Они вернулись в лагерь на берегу реки, Маколиф и проводник, называвший себя Маркусом. Теперь уже никто не притворялся. По мере приближения к лагерю Алекс мог видеть чернокожих в лохмотьях, прячущихся в густой траве. Восходящее солнце бликами отсвечивало на ружейных стволах.

Лагерь экспедиции был окружен; обитатели стали заложниками Халидона.

Не доходя сотни ярдов до поляны, проводник, который теперь шел впереди Алекса, засунув пистолет за пояс, остановился и вызвал патруль. Он просто пощелкал пальцами, и огромный черный вышел из-за деревьев.

Они о чем-то тихо и кратко переговорили, после чего караульный вернулся на свое место, а проводник повернулся к Маколифу.

— Все спокойно. Чарлз Уайтхолл пытался сбежать, но ему не удалось. Он серьезно ранил одного человека, но другие были рядом. Теперь лежит связанный в своей палатке.

— А что с миссис Бут?

— Женщина? Она с Сэмюэлом Такером. Полчаса назад она заснула... Такер спать не собирается. Он сидит на стуле у ее палатки с ружьем в руках. Другие спят. Скоро им вставать.

— Скажи мне, — воспользовался случаем Маколиф, — что с этим языком араваков? С «полковником» марунов, с четверками, встречей через восемь дней?

— У вас короткая память, доктор. Ведь это я отводил Уайтхолла к посыльному. «Полковник» марунов не получал никаких посланий. Ответ мы составили сами. — Халидонец улыбнулся и жестом пригласил Алекса продолжить путь.

* * *

Под пристальным взглядом проводника Маколиф включил передатчик и ждал, пока белая лампочка загорится в полную силу. Потом он, прикрыв клавиши свободной рукой, набрал нужный код. Предосторожность была излишней, поскольку объявить сигнал тревоги он не мог: его предупредили, что в случае приближения к лагерю посторонних лиц каждого из них ждет пуля в лоб, причем первыми жертвами станут Элисон и Сэм Такер.

Обо всем остальном договорились не менее четко. Сэм Такер будет во время отсутствия Алекса через каждые двенадцать часов передавать обычный сигнал. Сам же Александр должен вернуться в сопровождении проводника на равнину. Оттуда вместе со «священником» ему предстояло отправиться к таинственному Халидону. До его возвращения вся экспедиция остается в заложниках.

Правду узнают Элисон, Сэм, Чарлз и Лоуренс. Остальные — нет. Йенсенам, Джеймсу Фергюсону и рабочим сообщат, что Алексу пришлось уехать распутывать очередной бюрократический казус; вполне естественная причина, понятная профессионалам. Якобы ночью поступила радиограмма из Кингстона о том, что министерство внутренних дел срочно требует Маколифа в Очо-Риос. Возникли какие-то проблемы с местным институтом. С неприятностями подобного рода часто сталкивались руководители экспедиций; дурость местных администраций постоянно мешала исследованиям.

Когда «священник» заявил, что Алексу придется отлучиться как минимум на трое суток, тот потребовал объяснений.

— Я не могу вам этого сказать, — заявил халидонец.

— В таком случае, почему я должен соглашаться?

— Ну это же не принципиально! А потом, мат нам не грозит, не так ли, мистер... Боне? Мы боимся того, что о нашем существовании станет широко известно, гораздо больше, чем вы — за жизни ваших коллег.

— С этим я никогда не соглашусь.

— Вы нас просто не знаете. Позвольте себе такую роскошь — узнать нас поближе. Поверьте, вы об этом не пожалеете.

— Значит, этот срок вам назначили, и все?

— Да.

— Я должен сделать вывод, что тот, кто определил его, был уверен, что вы приведете меня с собой?

— Это предполагалось.

Алекс согласился на трое суток.

* * *

Чернокожий революционер Лоуренс втирал пенициллиновую мазь в спину Уайтхолла. Веревка глубоко врезалась в кожу. Тот, кто связывал Чарли-чела, в приступе ярости сил не пожалел. Путы с обоих сняли только после того, как пришел Маколиф и поговорил с ними.

