Доктор прикрыл за собой дверь и вышел на террасу, соединяющую комнаты Алекса и Элисон. Барака Мура положили у нее. Элисон настояла, на этом, отказавшись выслушивать комментарии и не вдаваясь в обсуждение решения.

Предплечье Алекса перебинтовали; рана оказалась неглубокой, болезненной, но не серьезной. Он сидел с Элисон на перилах террасы, обращенной к морю. О ночном рейде он пока не рассказывал — для этого еще будет время. Сэм Такер и Лоуренс заняли места по краям патио с тем, чтобы в случае необходимости предотвратить вторжение непрошеных посетителей.

Чернокожий доктор из Фэлмаутса, с которым Лоуренс связался около полуночи, подошел к Маколифу.

— Я сделал все, что мог. Боюсь, обнадежить вас нечем.

— А разве его не надо отправить в больницу? — произнесла Элисон с недоумением.

— Надо, разумеется, — согласился доктор. — Я обсуждал это с ним. Но мы пришли к выводу, что в данной ситуации это невозможно. В Фэлмаутсе только государственная клиника. Так что здесь гораздо надежнее.

— Барака ищут, — пояснил Алекс. — За решеткой он окажется раньше, чем из него извлекут пулю.

— Я сильно сомневаюсь, что они вообще потрудятся это сделать, мистер Маколиф. Они не любят лишних хлопот.

— И все-таки, на ваш взгляд, у него есть шансы? — спросил Алекс доктора, закуривая сигарету.

— У него есть шанс выжить только в том случае, если удастся соблюсти абсолютный покой. Но только шанс.

Следует тщательно обработать стенки брюшной полости прижиганием, рана может легко прорваться. Следует сделать переливание крови... У меня в стационаре есть запас... Он очень слаб. Если он протянет два-три дня, тогда появится надежда.

— Но вы в это не верите, — произнес Алекс.

— Сомневаюсь. Слишком большое внутреннее кровотечение. Мой походный операционный набор недостаточен для такого случая. Да, кстати, не беспокойтесь, мой помощник все приведет в порядок. Он заберет простыни и одежду — все, что запачкано кровью. К сожалению, запах эфира и дезинфекции останется — постарайтесь как можно тщательнее все проветрить. Лоуренс проследит за тем, чтобы никто не вошел.

Алекс соскользнул с перил и встал рядом.

— Доктор, мне кажется, вы член организации Мура, если это можно назвать таким словом.

— Не совсем.

— Но ведь вы в курсе всего происходящего.

— В общих чертах. И не хотел бы углубляться. Моя задача — иметь возможность оказывать медицинскую помощь, когда это необходимо. И чем меньше я связан со всем остальным — тем лучше для всех.

— Но ведь вы можете передать кое-что его людям, не так ли?

Доктор улыбнулся.

— "Его людям" — то есть сторонникам Барака?

— Да.

— Есть номера телефонов... Не секретные. И определенные часы. Могу.

— Нам понадобится как минимум еще один человек. Флойд убит.

— О Господи, — выдохнула Элисон, инстинктивно схватив Алекса за руку. Он мягко погладил ее пальцы.

Доктор молча взглянул на Элисон, но никак не отреагировал на ее восклицание. Обращаясь к Маколифу, он произнес:

— Барак сказал мне. С этим могут возникнуть проблемы, по крайней мере, в первое время. За вашей экспедицией установлено наблюдение. Полиция легко обнаружит, что Флойд был в ее составе. Вас наверняка будут подробно расспрашивать. Разумеется, вы ничего не знаете. Вам придется несколько дней ходить в рубашках с длинным рукавом, пока бинты нельзя заменить на пластырь. А вот заменить Флойда сейчас кем-нибудь из наших людей значит элементарно подставиться.

— Понимаю, — вздохнул Маколиф. — Но мне необходим еще один человек. Лоуренс не может дежурить в три смены...

