Из-под двери камеры вытекала лужица. Заметив ее, недовольный охранник поспешил отпереть замок. Вставив ключ в замочную скважину, он повернул рукоятку и шагнул внутрь.
«Сучка устроила настоящий потоп!» Эта мысль не была самой последней, мелькнувшей в голове у охранника; однако она стала одной из последних. У него еще хватило времени удивиться тому, что его рука не просто держит рукоятку, но судорожно в нее вцепилась. Еще он успел заметить полоску скрученной фольги, намотанную на внутреннюю рукоятку и уходящую куда-то вверх, куда, он не смог разглядеть. Охранник понял, что лужица на полу натекла из крана мойки, и даже заметил синюю надпись на бумажном пакетике из-под соли, плавающем в луже, в которую он наступил. Все эти ощущения нахлынули разом, подобно перепуганной толпе, бросившейся к выходу; он не смог бы сказать, которое из них пришло первым, а которое – последним.
Но осталось еще много того, о чем охранник подумать не успел. Он не задумался о том, что электрического тока силой в одну десятую ампера будет достаточно, чтобы наступил спазм сердца. Не обратил внимания на то, что в комнате стало темнее, чем обычно, поскольку лампа над дверью была разбита. Обжигающая, конвульсивная боль, разлившаяся по всему его телу, по руке, груди, ногам, быстро очистила его от сознания. Следовательно, он не смог увидеть, что его обмякшее тело не позволило двери закрыться; не смог почувствовать, как пленница перепрыгнула через него, не смог услышать ее легких шагов, стремительно удалявшихся по монастырскому коридору.
Ступни Андреа едва касались каменных плит пола. Она беззвучно передвигалась большими мягкими шагами. Пока что на ее стороне элемент внезапности; однако долго так не продлится. У молодой женщины не было времени обращать внимание на необычные помещения, по которым она двигалась. Круглые колонны и своды над головой, напоминающие древние часовни. Камень, массивные балки перекрытий, плиты на полу. На стене полустертая позолота надписи, выполненной, похоже, славянскими буквами. Наверху бородатое лицо на иконе. Значит, это православный монастырь, но охранники явно американцы. И что это ей дает?
В глубине длинного коридора мужчина в военной форме оливкового цвета. Подняв взгляд, он мгновенно оценил ситуацию и потянулся к оружию на поясе. Андреа нырнула в боковой проход. Однако оказалось, что это лишь ризница. Тупик.
Впрочем, тупик ли?
Андреа закрыла за собой дверь, но в комнате не стало темнее. В углу высилась груда беспорядочно сваленных тяжелых деревянных скамей, и Андреа, вскарабкавшись на нее, увидела узкую щель, ведущую в другое помещение, вымощенное каменными плитами. Прыгнув вперед, она обрушила груду скамей, но ей удалось ухватиться за каменный выступ. Подтянувшись, она протиснулась в щель, вероятно, служившую для вентиляции.
Над головой, футах в двадцати находился арочный свод; справа тянулась высокая кирпичная стенка, слишком высокая, чтобы перелезть через нее, однако Андреа чувствовала лицом движение воздуха, слышала вдалеке крики птиц, шорох листвы. Она бросилась в ту сторону, откуда ярче всего пробивался дневной свет. Она уже завернула за угол, ее легкие расправились, наполняясь воздухом, тело стало невесомым, накачанное адреналином и надеждой, как вдруг она налетела со всего разбега на мужчину, появившегося из ниоткуда и преградившего ей дорогу. Не удержавшись на ногах, Андреа упала на твердый пол.
Мужчина, остановившийся над ней, тяжело дышал.
– Какая мать, такая и дочь, – пытаясь отдышаться, сказал он.
Андреа сразу же его узнала: тот заблудившийся водитель с картой, попросивший ее помочь. Ее похититель. Седеющие вьющиеся локоны, глаза, сверкающие пластмассовыми бусинками глаз плюшевой игрушки, маленький рот и безвольный подбородок с ямочкой.
– Не прикасайся ко мне! – откашливаясь, воскликнула Андреа.
– Видишь ли, твоя мамаша также не пожелала участвовать в нашей работе. Она не хотела умирать, никак не могла понять, что это будет на благо всем. В конце концов нам пришлось вколоть ей этиловый спирт прямо в паховую артерию. Осталось крошечное пятнышко от иглы.
– Ты убил мою мать!
– Ты говоришь это таким тоном, как будто я сделал что-то предосудительное, – фыркнул мужчина.
Без предупреждения Андреа выбросила вперед левую ногу, пытаясь оторваться от каменного пола. Мужчина отреагировал быстро, и Андреа получила в живот удар ногой. Она снова рухнула на пол, задыхаясь, а он локтем захватил ей шею сзади, вжимая колено в спину, обвивая правой ногой ей лодыжки.
– Одно движение – и я ломаю тебе позвоночник. Очень болезненная смерть.
