Нико проснулся с головной болью. Будильник звонил, как пожарная сирена. Он нажал на кнопку и откинулся на подушки.

События прошедшей ночи возникли в его памяти. Появление матери… Соблазнение Хлои… Проклятье.

Нико заставил себя подняться, принял душ и выпил галлон черного кофе. На яркое солнце выходить очень не хотелось, но игру в гольф с президентом крупнейшей американской сети парфюмерных магазинов отменить было невозможно.

Он вышел из дома с термосом кофе в руках, молясь о том, чтобы не встретиться с Хлоей. Сев в «порше» Лаззеро, он запустил мощный двигатель и поехал по бульвару вдоль океана в гольф‑клуб.

«Ты злишься, Нико… Может, тебе стоит выслушать ее… Простить, чтобы обрести покой».

Вспомнив эти слова, Нико еще сильнее сжал рулевое колесо.

Его мать была эгоистичной и себялюбивой, она обольстила отца своей красотой и каждый день жизни заставляла его платить за то, что забеременела, хотя, скорее всего, она была посредственной танцовщицей и вряд ли добилась бы успеха. Его матери нужны были только деньги. Отец продал душу, чтобы ее обеспечить. А когда у него настали плохие времена, она ушла.

И все же Нико понимал, что Хлоя права. Но… Простить ее? Никогда.

Он вспомнил, как у них забирали за долги дом. Вспомнил печальное лицо своего отца. Вспомнил, как сказал своим братьям, что все будет хорошо, хотя сам не был в этом уверен.

Нико нажал на тормоз, когда соседняя машина подрезала его. Черт возьми, да, он был зол! Разгневан тем, что его мать позволила себе вот так запросто к нему подойти, хотя он ясно дал понять, что не желает иметь с ней ничего общего. Признаться, он был в ярости на самого себя из‑за того, что потерял самоконтроль. Что попытался найти успокоение в виски и поддался чарам Хлои, хотя и поклялся себе не дотрагиваться до нее.

Волна самобичевания накрыла его. Он должен был уйти. Вместо этого он перешел черту, так как захотел ее с того самого момента, как увидел в этом платье. Она так непосредственно, так жарко реагировала на его ласки, что он потерял голову.

К счастью, он уже подъехал к одному из самых престижных гольф‑клубов, и у него появилась возможность отвлечься. Выбросить дурные мысли из головы.

* * *

Утром, бродя по террасе с чашкой кофе в руках, Хлоя могла думать только о Нико. Их связывал горячий, незабываемый эротический опыт.

Как он смотрел на нее… Его слова… Ощущения были более сильными, более удивительными, чем в восемнадцать лет.

Ее охватил жар. Нико также был охвачен страстью, отдался на волю чувств. Будто не мог ничего с собой поделать. Это лишь подтверждало ее мысли. Теперь она точно знала, что его к ней влекло.

Но потом он ушел прочь. Опять.

Прикусив губу, она уставилась на лазурный океан. Она поцеловала Нико, чтобы соблазнить его. Подтолкнуть. Вот только к чему? К тому, чтобы он разделил с ней постель? Чтобы послал к черту проблемы, которых возникнет великое множество, потому что не сможет перед ней устоять?

Нико доверился ей. Это значило очень много, потому что Нико ни с кем не откровенничал. Теперь она знала, какие переживания сформировали его как личность и почему он избегает длительных отношений с женщинами. Он им не доверяет.

Этот факт должен был стать для нее предупреждением. Но Хлоя испытывала совершенно другие чувства. Она была взволнована. Воодушевлена. Она чувствовала себя живой.

Весь день она провела на пляже, до тех пор, пока солнце не скрылось за линией горизонта, а Нико наверняка вернулся со своей игры в гольф. Встав с шезлонга, Хлоя пошла на виллу, чтобы принять душ и переодеться к ужину.

Надев короткое платье из зеленого шелка в стиле «беби‑долл», Хлоя собрала волосы в хвост, нанесла легкий макияж и, немного нервничая, спустилась вниз.

Нико ждал ее на террасе. Его кожа приобрела еще более темный коричневый оттенок. Потертые джинсы и черная футболка не скрывали его мускулы. Очки‑авиаторы скрывали от нее его глаза. От его мужественности у Хлои замерло сердце. И это ее пугало.

— Как прошел твой день? — спросил Нико ровно, как будто событий прошлой ночи и не было.

— Отлично. — Она тоже могла играть в эту игру. — А у тебя?

— Я прекрасно провел время, — ответил он и кивнул в сторону бара. — Не желаешь выпить перед ужином?

