Весь следующий месяц стал для Рафаэля пыткой из-за нежелания Пии дать ему то, в чем они оба необычайно нуждались. Если он думал, что ею можно управлять, то сильно ошибался. Оказалось, что эта с виду наивная, улыбающаяся, вежливая особа обладает стальным упрямством.

Когда Пия заявила, что хочет проводить с ним время, она не имела в виду то, что называли этими словами его бывшая жена, мать или сестры, то есть посещение всевозможных модных шоу, вечеринок и театров. Пия и в самом деле хотела просто проводить время с Рафаэлем наедине, чтобы лучше его узнать.

Она настояла на том, чтобы он показал ей винтажный автомобиль, который восстанавливал в данный момент, и Рафаэль повез ее на свою виллу на озере Комо.

Он ожидал, что Пия будет восхищаться домом и живописными окрестностями, но вместо этого она приехала одетая в короткий комбинезон и, не боясь испачкать руки или прическу, вместе с Рафаэлем увлеченно лазила под капотом машины. Он рассказывал ей о ремонте шасси и подвески, а сам чувствовал аромат духов и ее жаркое дыхание на своей щеке.

Потом они поужинали на кухне бутербродами и выпили по бокалу кьянти. Большую часть ужина Рафаэль думал о том, как ему хочется сорвать этот комбинезон со стройного тела Пии и ласкать каждый дюйм ее нежной кожи. Странно, но даже молчать в обществе этой женщины ему было очень уютно.

А после Пия заявила, что с утра у нее важная контрольная. Нежно поцеловав Рафаэля, она уехала, оставив его изнывающим от желания, но одновременно испытывающим тихую радость, которой он не ведал прежде.

В другой раз Пия пригласила его на занятие в кружке резчиков по дереву и уговорила Рафаэля позировать ей. Впервые в жизни она попыталась вырезать из дерева лицо человека. Рафаэлю пришлось просидеть неподвижно почти час, пока Пия трудилась над поделкой. На все просьбы показать, что у нее получается, она лишь хихикала и отвечала: «У меня не выходит. Ты получаешься настоящим монстром». В конце концов она села к нему на колени, провела мозолистыми пальцами по его носу, губам, подбородку, поцеловала и сказала: «У меня рука не поднимается исказить черты этого великолепного лица».

Позже Рафаэль снова с головой ушел в работу, много времени у него отнимал и судебный процесс по иску Аллегры об опеке над дочерью. А Пия была занята обучением через Интернет, резьбой по дереву и общением с новыми друзьями, которых успела завести.

Теперь она встречалась с Рафаэлем только пару раз в неделю, по вечерам, в кабинете Джио, который старик был только рад им уступить. Рафаэль раскладывал свои бумаги на огромном столе, Пия устраивалась рядом на диване со своими учебниками. Это были тихие и самые приятные вечера в жизни Рафаэля. Он исподтишка разглядывал Пию, которая что-то сосредоточенно читала, и мысль о том, чтобы провести с ней следующие пятьдесят лет в столь близких отношениях казалась ему удивительно захватывающей.

Рафаэль представлял себе, как приходит с работы домой, Пия встречает его улыбкой, а потом они сидят в этой уютной тишине, чувствуя, как обоих постепенно охватывает желание. Рафаэлю уже казалось не важным, вырастут ли его активы еще на миллиард, или он, как и его отец, потеряет большую часть своего состояния. Он был уверен, что Пия никогда не перестанет смотреть на него так, словно он самый идеальный человек на свете, и это наполняло его желанием крепко обнять ее и не отпускать.

Пия, одетая в шелковое изумрудно-зеленое платье, вышла из лимузина на боковой улочке, примыкающей к оперному театру Ла Скала, и огляделась по сторонам. Вокруг кипела обычная городская жизнь. Площадь перед театром была наполнена туристами. Сами миланцы избегали посещать такие шумные места, особенно в выходные.

