Хлоя шла домой по обледеневшему ночному Манхэттену, чувствуя, как постепенно замерзает.

Она не должна была вынуждать его высказаться. Но если бы она это не сделала, то никогда бы не узнала правду. А правда была в том, что Нико не видел будущего в их отношениях. Пока она витала в романтических фантазиях, он даже не собирался разрушать железобетонные стены, чтобы впустить ее в свое сердце.

Открыв входную дверь своего дома, Хлоя сняла пальто и бросила его в коридоре. Дом казался ей незнакомым и чужим, потому что в последние недели она жила у Нико, погруженная в свои мечты.

Она не могла пойти к Мирей, потому что та осталась в офисе. Окаменевшая от горя, растерянная, Хлоя сделала себе горячее какао. Зашла в Твиттер, но лучше бы она этого не делала. Кампания против «Эволюшн» набирала обороты.

Хлоя испугалась. Если в ближайшее время все не исправить, компания просто погибнет. Если бы она послушалась Нико, они бы не оказались в такой ситуации. Все эти мысли роились в ее голове, пока, свернувшись калачиком на своей огромной кровати с балдахином, пыталась уснуть.

Горячие слезы лились из ее глаз, ей было не только горько, она злилась на Нико. Почему он так с ней поступил? Почему он прятался от нее? Почему он не был вместе с ней, когда был так ей нужен?..

Хлоя решительно вытерла слезы. Она не будет больше плакать. Нико оказался трусом. Но она будет бороться.

Хлоя проснулась очень рано, едва занялся рассвет, и ощутила твердую уверенность. Динамика продаж была оглушительной, отзывы о продукции — отличными, в этом она точно не ошиблась.

Она обманулась лишь в Эдди. Нужно исправить это.

К девяти утра все стало еще хуже. Акции «Эволюшн» упали на двадцать процентов, и Нико вынужден был отвечать на звонки крупных акционеров и давать массу интервью.

Хлоя пошла к дяде, чтобы убедиться, что вопрос с телевизионной рекламой решен. Джорджио попросил ее подождать, пока закончит телефонный разговор, и она прислонилась к дверям его кабинета в ожидании, когда он завершится. С удивлением она услышала, что дядя разговаривает с Китом Тейлором, одним из членов совета директоров «Эволюшн».

Хлоя нахмурилась. Почему Джорджио с ним разговаривал? Она даже не подозревала, что они знакомы. Но когда она услышала, о чем они разговаривают, то остолбенела. Джорджио убеждал Кита, что в корпорации кризис, из которого она не выплывет.

Ее охватила ярость. Закончив разговор, дядя обернулся к Хлое и помахал ей с ленивым и самодовольным выражением на лице.

— В компании кризис, а ты обхаживаешь членов правления? Борешься против Нико?

Дядя пожал плечами:

— Пришло время от него избавиться. Раньше ты не была в восторге, что он встал во главе компании, но потом стала с ним спать.

Хлоя сжала кулаки. Как она не видела этого раньше? Почему она так в нем обманулась?

— Ты уволен, — заявила она. — С этой минуты. Джорджио изумленно уставился на нее.

— Ты не можешь сделать этого.

— Отец предоставил Нико соответствующие полномочия, — вскинула она голову. — И я его поддерживаю. Твое поведение недопустимо, Джорджио.

Хлоя вышла из кабинета. Ее сердце было разбито предательством дяди. Потом прошла в свой офис, где полностью сосредоточилась на разработке благотворительной программы, а также еще раз созвонилась с Лашантой и Дездемоной, чтобы убедиться, что они в деле.

Обеим звездам очень понравилась программа, в рамках которой женщинам в трудной ситуации будут выделяться деньги, и обе знаменитости подписали контракт. Отчасти помогло то, что истерика в социальных сетях пошла на спад после того, как компания резко разорвала контракт с Эдди Карелло.

Лашанта, с которой Хлоя в последнее время очень сблизилась, даже обещала прилететь в Нью‑Йорк на открытие благотворительного фонда.