— Отличная идея, — согласилась Хлоя. Так ей будет легче справиться с волнением, и они смогут поговорить о прошлой ночи. — Не откажусь от бокала белого вина.

Нико открыл бутылку и наполнил бокал.

«Снимет ли он солнцезащитные очки, или мне придется лишь догадываться о том, что он чувствует?» — подумала Хлоя, принимая бокал.

Словно прочитав ее мысли, Нико снял очки и бросил на нее взгляд холодных серых глаз:

— Нам нужно поговорить о прошлой ночи.

— Согласна.

Хлоя сделала глоток вина — ее руки немного дрожали — и посмотрела на Нико.

— Это не повторится, — произнес он безапелляционно.

— Почему?

Он прищурился.

— Мне перечислить причины? Потому что я твой босс. Потому что я несу ответственность за тебя, Хлоя. Потому что это все сильно запутает.

Она покачала головой.

— Это отговорка, и ты это знаешь, — сказала Хлоя, пожимая плечами. — Ведь на самом деле я владею компанией, Нико. Она моя.

— Я не вступаю в личные отношения с теми, с кем работаю. Это мой принцип. И я несу за тебя ответственность, это факт. Я управляю твоим имуществом.

— А прошлой ночью? — спросила Хлоя, поднимая бровь. — Что это было?

— Это был… промах с моей стороны.

— Ты вынужден был ответить на мой поцелуй из жалости?

Нико отвел глаза.

— Ты знаешь, что это не так.

— Тогда что это было? — Хлоя разочарованно покачала головой. — Я не понимаю. То ты пылаешь страстью, то холоден как лед. Что происходит?

Нико помрачнел.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я хотел заняться с тобой любовью прошлой ночью? Да, это так. Но куда бы нас это привело?

— К честности, — прошептала Хлоя, обхватив себя за плечи. — Помнишь, что ты сказал мне вечером после совета правления? Что я прячусь от тебя. Прячусь от себя. Ты был прав, Нико. Потому что ты вызывал во мне чувства и эмоции, которые не мог вызвать никто. Я боялась этого. Но прошлой ночью я преодолела свой страх.

Что‑то непостижимое отразилось в его глазах и… снова исчезло.

— Я не нужен тебе, Хлоя, — наконец проговорил Нико. — Я избегаю серьезных отношений с женщинами. Пара совместных ужинов, несколько приятных ночей вместе — и я ухожу. У меня такие правила.

— Верно, — сказала Хлоя саркастически. — Такие правила. Ты избегаешь длительных отношений, как чумы. Забавно, но я никогда не говорила, что хочу отношений. Может быть, стоит задать себе вопрос, от чего в действительности ты бежишь.

Его лицо окаменело.

— Хлоя, перестань.

— Почему? Потому что ты не желаешь признавать истину?

Нико пробормотал проклятие и, подойдя к перилам, долго молча смотрел на океан.

— Я дал обещание твоему отцу, что буду о тебе заботиться. Я не нарушу его.

Хлоя подошла к нему.

— Какое обещание?

Нико повернулся к ней.

— Прошлой весной у твоего отца появился кашель. Сначала он не обращал на это внимания, но, когда болезнь не прекратилась в течение нескольких недель, он пошел к доктору. Ему поставили диагноз — неизлечимый рак легких. Сказали, что ему осталось жить два года.

У Хлои перехватило дыхание.

— Рак легких? Но ведь он никогда не курил!

— Курил, когда работал на Уолл‑стрит. Эта плохая привычка дала о себе знать.

Хлоя пыталась осознать услышанное. Так вот почему отец все так спланировал и назначил преемника. Он знал, что умрет.

— Я не понимаю, — прошептала она. — Почему он не рассказал нам?

Взгляд Нико смягчился.

— Он не хотел тебя волновать. Джульетта, конечно, знала. Я тоже, потому что должен был управлять компанией. Нельзя было обнародовать такие новости, так как это негативно отразилось бы на акциях «Эволюшн».

Внутри у нее клокотали эмоции.

— Ты должен был рассказать мне! Я бы вернулась из Парижа и провела бы с ним больше времени.

— Твой отец не желал этого, — сказал Нико ровно. — Мартино хотел, чтобы ты жила своей жизнью. Хотел видеть, как ты творишь. Это была его воля. Я не мог ее нарушить.

— Нет, Нико, — проговорила Хлоя, сжав ладони в кулаки. — Сколько раз у тебя была возможность все мне рассказать? Я же спрашивала, так как чувствовала, что что‑то не так. Но ты мне не рассказал. А как же доверие, о котором ты говорил?

