Желая трусливо сбежать, Пия стояла перед внушительным кабинетом Рафаэля на десятом этаже здания компании «Вито аутомобилис». В приемной сидели два секретаря. Пия поежилась, вспомнив слова, которые бросила Рафаэлю всего десять дней назад: «Держитесь подальше от меня». Теперь он, без сомнения, ее прогонит.

Она еще мучилась сомнениями, когда дверь кабинета распахнулась, и вышел Рафаэль — без пиджака, в белой рубашке с небрежно закатанными рукавами, на его руке сверкали часы «Ролекс».

Под его глазами залегли темные тени, волосы нуждались в стрижке, но все равно Рафаэль был так мучительно великолепен, что у Пии перехватило дыхание.

— Как давно вы меня ждете? — прошил он ее хмурым взглядом.

Секретари вскочили на ноги и что-то затараторили по-итальянски. Пия заставила себя шагнуть вперед.

— Я только что пришла.

Рафаэль пристально оглядел ее буйную шевелюру, летнюю блузку и джинсовые шорты. Казалось, ни одна деталь не ускользнула от его внимательных глаз. В его взгляде Пия снова прочла неудовольствие и еще что-то, что ей не понравилось.

— Входите.

Она крепко сжала ремень сумочки.

— Я по не очень важному делу. Может быть, это вовсе пустяк. — Теперь ее идея показалась Пии нелепой, эпатажной. — Я поговорю с вами как-нибудь потом, когда вам будет удобно.

Едва она повернулась на каблуках, Рафаэль схватил ее за руку, бросил секретарям: «Меня ни для кого нет» — и завел Пию в свой кабинет.

Темный стол из красного дерева занимал центральное место в этой комнате. По одну сторону от него стояли диваны, с другой стороны находилась дверь, ведущая в спальню и душ.

Пия села напротив стола.

Рафаэль закрыл дверь, прислонился к ней и бросил:

— Вам не стоит бродить одной в чужой стране. А вдруг кто-то на вас нападет?

— Беспокоитесь о моей безопасности?

Он закатил глаза, что заставило ее улыбнуться.

— Американская внучка Джованни Вито — настоящая сенсация. Вы — заветная цель для многих преступников.

Пия подумала о том, что этот человек успел ранее наговорить ей гадостей, обиделся на ее присутствие в жизни Джио, и все-таки что-то в его выражении лица говорило о том, что он на самом деле искренне за нее беспокоится. Или, может быть, она уже сама себя обманывает?

Пия вздохнула. Ну почему он хоть на минуту не хочет увидеть ее такой, какая она есть? Рафаэль считает ее лишь интриганкой, которая притворяется внучкой Джованни. С другой стороны, будь иначе, он бы, наверное, даже на нее и не взглянул.

— Я упросила Эмилио подвезти меня до города, потому что он все равно собирался отвезти Джио в гости к сестре.

Взгляд Рафаэля на доли секунды упал на губы Пии. Коленки Пии задрожали.

— К которой из его сестер?

— К старой подлой гарпии Марии.

Рафаэль вскинул бровь. Пия покраснела.

— Это она вбила клин между моей бабушкой и Джованни, наполнила их головы ложью и отравила их зарождающуюся любовь.

— Разве их любовь не должна была противостоять вмешательству Марии, как вы считаете? — с издевкой произнес Рафаэль. — А вместо этого Лючия сбежала за океан, а Джованни трижды женился, пытаясь исцелить разбитое сердце.

— Я знаю, что чувствовала моя бабушка. Она пронесла любовь к Джио через всю жизнь. Если вы еще раз попытаетесь отравить воспоминание об их любви, я вас поколочу.

Рафаэль оттолкнулся от косяка с кошачьей грацией, отчего сердце Пии застучало быстрее.

— Вот как? А Джованни продолжает уверять меня, что вы — нереально милая добрячка, которая любит всех в мире.

Проведя пальцами по краю стола, Пия обошла его, чтобы оказаться подальше от собеседника.

— Обычно я не злопамятна.

— Это предупреждение? — негромко произнес Рафаэль над ее ухом — Пия и не заметила, когда он успел подойти к ней так близко. — Сколько гадостей вы разрешите мне наговорить вам, прежде чем сочтете, что меня нельзя простить?

Она пожала плечами.