К тому времени, как Хлоя и Нико при поддержке Лашанты и Дездемоны представили программу журналистам на пресс‑конференции, Хлоя была совершенно измотана. Она рассказала журналистам, почему для нее важно продолжать дело ее матери, почему любая женщина должна быть собой и идти к своей цели, невзирая на препятствия.

Когда все закончилось, Хлоя знала, что сделала все от нее зависящее.

Но ее разбитое сердце починить было невозможно. Боль затаилась глубоко внутри.

Когда с них сняли микрофоны, к ней подошел Нико:

— Ты просто невероятная женщина, Хлоя, все прошло отлично.

Она подняла подбородок и пыталась говорить спокойно:

— Я знала, что вместе мы со всем справимся. Потому что мы отличная команда, Нико. Мы можем выдержать любую бурю. Но ты в это не веришь.

Нико стоял у окна своего пентхауса, глядя на рождественскую феерию света, которую представлял собой Нью‑Йорк в декабре, и потягивал скотч.

Он думал, что постепенно все стало приходить в норму. Цена акций «Эволюшн» вернулась к прежним значениям, продажи тоже повысились. Спад демонстрировали только объемы реализации мужского парфюма.

Реклама «Вивр» была повсюду, и это напоминало ему о сильной и страстной женщине, которая так бесстрашно давала интервью на пресс‑конференции.

За последние пару месяцев Хлоя стала уверенной, поверила в себя, в свои возможности, в свой талант. Она победила свои страхи, комплексы. А он — нет. Хлоя была права. Он должен позволить себе испытывать чувства. Если он справится с этим, никто и никогда не причинит ему боль.

Работа была единственным способом его выживания. Он так жил с пятнадцати лет. И все было прекрасно, пока не пришла Хлоя и не пробила его оборону своей страстью, честностью и отвагой. Пока не заставила его усомниться в необходимости самоограничения. Пока не заставила его хотеть большего. И это чертовски напугало его.

Нико сделал глоток скотча, и крепкий напиток обжег ему горло. Он так скучал по ней! Он убеждал себя, что завершение отношений с ней было правильным шагом, что продолжение причинит ей еще большую боль. Завалив себя работой, он ожидал, что успокоится, придет в себя, все забудет. Но этого не произошло.

Нико не хватало ее души, ее тепла, постель его была холодна. Да, погрузиться в работу было явно недостаточно.

Его проблема была в том, что несчастливое прошлое не давало ему шанса обеспечить себе счастливое будущее.

Сочельник всегда был для Хлои самым волшебным днем. Когда они были маленькие, отец театральным голосом читал им с Мирей сказки, а потом они сидели у него на коленях и пили из больших кружек какао.

Позже, когда они стали старше и была основана «Эволюшн», отец очень хотел, чтобы в Рождество все были счастливы. Поэтому всех сотрудников, кто вынужден был проводить Рождество в одиночку, он приглашал к себе в дом. Иногда к ним приходило сорок‑пятьдесят человек.

Мама ворчала, но на самом деле она тоже любила этот шумный и веселый праздник. Казалось, что весь мир отмечал Рождество в их гостеприимном и счастливом доме на холме.

В один из сочельников к ним на ужин пришли мальчики Ди Фиоре, грустные и потрясенные. Нико выглядел таким серьезным и сосредоточенным. В тот же миг она влюбилась в него.

Хлоя вынуждена была напомнить себе, что ей следует выкинуть его из головы. Они с Мирей собирались покататься на коньках в Рокфеллеровском центре, а потом прийти домой, выпить вина и сделать фондю. Это было их новой традицией. Она не будет больше оплакивать родителей. Она будет помнить их всегда, они останутся в ее сердце. Так сказал Нико.

Будь он проклят. Он был повсюду.

Надев шапку и взяв перчатки, Хлоя нетерпеливо постукивала каблуком, поглядывая на часы. Когда она взглянула на часы в третий раз, раздался стук в дверь.