— Могу ли я дать вам один совет? — произнес доктор, хитровато улыбнувшись.

— Какой же?

— Привлеките британскую разведку. Не следует пренебрегать ими.

* * *

Доктор ушел; его помощник сидел рядом с постелью Мура. Элисон отправилась в комнату Маколифа и закрыла за собой дверь.

— Иди немного поспи, Сэм. И ты тоже, Лоуренс, — обратился Алекс к оставшимся на террасе мужчинам. — Сегодня уже ничего не должно произойти, разве что полиция... приедет расспрашивать меня о работнике, которого я со вчерашнего утра в глаза не видел.

— Вы знаете, что говорить им, чел? — спросил Лоуренс с внезапно появившейся уверенностью в голосе, словно предлагая готовый ответ.

— Доктор передал мне слова Барака.

— Вы должны быть очень сердиты, чел! Флойд просто паршивый ниггер, вор из Очо. Теперь вы знаете — ведь часть вещей экспедиции пропала! Ух, как вы, должно быть, злы, чел!

— Но ведь это несправедливо, — с грустью заметил Алекс.

— Делай, парень, как он сказал, — внезапно вмешался Сэм. — Он знает, что говорит... Пожалуй, я посплю здесь. Терпеть не могу эти проклятые кровати.

— В этом нет необходимости, Сэм!

— А тебе, парень, не приходило в голову, что полиция может прикатить сюда без предупреждения? Мне бы чертовски не хотелось, чтобы они вдруг перепутали комнаты!

— О Боже!.. — Алекс устало вздохнул. Усталость, конечно, была вызвана нервным перенапряжением последних часов. — Я об этом не подумал...

— Так же как и этот дурак доктор, — откликнулся Сэм. — Зато мы с Лоуренсом подумали. Мы подежурим по очереди.

— Тогда и я с вами.

— Вам на сегодня достаточно, чел, — сказал Лоуренс твердо. — К тому же вы ранены... Может, полиция и не будет слишком торопиться. У Флойда не было с собой никаких документов. А рано утром мы с Сэмом увезем Барака.

— Но доктор сказал, что он должен лежать!

— Доктор просто ненормальный, чел! Два-три часа Барак поспит. Если он за это время не умрет, мы увезем его в Брако-Бич. Перед рассветом океан как зеркало: плоскодонка идет очень мягко, чел. Мы увезем его.

— И опять он прав, Алекс! — поддержал Лоуренса Такер. — Наш друг медик может говорить что угодно, но это единственный вариант. И мы с тобой знаем, что даже тяжелораненых можно транспортировать, если перед этим дать им поспать несколько часов.

— А что мы будем делать, если полиция нагрянет раньше? И устроит обыск?

— Я уже говорил Таку, чел, — снова уверенно заговорил Лоуренс. — Человек в этой комнате болен индейской лихорадкой. Этот запах поможет нам. Полиция Фэлмаутса как огня боится индейской лихорадки.

— Так же, как и все остальные, — хмыкнул Сэм.

— Весьма изобретательно, — одобрил Алекс. Он знал, что «индейская лихорадка» — обиходное название одной из разновидностей энцефалита, не очень широко, но все же распространенной в гористой части острова. При этой болезни мошонка распухает до гигантских размеров, но главное — мужчина почти наверняка рискует остаться импотентом на всю жизнь.

— Вам сейчас надо идти спать, Маколиф-чел, пожалуйста!

— Да. Уже иду. Увидимся через пару часов. — Алекс, уходя, бросил быстрый взгляд на Лоуренса. Он был поражен. Флойд убит, Барак — едва жив, и этот улыбчивый, внешне беззаботный молодой парень, который казался воплощением наивности на фоне своих старших друзей, вдруг резко изменился. Буквально в течение нескольких часов он превратился в лидера, в вождя. Дух настоящего руководителя быстро прогрессировал в нем, хотя еще нуждался в постоянном подтверждении, обретенной власти.