— Бабушка значила для меня все. Я не смогу простить того, кто сильно оскорбит ее память. Вот почему, возмущаясь вашим поведением, я одновременно изо всех сил пытаюсь понять, почему вы так себя ведете. — Она вскинула глаза и встретилась с ним взглядом. — Ведь вы любите Джио.

Рафаэль помрачнел и кивнул.

— Да. Он для меня — все. Джованни — единственный, кто когда-либо верил в меня и никогда ни о чем меня не спрашивал. — Голос его переполняли эмоции, в глазах читалась искренность.

Пия затрепетала. Теперь перед ней был настоящий Рафаэль — такой, каким его никто не видел и каким он, скорее всего, становился редко. Такого человека она готова была уважать, и он ей даже нравился.

Пия кашлянула и произнесла:

— Теперь, когда мы поняли, что у нас общая цель…

Его рука резко схватила ее, едва она снова собралась шагнуть в сторону.

— Если не прекратите постоянно бегать от меня, я объясню, почему вы так поступаете.

— Почему? — с вызовом бросила Пия.

— А вы уверены, что хотите знать ответ?

Нет, она не была уверена. Это было слишком опасно. У нее нет причин играть с Рафаэлем в игры, поэтому Пия, промолчав, села на стул. Ее собеседник тут же сел на диван напротив и вытянул перед собой ноги, скрестив их.

— Вы избегаете меня.

— Я избегаю всех мужчин Милана, хоть и не так успешно, как мне хотелось бы.

Рафаэль нахмурился, вертя в длинных пальцах пресс-папье.

— Значит, Джио все еще настроен найти принца для своей идеальной принцессы? Скажите, вы решили позволить Джио купить вам муженька, потому что вам не везет в любви?

Пия встала так резко, что у нее закружилась голова.

— Если вы собираетесь только насмехаться надо мной, я…

Он снова поймал ее за руку и, не дав договорить, бросил на итальянском:

— Извините меня, ладно?

— Считаете, что можете сначала пытаться оскорбить меня, а затем ждете, что я вас прощу, если извинитесь? Меньше всего мне хочется иметь дело с вами. Я пришла сюда лишь потому, что у меня не было выбора, и потому, что, верите вы мне или нет, но я вам доверяю.

Глаза Рафаэля сверкнули. Пия смело выдержала его взгляд. Первым отвернулся Рафаэль, и она почувствовала, что выиграла эту маленькую битву.

Сделав глоток воды, Пия посмотрела на него поверх края стакана.

— Скажите мне, зачем вы пришли? — спросил Рафаэль.

— Вы оказались правы: Джованни устроил бал, намереваясь представить меня подходящим мужчинам. С тех пор у меня нет ни одного спокойного дня. Дедушка таскает меня с вечеринки на вечеринку, с обеда на обед, словно мула, от которого он решил избавиться.

Чувственные губы Рафаэля насмешливо искривились. Пия сердито посмотрела на него.

— Ничего смешного! Я не могу и шагу ступить без того, чтобы рядом не оказался явившийся с визитом внук или сын одного из родственников либо друзей Джио. Этих ухажеров так много, что я даже не могу запомнить их имена. Если я отказываюсь отправиться с одним из них на вечеринку, Джио все равно туда меня притаскивает и оставляет там. Я знаю, и вы знаете, и весь этот проклятый свет знает, что их влечет ко мне вовсе не мое безмерное очарование и моя невероятная личность. Но Джио отказывается это признавать. Он притворяется тугим на ухо, когда я говорю, что половина из этих мужчин — просто…

— Идиоты? — предложил свой вариант Рафаэль.

— С меня достаточно фальшивого внимания, притворных жарких взглядов и преувеличенной хвалы моей несуществующей красоте! Я теперь целыми днями прячусь в глухих уголках дома, чтобы избежать встречи с этими надоедливыми кавалерами.

— Если Джио придет в голову какая-нибудь идея, его никто не в силах остановить. Именно поэтому у него такие натянутые отношения не только со своими тремя бывшими женами, но и с братьями и сестрами.

— Он послушает вас. Он вас почти боготворит. Рафаэль покачал головой.

— Я уже предупреждал Джованни, что так и случится, но он предпочел найти вам… — Он вскинул вверх ладони, словно защищаясь. — Не казните меня. Я всего лишь скажу: почему бы вам самой не попросить его отступиться от его навязчивой идеи?

