Человек в рясе представился как Малкольм. Они шли на юг потаенными тропами, взбираясь на скалы, спускаясь в ущелья, продираясь сквозь джунгли. Халидонец в обносках и армейском кителе легко шагал впереди, уверенно ориентируясь как в лесу, так и в таинственных, незаметных снаружи тоннелях, пробитых в толще скал. Глубокие гроты были полны запахов затхлой, застоявшейся воды; в лучах фонариков ослепительно сверкали белоснежные сталактиты.

Порой Маколифу казалось, что они спускаются в подземные глубины, но каждый раз выход оказывался гораздо выше того места, откуда они вошли. Поразительный геологический феномен — вертикальные пещеры: след древнейших катаклизмов, происходивших в земной коре периода горообразования. Словно само сердце Земли гнало свою кровь вверх к Солнцу.

Дважды на своем пути они встречали поселки горных жителей, но обходили их по краю леса. Оба раза Малкольм рассказывал об этих общинах, об их обычаях и верованиях, о причинах, по которым они продолжают вести столь уединенный образ жизни. Малкольм сказал, что на территории Кок-Пита насчитывается примерно двадцать три подобные общины, живущие совершенно обособленно одна от другой и от внешнего мира. Цифра, разумеется, приблизительная, поскольку среди молодежи всегда находятся такие, кто ради бегства в суету внешнего мира готов пренебречь угрозами и проклятием бога Обехи. Но, как ни странно, всегда на месте одной, другой, третьей распавшейся общины появляются новые, готовые зачастую даже поселиться в их деревушках.

— Это можно объяснить простым желанием людей избавиться от постоянной нужды и мучительной бесцельности существования в прибрежных городах, — сказал Малкольм.

— В таком случае преодолейте эту бесцельность!

Маколиф хорошо помнил старый Кингстон, все эти жалкие лачуги, сбитые из фанеры и кусков жести, эти полусгнившие баржи, населенные отбросами общества, собак с впалым брюхом, кошек с торчащими ребрами, несчастные глаза преждевременно постаревших женщин, беззубых мужчин, выпрашивающих мелочь на пинту вина и испражняющихся в темных переулках.

И в трех кварталах от них — безупречно чистенькие здания банков со сверкающими на солнце тонированными стеклами.

Непристойно сияющие и безупречные на фоне всего, что их окружает.

— Да, вы, конечно, правы, — согласился Малкольм. — Именно бесцельность жизни как ничто иное разъедает душу человека. Легко сказать — «преодолейте»! А каким образом? Сразу возникает море проблем.

Они шли уже почти восемь часов, делая короткие привалы после особенно трудных участков. Маколиф прикидывал, что прошли они не больше семнадцати-восемнадцати миль, но с каждой милей тропа становилась все менее заметной, а путь — все более опасным.

Около пяти часов вечера, поднявшись на хребет Флагстаф, они обнаружили, что скалы кончились. Впереди простиралось поросшее травой плато в полмили длиной и более чем на пять миль в ширину. Но за ним снова виднелись крутые, почти отвесные скалы. Малкольм повернул направо, к западной границе плато. Алекс увидел такую же непроходимую стену джунглей.

— Это называется «Лабиринт Аквабы», — произнес Малкольм в ответ на изумленный взгляд Маколифа. — Мы переняли один из спартанских обычаев. Каждый подросток, достигнув одиннадцати лет, должен провести здесь четыре дня и четыре ночи.

— Опять четверки, — пробормотал Алекс скорее про себя, чем обращаясь к Малкольму, разглядывая неправдоподобно густые, жестокие заросли. — Одиссея смерти...

— Мы не спартанцы и не араваки, — улыбнулся Малкольм. — Дети во время испытания находятся под постоянным присмотром взрослых, только не знают этого. Ну, пойдем дальше.

Халидонцы развернулись и направились к противоположному краю плато. Алекс бросил еще один взгляд на «Лабиринт Аквабы» и последовал за ними.

— Восточная граница плато представляла собой совершенно иное зрелище.