Алекс ясно дал понять, что не потерпит никакого вмешательства с их стороны в текущие события. То, как они к этому относятся, не имеет значения.

— Ваша наглость, Маколиф, не имеет границ, — заявил Уайтхолл, одерживая гримасу боли от прикосновений Лоуренса к израненной спине.

— Упрек принимаю. В этой области, Уайтхолл, вы большой специалист.

— Вы абсолютно не готовы общаться с этими людьми! А я жизнь посвятил — всю свою жизнь! -изучению истории Ямайки и Карибского бассейна!

— Положим, не всю, Чарли-чел, — спокойно парировал Алекс. — Я ведь предупреждал вас прошлой ночью. За вами есть еще кое-что помимо науки. Черный Цезарь, который хочет въехать в парк Виктории на своих неграх-помпеях.

— Что вы сказали?

— Это не мои слова, Чарли.

Внезапно Лоуренс с размаху врезал кулаком по ссадине на плече Уайтхолла, схватив его за шею другой рукой. Никто не шевельнулся. Лоуренс прохрипел:

— Ни в какой парк ты ни на ком не въедешь, чел. Ты будешь ходить пешком, как все!

Чарлз повернул голову и увидел огромный, занесенный для следующего удара кулак.

— Брось валять дурака. Неужели ты думаешь, что тот, кто придет к власти, станет терпеть тебяи твое равенство,шакал? Да тебя уничтожат в первую же минуту!

— А ты не хочешь нас уничтожить, чел?

— Я хочу только одного — лучшего будущего для Ямайки. И на это должны быть направлены все усилия.

— Ну хватит трепаться, — грубо прервал их Алекс, подходя ближе. Лоуренс взглянул на него с подозрением и надеждой. Он отпустил Уайтхолла и принялся завинчивать тюбик с мазью.

— Через несколько минут мне придется вас покинуть, — произнес Маколиф, стоя перед Уайтхоллом. — Вместо меня остается Сэм. Вы оба должны выполнять все его указания. Работу по возможности следует продолжать в обычном режиме; Халидон остается за кадром, по крайней мере, для Йенсенов и Фергюсона.

— Как это практически возможно? — поинтересовался Лоуренс.

— Ну, это не так уж сложно. Питер занимается пробным бурением газовых карманов в полутора милях к юго-западу. Рут работает в карьере на востоке, ее сопровождает проводник, известный под именем Джастис. Фергюсон изучает растения на том берегу. То есть все работают по отдельности, и за каждым пристально наблюдают.

— А я? — произнес Уайтхолл, застегивая свою дорогую рубашку-сафари с такой тщательностью, словно собирался на концерт в Ковент-Гарден. — Чем я должен заниматься, по вашему мнению?

— Вы остаетесь на поляне, Чарли-чел. И ради вашей же собственной безопасности не пытайтесь слинять отсюда. В ином случае я ни за что не отвечаю.

— Вы полагаете, что теперь получили полное право всем распоряжаться, Маколиф?

— Да, полагаю. Они боятся меня не меньше, чем я их. Не пытайтесь нарушить установившееся равновесие сил. Это касается вас обоих. Много лет назад на Аляске мне пришлось похоронить одного человека. Сэм может вам рассказать об этом. Так что отходную молитву я знаю наизусть.

* * *

Элисон стояла на берегу реки. Первые жаркие лучи восходящего солнца окончательно разбудили обитателей джунглей. Звуки, доносившиеся из глубины леса, казались ей звуками битвы: летающие, ползающие, бегающие сражались друг с другом. Мощные лианы, влажные от поднимающихся испарений, свисали с крон высоких пальм; чистая зеленовато-голубая вода Марта-Браэ медленно струилась вдоль берегов, поросших мхами, осокой и дикой капустой.

— Я был у твоей палатки, — произнес, подходя, Алекс. — Сэм сказал, что ты пошла сюда. Элисон обернулась.