— Ты опаздываешь, — нетерпеливо сказала она, распахнув дверь. — Почему это я…

Хлоя остановилась как вкопанная при виде Нико.

О, нет. Только не сегодня…

— Уходи, — твердо сказала она, отказываясь признавать тот факт, как красив Нико в джинсах и темном свитере. — Мы с Мирей идем кататься на коньках.

— Мирей не придет.

Ее глаза расширились.

— Почему?

— Потому что нам нужно поговорить. — Нико указал на дверь. — Можно войти?

— Нет.

Нико положил руки ей на талию, приподнял и отставил в сторону. Ахнув, Хлоя возмущенно смотрела, как он закрывает за собой дверь.

— Я не хочу говорить с тобой. Я не хочу целовать тебя, потому что теряю от этого голову. Я хочу кататься на коньках.

— Хлоя, — тихо сказал Нико, глядя на нее, — мне нужно поговорить с тобой. Выслушай меня, и я обещаю, что уйду, если ты этого захочешь.

Он выглядел серьезным, настолько серьезным, что Хлоя уступила, сняла сапоги и прошла в гостиную. Она села на диван, Нико осторожно сел рядом.

Он нервно провел рукой по волосам, что было для него нехарактерно.

— Ты была права насчет причин, по которым я оттолкнул тебя. И тогда, и сейчас. Ты вызывала во мне бурю эмоций. А я боялся своих чувств.

Ее сердце замерло. Нико продолжил рассказ:

— Мой отец был трудоголиком. Он желал добиться успеха, а еще он желал, чтобы моя мама была счастлива. А она играла его чувствами. Если бы он действовал с холодной головой, то, возможно, не допустил бы ошибок в бизнесе, и все сложилось бы совершенно по‑другому.

Хлоя покачала головой.

— Ты не можешь так говорить. Винить во всем мать несправедливо.

Нико скривил губы.

— Я не был уверен. Я виделся с мамой, Хлоя. Вот как ты на меня влияешь. Мысль о том, что ты можешь оказаться права, изменила мою точку зрения.

От изумления она лишилась дара речи.

— Что же она сказала? — наконец произнесла Хлоя.

— Она сказала, что это ее вина. Что она была в обиде на него, он лишил ее карьеры. Она чувствовала себя не готовой стать матерью и всю свою досаду перенесла на отца. Она также сказала, что очень сожалеет о том, что сделала.

— И ты ей поверил?

— Она казалась искренней. — Нико потер ладонью густую щетину на подбородке. — Она сказала, что отец ее мучил. Между ними возникло непонимание, которое переросло в неприязнь.

— Отношения редко бывают простыми, — пробормотала Хлоя. — Даже мои родители, хотя и сильно любили друг друга, иногда ссорились. У обоих был горячий нрав. Но суть в том, что они это преодолевали. Их любви было достаточно, чтобы решить все проблемы.

— Да, — согласился Нико. — Так и было.

Он уронил голову на руки и замолчал. Когда он снова поднял голову, Хлоя увидела, как глаза его заблестели, в них она увидела эмоции, значения которых разгадать не смогла.

— Я говорил себе, что не готов к серьезным отношениям. Убедил себя, что у меня никогда этого не будет. Но с тобой у меня не было выбора. Мои чувства к тебе просто были. И когда компания начала разваливаться из‑за инцидента с Эдди, я использовал это как повод для разрыва.

Хлоя покачала головой.

— Нам лучше вместе, Нико. Вдвоем мы сильнее. Вместе мы все выдержим. Ты и я.

— Да, — признал он, — теперь я это понял. Но тут вмешалось мое прошлое. Я начал спрашивать себя, как я хочу жить дальше. Вспомнил слова Мартино. Твой отец видел нас четвертого июля, Хлоя.

Она замерла в удивлении:

— Отец никогда мне этого не говорил.

— Зато он поговорил со мной. Он сказал мне, что либо я начинаю с тобой серьезные отношения, либо я должен уйти.