Вены на шее у Андреа растянулись так, что, казалось, готовы были вот-вот порваться.
– Пожалуйста, – выдавила она, – я все поняла. Я сделаю все, как скажете.
Подняв на ноги, мужчина рывком развернул ее к себе. У него в руке был пистолет. Андреа бросила быстрый взгляд. Пистолет был черный. Его дуло – еще чернее.
– Наваский! – рявкнул мужчина в маленькую рацию. – Поднимайся на палубу.
Со сдерживаемой злостью повел Андреа по коридору. В глубине появился охранник с восково-бледной кожей и щучьими глазами – судя по всему, этот самый Наваский.
– Сукин сын! – протянул он, выхватывая шоковый пистолет.
– Если точнее, сучья дочь, – поправил его первый мужчина.
– Джею это не понравится.
– А может быть, Джею и не нужно ни о чем узнавать. Ускорим развитие событий, отправим сучку в состояние комы прямо сейчас. По крайней мере, сама она на нас не пожалуется.
Мужчины схватили Андреа за руки. Она вырывалась изо всех сил, но они держали ее железной хваткой.
– А она с норовом, – заметил Наваский, южанин. – Слушай, Джастин, ты у нас большой специалист по этой части. Скажи, если она превратится в овощ, смазка у нее будет выделяться?
– Секс регулируется спинным мозгом, – ответил второй. – Для этого вовсе не нужно работающей коры головного мозга. Так что мой ответ – да, если мы все будем делать правильно.
Собрав все силы, Андреа снова попыталась вырваться. Тщетно. Абсолютно тщетно.
– Эй, а ты что здесь делаешь? – вдруг спросил тот, кто стоял слева от Андреа, по имени Джастин, обращаясь еще к одному мужчине, появившемуся в конце коридора. – Кажется, ты работаешь в фонде.
– Получил ваш сигнал бедствия, – ответил тот. Показав маленькую рацию, похожую на те, что были у охранников, он убрал ее в карман брюк. – Новые правила.
– Оперативно сработано, – с облегчением произнес южанин.
Всмотревшись в лицо новоприбывшего, Андреа почувствовала, как охвативший ее ужас разрастается. В двадцати ярдах от нее стоял широкоплечий мужчина в ладно скроенном сером костюме. Тот безымянный здоровяк, что приезжал к ней домой в Карлайл и с тех пор, похоже, неотступно следовал за нею по пятам. Тот громила, который советовал ей молчать своими неприкрытыми двусмысленными угрозами.
Почувствовав, что в присутствии третьего вооруженного человека двое охранников ослабили хватку, Андреа, повинуясь внезапному порыву, снова дернулась вперед. На этот раз ей удалось вырваться, и она побежала прямо на безымянного громилу, потому что больше бежать было некуда. Словно в замедленной съемке, она увидела, как мужчина в сером костюме выхватил из-под пиджака большой револьвер и поднял руку. «Пусть уж лучше быстрая смерть», – мелькнуло у нее в голове.
Андреа, словно зверек, завороженный коброй, не могла оторвать взгляд от черного дула, до которого теперь было каких-нибудь пятнадцать футов. Мужчина в сером костюме нажал на спусковой крючок дважды, и она увидела, как из дула вырвались бело-голубые языки пламени.
И в то же самое мгновение она разглядела в глазах стрелявшего спокойную уверенность мастера, не знающего, что такое промах.
Йельский университет, третий по возрасту в Соединенных Штатах, был основан в 1701 году, однако бóльшая часть зданий, в том числе знаменитые здания колледжей в псевдоготическом стиле, образ которых и ассоциируется в первую очередь с университетом, была выстроена меньше ста лет назад. Новые здания, в которых размещаются научно-исследовательские отделения и лаборатории, располагаются по внешнему периметру самых древних построек так называемого Старого студенческого городка, подобно кольцу пригородов классического европейского города. Поэтому факультет вычислительной техники гордится тем, что размещается в здании девятнадцатого века, каким бы кардинальным перестройкам оно ни подверглось внутри. Корпус Артура К. Ватсона представляет собой здание из красного кирпича с фасадами, украшенными арками, олицетворением честолюбия и величия викторианской эпохи. Он располагается напротив кладбища Гроув-стрит, и кое-кто находит, что в облике корпуса Артура К. Ватсона есть что-то от гробницы.
Белнэп же, стоя вместе с Уолтером Саксом перед входом в здание, ощущал необъяснимую тревогу. И снова его не покидало смутное чувство того, что за ними следят. Но кто? Его чутье вступило в противоречие с опытом оперативника: если бы за ними действительно следили, он давно должен был это обнаружить. Несомненно, профессиональная осторожность уже достигла границ мании преследования.
– Повтори, как зовут твоего друга, – настороженно произнес Белнэп.
Сакс вздохнул.
– Стюарт Первис.