«Сейчас надо идти спать... пожалуйста».Через пару дней «пожалуйста» исчезнет, останутся только команды.

Так всегда ситуация формирует мужчину. Алекс увидел улыбку на лице Сэма. Казалось, тот прочитал его мысли. Или, быть может, Сэм вспомнил ту первую экспедицию, которую возглавлял Алекс? Они тогда были на Алеутских островах, весной, и у них один человек погиб, провалившись под лед, потому что Алекс не проявил достаточной твердости в требовании строжайшей безопасности и дисциплины.

Александр Таркуин Маколиф быстро возмужал за ту-весну на Алеутских островах.

— Пока, Сэм!

В номере горел ночник; Элисон лежала в постели. Рядом находился архивный ящик из Кэррик-Фойла. Выглядела она очень спокойной, но Алекс понимал, что творится у нее в душе. Он снял рубашку, бросил ее на стул и подошел к стене включить вентилятор. Его четыре лопасти пришли в движение; звук моторчика напоминал отдаленный шум прибоя. Потом Алекс сделал несколько шагов по направлению к столику, где стояло ведерко с наполовину растаявшим льдом.

— Хочешь скотч? — спросил он, не глядя на Элисон.

— Нет, спасибо, — ответила она со своим мягким английским акцентом. Мягким и слегка изысканным, как вся английская речь, отмеченная печатью подчеркнутой, высокой рациональности.

— А я выпью.

— Думаю, тебе надо.

Он плеснул виски в стакан, бросил два кубика льда и обернулся.

— Хочу упредить твой вопрос. Я понятия не имел, что все так случится.

— А если бы знал, то пошел бы?

— Конечно, нет... Но все позади. И мы достали то, ради чего все это затевалось.

— Вот это? — Элисон показала на архивный ящик.

— Да.

— Из того, что ты сказал мне... со слов умирающего человека... который услышал это от уже мертвого фанатика...

— Мне кажется, ты слишком резка в формулировках, — произнес Алекс, присаживаясь, на стул рядом с кроватью. — Но я никого из них пока не хочу защищать. Потерплю немного. Сначала надо посмотреть, что в нем, сделать то, о чем они просили меня, и посмотреть, что из всего этого получится.

— Похоже, ты не сомневаешься в правильности того, что ты сделал, и я, кажется, понимаю почему. Ты ранен. Попади пуля на пять дюймов правее — и ты был бы убит. А теперь ты спокойно сидишь здесь и сообщаешь, что просто посмотришь, что получится. Алекс! Ради Бога! Что ты делаешь?

Маколиф улыбнулся и сделал большой глоток виски.

— Произошло то, чего я никак не ожидал, — заговорил он тихо и серьезно. — Действительно... Только что на моих глазах мальчик превратился в мужчину. В течение часа. За это заплачена ужасная цена, но это произошло. Это превращение как-то связано с верой. С нами такого случиться не может. Мы руководствуемся страхом, или жадностью, или и тем и другим вместе... Причем все мы. А он — нет. Он делает то, что делает, и становится тем, кем становится, — потому что верит... И, как это ни странно, таков и Чарли-чел.

— Ради Бога, о чем ты?

Маколиф опустил свой стакан и посмотрел на Элисон.

— У меня появилась мысль, что нам пора предоставить вести эту войну тем, кому она действительно нужна.

* * *

Чарлз Уайтхолл облегченно вздохнул и перекрыл кран ацетиленовой горелки. Он положил ее на стол и снял асбестовые перчатки, не без удовлетворения отметив, что полностью владеет собой. Он действовал, как опытный хирург: ни одного лишнего движения, четко представляя весь ход операции.

Он встал со стула и потянулся. На всякий случай оглянулся проверить, по-прежнему закрыта ли дверь. Глупо, конечно, подумал он про себя, ведь он сам запирал ее на засов. И в мастерской больше никого нет.