— Я же не нарушила приказ, — ответила она улыбаясь. — Я не собираюсь убегать.

— Никуда убегать не надо. С тобой ничего не случится... Меня ждет проводник.

Сделав пару шагов, она стала вплотную к нему и заговорила тихо, почти шепотом:

— Мне надо сказать тебе кое-что, Александр Таркуин Маколиф. Я не буду драматизировать, плакать и устраивать сцены... все это лишнее. Мы вполне без них обойдемся. Полтора месяца назад я бежала — бежала куда глаза глядят. Я была в отчаянии и пыталась убедить себя, что именно в бегстве мое спасение, хотя понимала, что это бессмысленно. Я говорила тебе об этом в Кингстоне. Они достанут везде. В их подвалах и потайных комнатах — компьютеры и всякие жуткие следящие устройства, которые фиксируют каждый твой шаг. К сожалению, это наша реальность. И это уже невыносимо. Нам не удастся скрыться ни в подполье, ни у черта на рогах. Это будет не жизнь, а сплошные скитания... Боюсь, ты не совсем понимаешь это, и, может быть, поэтому ты прав в том, что сейчас делаешь. Ты говорил: «Ударь первым того, кто хочет ударить тебя». Я убеждена, что это слишком жестоко. Но сейчас я, кажется, убеждена, что это действительно единственный способ для нас вернуться к нормальной жизни.

Маколиф взял ее лицо в свои ладони. Невероятная синева ее глаз поразила его.

— Звучит как нешуточное предложение!

— У меня простые желания, и говорю я о них просто. Как ты однажды заметил, я чертовски хороший профессионал.

— "Маколиф и Бут. Геологоразведка. Офисы: Нью-Йорк — Лондон". Неплохо для названия фирмы.

— А не лучше «Бут и Маколиф»? Я имею в виду — в алфавитном порядке.

— Нет, не лучше, — возразил Алекс, крепко обнимая ее.

— Люди, наверное, со страху всегда говорят глупости, — прошептала Элисон, пряча лицо у него на груди.

— Наверное.

* * *

Питер Йенсен подтянул к себе туго набитый рюкзак и стал рыться в нем, перебирая пакеты с одеждой. Это было нелегко, и ему пришлось попотеть, прежде чем он вытащил то, что искал.

Это был «люгер», упакованный в полиэтиленовую пленку; там же, завернутый отдельно, лежал и глушитель.

Его жена стояла у выхода, приоткрыв полог так, чтобы видеть, что происходит снаружи. Распаковав оружие, Питер сунул глушитель в карман куртки. Затем вынул обойму и из другого кармана достал коробку с патронами. Аккуратно снарядив магазин, он мягко вставил его на место. Рут, услышав щелчок, обернулась.

— Это действительно необходимо?

— Да, Джулиан выразился предельно ясно. Ведь это я предложил Маколифа, значит, мне и отвечать за все происшедшее. Маколиф с кем-то связался. С кем? С какой целью? Я должен все выяснить. — Питер распахнул куртку и устроил пистолет в специально пришитый к подкладке кожаный карман. Застегнув ее, он выпрямился. — Ну как, старушка? Ничего не торчит?

— Нет.

— Хорошо. Вряд ли она столь же шикарна, как у Уайтхолла, но зато гораздо более удобна.

— Ты обещаешь мне быть осторожным? Там так неспокойно!

— Такое ощущение, что ты специально набрала с собой столько полезных вещей, — улыбнулся Питер, заново упаковывая рюкзак. — С тем, что ты сюда наложила, я без проблем смогу провести под открытым небом две недели! — С этими словами он приподнял рюкзак и бросил его на пыльную землю.

— Как я обо всем узнаю?

— Узнаешь, когда вернется мой носильщик. А если все сложится удачно, может быть, и он не вернется.

Питер увидел, как губы Рут задрожали, а в глазах появилось выражение нескрываемого страха. Он жестом привлек ее к себе, и она буквально упала ему на грудь.