— Каждый раз, когда я поднимаю этот вопрос, Джио становится слезливым и сентиментальным, начинает говорить об ошибках молодости, которые он совершил, и о том, что не может оставить меня на растерзание таким людям, как Фрэнк. Он постоянно твердит о том, что вот-вот сойдет в могилу А мы — вы и я — останемся одни во всем мире. Вы же знаете, что он чувствует ответственность и за вас тоже.

Рафаэль фыркнул.

— То есть вы понимаете, что ваш дедушка просто шельмец, который вами манипулирует?

— Вы говорите ужасные вещи.

— Но от этого они не становятся менее правдивыми. Джованни будет внушать вам, что Солнце вращается вокруг Земли, пока вы с этим не согласитесь.

Пия потерла лоб. В мозгу словно что-то щелкнуло.

— Погодите! Так вы больше не считаете меня самозванкой?

— Частный сыщик, которого я нанял, сообщил мне, что вы и в самом деле внучка Лючии и Джованни.

* * *

Именно потому Рафаэль не посещал Джио уже четыре дня. Но даже этого времени ему не хватило, чтобы смириться с тем фактом, что Пия действительно внучка Джованни Вито. Он никак не мог убедить себя больше с ней не общаться, хотя среди его знакомых наберется сотня-другая более красивых и элегантных женщин ему под стать, которые не являются внучками его крестного отца.

«Надо это просто переждать, — твердил себе Рафаэль. — Меня влечет к Пии, потому что она для меня в новинку с ее искренностью и невинными взглядами».

Он всегда предпочитал женщин опытных — и в постели и в жизни. И все же, стоило ему увидеть, как Пия стоит перед его кабинетом, — в крови снова вскипело желание. Сегодня она больше походила на учительницу начальной школы в своих очках в черной оправе. Ее волосы были убраны в свободный узел, удерживаемый деревянной палочкой. На Пии была надета свободная цветастая блузка, потертые джинсовые шорты плотно облегали круглые ягодицы и открывали длинные ноги. На лице не было ни капли косметики, и Пия, по идее, должна была казаться простушкой, но Рафаэль уже знал, что под невзрачной внешностью скрывается женщина, которая все остро чувствует. Ему было известно, что если он, снедаемый желанием, прикоснется к ней, то она отреагирует так же страстно.

В летней блузке Пия выглядела еще более хрупкой. Рафаэлю захотелось провести по ее ключице пальцем, затем, может быть, и языком, а после распустить ее волосы, чтобы они упали ей на плечи, медленно снять с нее шорты и скользнуть ладонями по шелковой коже ее бедер…

Рафаэль потер пальцами виски и заставил себя сосредоточиться. Ему некогда терять время.

— Так вы наняли частного детектива, чтобы копаться в моей жизни? — возмущенно спросила Пия.

Он пожал плечами.

— Джио уже обманули три его бывших жены, и он теперь платит им алименты.

Пия встала, обошла журнальный столик, который их разделял, и села на диван, где уже расположился Рафаэль, отодвинувшись от него подальше. Подняв подбородок, она высокомерно посмотрела на него.

— Я жду.

Он усмехнулся.

— Чего?

— А как вы думаете? Конечно, извинений.

— Но вы же сами сказали мне, что не желаете выслушивать мои извинения за то, в чем я не раскаиваюсь.

— Вы самый надменный и неприятный человек из всех, кого я встречала!

— И все-таки скажите мне, что привело вас сюда?

— Прошлой ночью мы сильно поссорились с Джио. Он загнал меня в угол, и я… Я сказала ему что-то ужасное.

Глаза Пии наполнились слезами, и сразу же раздражение Рафаэля сменилось странной нежностью. Он наклонился вперед и коснулся ее крепко сцепленных пальцев. Взгляд его задержался на ее печально сжатых губах.

— Что случилось?

Пия попыталась высвободить руки, и Рафаэль неохотно их отпустил.

— Из всех мужчин, которые преследовали меня, мне больше всего понравился Энцо. Легче было проводить время с ним, чем бегать от всех остальных воздыхателей. Мне нравилось его общество, и две недели мы были почти неразлучны. Энцо добрый, искренний, и он с самого начала признался мне, что…

— Энцо Кастиллаги? — насторожился Рафаэль.