Почти сорок миль он пробирался проселками от Кэррик-Фойла до Сент-Энни. Потом он бросил полицейский автомобиль в поле и последнюю милю прошел пешком.

Десять лет назад Сент-Энни был местом встреч для членов движения, проживавших между Фэлмаутсом и Очо-Риос. «Богатые негритосы», как они сами себя называли, все они владели неплохими участками земли в Дракс-Холл, Чоки-Хилл, Дейвйс-Таун. Владельцы собственности и определенных состояний, нажитых на своей земле, они отнюдь не собирались делиться ими с сикофантами[396] Содружества из Кингстона. Чарлз Уайт-холл не забыл имена, не забыл все, что происходило тогда, и поэтому уже через пятнадцать минут после того, как он вошёл в Сент-Энни, рядом с ним остановился новенький «понтиак», а выскочивший водитель радостными криками приветствовал его.

Всё его пожелания были выслушаны, и он вскоре оказался в небольшой мастерской в Дракс-Холл, где на длинном столе с раковиной посередине лежали все необходимые инструменты. Помимо верхнего освещения, у стола крепилась яркая лампа на гибком стержне. И, что слегка удивило Чарлза, завершали обстановку ваза с фруктами и термос со льдом. Мессия вернулся.

И вот архивный ящик открыт. Края его взрезанного днища еще светились цветом остывающего металла — сначала ярко-оранжевым, потом желтым, который скоро тоже исчезнет, превратившись в черноту обожженной стали. Внутри Чарлз увидел коричневую толстую бумагу — стандартную упаковку для документов, слегка влажную на вид, в которую были завернуты конверты.

Надежный сейф в глубине земли. Способный пролежать тысячу лет.

Уолтер Пирселл закопал его на тот случай, если его собственный век окажется скоротечным. Он все предусмотрел. Он был настоящим профессионалом.

Как врач-гинеколог, принявший тяжелые роды, Чарлз Уайтхолл вынул бесценное дитя из чрева. Развернув документ, он начал читать.

Акваба.

Племя Аквабы.

Уолтер Пирселл добрался до архивов Ямайки и в записях о марунских войнах обнаружил маленькую зацепку.

«2 января 1739 года потомок вождей племени короманти по имени Акваба увел своих людей в горы. Племя Аквабы решило не участвовать в Куджойском соглашении с англичанами, которое предписывало ловить беглых рабов-африканцев и возвращать их белым владельцам...»

Там же была упомянута фамилия некоего армейского офицера, сообщившего эту информацию королевскому писарю в Спэниш-Тауне, бывшем тогда столицей колонии.

Миддлджон Роберт, майор Ее Величества Вест-Индского 641 полка.

Фамилия этого офицера в свете находки Пирселла приобретала большое значение.

Писарь Ее королевского Величества. Спэниш-Таун, 9 февр. 1739 [Документ, восп. Миддлджон. 641 В.-И. П.]

И еще раз:

Писарь Ее королевского Величества. Спэниш-Таун, 20 апр. 1739 [Документ, восп. P.M. 641 В.-И. П.]

Роберт Миддлджон, майор 641-го Вест-Индского полка, в 1739 году от Рождества Христова имел какое-то значение.

Какое?

И для кого?

Уолтер Пирселл потратил в институте несколько недель, чтобы найти следующий ключ. Второе имя.

Но уже не в XVIII веке, а на сто сорок четыре года позже, в 1883 году.

«Фаулер Джереми. Чиновник, министерство иностранных дел».

Некий Джереми Фаулер изъял несколько документов из архива, переведенного к тому времени в новую столицу — Кингстон, по распоряжению Ее Величества Министерства иностранных дел 7 июня 1883 года в период правления королевы Виктории.

Причем изъятые документы были поименованы просто: «Бумаги Миддлджона, 1739».