– И напомни, откуда ты его знаешь.
– Мы с ним вместе учились, а теперь он доцент факультета вычислительной техники.
– И ты действительно ему доверяешь? Он опаздывает уже на пятнадцать минут. Ты уверен, что он сейчас не звонит в университетскую охрану?
Сакс заморгал.
– На первом курсе Стью отбил у меня девчонку. На втором, в свою очередь, девчонку отбил у него я. Мы решили, что квиты. Он отличный парень. Его мамаша в шестидесятых занималась промышленным дизайном. Балки и фермы, но только с изгибами и выпуклостями. Просто поразительно. Представь себе Изгибающуюся арку[1047] в исполнении Джорджии О’Киф.[1048]
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Сакс похлопал ладонью по нейлоновому рюкзачку.
– Чувак, отталкиваться надо от того, что мы имеем дело с магнитной лентой громаднейшего объема. На которой хранится целый океан информации, понятно? И от обычного долбаного компьютера «Делл» тут толку не будет. Стью же, напротив, помогал устанавливать у себя на факультете ядро «Беовульфа». А это что-то вроде двухсот шестидесяти центральных процессоров, бесшовно соединенных в одну огромную параллельную архитектуру. Это уже сила. И нам нужно ее запрячь. – Компьютерщик встрепенулся. – А вот и Стью. – Он помахал рукой. – Привет, Стью! – крикнул он мужчине в свободной белой рубахе, черных джинсах и кожаных сандалиях.
Мужчина, на вид лет под сорок, обернулся и помахал в ответ. Толстая черная оправа его очков была писком моды или, наоборот, верхом безвкусия, в зависимости от того, с какой степенью иронии относился к ним их обладатель. Стюарт Первис улыбнулся своему старому другу, продемонстрировав кусок зеленого салата, прилипшего к верхним резцам. Значит, верх безвкусия.
Стюарт Первис провел гостей через просторный холл к закрытой стальной двери в глубине здания. За ней оказалась лестница, ведущая в подвал, где находились главные компьютеры факультета. Белнэп обратил внимание на красноватую сыпь на затылке доцента; подбородок и верхняя губа Первиса, хоть и гладко выбритые, темнели зеленовато-черными полосами, говорящими о густой растительности.
– Знаешь, дружище, когда ты попросил меня оказать тебе одну услугу, я сначала решил, что ты хочешь устроиться к нам на работу и ждешь от меня рекомендации, – сказал будущий академик. – Но, как я понимаю, на самом деле ты хочешь пальнуть из нашей «Большой Берты». Сам знаешь, иду я на это в нарушение всех правил. Если об этом проведает главный системный администратор… подожди-ка, а ведь я и есть главный системный администратор. Здесь у нас бесконечный цикл. Или, быть может, вложенная в себя функция, подобно распределенной авторегрессии. Слушай, ты знаешь этот анекдот про Билла Гейтса и экранную заставку?
Сакс закатил глаза.
– Знаю, Стью, а ты сам только что испортил всю его соль, озвучив его последнюю фразу.
– Проклятие! – выругался Первис. Он шел по бетонному полу, как-то странно подпрыгивая, и только теперь Белнэп догадался, что вместо одной ноги у него протез. – Итак, Умник Уолт, сколько там у тебя терабайтов? – Он повернулся к Белнэпу. – Умником его прозвали еще на первом курсе, – пояснил Первис.
Сакс просиял.
– Потому что я чертовски хорошо выуживал у наших кралей номера телефонов.
Первис бросил на друга презрительный взгляд.
– Номер телефона? Ну, пожалуйста! В лучшем случае ему удавалось добиться внимания женщины-робота. – Вновь повернувшись к Белнэпу, он громко шмыгнул носом. – Ну а о том, чтобы скачать серийный номер, речи вообще не шло.
Подвал корпуса Ватсона напоминал огромную пещеру, равномерно освещенную рассеянным светом люминесцентных ламп, размещенных таким образом, чтобы уменьшить блики на компьютерных мониторах. Окинув взглядом бесконечные шкафы из нержавеющей стали, Белнэп подумал, что это очень напоминает морг. Тысячи крохотных вентиляторов, охлаждавших мощные микросхемы, создавали фон белого шума.
Первис знал, куда идти: по центральному проходу до середины, затем направо.
– Полагаю, у тебя четырехмиллиметровая цифровая линейная лента, – неожиданно деловым тоном справился он у Сакса.
– Ну, супер-ЦЛЛ.
– Суперлента тоже пойдет. Сами мы предпочитаем «Ультрум-960», но «Квантум» тоже достаточно надежная.
Сакс достал из рюкзачка тяжелые бобины, и Первис установил их на устройство автозагрузки, похожее на допотопный видеомагнитофон. Он нажал кнопку, и магнитная лента с пронзительным писком пришла в движение.
