Старец Софроний почил 11 июля 1993 года. Когда мне сообщили о его кончине, я почувствовал острую необходимость присутствовать на отпевании. Сразу после него я написал статью "Колесница и конница Израиля благодати", которая была опубликована в газете "Церковная истина", а затем включена в книгу "Промысл Божий в современном мире".

Название статьи является агиографическим, это крик Елисея, увидевшего пророка Илию, возносящегося на небеса: "Отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его!"[646]. Я использовал эту цитату, потому что старец Софроний действительно был колесницей и конницей нового Израиля благодати нашей эпохи.

В статье я писал об успении старца Софрония, которое было подобно успению патриархов и святых отцов, поэтому я и назвал старца "новым патриархом Божественной благодати нового народа Божиего". Затем я рассказал об отпевании и о царившей там трогательной атмосфере. В частности, я написал: "Мы смотрели на святые мощи, покоившиеся в простом гробу. У всех было ощущение, что старец весь был окутан сиянием. Казалось, из его тела исходил свет, рука, которую мы целовали, была подобна янтарю, а пальцы сверкали, как светлые бусины, золотистого цвета, как у спелой айвы".

Затем я написал о духовном опыте старца Софрония, а именно о переживании ада и рая, и призвал читателей изучать его труды, которые изобилуют мудростью духа. "Я храню множество воспоминаний о старце. Я слышал отеческое слово из уст его, чрез которое вкусил вечной жизни. Он посвятил меня в глубины православного богословия, я чувствовал умиление от его любви, которая часто обжигала, но и приобщала к внутренним тайнам духовной жизни. Как забыть полные жизни богословские беседы во время прогулок? Как забыть его благие богословские поучения в его кабинете, подобные тому, как если бы уста его источали мед? Как забыть его трогательные службы, и особенно наше сослужение? Как забыть его смирение, которое изначально располагало тебя к душевному разговору и затем широко открывало сердце для его слова. Старец Софроний имел глубокое смирение, безграничную любовь, величайшее благородство и высочайшее богословие. Я никогда ни слышал столь глубокого анализа ценности и важности слова Божиего".

Для того чтобы читатели лучше поняли значение личности старца Софрония, я привел несколько своих выводов, в достоверности которых я убедился за многие годы общения с ним.

Вывод первый: старец Софроний гармонично сочетал богословие с духовничеством. Он был великим богословом, чье богословие выросло из созерцания Бога, и в то же время он был духовным отцом, который возрождал людей… Старец, будучи богословом и боговидцем, обладал даром возрождать своих духовных чад.

Вывод второй: старец Софроний занимался проблемами, волнующими современного человека: например, проблемой воспитания детей и т. д., ум же его пребывал на иной высоте, прилепляясь к Богу и свободный от всякого суемыслия. Он направлял людей, исходя из иного видения вещей. Снисходя до уровня человека, он переживал своего рода истощание — "воплощение", а затем возводил человека до горних высот. Подобным образом мы толкуем цель вочеловечивания Слова — обожение человека через истощание Бога.

Вывод третий: старец Софроний был "соборным богословом", ибо его богословие не было "индивидуальным", но вдохновлялось дыханием Святого Духа, будучи целостным и глубоко церковным. Так, он говорил и об умной молитве и одновременно о литургической жизни. При этом умная молитва не упраздняла Божественной литургии, как Божественная литургия не упраздняла умную молитву, но каждое из этих двух деланий восполняло друг друга. Старец Софроний, как человек, достиг обожения: это мы видим из его сочинений, которые являются настоящими святоотеческими писаниями, возрождающими человека. Это подтверждается и тем, что старец не уклонялся в националистические или какие-либо другие ереси. Его молитва имела великую силу и творила чудеса.

В конце этого сочинения я привел слово пророка Исайи: "Блажен, кто имеет семя в Сионе и сродников в Иерусалиме"[647]. Я также выразил свою радость, что мы — чада Православной Церкви и имеем сродников в горнем Иерусалиме и семя в Сионе. Также я подчеркнул, что слово старца Софрония, силою его богословского дара, пребудет как могучее семя в земле, по слову пророка Давида: "Сильно на земли будет семя его, род правых благословится"[648].