Уолтер Пирселл размышлял над тем, не являются ли бумаги Миддлджонапродолжением первого документа, содержащего историю племени Аквабы? Не было ли изъятие документов мерой предосторожности? Которую и предпринял некий Джереми Фаулер 7 июня 1883 года?

Пирселл слетал в Лондон и благодаря своим академическим регалиям получил доступ в Вест-Индский архив Министерства иностранных дел Великобритании. Поскольку он интересовался материалами почти столетней давности, особых сложностей при этом не возникло. Архивисты оказались очень любезны.

Но обнаружилось, что никаких документов из Кингстона в 1883 году в архив не поступало.

Джереми Фаулер, чиновник министерства иностранных дел, украл бумаги Миддлджона.

Все это дало Пирселлу две опорные точки: фамилию «Фаулер» и 1883 год, имеющий отношение к Ямайке.

Поскольку Пирселл был в Лондоне, он попытался найти потомков Джереми Фаулера. Это оказалось несложно.

Фаулеры — сыновья и дяди — владели собственной брокерской конторой на Лондонской бирже. Главой клана был Гордон Фаулер, эсквайр, праправнук того самого Джереми Фаулера, чиновника министерства иностранных дел, служившего в 1883 году на Ямайке.

Уолтер Пирселл напросился на беседу с Гордоном Фаулером под предлогом того, что занимается изучением Ямайки последнего периода правления королевы Виктории; фамилия Фаулера в то время была известной. Польщенный этим, старый джентльмен предоставил в его распоряжение все бумаги, альбомы и документы, имеющие отношение к Джереми Фаулеру.

Материалы поведали не совсем уж необычную для тех времен историю: молодой человек из среднего класса идет служить в колониальное ведомство, проводит много лет вдали от дома только для того, чтобы сколотить состояние и богатым вернуться на родину.

Достаточно богатым, чтобы заниматься скупкой ценных бумаг на бирже в течение последнего десятилетия прошлого века. Именно тогда были заложены основы нынешнего благосостояния Фаулеров.

Одна часть ответа была найдена.

Джереми Фаулер сколотил состояние на колониальной службе.

Уолтер Пирселл вернулся на Ямайку искать вторую часть ответа.

Он принялся изучать день за днем, месяц за месяцем все хроники Ямайки за 1883 год. Это была нелегкая работа.

И наконец он нашел то, что искал. 25 мая 1883 года.

Исчезновение небольших групп англичан, маленьких охотничьих экспедиций, обычно не привлекало большого внимания — такие экспедиции терялись довольно часто в Голубых горах или джунглях; потом их находили поисковые партии черных, возглавлявшиеся каким-нибудь англичанином.

В данном случае исчез и нашелся один человек.

Писарь Ее королевского Величества Джереми Фаулер.

Уже не простой чиновник, а писарь Ее Величества.

Вот почему его исчезновению уделили место в газете. Королевский писарь — фигура не из рядовых; не самая значительная, разумеется, но все-таки заметная.

Информация в старой газете была краткой, путаной и странной.

Последний раз мистера Фаулера видели на службе вечером в субботу 25 мая. В понедельник на работу он не вышел и отсутствовал в течение всей недели. Не было его и дома.

Через шесть дней мистер Фаулер вышел в расположение гарнизона Флиткурт, к югу от непроходимого района Кок-Пит, в сопровождении нескольких негров из племени марунов. В воскресенье он в одиночку отправился на верховую прогулку. Лошадь сбросила, его; он заблудился и несколько дней бродил по джунглям, пока его не нашли маруны.

Все это выглядело весьма нелогично. Уолтер Пирселл знал, что в те годы никто не отправлялся на конные прогулки по таким местам в одиночку. Но даже если такое и произошло, то человек, который был достаточно образован для того, чтобы занимать должность королевского писаря, легко мог в подобной ситуации сориентироваться по солнцу и добраться до южного берега в течение нескольких часов, по крайней мере — за день.