Пия с восхищением рассматривала чудесную архитектуру вокруг, когда вдруг почувствовала присутствие Рафаэля. Обернувшись, она увидела его стоящим в группе элегантно одетых мужчин и женщин перед входом в здание оперы. Высокий и невероятно красивый, он выделялся среди других людей. В черном костюме, сшитом на заказ, его плечи казались еще шире.

Прислонившись к колонне, Рафаэль смотрел на Пию, и на его губах играла улыбка. Он выглядел так аппетитно, что Пии хотелось его съесть. Да он и сам смотрел на нее голодным взглядом, ведь с тех пор, как они виделись в последний раз, прошло десять долгих дней.

Рафаэль поманил Пию пальцем, и она направилась к нему. «Этот мужчина принадлежит мне!» — пела ее душа.

Рафаэль окинул взглядом собственника руки и открытые плечи Пии. Ветерок приподнял край ее платья, отчего обнажилась часть ее бедра. Рафаэль заметив это, сглотнул, а затем обнял Пию и прошептал ей на ухо:

— Мне не нравится, когда другие мужчины разглядывают твои ноги, дорогая! Ими должен наслаждаться я один.

Он по-хозяйски положил руку ей на талию, словно предупреждая других мужчин, что эта женщина принадлежит ему.

К счастью, Пии не потребовалось отвечать, так как сотрудники театра поприветствовали их и проводили в ложу.

Пия восхищенно разглядывала знаменитый театр, о котором столько слышала. В этом месте ощущалась невероятная энергия. Зал был богато декорирован позолотой и красным бархатом. Надев очки, Пия начала рассматривать мужчин и женщин, одетых в элегантные наряды от-кутюр, способные соперничать пышностью отделки с театральными костюмами.

Когда Рафаэль коснулся ее плеча и жестом пригласил сесть, Пия застенчиво улыбнулась:

— Наверное, я выгляжу в твоих глазах провинциалкой, но бабушка столько рассказывала мне об этом театре и замечательных спектаклях, которые смотрела здесь до того, как покинула Италию. Поэтому мне даже не верится, что я оказалась тут. Я ждала этого момента целую вечность. Думаю, бабушке очень хотелось, чтобы я здесь побывала.

Ее глаза наполнились слезами, а душа — внезапной болью. Пия знала, что Лючия однажды ходила в этот театр вместе с Джованни, но вскоре они крупно поссорились, и ей пришлось уехать из Италии. «И вот Рафаэль привел меня в тот же самый театр, на тот же самый спектакль», — мелькнуло в голове Пии. Она задрожала, инстинктивно прижалась к нему крепче и спрятала лицо на его груди, стыдясь своих неразумных страхов.

Это смешно. Ведь она и Рафаэль совсем не похожи на Джио и Лючию. Они старше и мудрее, чем были Джио и Лючия во время своего расставания, и понимают друг друга лучше. И хотя Рафаэль продолжал при случае твердить, что не верит в любовь, Пия по-прежнему в нее верила. Разве за последние полтора месяца Рафаэль не выказал заботу о ней миллионом разных способов? Ведь дела говорят о человеке куда больше, чем его слова.

Рафаэль так безжалостно назвал Пию самозванкой и обманщицей при первом знакомстве на балу, и он угрожал запретить своей дочери встречаться с ее матерью, а потому Пия не ожидала, что этот мужчина вообще заговорит о браке. Но именно он, не сомневаясь ни на мгновение, взял на себя ответственность за последствия ночи, которую они провели вместе.

Пия боялась называть любовью то, что чувствовала к Рафаэлю, но это было гораздо глубже и сложнее, чем то, что она испытывала когда-то к Фрэнку. А еще Рафаэль никогда бы ей не солгал. Ну и пусть он никогда не скажет ей, что любит ее, но разве то, что происходит между ними, не более реально, чем некое понятие о любви, существующее в ее голове?

Шершавые ладони Рафаэля коснулись обнаженных рук Пии.

— Твоя кожа холодная, словно лед. Что с тобой?

— Ничего. Спасибо тебе большое за этот вечер, Рафаэль!