Он развернулся к ней и сделал шаг навстречу. Хлоя отступила, не сводя с него глаз.

— Я пытался защитить тебя, — тихо сказал Нико. — Ты многое перенесла. Мне нужно было, чтобы ты сосредоточилась на спасении компании вместе со мной.

— И ты решил, что я не справлюсь с этим? — Хлоя бросила на него яростный взгляд. — Почему ты решаешь все за меня? Ты думаешь, я настолько ранима, что не смогу перенести правду? Я взрослая женщина, Нико! Ты говоришь, что я должна быть уверена в своих силах, но при этом не позволяешь мне принимать собственные решения.

Мгновение он молча смотрел на нее.

— Ты пережила потерю, Хлоя. Это делает тебя уязвимой.

Уязвимой. Это слово она уже начинала ненавидеть.

— А дядя? Он знал?

Нико покачал головой:

— Твой отец знал, что Джорджио очень хотел управлять компанией, и собирался ему все рассказать…

— Но он погиб… Джорджио пришел в ярость от его решения.

— Да.

Хлоя прижала ладони к вискам, в голове у нее роилось слишком много мыслей. Но она точно знала одну вещь и собиралась ему об этом сказать:

— Давай договоримся раз и навсегда. Я сама разберусь с тем, что произошло между нами прошлой ночью. И мне не нужно, чтобы ты заботился обо мне, так что отныне ты свободен от этой ответственности. Больше не принимай за меня никаких решений. Я не нуждаюсь в этом.

— Хлоя…

Разъяренная, она сбежала вниз по лестнице и направилась в сторону пляжа.

— Куда ты? — крикнул он ей вслед.

— Прогуляюсь. Я слишком зла, чтобы находиться рядом с тобой.

Хлоя сняла обувь и быстро зашагала по еще теплому песку. Внутри ее бушевал дикий гнев. На отца — за то, что скрывал от нее правду. Что не дал ей шанс провести время с ним и матерью. На Нико — за то, что ничего ей не рассказал.

Горячие слезы наполнили ее глаза, затуманили зрение. Хлоя опустилась на песок и закрыла лицо руками. У нее не было шанса попрощаться с родителями, сказать им о том, как много они для нее значили. Это было так несправедливо…

По ее щеке скатилась слеза, потом еще одна, и слезы полились сплошным потоком. Она рыдала и не могла остановиться, все ее эмоции, долго сдерживаемое отчаяние вышло наружу. От боли у нее разрывалось сердце.

Нико приказал себе оставить Хлою в покое. Это было бы мудро, рационально. Он не должен был усложнять все эмоциональной привязанностью к этой женщине. И все же он пошел за ней. Ее безутешные рыдания разбивали ему сердце.

Нико опустился на песок рядом с ней, посадил ее к себе на колени и прижал к груди. Хлоя замерла, готовая сопротивляться, но потом прижалась к нему и снова зарыдала. Ее слезы пропитали его рубашку. Он гладил ее по спине, бормотал слова утешения. Прошло много времени, прежде чем рыдания прекратились и она затихла. Они сидели рядом, слушая шум прибоя, глядя, как огненный шар солнца постепенно погружался в океан.

— Я так хочу, чтобы они вернулись, — прошептала Хлоя. — Я скучаю по ним…

— Я знаю, — ласково сказал Нико, поправляя ее прядь. — Мне тоже этого хочется. Но ты должна их отпустить. И когда ты это сделаешь, они будут вечно жить в твоем сердце.

Хлоя вздохнула:

— Наверное, мне просто страшно. Они всегда были рядом, когда у меня возникали проблемы. Я всегда могла им позвонить. Они как будто меня подстраховывали.

— Тебе это не нужно, — мягко ответил Нико. — И ты это всем докажешь.

Хлоя прикусила нижнюю губу.

Нико охватило странное, незнакомое чувство. Ему захотелось всегда утешать, успокаивать ее. Защищать. Трогать, целовать. Но более стойкая часть его личности знала, что это было бы ошибкой. Он не пытался отрицать свои чувства к ней. Он просто знал, что не сможет сделать ее счастливой. У него была возможность в этом убедиться, и этого ему хватило на всю жизнь.

— Нико!.. — Хлоя провела рукой по его лицу, ее карие глаза сияли.

Он поймал ее пальцы в свои.

— Ужин готов, — пробормотал он. — Нам нужно идти.

Лицо Хлои окаменело, глаза погасли. Она встала с его колен, отряхнула платье от песка и с прямой спиной направилась к дому.

Отлично. Она опять будет его ненавидеть. Так даже лучше.