— Он — гей, и сообщил мне об этом уже через пару минут после нашего знакомства. Энцо боится, что его семья отвернется от него, если узнает правду. И его отец Стефано, и Джованни — оба жесткие люди, и, если Энцо честно расскажет им о своей нетрадиционной ориентации, ему придется несладко.

Рафаэль резко выпрямился. Кровь застыла у него в жилах.

— Стефано! Он был там?

Пия кивнула.

— Я и не подозревала, что Джио было так много известно о моей дружбе с Энцо. Вчера днем он неожиданно пригласил Стефано вместе с сыном к нам на обед. А после обеда мы… Энцо сделал мне предложение в саду, а Джио и Стефано наблюдали за нами с террасы. Энцо сказал, что я ему нравлюсь, и мы можем пожениться ради удобства друг друга, в качестве временной меры. Это поможет ему избавиться от подозрений родителей, а мне — от навязчивой опеки Джио.

Рафаэль замысловато выругался. Джио решил заключить сделку с отцом Энцо Кастиллаги, хотя знал, как его крестник ненавидит Стефано. И у Рафаэля были на то причины… Что-то тут не так.

У него вскипела кровь при одной только мысли о том, что Пия выйдет замуж за Энцо, и Стефано, воспользовавшись этим, будет интриговать через сына, пытаясь прибрать к рукам «Вито аутомобилис». Что за игру затеял Джованни?

— Рафаэль, на вас лица нет! Вы пугаете меня. Неужели семья Кастиллаги такая плохая?

Усилием воли он заставил себя успокоиться.

— Энцо безвреден, но он полностью подчиняется своему отцу. А вот Стефано…

— Что Стефано? — спросила Пия.

Рафаэль внезапно подумал о том, понимает ли она, что стоит ему склонить голову, и его губы коснутся ее губ. Аромат духов Пии дразнил его ноздри. Проклятый Джованни!

— Так что насчет Стефано?

Рафаэль провел рукой по волосам. Стефано был деловым партнером его отца целых двенадцать лет. Они дружили семьями.

— Мой отец, Стефано и еще один человек сделали вместе несколько рискованных инвестиций. Когда те не оправдали себя, их бизнес развалился. Вот тут-то и оказалось, что Стефано и тот, третий, компаньон внесли в договор пункты, согласно которым по всем долгам должен был отвечать мой отец. Он решил все выплатить. Наша семья разом потеряла и наш дом, и бизнес, и автомобили. Но этих средств оказалось недостаточно.

— А разве ваш отец не мог привлечь бывших компаньонов к ответственности по закону?

Рафаэль не любил говорить о тех временах и о том человеке, которого когда-то считал героем. Воспоминания об отце лишь усиливали горечь в его душе.

— Это было невозможно.

— Вы чего-то недоговариваете. — В ее голосе прозвучала боль. — Ваш отец… Что с ним случилось?

— Он покончил с собой.

Пия крепко сжала ладони Рафаэля. Ее молчание сказало ему больше тысячи слов. Сам не замечая того, он вцепился в ее пальцы, словно в спасательный круг.

— Ваш отец был хорошим человеком? — тихо спросила Пия.

Такой вопрос ему никто еще не задавал.

— Он был трусом, — жестко ответил Рафаэль и вздрогнул, потому что собственные слова причинили ему боль даже спустя многие годы.

— А вы… Сколько лет вам тогда было?

— Семнадцать.

— Вы же не думаете, что…

Он отпрянул, больше не в силах говорить об отце и прошлом.

— Я всем обязан Джованни, но будь я проклят, если позволю Стефано наложить лапу на «Вито аутомобилис»! Так что вы ответили на брачное предложение Энцо?

— Я пожала плечами и отказала ему. Он, конечно, милый, и если бы я сказала ему «да», то избавилась бы от присмотра Джио. И может быть, дедушке и самому от этого стало бы легче. Но узы брака священны.

Рафаэль фыркнул. Пия сердито посмотрела на него.