— Разве ты еще не поняла? Все, что приносит удовольствие тебе, доставляет наслаждение и мне.

Пия покраснела и смущенно посмотрела на пустые места в их ложе.

— Представление вот-вот должно начаться. Я слышала, что на эту постановку «Риголетто» билеты были распроданы еще за несколько месяцев до спектакля. — Она села рядом с Рафаэлем и поправила платье. — Как ты думаешь, почему все эти люди опаздывают?

— Я попросил своего друга скупить как можно больше мест в этой ложе.

— Но зачем?

— Чтобы никто нам не мешал. Я хотел сделать этот вечер незабываемым.

Пия ахнула, только сейчас заметив на стоящем рядом столике бутылку шампанского в ведерке со льдом и маленькую бархатную коробочку в руках Рафаэля.

Сердце Пии сильно забилось, во рту пересохло. Рафаэль открыл коробочку и вынул великолепное кольцо из белого золота с бриллиантом, окруженным крошечными изумрудами.

— Пия Алессандра Вито, ты станешь моей женой?

— Ох! — только и смогла она вымолвить, потому что узнала это кольцо. Именно его преподнес когда-то Лючии Джованни, делая ей предложение. После их ссоры Лючия отослала подарок обратно Джио.

Пия не сводила глаз с кольца, чувствуя, как в душе снова поднимается безотчетный страх. Она вскинула голову и встретилась взглядом с Рафаэлем. Желание, которое она прочла в его глазах, растопило все глупые страхи.

— Прости… Я… Это Джио отдал тебе кольцо?

— Да.

— Когда?

Взгляд Рафаэля помрачнел.

— А что, это так важно?

Расслышав в его голосе тщательно скрываемое нетерпение, Пия поняла, насколько бесчувственно ведет себя в этот момент. Она протянула Рафаэлю левую руку и улыбнулась.

— Да, я стану твоей женой.

С торжествующей улыбкой он надел кольцо ей на палец, притянул ее к себе на колени и запустил пальцы в густые волосы Пии. Она растворилась в его поцелуе.

Губы Рафаэля были теплыми и нежными. Он целовал ее не торопясь, пока страсть не закипела в их крови. Сгорая от желания, Пия выгнула спину. Коротко рассмеявшись, Рафаэль приподнял ее со своих колен, усадил на соседнее кресло и чмокнул в висок.

— Если ты еще немного поерзаешь на моих коленях, дорогая, я опозорюсь перед всеми, нам придется уйти, и мы не увидим эту великолепную постановку «Риголетто». А после ты никогда не простишь меня за то, что я испортил тебе этот вечер.

В зале воцарилась тишина, красный занавес распахнулся, и Пия прошептала:

— Думаю, я бы простила тебе все, что угодно, Рафаэль, пока ты так сладко меня целуешь…

Когда представление закончилось, они вышли из театра на пульсирующую энергией площадь, и Рафаэль предложил Пии:

— Мы в нескольких шагах от дома, не хотела бы ты поесть мороженого или выпить кофе?

Она повернулась к нему.

— Не сегодня. Спасибо. Все равно ничего не может быть лучше этого спектакля.

Она крутила на своем пальце подаренное кольцо, словно оно причиняло ей неудобство.

— Если тебе не нравится это кольцо, я куплю тебе другое. Обручиться с тобой именно им попросил меня Джио. Я не мог отказать в его просьбе. Но я пойму, если ты скажешь, что тебе неприятно его носить. Я хочу, чтобы у тебя было все, что ты хочешь, дорогая.

— Нет, разумеется, мне очень нравится это кольцо, Рафаэль. Ничто не может сделать этот вечер более великолепным, чем он уже есть. И я не хочу мороженого.

— А чего же ты тогда хочешь, красавица?

Пия нежно поцеловала его в щеку, и ее дыхание коснулось мочки его уха. Затем она взглянула на Рафаэля своими карими глазами. В ее взгляде не было ни грамма застенчивости — лишь откровенное желание.

— Этой ночью я хочу тебя, Рафаэль. Только тебя.