– Первый шаг, – объяснил Первис, – заключается в реконструкции. Мы перенесем информацию на носитель прямого доступа. То есть на жесткий диск. – Он говорил исключительно для Белнэпа. – Используя алгоритм, исправляющий ошибки, который я сам написал.
– Из чего следует, что всяких «жучков» в нем больше, чем полезных функций, – сострил Сакс.
– Уолт, ты так ничего и не понял. Эти «жучки» и есть полезные функции. – Очевидно, ссылка на какой-то давнишний спор. – Ого, вот тебе на! – вдруг воскликнул Первис. – Что мы тут имеем, полную базу данных Статистического управления Соединенных Штатов? Кажется, теперь я понимаю, почему тебе пришлось прибегнуть к суперленте.
– Наверное, эта информация появилась на ленте во время транспортировки, – хитро усмехнулся Сакс. – Другими словами, возможно увеличение объема данных вследствие шифрования.
– А ты по-прежнему не ищешь легких путей, да, Уолт? – Выдвинув полочку с клавиатурой, Первис забегал по ней пальцами. Экран заполнился цифрами, затем цифры сменились зазубренными кривыми осциллограмм. – Матерь божья! Понимаете, сейчас мы запустили программу статистического опробования, распределяющую шифртекст в соответствии с определенными частотами, свойственными различным криптосистемам. – Он бросил взгляд на Белнэпа. – Обыкновенный статистический анализ. Прочитать текст мы не сможем, но, по крайней мере, поймем, на каком он языке. – Снова повернувшись к экрану, доцент пробормотал себе под нос: – Ну же, иди к папочке… Так, очень хорошо. Теперь я тебя чувствую. – Он посмотрел на Сакса. – Лента начинается с ключа длиной шестьдесят четыре бита. Сама информация защищена блочным шифром. Обыкновенный параметрический алгоритм. Опускаем правую ногу, поднимаем левую, делаем фокус-покус и разворачиваемся. Точнее, на самом деле мы осуществляем побитное логическое сложение и перестановку переменных. И дело в шляпе. Точнее, пока что еще в коробке из-под шляпы. Но именно тут в дело вступает ядро «Беовульф». Должен сказать, то, что я вижу, производит на меня впечатление. На самом деле система безопасности просто замечательная. Даже феноменальная. Взломать ее нельзя… если, конечно, не стибрить резервную копию.
– Можно я введу параметры поиска? – спросил Уолт.
– Мы работаем в «Прологе». Но, если хочешь, можно переключиться на «Питон». Ты все еще убежденный сторонник «Питона»?
– Сам знаешь.
Пожав плечами, Первис встал, освобождая место.
– Чувствуй себя как дома.
Усевшись за клавиатуру, Сакс быстро застучал по клавишам.
– Понимаете, это чем-то похоже на подледную рыбалку, – тоном умудренного учителя объяснил Белнэпу Первис. – Заглянуть в глубь воды нельзя, поэтому неясно, что делать. Надо просверлить лунку, забросить наживку и ждать, когда рыба придет сама.
– Твои глупые сравнения никого не интересуют, Стью, – проворчал Уолт. – Нам нужны ответы.
– Но такова жизнь, разве не так? Все мы являемся в этот мир, желая получить ответы. Но нам приходится довольствоваться глупыми сравнениями. – Он уставился на экран через плечо Сакса. – И… клюнуло! Точнее, клюнуло несколько тысяч раз, если мыслить категориями двоичных знаков.[1049]
– Ускорить это никак нельзя? – нетерпеливо спросил Белнэп.
– Вы шутите? Эта система несется вперед, словно гепард, наглотавшийся анаболиков. Ощутите перегрузку!
– Можно распечатать этот файл? – спросил Сакс.
Первис презрительно фыркнул.
– Что, на бумаге? Это же прошлый век, Уолт. Разве ты не слышал про электронную отчетность?
– Кажется, это напоминание я смял, не успев прочитать.
– Замечательно, мистер пещерный человек. Думаю, у нас еще остались монахи-переписчики.
– Наверное, ты и задницу вытираешь виртуальной бумагой, – проворчал Сакс.
– Ну хорошо, хорошо. Сейчас распечатаем все на лазерном принтере, поклонник Иоганна Гутенберга. – Первис почесал красную от раздражения шею, перешел к другой консоли и набрал с клавиатуры команду. Стоящий рядом огромный полиграфический принтер, зажужжав, выдал одинокий лист бумаги.
– Это то, что нам нужно? – спросил Белнэп.
Это было то же самое сообщение, которое ему передал глава администрации сенатора Керка, но только с более длинным заголовком.
– Похоже, кто-то постарался замести за собой следы, – заметил Первис.
– Надо проверить весь путь этого сообщения, – нетерпеливо проговорил Сакс. – И тоже его распечатать.