— Во всяком случае, они священны для меня. Я не могу выйти замуж за Энцо ради общего удобства, как не смогла бы выйти и за вас, Рафаэль, чтобы осчастливить Джио… После того как Стефано с сыном ушли, дедушка сказал мне, что я должна выйти замуж за Энцо, потому что он будет хорошим мужем. Но когда я заявила, что в ближайшем будущем не планирую идти к алтарю, Джио разволновался. Я потребовала прекратить мной манипулировать, а он сказал, что имеет право выбрать для меня мужа, чтобы убедиться, что меня не обманет другой мужчина, как это сделал Фрэнк. Мы еще немного покричали друг на друга. А потом я выпалила, что если он не прекратит давить на меня, я уйду и не вернусь, как это когда-то сделала моя бабушка. — Пия вытерла рукой глаза, но выступившие на них слезы все равно потекли по ее щекам. — Лицо Джио побелело. Он пытался что-то сказать, но не мог. Это не было похоже на обычную вспышку его гнева. Кто-то из слуг вызвал дедушкиного личного врача. Время, которое понадобилось доктору, чтобы приехать, показалось мне вечностью. Я думала… Боже!

Слезы Пии перешли в беззвучные рыдания. Рафаэль обнял ее. Она приникла к нему, словно разом лишилась сил, обхватила его за шею и уткнулась лицом ему в грудь. Горло Рафаэля сжалось от странного чувства.

За Джио он не беспокоился — этот старый шельмец доживет лет до ста, и все это время будет пить кровь у крестника и внучки. Рафаэля потрясло горе, охватившее Пию. Он никогда еще не видел, чтобы кто-то так сильно убивался, а ведь Рафаэль считал, что этой женщине нужны лишь легкие деньги. И внезапно оболочка цинизма словно сползла с его сердца. Спина Пии казалась такой хрупкой под широкими ладонями Рафаэля. Даже сейчас он не мог отвлечься от мысли, что чувствует под своими руками ее нежное тело.

— С Джио ничего не случится, — попытался он ее утешить.

— Но мы же не знаем этого наверняка! Я не могу потерять дедушку! Теперь, когда только-только его нашла… Глядя на него, беспомощно лежащего на кровати, я сразу вспомнила свою бабушку… Не прощу себя, если с Джио что-нибудь случится! И я не позволю ему продолжать за меня волноваться!

— Но вы же не выйдете замуж за гея, каким бы приличным он вам ни казался, — мягко добавил Рафаэль.

Пия хлюпнула носом и стерла слезы с лица.

— Нет, не выйду. Я долго думала и наконец нашла идеальное решение.

Рафаэль осторожно снял ее руки со своей шеи, потому что не мог дольше сохранять хладнокровие, чувствуя, как грудь Пии прижимается к его груди. Он хотел лишь увеличить дистанцию между ними, но в тот момент, когда Пия поняла, что он сделал, ее глаза расширились, щеки залились ярким румянцем, и она вскочила с его коленей, словно обжегшись.

— Простите, я не хотела… Я просто…

Притворяясь спокойным, хотя внутри все кипело, Рафаэль налил воды в стакан и протянул ей. Понимает ли эта женщина, что он снова ее чуть не поцеловал? Неужели она настолько наивна и не осознает свою привлекательность? Неужели тот мошенник, о котором она рассказывала, полностью разрушил ее уверенность в себе? Но восстановить это утраченное качество не поможет ни Энцо с его добротой, ни Стефано с его интригами.

При воспоминании о Кастиллаги-старшем мысли Рафаэля тут же приняли новое направление. Он не позволит Стефано тронуть своими грязными руками компанию, которую вывел в число мировых лидеров! Но вариантов выхода из ситуации было немного, и каждый из них включал в себя Пию. Интуиция подсказывала Рафаэлю, что если он вступит на этот путь, то возврата не будет, даже если он этого захочет. Ему казалось, что вокруг его шеи затягивается невидимая петля.

— Так что за идеальное решение вы предлагаете? — жестко спросил он.

— Вы должны притвориться… То есть я хочу сказать, мы должны притвориться, что нравимся друг другу. — Увидев, что Рафаэль нахмурился, Пия торопливо добавила: — Будто бы мы ужасно увлечены друг другом. Это идеальное решение. Что вы об этом думаете?

Она скрестила на груди руки, словно защищаясь, а потом снова уронила их и подумала: «Неужели этому человеку обязательно выглядеть настолько недовольным при одной только мысли о том, что мы будем изображать влюбленных?»

— Джио души в вас не чает, — продолжила уговаривать его Пия. — Если бы между нами не было такой пропасти, будь мы с вами ровней, думаю, дедушка сам бы подталкивал нас друг к другу.