И через неделю Джереми Фаулер украл из архива бумаги Миддлджона.Документы, имеющие отношение к туземцам, исчезнувшим в горах сто сорок четыре года назад во главе с одним из вождей короманти по имени Акваба.

А спустя шесть месяцев он покинул королевскую службу в колониях и вернулся в Лондон очень и очень богатым человеком.

Он обнаружил племя Аквабы.

Это было единственным разумным объяснением. Но если так, то напрашивался следующий логический ход: племя Аквабы... и есть Халидон.

Пирселл был в этом уверен. Но хотел найти еще какое-нибудь подтверждение.

Подтверждение тому, что в горах Кок-Пита существует какая-то очень богатая изолированная община. Община, которая время от времени высылает своих эмиссаров во внешний мир, в Кингстон, чтобы влиять на происходящие события.

Пирселл опросил пятерых членов правительства Ямайки, людей совершенно респектабельных, но с темным прошлым. Он задавал лишь один вопрос: не связаны ли они каким-либо образом с Халидоном? Каждому он рассказывал одну и ту же версию о том, что владеет исключительной информацией о племени Аквабы.

О Халидоне.

Трое проявили любопытство, но ничего не поняли.

А двое исчезли.

Исчезли в том смысле, что их убрали из Кингстона. Пирселлу сказали, что один из них внезапно подал в отставку и уехал на острова Мартиники, а другого просто перевели куда-то подальше.

Таким образом Пирселл укрепился в своей догадке:

Халидон — это племя Аквабы.

И он существует.

Дополнительным и совсем уже необязательным доказательством правоты Пирселла стала поднявшаяся вокруг него невероятная суета. Он вдруг обнаружил, что кто-то неоднократно рылся в его бумагах, неизвестно откуда посыпались запросы о целях его научных исследований. Кто-то за спиной официального Кингстона начал пристально следить за ним. И это явно не имело отношения к обычным бюрократическим игрищам.

Племя Аквабы... Халидон.

Единственное, что оставалось сделать, — это добраться до его лидеров. Чрезвычайно трудная задача сама по себе. Дело в том, что на территории Кок-Пита нашли себе пристанище немало обособленно живущих племен, подчас влачащих нищенское существование. Халидон не будет выставлять на всеобщее обозрение свои богатства: попробуй, отыщи его среди прочих.

Антрополог снова погрузился в книги по культуре и языку африканских племен, преимущественно те, где говорилось о племени короманти семнадцатого и восемнадцатого столетий. Ключ к решению проблемы должен был быть там.

И Пирселл нашел его. Но источник не указал.

Каждое племя, каждый его клан имели свои индивидуальные опознавательные знаки — определенный свист, стук, слово. Этот знак, или символ племени, был известен только совету старейшин и был понятен лишь небольшому количеству избранных, ведущих межплеменные контакты.

Таким символом, звукосочетанием, словом и был «Халидон».

На то, чтобы расшифровать его значение, Пирселл потратил месяц бессонных ночей, изучая фонетические таблицы, иероглифы и африканскую бытовую символику.

Но закончил он вполне довольный собой. Он расшифровал древний код.

Из чувства предосторожности Пирселл не привел его в этом документе. В случае его смерти — или гибели — материалы могли попасть в чужие руки. Поэтому и возник второй архивный ящик. Каждый из них по отдельности не имел смысла.

Инструкции были даны только одному человеку. На тот случай, если сам Пирселл не сможет довести дело до конца.

Чарлз Уайтхолл дочитал последнюю страницу. Он почувствовал, что весь вспотел, хотя в помещении было прохладно. Легкий ветер с гор, проникающий в открытые на южную, сторону окна, не мог остудить бившую его нервную дрожь.

Все загадки разгаданы. Но еще более ошеломляющее событие его ждало впереди.

И оно произойдет, в этом Уайтхолл был уверен:

Ученый и патриот вновь объединились в его сознании. Претор Ямайки сделает Халидон своим союзником.