– Это что-то вроде цифрового гидролокатора, – объяснил Белнэпу Первис. – Знаете, как в кино про подводные лодки. Или, точнее, вроде почтового голубя, летящего по длинному тоннелю. Он долетает до конца, затем возвращается обратно и рассказывает, чтó видел по дороге, поскольку на самом деле это не столько почтовый голубь, сколько говорящий попугай!
– Стью, – рявкнул Сакс, – моего друга не интересуют твои мудрые разглагольствования! Нам нужны цифры.
Вскоре из принтера выползли еще три листа бумаги.
– Ого, – заметил Первис, изучая первый лист. – Итак, мы имеем дело с пакетами длиной тридцать восемь байт, каждый из которых совершил тридцать скачков. О, и где они только не побывали! – Он обвел карандашом несколько последовательностей цифр. – А побывали они в Региональной академической сети Перта, вот код AS 7571. Затем они завернули в главный сетевой узел Канберры в Квинсленде, остановились в Рио-де-Жанейро в Бразилии, посетили Чили, навестили Чешскую республику, затем Данию, Францию, Германию, снова Чехию, заглянули в Исландию – братцы, у меня начинает кружиться голова! Определенно, кто-то играл в кошки-мышки.
– Чем больше скачков, чем больше посредников, тем сложнее идти по следу, – сказал Сакс.
– Так, вот этот код мне незнаком. – Первис набрал последовательность цифр. – Ага, сеть «Муготого» в Японии! Далее какая-то никому не известная «Эли-кат» в Киргизии! Удивительно, что этот путешественник нигде не подцепил понос.
Сакс схватил последнюю страницу распечатки, и у него зажглись глаза. Для Белнэпа все это выглядело такими же непонятными строчками цифр и букв:
>hurroute (8.20.4.7) 2 ms * *
>mersey (8.20.62.10) 3 ms 3 ms 2 ms
>efw (184.196.110.1) 11 ms 4 ms 4 ms
>ign-gw (15.212.14.225) 6 ms 5 ms 6 ms
>port1br1-8-5-1.pt.uk.ibm.net (152.158.23.250) 34 ms 62 ms
>port1br3-80-1-0.pt.uk.ibm.net (152.158.23.27) 267 ms 171 ms
>nyor1sr2-10-8-0.ny.us.ibm.net (165.87.28.117) 144 ms 117 ms
>nyor1ar1-8-7.ny.us.ibm.net (165.87.140.60) 146 ms 124 ms
>nyc-uunet.ny.us.ibm.net (165.87.220.13) 161 ms 134 ms 143 ms
>10 105.ATM2-0.XR2.NYC1.ALTER.NET (126.188.177.158) 164 ms
– И что это нам дает, Уолт? – спросил Белнэп сдавленным от нетерпения голосом. – Где, черт побери, скрывается этот Генезис?
Сакс заморгал.
– Отправная точка должна быть здесь, но… я хочу сказать, это определенно штат Нью-Йорк. Стью, будь добр, проверь код интернет-провайдера отправителя.
– Говорят, лучше двигаться, полным надежды, чем прибыть в конечную точку, – сказал Первис. – Помнишь ту мою бывшую подружку, которая всегда сначала читала две последние страницы романа, чтобы узнать, чем все закончится? Она находила это очень утешительным.
– Стью, черт бы тебя побрал!
– А, – вздохнул Первис. Мощный компьютер выдал ответ. – Это всего в нескольких часах отсюда. Округ Бедфорд.
– Именно там находится Катона, – тихо промолвил Белнэп. – Но это же бессмысленно.
Однако, говоря это, он вспомнил слова, услышанные в кабинете сенатора Керка: Генезису удалось проникнуть в фонд Банкрофта. Неужели ему удалось проникнуть так глубоко, что он оказался в святая святых фонда?
– Разве этого недостаточно? – презрительно фыркнул Первис. – Черт побери, да у нас есть еще и серийный номер БИОС. По сути дела, номерной знак компьютера. Больше уже ничего нельзя узнать.
– Он прав, Тодд, – сказал Сакс. – Это предел точности.
– Можно мне вернуть «Беовульф» в работу? – зевнул Первис. – В медицинском центре в Нью-Хейвене и так все от злости с ума посходили. Сам знаешь, без нас они не могут изучать свои томограммы.
– Катона, – задумчиво произнес Белнэп, обращаясь к Саксу. Его захлестнула пугающая смесь надежды, отчаяния, нетерпения. – Больше из этого номерного знака ничего вытянуть нельзя? Мне нужно конкретное местонахождение этого компьютера.
– Слушай, – предложил Сакс, – я останусь здесь и попробую покопаться в базах данных производителей компьютеров, посмотрю, может быть, мне удастся что-нибудь разузнать. А ты тем временем отправляйся туда. – Он повернулся к Первису. – Дай ему портативный компьютер с беспроводным Интернетом.
– Уолт, черт побери, у нас здесь не Армия спасения.
– Дай, я тебе говорю. Не бойся, он вернет его в целости и сохранности.