— Что вы сказали?!

— Вам по слогам произнести? С тех пор, как прибыла в Милан, я только и слышу от Джио и от всех остальных о том, какие женщины вам нравятся. Даже мой дед не настолько глуп или упрям, чтобы хотеть свести нас вместе, что делает мое решением поистине идеальным выходом из ситуации.

— Должен признать, склонность к интригам доказывает, что в ваших венах течет кровь Джованни Вито.

— Большинство мужчин Милана даже не посмеют приблизиться ко мне, если я дам им понять, что я ваша девушка. Они все трепещут перед вами, — язвительно добавила Пия.

Губы Рафаэля насмешливо искривились.

— Вы издеваетесь над моей репутацией?

Пия улыбнулась, глядя, как сверкнули черным огнем глаза Рафаэля. Он выглядел воистину великолепно.

— Я бы не посмела.

— И вы не против того, чтобы мы изображали влюбленных?

Она пожала плечами.

— Это старомодно, но, боюсь, ничто другое не удержит моих ухажеров на расстоянии. Таким образом, вы сможете спокойно отдохнуть, потому что я не запущу за вашей спиной свои руки в деньги деда. Джио будет в полном восторге оттого, что я каким-то образом смогла вас увлечь. А я… Я смогу строить собственные планы, раз уж заключила сделку с самим дьяволом.

— По-вашему, я дьявол? — спросил Рафаэль мягким тоном, от которого по спине Пии побежали мурашки.

— Да.

Ответив так, Пия подумала, что Рафаэль на самом деле больше похож не на дьявола и не на прекрасного принца, а скорее на большого злого волка. Но иногда этот волк может очень хорошо защищать и держать других в страхе, а еще ему можно доверять.

Пия не знала, как будет изображать фальшивую влюбленность в Рафаэля, если тает при одном только взгляде на него. Но это был единственный способ успокоить Джио, а ей самой подарить душевное спокойствие.

Рафаэль коснулся пальцами подбородка Пии, заставив ее взглянуть на него.

— Какие планы вы собираетесь строить?

— Те, что вас не касаются.

— Если мы начнем этот фарс, я все о вас узнаю!

Почему эти слова прозвучали так, словно Рафаэль заявлял на нее свои права?

— Разве вам не все равно? Ведь вы сможете держать меня подальше от кошелька Джио.

Рафаэль в ответ промолчал, пристально глядя на Пию черными глазами. Она чувствовала себя рыбой на крючке.

— Я… я планирую побыть здесь немного подольше, чем собиралась сначала. Прошлой ночью, увидев реакцию Джио, я поняла, что лгу самой себе: считаю, что вернусь в Штаты, хотя больше мне там делать нечего. Рискуя подтвердить ваше худшее подозрение, я хочу жить здесь и заботиться о дедушке. Я не смогу оставить его одного с нанятой сиделкой и его родственниками, которым на него плевать. От этой мысли у меня внутри все сжимается.

— Забота о Джио, как и о любом другом старике, потребует вашей полной самоотдачи, Пия.

— Я знаю. Когда бабушка была больна, мне хватало времени лишь на уход за ней. Я взяла отпуск за свой счет и два года провела подле нее.

— Сколько вам тогда было лет?

— Двадцать.

К тому моменту Пия успела проработать в школе всего несколько месяцев.

— Разве вам не хотелось жить полной жизнью, наслаждаться работой, общением с друзьями? — В голосе Рафаэля прозвучало явно недоверие.

— На всем свете у нас с бабушкой не было никого, кроме друг друга. Я знаю, что у Джио есть вы, но вы всегда так заняты.

— В вашем плане есть своя логика. Он поможет достичь своих целей и вам, и мне, ведь так? Но сработает ли он? Поверит ли Джио и весь мир, что я влюбился в такую… — Он обвел Пию взглядом, который одновременно взволновал и смутил ее. — Как вы там о себе говорили? Кажется, вы назвали себя «застенчивой, невзрачной, скучной училкой»?

Пия возмущенно застыла. Ну наглец! Повернувшись к Рафаэлю, она увидела, что на его щеках появились ямочки от озорной улыбки, и ее негодование разом улеглось.

Улыбка полностью преобразила Рафаэля. Он снова показался Пии тем самым мужчиной, который обнимал ее, когда она плакала. Такой Рафаэль мог бы ей понравиться.