Внизу лежала долина не более полумили в ширину и мили в длину, с озером в центре. Вся она была окружена холмистыми отрогами могучих горных хребтов. На севере виднелся водопад, от которого начинался относительно широкий ручей. За озером тянулись луга, на которых лениво паслись коровы, козы, несколько буйволов и даже лошади. Сколько же поколений расчищали и облагораживали эту землю, подумалось Алексу.

А прямо под ними, на ближнем берегу озера, стояла деревня. Как Алекс прикинул, между высокими деревьями сейбы располагалось не менее семи десятков хижин, почти скрытых густыми лианами и прочей буйной яркой растительностью, заполонившей все свободное пространство. Невольно пришла в голову еще одна мысль: жизнь этих людей полностью растворена в природе.

Он попытался представить себе вид этой долины с воздуха. Не так, как он смотрел сейчас — сверху и сбоку, а из иллюминатора самолета. Самая обычная деревушка, каких много в отрогах окрестных гор, ведущая свой изолированный образ жизни. Но у этой была своя особенность. На высокогорном плато, окруженном поднимающимися ввысь скалистыми пиками хребта Флагстаф, постоянно дули сильные ветра, создавая мощные и непредсказуемые турбулентные воздушные потоки; реактивным самолетам из-за этого не следовало бы снижаться более чем на шесть тысяч футов, а легкие винтомоторные вообще должны были избегать забираться в этот район. Но если кто-нибудь и рискнет залететь сюда, то реактивному просто не найдется места для посадки, а другие почти наверняка разобьются о скалы.

Так что спокойствие этой общине гарантировано. С неба ее защищала сама природа, с земли — почти непроходимые дебри, путь по которым не был нанесен ни на одну карту.

— Не очень впечатляюще и совсем не бросается в глаза, правда? — произнес Малкольм, стоя рядом с Маколифом.

Стайка детей пробежала по тропинке, уложенной камнями, к озеру. Ветер далеко разносил их крики. Можно было разглядеть и взрослых, расхаживающих около своих хижин. Несколько местных что-то делали у широкого ручья, текущего от водопада.

— Все это... очень ухожено, — проговорил Алекс единственное, что в данный момент пришло ему в голову.

— Да, — согласился халидонец. — Здесь порядок. Ну, пойдем вниз. Нас ждут.

Проводник двинулся вперед по каменистому склону. Через пять минут они уже оказались на западной окраине деревушки. Сверху Алекс не смог оценить истинной высоты деревьев, под которыми прятались примитивные строения. Толстые лианы переплетались в вышине; земля была полностью укрыта высокой травой и пышно разросшимися кустарниками.

Будь плато на пятьдесят футов выше, подумал Алекс, здесь вообще ничего нельзя было бы различить.

Все растворено в природе.

Проводник направился по тропинке, ведущей к группе строений в густых зарослях. Одежда местных жителей почти не отличалась от той, что носили большинство обитателей горных деревушек на Ямайке, но было в ней нечто такое, что Маколиф даже не смог сразу определить. Разного рода поношенные штаны цвета хаки, закатанные до колен, темные юбки, белые рубашки, блузки с набивным рисунком — ничего необычного, так одевались на всем острове. Да и не только здесь, но и в Африке, в Австралии, в Новой Зеландии — всюду, где местные жители добывали, что могли, воровали, что могли, у белых пришельцев. Ничего необычного... Но что-то все-таки было, хотя Алекс никак не мог этого уловить.

И вдруг понял. И в тот же момент обнаружил еще одно отличие, не замеченное им раньше.

Книги.

У нескольких человек под мышками или в руках он увидел книги.

А одежда была просто чистой -вот и вся разница. Разумеется, можно было различить следы грязи от полевых работ, озерного ила, пятна пота... но не возникало никакого сомнения, что ее стирают, за ней ухаживают,что абсолютно не занимало обитателей других горных поселений острова, равно как и аборигенов Африки, Австралии, Новой Гвинеи или жителей Джэксонвилла во Флориде.

Все они совершенно спокойно таскали обноски — драные, расползающиеся на клочья; здесь же одежда была целой.

И не обноски с чужого плеча.

