотронулся ладонью до затылка Алисы, и той показалось, что все нервы ее тела собрались в пучок в этом месте, чтобы поприветствовать прикосновение Винна.

— Я бы заплатил любую сумму за то, чтобы операция деда прошла благополучно. — Его губы печально скривились. — Я не готов отпустить его.

«Зато ты был готов отпустить меня». Эти слова вертелись на языке Алисы, но вместо этого она сказала:

— Ты действительно любишь деда?

Его рука поднялась чуть выше.

— Он — моя семья. Больше у меня никого не осталось.

— Разве у тебя нет двоюродных братьев и сестер, дядюшек и тетушек?

Винн пренебрежительно фыркнул:

— Они все попрятались по щелям, когда всплыли махинации моего отца. У меня совсем нет времени на общение с семьей или друзьями.

Алиса до этого момента не осознавала, насколько ее муж одинок. Она знала, что у него есть куча родственников, потому что видела их на своей свадьбе. Некоторые отказались от приглашения из‑за репутации отца жениха, но Винн в ответ лишь пожал плечами, словно это его не беспокоило. Где же они все сегодня, когда Доменико Гальярди сражается в самой важной битве своей жизни? Кто‑нибудь протянул руку, чтобы поддержать Винна, утешить его в такое трудное время? Кто был рядом с ним в эти дни? Она была знакома с несколькими его партнерами по бизнесу, но, похоже, ни с кем из них Винн не сошелся достаточно близко. Он всегда предпочитал удерживать людей на расстоянии. Кому это знать лучше, чем ей!

Хотя Алиса почти год делила с Винном кров и постель, он оставался для нее загадкой. Она посмотрела ему в глаза и почувствовала, что ее решимость тает, как кубик льда в горячей ванне. «У меня не слишком много неотложных дел в Лондоне, — подумалось ей. — Все равно я планировала провести неделю или две дома, работая над кое‑какими дизайн‑проектами. Что изменится, если я перенесу свой отъезд из Италии на день‑два, до того момента, когда Доменико выйдет из наркоза после операции?»

— Как скоро станет известно, будет ли исход операции удачным? Я могла бы пожить в отеле денек‑другой, пока не решу, подписывать ли договор.

Алиса хотела держаться как можно дальше от Винна, пока это еще возможно.

Винн коснулся ее головы, посылая волны удовольствия, заставляя силу воли Алисы увядать, словно цветок в пустыне.

— Ты не доверяешь мне или самой себе?

Звучание его голоса одновременно вызывало ассоциации с тягучим темным медом и жестким гравием.

Алиса чувствовала, что тело Винна находится всего в нескольких дюймах от нее. Его высокая фигура, словно мощный магнит, непреодолимо притягивала ее. Губы внезапно пересохли, но Алиса не решилась их облизнуть, боясь, что Винн сочтет это сигналом о том, что она жаждет его поцелуя. Черт возьми, а ведь она и в самом деле хочет, чтобы он ее поцеловал, но ни за что в этом не признается. Прямо сейчас нужно снова взять себя в руки. Алиса взглянула на губы Винна. Где же ее стальная сила воли? Ну почему у этого мужчины такой красивый рот? Четко очерченный, жесткий, но при этом нижняя губа чувственно полная. Почему до сих пор при воспоминании о поцелуях Винна охватывает такое волнение?

Алиса снова вскинула подбородок и посмотрела мужу прямо в глаза.

— Ты думаешь, я все еще хочу тебя? — Она коротко рассмеялась. — Надо же, какое у тебя самомнение! Я не испытываю к тебе никаких чувств. Вообще никаких!

Его глаза потемнели, уголок рта приподнялся в понимающей улыбке. Пальцы Винна переместились обратно к затылку Алисы, зарылись в ее волосы, и ей показалось, что по ее спине словно потекла расплавленная карамель. Винн посмотрел на губы жены, потом снова в ее глаза, словно решая, поцеловать ее или нет. Алисе казалось, что каждая ее клеточка завибрировала от предвкушения и первобытного желания. В ее теле пробудились потребности, которые она игнорировала, подавляла и отрицала в течение последних двух лет.

Внезапно Винн отстранился, и на лицо Алисы мгновенно опустилась привычная маска — словно занавес на сцене.

— Кто‑то хочет припарковаться. Нам не стоит занимать место на стоянке. Пора ехать.

Алиса совсем забыла, что они сидят в машине возле больницы. Но так с ней было всегда: стоило ей оказаться рядом с Винном, и она забывала обо всем — даже о том, что он женился на ней лишь для того, чтобы вычеркнуть из списка неотложных дел пункт «найти себе жену». Какая же она дура, раз поверила, что Винн до сих пор хочет ее!

После свадьбы, даже понимая, что муж ее не любит, Алиса была счастлива, что вызывает у него желание. Ей было достаточно даже этого, потому что никогда прежде она не чувствовала себя нужной кому‑то, незаменимой.

Но если она была незаменимой для Винна, почему он не пытался удержать ее, отпустил, не сказав и слова против? Может, это из‑за того, что перед свадьбой Винн настоял на том, чтобы Алиса подписала брачный контракт. В то время ее это не смутило. Она сказала себе, что человек, заработавший такое огромное богатство, разумеется, хочет убедиться, что его деньги хорошо защищены. Алиса послушно подписала контракт, хотя в глубине души все‑таки звенел тревожный звоночек. Она тогда не обратила на него внимания, но теперь этот звоночек дребезжал во всю силу, словно предупреждая: «Будь осторожна!»