Обреченно вздохнув, Первис отсоединил от локальной сети один из компьютеров.
– Только не качай на него из Интернета порнуху, – предупредил он Белнэпа. – Мы это сразу просечем.
– Надеюсь, мы с тобой еще встретимся, – сказал на прощание Белнэпу Сакс. – Как только у меня появится что-нибудь существенное, я тебе позвоню.
– Ты отличный парень, Уолтер Сакс, – с искренней теплотой произнес оперативник. Вдруг он поморщился, удивляясь собственной забывчивости. – Проклятие! Чуть было не забыл – свой сотовый телефон я разбил на Доминике.
Сакс кивнул.
– Возьми мой, – сказал он, протягивая маленькую «Нокиа». – И береги себя. – Серьезная улыбка. – В той игре, что ведете вы, призовых жизней не дают.
– Возможно, потому что это не игра, – угрюмо согласился Белнэп.
Увидев бело-голубое пламя, вырвавшееся из дула револьвера, Андреа в ужасе вскрикнула. Оглушительно-громкие выстрелы раскатами отразились от каменных стен. Мужчина спокойно убрал револьвер в кобуру; несмотря на солидные размеры, оружие бесследно исчезло под ладно скроенным пиджаком, не оставив бросающейся в глаза выпуклости.
Андреа Банкрофт не могла прийти в себя от изумления. Она все еще жива. И невредима. Это была какая-то бессмыслица. Развернувшись, молодая женщина увидела обмякшие, безжизненные тела двоих охранников, схвативших ее. У обоих на лбу появилось по маленькой черной дырочке, похожей на третий глаз.
– Я ничего не понимаю, – выдохнула Андреа.
– Это уже не моя проблема, – произнес мужчина. Его лицо оставалось официально-строгим, серьезным. – Полученные мною инструкции лишь требуют забрать вас отсюда.
– Куда?
Могучие плечи чуть подались вверх.
– Туда, куда вы пожелаете.
Мужчина уже развернулся и направился прочь. Андреа проследовала за ним до низкой калитки, а затем спустилась по широкой каменной лестнице на просторную лужайку с коротко остриженной травой. В нескольких сотнях ярдов находилось что-то вроде баскетбольной площадки, которая на самом деле предназначалась для посадки вертолетов. На ней застыли четыре винтокрылые машины, судя по виду, списанных армейских моделей. Андреа ускорила шаг, стараясь не отстать от безымянного мужчины.
– Где мы находимся?
– Милях в десяти к северу от Ричфилд-Спрингса. Милях в пяти к югу от Мохаука.
– Где это?
– Окраина штата Нью-Йорк. Городок под названием Джерихо. Около десяти лет назад группа «Тета» выкупила это место у православной церкви. Монахов оставалось слишком мало для такого просторного монастыря. Обычная история.
Он помог Андреа подняться в кабину маленького вертолета, пристегнул ее ремнем, протянул наушники. На борту вертолета белыми буквами по синему фону была выведена по трафарету надпись: «РОБИНЗОН» и, судя по всему, порядковый номер: «Р-44». Сознание Андреа выхватывало эти ненужные мелочи.
– Послушайте, – начала она. – Я совершенно сбита с толку… – Ее охватила дрожь. – Моя мать…
– Была необычная женщина. – Протянув руку, мужчина крепко стиснул Андреа запястье. – Однажды я обещал ей, что буду оберегать вас. Обеих. Вот только ее я подвел. Когда я был ей нужен, меня не оказалось рядом. – Его голос едва заметно дрогнул. – Я не мог допустить, чтобы это повторилось.
Андреа заморгала, пытаясь понять смысл его слов.
– Вы сказали, что получили инструкции, – вдруг спохватилась она. – Чьи? Кто их вам дал?
Мужчина посмотрел ей прямо в глаза.
– Генезис. Кто же еще?
– Но фонд Банкрофта…
– Скажем так: я получил более заманчивое предложение.
– Я ничего не понимаю, – повторила Андреа.
– Так держать, – проворчал мужчина, запуская двигатель. Над головой зашлепали, оживая, лопасти несущего винта. – Итак, – крикнул мужчина, – куда?
Варианта было всего два. Можно попытаться спрятаться от Поля Банкрофта, и можно сразиться с ним. Можно отправиться в Катону, и можно отправиться как можно дальше от нее. Андреа не знала, что будет лучше. Но она чувствовала, что устала бегать, устала скрываться. Решение далось быстро.
– У вас хватит горючего, чтобы долететь до округа Бедфорд? – спросила она.
– И вернуться назад, – заверил ее мужчина.
– Назад я не вернусь, – сказала Андреа.
Серьезное лицо на мгновение растянулось в улыбке, похожей на пробежавшую по льду трещинку.
– Опять же, так держать.