Люди племени Аквабы обитали в самой глубине джунглей, и тем не менее, в отличие от большинства жителей подобных горных поселений, ни на ком Алекс не мог заметить печати измождения от тяжелого труда по добыванию хлеба насущного на этой скудной земле. Он видел исключительно физически крепкие фигуры, ясные глаза, что безусловно свидетельствовало и о хорошем питании, и о развитом интеллекте.

— Мы пойдем прямо к Дэниелу, — обратился Малкольм к проводнику. — Ты свободен. И большое тебе спасибо.

Проводник повернул направо по тропинке, уходившей вдаль под густыми сплетенными лианами подобно тоннелю. Не останавливаясь, он снял ремень с кобурой и расстегнул китель. Коммандос вернулся домой, подумал Алекс. Теперь можно и снять специально заношенное до дыр маскировочное облачение.

Малкольм жестом пригласил Алекса следовать за ним, прервав его мысли. Тропа, извивавшаяся под кронами сейбы, вывела их к заросшему высокой травой лугу, простиравшемуся до самого водопада, низвергавшегося уступами с высокой скалы. С другой стороны виднелась гряда камней; за ней начиналось поле, с востока ограниченное берегом озера.

На обширном пастбище люди с длинными палками собирали стадо. Жара спала; наступал вечер. Время загонять скотину, сообразил Алекс.

Он рассеянно следовал за своим спутником, размышляя над тем, что увидел в этой уединенной горной деревушке, и не сразу понял, куда ведет его Малкольм.

А вел он его к подножию скалы, к водопаду.

Они дошли до начала канала, питавшего водой озеро, и повернули налево. Он оказался гораздо глубже, чем представлялось Алексу издали. Его берега, не менее восьми футов высотой, были обложены тщательно подогнанными один к другому камнями: этот казавшийся естественным ручей был таким же делом человеческих рук, как и обихоженные поля, виденные раньше.

Три деревянных мостика с высокими перилами пересекали канал примерно в пятидесяти футах один от другого. К каждому вели каменные ступени, отшлифованные ногами нескольких поколений.

Теперь Маколиф наконец разглядел, куда они направлялись. У подножия скалы, спрятанное за густой растительностью и увитое неизменными лианами, виднелось деревянное строение.

Оно напомнило Алексу щитовой дом большого размера, воздвигнутый над каналом; между толстенными сваями шумела вода. С обеих сторон к нему вели такие же древние каменные ступени, заканчивающиеся на узкой террасе с единственной дверью в центре ее. Дверь была закрыта.

Даже на небольшом расстоянии, не говоря уже о наблюдении с воздуха, дом оставался практически незаметен.

Его ширина составляла примерно тридцать футов: глубину определить было невозможно, поскольку стены попросту исчезали в зарослях у водопада.

По мере приближения к каменным ступеням Маколиф сделал для себя еще одно открытие, которое повергло его в полное изумление. С западной стороны, сливаясь с лианами, к дому подходили толстые черные кабели.

В этот момент Малкольм обернулся и не смог скрыть улыбки, увидев выражение лица Алекса.

— Это наша связь с внешним миром, мистер Маколиф. Радиотелефон, подсоединенный к телефонной сети острова. Но, разумеется, гораздо лучше, чем обычные автомобильные радиотелефоны. Он мощнее, а главное, полностью исключает возможность прослушивания. Пойдемте, Дэниел нас ждет.

— Кто это Дэниел?

— Министр совета. У него в руках вся реальная власть. И в отличие от ваших премьер-министров срок его полномочий не ограничен.

— А кто его выбирал?

Улыбка халидонца растаяла.

— Совет.

— А кто выбирал совет?

— Племя.

— Похоже на обычные политические игры.

— Не совсем так, — загадочно ответил Малкольм. — Однако нас ждет Дэниел.

Халидонец отворил дверь, и Маколиф оказался в большой комнате, с высоким потолком и окнами вдоль всех стен. Явственно был слышен шум водопада, смешанный со множеством звуков, доносившихся из джунглей.