Хлоя прикусила губу:

— Не могу поверить, что он сделал это. Ведь это была моя жизнь.

— Тебе было восемнадцать, Хлоя. Ты была такой юной. Я был более опытен, закален жизнью. Мне было двадцать два. И он оказался прав, — признал Нико. — Я действительно не мог предложить тебе то, что было тебе необходимо. Тебе нужно было повзрослеть, узнать жизнь. В отличие от тебя на тот момент я знал о жизни слишком много.

Хлоя была в ярости на своего отца. Как сложилось бы все, если бы он не вмешался?

— Ну и почему ты здесь сейчас? Ведь ты же так уверен, что не тот, кто мне нужен.

Взгляд Нико остановился на ней.

— Потому что ты — лучшее, что было в моей жизни. Потому что глупо было уйти от тебя вот так. И если ты дашь мне еще один шанс, обещаю, я больше ничего не испорчу.

— Откуда мне знать? — прошептала Хлоя. — Я не смогу пройти через это еще раз, Нико. Слишком больно.

— Потому что я люблю тебя, — сказал он. Как будто и не было тех холодных слов, которые он говорил ей ранее. — Потому что я всегда был влюблен в тебя и устал бороться с этим.

Сердце Хлои на секунду замерло и тут же сладко забилось. Внутри расцвела надежда, настолько сильная, что, если бы она стояла, у нее просто подогнулись бы колени. Но она ощущала и страх — страх того, что он снова ее оттолкнет.

Ясно понимая, как сильно виноват перед ней, Нико запустил руку в карман и вытащил оттуда яркую коробочку. Хлоя затаила дыхание, когда он опустился перед ней на одно колено.

— Нико, — ахнула она, — что ты делаешь?

— Предложение, — произнес он раздраженно. — Ради бога, позволь мне закончить. Санто подобрал для тебя кольцо.

Внутри у нее все сжалось. О нет, сегодня же сочельник! Ночь, когда исполняются все желания!

— Выходи за меня замуж, — прошептал Нико и, глядя ей в глаза, преподнес кольцо с огромным сверкающим бриллиантом.

Такого большого камня она никогда не видела.

— Тебе не кажется, что он слишком велик для меня? — Хлоя вздохнула, любуясь кольцом. — Я прощаю тебя. Вот, я произнесла это.

Нико покачал головой.

— Ты всегда была в моем сердце. Только ты, Хлоя.

Вот и все. Она пропала. Навечно и навсегда. Хлоя протянула дрожащую руку. Смотрела, как Нико надел кольцо с бриллиантом ей на палец. Сбылись ее самые тайные, самые недостижимые фантазии. У нее перехватило дыхание, она не могла говорить, лишь обвила руками его шею и, когда он поднялся на ноги и присел рядом, села ему на колени.

— Я люблю тебя так сильно. Я была так несчастна, что Мирей боялась за меня, поэтому согласилась сегодня провести со мной вечер.

— Мирей сейчас приедет и привезет с собой Лаззеро и Санто.

Хлоя отстранилась.

— Ты был так уверен в моем ответе?

Нико кивнул.

— На все сто.

Ее сердце охватила радость.

— А сейчас я хочу получить один из твоих сногсшибательных поцелуев.

И Нико дал ей то, что она хотела. Когда они наконец оторвались друг от друга, он достал из кармана еще одну коробочку.

— Вот для тебя еще кое‑что.

Хлоя открыла ее и нашла там потрясающую звезду из муранского стекла.

— Мы начнем свои собственные традиции, — пояснил он спокойно. — У нас будут новые воспоминания.

Нико взял ее на руки и поднял вверх, чтобы она водрузила звезду на верхушку новогодней елки. Хлоя обняла его за шею, сияя, как самый великолепный драгоценный камень.

— Когда, ты говоришь, все приедут?

Нико понес ее в спальню.

— Позже. Есть у нас еще одна традиция, и я хотел бы осуществить ее прямо сейчас.

Он прочел ее мысли.