Еще одна взятая напрокат машина. Еще одна мощеная дорога. Шоссе за лобовым стеклом мелькало бесконечной полосой бетона, украшенной лишь редкими трещинами, залитыми битумом, и помятым, ржавым ограждением на крутых поворотах. По обеим сторонам крутыми берегами реки поднимались стены выемки, проделанной в сланце взрывами. Эта дорога приведет его туда, куда он должен попасть. Эта дорога – последнее расстояние, которое отделяет его от цели. Враг и друг. Как и Генезис?
Белнэп проехал поворот на Норуок, штат Коннектикут, когда зазвонил сотовый телефон. Это был Сакс со свежей информацией.
– Я сделал все так, как ты сказал, – дрожащим от нетерпения голосом сообщил компьютерщик. – Позвонил в потребительскую службу компании «Хюлетт-Паккард». Представился сотрудником фирмы, ремонтирующей компьютеры. Зачитал серийный номер БИОС, и его пропустили через данные о продажах. Покупателем был фонд Банкрофта. Но ведь в этом нет ничего удивительного, правда?
Белнэпу показалось, что его горло посыпали пеплом.
– Наверное, нет, – сказал он. Однако что это означает? То, что Поль Банкрофт все-таки и является Генезисом? Или только то, что Генезису удалось проникнуть в самое сердце фонда? – Отлично сработано, Уолт. Слушай, у тебя есть личный адрес электронной почты сенатора Керка, так?
– Разумеется. Он же указан как получатель.
– Во-первых, я хочу, чтобы сенатор Керк отправил с этого адреса одно сообщение.
– Ты хочешь сказать, это я должен отправить сообщение от имени сенатора Керка.
– Ты правильно понял. Скажи, что ты в целях сохранения конфиденциальности воспользовался программой-маскиратором.
– Я воспользуюсь виртуальной сетью.
– Замечательно. Скажи, что через полтора часа Генезис должен ждать в Интернете, в виртуальной гостиной. Спроси, почему некто по имени Тодд Белнэп пришел к сенатору с вопросами о Генезисе.
– Я все понял, – послышался в трубке возбужденный голос Сакса. – Ты хочешь, так сказать, сохранить Генезиса на линии. Хочешь, чтобы он сидел перед своим компьютером, верно? В «мясном пространстве».
– Ты сказал, в «мясном пространстве»?
– Да, – проворчал Сакс. – Так у нас называют реальный мир. – Он помолчал. – Ты думаешь, у тебя получится?
– Не знаю. Я знаю лишь то, что должно получиться.
– Дружище, есть такая пословица: надежда – это не план.
– Совершенно верно, – мрачно ответил Белнэп. – Но другого плана у нас нет.
Мистер Смит был озадачен и, хотя он всегда гордился своей невозмутимостью, даже несколько раздосадован. Инструкции, поступившие на его портативный компьютер, оказались непривычно скудными. Как правило, он получал полное досье на жертву. Однако на этот раз в приказе содержались лишь место и самые общие внешние данные.
Неужели ему больше не доверяют самому находить лучший способ решения задачи? А может быть, в результате какой-то кадровой перетряски, о которой он еще не слышал, сменился его куратор? Изменится ли общая процедура работы?
Неважно. Мистер Смит, сидевший в летнем кафе в Брайант-парке, отпил еще один глоток капучино. Сначала он выполнит задание и только потом выскажет свое недовольство. В конце концов, он ведь профессионал.
«Сядьте за столик, ближайший к углу Шестой авеню и Сорок второй улицы, – гласили полученные им инструкции. – Цель появится у невысокой каменной стенки, которая проходит через парк и отделяет зону отдыха от зданий Нью-Йоркской публичной библиотеки». Ему предстояло воспользоваться ручкой.
Мужчина появился точно в назначенное время: рост шесть футов, поджарый, с соломенными волосами, как его и описали.
Решив присмотреться к цели внимательнее, мистер Смит неспешной походкой направился к стенке, изображая праздного прохожего. Объект, обернувшись, посмотрел ему прямо в лицо.
Мистер Смит заморгал. Этот человек был ему хорошо знаком.
Очень хорошо.
– О, мистер Джонс, – сказал он. – Весьма удивлен нашей встречей.
– Дорогой мистер Смит, – обратился к нему светловолосый коллега, – означает ли это, что мы с вами получили пересекающиеся задания?
Мистер Смит замялся.
– Это-то и есть самое отвратительное. Должен признаться, вы и есть мое задание.
– Я? – Мистер Джонс был удивлен. Но, похоже, не слишком.
– Я должен сделать соответствующий вывод. Имя мне не было названо. Но ты полностью подходишь под все указанные приметы.
Мистера Смита предупредили, что его целью должен стать человек, чья личность стала известна комиссии Керка. Как произошел этот сбой, ему не сообщили. Неужели мистер Джонс допустил какую-то ошибку? В любом случае соображения безопасности требовали немедленного устранения «погоревшего», разоблаченного агента.