— О Господи, Питер...

— Ш-ш-ш-ш, Рут. Не надо. Пожалуйста! — проговорил он, поглаживая ее по голове. — Ведь Джулиан был для нас всем. Мы оба это прекрасно понимаем. И Джулиан считает, что нам неплохо будет с тобой в Пейл-Корт. Он сказал, что «Данстону» потребуется много своих людей на Ямайке. Так почему же не мы?

* * *

Джеймс Фергюсон обратил внимание, что появление незнакомого человека в расположении лагеря удивило и рассердило Маркуса Хедрика. Впрочем, они все были удивлены. Маколиф рано утром ушел на побережье: странно, что этот человек не встретил его по дороге. Но он твердо заявил, что видел только местных жителей, которые охотились и рыбачили.

Его прислало фэлмаутсское отделение государственной службы занятости, которое знало, что в экспедиции не хватает рабочих рук. Он сказал, что хорошо знаком с этой территорией, поскольку родился в Уэстон-Фавел, и очень хочет получить работу. Естественно, он представил все необходимые бумаги, подписанные каким-то чиновником из Фэлмаутса.

В половине третьего, когда Джеймс Фергюсон, отдохнув после обеда, уже собирался идти продолжать работу, около его палатки послышались шаги. Полог откинулся, и вошел новый рабочий, держа в руках пластмассовый поднос.

— Что это значит?

— Собираю грязную посуду, чел! — громко произнес он. — Чтобы всегда чисто было.

— У меня нет грязной посуды. Вот разве что парочку стаканов можно помыть...

Вошедший понизил голос и быстро проговорил:

— У меня письмо для Ферги-чела. Я даю его вам. Вы читаете сейчас. — Чернокожий извлек из кармана запечатанный конверт и протянул его Фергюсону.

Джеймс вскрыл конверт. Единственный листок внутри представлял собой официальный бланк Фонда Крафта, и Джеймс тут же обратил внимание на закорючку внизу, известную всей Ямайке. Так подписывался только Артур Крафт-старший — наполовину отошедший от дел, но не утративший могущества глава гигантской фирмы. Глаза бежали по строчкам.

"Мой дорогой Джеймс Фергюсон.

Заочные извинения всегда неуклюжи, хотя зачастую более искренни. Данный случай не исключение.

Мой сын вел себя с вами не лучшим образом, за что тоже приносит свои извинения. Он передает их с юга Франции, где проведет неопределенный — но достаточно продолжительный период времени.

По существу: ваш вклад в лабораторные исследования волокон баракоа трудно переоценить. Благодаря вам мы оказались на грани прорыва к новым технологиям, которые означают переворот в этой области промышленности. Мы убеждены, что с вашим возвращением мы быстрее совершим этот прорыв. Вы, молодой человек, уже обеспечили свое будущее, поскольку ваш гений заслуживает достойного вознаграждения. Вас ждет богатство.

И тем не менее сейчас дорог каждый день. Поэтому я рекомендую вам немедленно прервать свою работу в экспедиции. Мой посыльный объяснит вам, как это сделать. Заверяю вас, что я известил Кингстон о своем желании и получил их согласие (волокно баракоа необходимо всей Ямайке). Мы решили, что нет необходимости посвящать в ваши дела руководителя экспедиции д-ра Маколифа, поскольку это затрагивает его непосредственные интересы и может вызвать негативную реакцию. Ботаник, который вас заменит, прибудет в экспедицию через несколько дней.

С нетерпением ожидаю возобновления нашего знакомства.

Искренне ваш

Артур Крафт-старший".

Затаив дыхание, Джеймс Фергюсон перечитал текст.

Свершилось.

Он всего добился.

Всего.

Он поднял глаза на посыльного, который улыбнулся ему в ответ и тихо произнес:

— Мы уходим сегодня вечером, чел. До темноты. Возвращайтесь пораньше. Я буду ждать вас на берегу, оттуда и двинемся.