— Мне тоже будет нелегко вести себя так, словно вы — подарок для любой женщины, — парировала она с обиженным вздохом, — но ради Джио я готова на все.

Он сжал ее ладони и озорно улыбнулся.

— Дорогуша, во-первых, вам придется прекратить так нервничать и вздрагивать, когда я рядом с вами. Во-вторых, вам придется вести себя так, словно вы восхищаетесь мной, обожаете меня. — Рафаэль оперся руками на дверь над головой Пии, и его дыхание коснулось ее уха. — Словно вас все время тянет прикоснуться ко мне.

— Нет, — прошептала она, чувствуя себя так, словно вся кровь в ее жилах вдруг превратилась в жидкий мед.

Хищная улыбка изогнула губы Рафаэля.

— Разве вы не знаете, что говорит обо мне людская молва?

Пия не могла оторвать взгляда от его губ, которые ей так хотелось попробовать на вкус. Ее тянуло прижаться к его твердому, мускулистому телу.

Ну почему она чувствует такое сильное влечение к этому мужчине, который к ней равнодушен?

— Да, я знаю, что о вас говорят. Якобы у вас никогда не было подруги, только любовницы, — заставила себя вымолвить Пия.

— Если мы должны заставить весь Милан поверить в то, что мы влюбленная пара, я не смогу встречаться с другими женщинами, верно? Так что придется вам позаботиться о том, чтобы меня не тянуло налево…

Пия хлопнула его ладонью по губам, по ее телу пробежал трепет. Если она хочет остаться в Италии и быть частью жизни Джио, значит, с Рафаэлем ей тоже придется общаться. Неужели она собирается вечно бегать от него лишь потому, что ее так к нему влечет? Но нельзя позволять ему над ней насмехаться! Что-то внутри ее взбунтовалось и заставило произнести:

— Может быть, это не будет так уж неприятно притворяться вашей девушкой.

Глаза Рафаэля расширились.

— За последние несколько дней я кое-что поняла насчет Фрэнка. Он намерено обратил на меня внимание. Будь у меня больше опыта эмоционального и сексуального общения с мужчинами, он бы не обманул меня своими нежными словами.

Рафаэль взял Пию за запястье и убрал ее руку от своих губ. Теперь его лицо было так близко от ее лица, что она могла четко видеть, что зрачки его слегка расширились, а ноздри еле заметно раздулись. «Он не играет с тобой», — прошептал ей внутренний голос.

— Даже мне ясно, что мы не подходим для такого притворства. Да, я не та женщина, которая способна вас заинтересовать…

Рафаэль коротко рассмеялся, и Пия сердито посмотрела на него.

— И я никогда бы не стала встречаться с таким мужчиной, как вы, — договорила она.

— Неужели?

— Никогда! Вы высокомерны, циничны и слишком великолепны для меня. Мне пришлось бы до конца жизни отбиваться от женщин, жаждущих вашего внимания. И мне бы каждый день напоминали, как мне повезло заполучить вас. Между нами всегда было бы неравенство. Я не желаю быть рядом с человеком, который смотрит на меня свысока и думает, что делает мне одолжение тем, что находится рядом. Даже если я люблю его.

На скулах Рафаэля выступил слабый румянец.

— Пия, чтобы ни наговорило вам это ничтожество…

— Давайте помнить и о том, как вы презираете брак, — оборвала она его, не дав закончить фразу.

Меньше всего Пия нуждалась в жалости Рафаэля.

— А вы все еще хотите выйти замуж?

— Конечно. Я не позволю Фрэнку разрушить мои убеждения, хотя это ему почти удалось. Мои родители были очень привязаны друг к другу, и я хочу встретить человека, который будет уважать наши отношения, который станет мне доверять и захочет провести со мной всю жизнь. А пока я смогу потренироваться на вас, ведь так?

— Что именно вы имеете в виду, когда говорите «потренироваться»? — Рафаэль произнес эти слова так многозначительно, что Пия почувствовала, как снова залилась румянцем.

Повернув ручку двери, она выскользнула из кабинета, ничего не сказав в ответ. Рафаэль рассмеялся ей вслед. Этот глубокий, чувственный смех звучал в ушах Пии всю дорогу до дома, заставляя задаваться вопросом, что же она затеяла.