– Знаешь, что самое странное, – сказал мистер Джонс, – ты полностью подходишь под все приметы моего задания. Мне сказали, речь идет об одном из своих, раскрывшем себя. Но тебе ведь не надо объяснять, как надлежит поступить в этом случае в соответствии с протоколом безопасности.
– Ты не думаешь, что произошла какая-то ошибка? – дружелюбно покачал головой мистер Смит.
– Какая-то канцелярская крыса случайно впечатала фамилию агента в графу, предназначенную для жертвы, – невозмутимым тоном промолвил мужчина с соломенными волосами. – И вот уже человека нет. А виной всему простая описка.
Мистер Смит вынужден был согласиться, что такая возможность не исключена. Однако, учитывая высочайший уровень секретности и тщательную подготовку операции, определенно, вероятной ее считать было нельзя. А он профессионал.
– Что ж, друг мой, – сказал мистер Смит. – Мы с тобой обязательно докопаемся до истины. Позволь показать тебе инструкции, которые пришли на мой портативный компьютер.
Он сунул руку в нагрудный карман, но достал оттуда не компьютер, а предмет, напоминающий ручку в стальном корпусе. Мистер Смит нажал на колпачок, и с тихим щелчком из ручки вылетела крошечная иголка.
Мистер Джонс опустил взгляд вниз.
– Напрасно ты так поступил, – сказал он, извлекая иголку из груди и передавая ее мистеру Смиту. – Насколько я понимаю, это яд хиронекс.
– Боюсь, ты совершенно прав, – подтвердил мистер Смит. – Я очень сожалею. Могу сказать, что еще несколько минут ты ничего не будешь чувствовать. Но ты знаешь, что противоядия не существует. Как только яд попал в кровь, начался необратимый процесс.
– Проклятие, – пробормотал мистер Джонс тоном, каким обычно высказываются по поводу сломанного ногтя.
– Ты принимаешь все с небывалым достоинством, – растроганно произнес мистер Смит. – Не могу передать, как я сожалею по поводу случившегося. Пожалуйста, поверь мне.
– Я тебе верю, – сказал мистер Джонс. – Потому что я тоже сожалею.
– Ты… сожалеешь…
Только сейчас мистер Смит вдруг поймал себя на том, что в течение последних нескольких минут обливается пóтом, хотя раньше с ним ничего подобного не случалось. Солнечный свет начинал резать ему глаза, расширенные зрачки никак не могли сузиться. И нарастало чувство головокружения. Налицо все симптомы антихолинергической реакции, характерной для отравления многими ядами.
– Капучино? – задыхаясь, выдавил мистер Смит.
Мистер Джонс кивнул.
– Ты же знаешь, что я всегда довожу дело до конца. Я очень сожалею.
– Я так понимаю тебя…
– И никакого противоядия нет. Это денатурированная производная яда цигуатеры.
– Того самого, которым мы воспользовались в прошлом году в Калмыкии?
– Совершенно верно.
– О господи…
– Поверь мне, если и удастся каким-то образом спасти тебе жизнь, ты сильно об этом пожалеешь. Яд оказывает необратимое действие на центральную нервную систему. Так что в лучшем случае ты превратишься в беспомощного, дергающегося калеку, подключенного к аппарату искусственного дыхания. Согласись, это не жизнь.
– Что ж, в таком случае…
Мистер Смит ощущал приливы жара и холода, словно его попеременно бросали в раскаленное горнило и в ледяную пустыню. Что касается мистера Джонса, он почувствовал, что лицо у него начинает застывать – первый признак стремительно распространяющегося омертвения тканей.
– Ты не находишь, в этом есть какая-то странная интимная близость, – сказал мистер Джонс, хватаясь за ограждение, чтобы устоять на ногах.
– В том, что мы стали убийцами друг друга?
– Ну да. Хотя, разумеется, я бы подобрал какое-нибудь другое слово.
– Нам нужен толковый словарь, – заметил мистер Смит. – Или… энциклопедия.
– Не исключено, что мы с тобой стали жертвами чьей-то глупой шутки, – сказал мистер Джонс. – Хотя лично я не вижу здесь ничего веселого. Должен признаться… мне плохо.
Мистер Джонс сполз на землю. У него непроизвольно задрожали и задергались веки. Конечности начали судорожно трястись и подергиваться.
Мистер Смит опустился рядом с ним на булыжную дорожку.
– И мне тоже, – с присвистом произнес он.
Яркий свет больше его не раздражал, и у него даже мелькнула мысль, не начинается ли выздоровление. Однако на самом деле причина этого заключалась в другом. Свет перестал беспокоить мистера Смита, потому что он оказался плотно укутан в покрывало темноты. Он ничего не чувствовал, ничего не слышал, ничего не ощущал. Абсолютно ничего.
У него оставалось лишь чувство отсутствия. А затем не осталось и этого.