Алекс увидел деревянные стулья ручной работы и большой стол, расположенный напротив другой, массивной двери. За столом сидела молодая темнокожая женщина лет двадцати пяти. На столе лежали бумаги, слева от нее стоял еще один столик с обыкновенной конторской пишущей машинкой. Контраст между обстановкой в доме и тем, что он видел снаружи, поразил Алекса. В довершение всего справа от стола он обнаружил и телефон — самый обыкновенный кнопочный телефон. Пока он приходил в себя, Малкольм представил ему секретаршу.

— Это Джин, доктор Маколиф. Она работает у Дэниела.

Она встала из-за стола, нерешительно приветствовав Маколифа легким наклоном головы и застенчиво улыбнувшись. Повернувшись к Малкольму, она спросила:

— Путешествие прошло удачно?

— До тех пор, пока я не верну нашего гостя обратно, с полной уверенностью я сказать этого не могу.

— Понятно, — ответила Джин. Обеспокоенность на ее лице сменилась испугом. — Дэниел хочет встретиться с вами сейчас же. Сюда, пожалуйста... доктор Маколиф.

Девушка подошла к двери и дважды постучала. Не дожидаясь ответа, она повернула ручку и открыла ее. Малкольм посторонился и жестом предложил Алексу проходить первым. Тот после некоторого размышления шагнул вперед и оказался в кабинете министра совета Халидона.

Кабинет представлял собой огромный зал с единственным окном, занимавшим почти всю заднюю стену. Из окна открывалось необычное и даже пугающее зрелище. В двадцати футах от стекла низвергался водопад. Тонны бесконечно падающей и разбивающейся о скалы воды производили равномерный и тяжелый гул. Перед окном разместился длинный приземистый стол с матово блестящей черной поверхностью. А за столом стоял, человек по имени Дэниел, министр совета.

Он оказался чернокожим ямайцем с характерными афро-европейскими чертами лица, немного выше среднего роста и вполне изящного телосложения. При его широких плечах фигурой он напоминал бегуна на длинные дистанции. Ему было, на взгляд, немного за сорок: точнее определить Маколиф не смог из-за контраста между моложавым лицом и серьезным, умудренным опытом выражением глаз.

— Одежду министра составляли синяя, с распахнутым воротом рубашка и белые, свободного покроя брюки. Вокруг шеи был повязан белый шелковый шарф, стянутый у горла золотым кольцом. Тоже своего рода символ власти, как и хламида Малкольма, подумал Алекс.

Дэниел коротко и дружелюбно, но без особого энтузиазма улыбнулся, выходя навстречу Маколифу и протягивая руку для рукопожатия.

— Добро пожаловать, доктор. О путешествии спрашивать не буду, я сам его проделывал неоднократно. На мой взгляд — весьма утомительное занятие.

— Действительно, весьма занудно и утомительно, — согласился Алекс, обмениваясь рукопожатием с министром. Тот резко повернулся к Малкольму.

— Докладывайте! Не вижу причин для особой секретности. А вы?

— Я тоже. Документы Пирселла существуют. Они находятся в радиусе двадцати миль от расположения базового лагеря экспедиции и подготовлены для срочной отправки самолетом с острова в случае необходимости. Маколиф сам не знает конкретно, где они сейчас... У нас в распоряжении три дня, Дэниел.

Министр пристально посмотрел на Малкольма. Затем молча вернулся за стол и оперся обеими руками о столешницу. Переведя взгляд на Маколифа, он произнес:

— Таким образом, благодаря потрясающей настойчивости одного чужеземного фанатика нам грозит... кастрация. Разоблачение сделает нас импотентами, доктор Маколиф, и вы об этом знаете. Нас разграбят. Лишат всего, чем мы владеем. И ответственность за это несете вы, именно вы... Геолог на службе «Данстон лимитед»... И самый неправдоподобный сотрудник британской разведки. — Дэниел бросил взгляд в сторону Малкольма. — Оставьте нас, пожалуйста, вдвоем. И приготовьтесь к обратному пути в Монтего.

— Когда? — поинтересовался Малкольм.

— Это зависит от нашего гостя. Он, возможно, составит вам компанию.

— Возможно?

— Да, Доктор Маколиф. Если останетесь в живых.