– …пункт «Заря». Операция завершена. Преждевременная гибель фигуранта предотвращена. Непредвиденная… э-э-э… жизненная пауза также завершена.

Привычная лаконичность и сухость изложения на сей раз были размыты, разбавлены личностными интонациями и формулировками.

Договорив, сталкер спрятал гаджет, в память коего зачем-то вносил свои устные то ли отчеты, то ли заметки, то ли сообщения, и принялся слезать с дерева. Дерево было древним, громадным, с раскидистой кроной, сразу видно – всем деревьям дерево! И что странно, по виду и не определить, мутировало ли. Нормальный такой, могучий дуб.

Соскочив на землю, человек пошел обратно. Идти назад требовалось другой дорогой, не в точности той, по которой прокрадывался сюда.

Непререкаемая сталкерская традиция.

Отнюдь не по прихоти возникшая, а в силу незыблемых для Зоны реалий: в любую секунду в любой точке все может радикально измениться, и «знакомая» вроде бы тропа коварно подставит невольно расслабившегося путника. Любой фактор, способствующий снижению концентрации внимания и восприятия, ведет к гибели.

Спустя минут двадцать передвижения по лесу впереди, за стволами, показалось открытое пространство. Идущий выбрался на опушку и притаился на границе между зарослями и «чистой» площадкой. Выставил ствол автомата перед собой и всмотрелся, «вчуялся» в пространство, выясняя обстановку.

На большой поляне просматривались искусственные сооружения, несколько избушек. Сложенные из бревен еще до Посещения, теперь полуразрушенные – сохранились по большей части только стены, да и то чудом. Никаких признаков жизни нигде не было заметно. Руины построек не напоминали заброшенную деревню – домишки не тянулись в ряд, а стояли как бы скопом, почти вплотную друг к другу, и на прилегающих участках вряд ли поместились бы огороды. Скорее, здесь сооружалось что-то вроде охотничьей заимки…

Странник, немного выждав, осторожно двинулся к скоплению полуразрушенных срубов.

Шагах в тридцати он остановился и прислушался. Ему послышался невнятный шорох, похожий на эхо. Но источника произведенного отголоска уловить не удалось… Как это, эхо без исходного звука? Удивившись, стоило насторожиться. Где есть даже намек на ненормальность, жди беды.

Геркулес огляделся по сторонам. С виду ничто не нарушало спокойствия, только кроны деревьев на границе леса покачивались от ветра. Иногда, когда долго глядишь на них, хочется отождествлять себя с ними, чувствовать дыхание ветра каждой клеточкой. Потом наступает осень, и кроны сбрасывают свое облачение, которое ложится к ногам людей… «Вы были нами – мы вами будем».

Человек вздрогнул. Пробормотал:

– Блин, что за муть накатывает…

Да, осень не скоро, пока «на дворе» еще царил раскаленный июль.

Сталкер продолжил движение к одной из руин, обогнул по ходу изменку «пчелиное гнездо». Эта область ИФП при попадании в зону ее воздействия обволакивала жертву взвесью едкой слизи. Со стороны данное облачко напоминало пчелиный рой. Человек, если он не был облачен в скаф с защитой высокого уровня, например, как у членов секты «Инферно», или не находился под защитой специальных ИО, после попадания в такое был обречен.

«Пчелиным» оно звалось по аналогии. Сработав, на какое-то время «умирало» и было не активным; по этому месту можно было спокойно проходить.

Сталкер обнаружил ловушку в последний момент, разглядев небольшой выступ над почвой, когда уже почти собирался ступить туда. Даже навороченный шлем сталкера изменку не распознал и не забил тревогу. Помогло только заостренное до предела внимание. Чуйка сработала, в очередной раз подтвердив, что гаджеты только «костыли», помогающие идти, а не полноценные «ноги».

И вот наконец Геркулес оказался у входа в один из домиков, крайний. Здесь даже крыша частично сохранилась. Человек шел сюда, чтобы внутри сделать привал и передохнуть. Паузу в пути, по возможности, лучше делать не на открытом месте.

Обследовав входной проем, он покидал камешки внутрь. Лучи солнца проникали сквозь дыры в строение, и через образовавшуюся золотисто-черную сетку с трудом можно было разобрать, что там внутри… Сталкер облегченно выдохнул, скорее всего поблагодарив мысленно судьбу за то, что благополучно добрался, куда планировал, и не ошибся в прокладке тропы.

Но не тут-то было. Только сейчас, уже проникнув в «охотничий домик», он заметил сгорбившийся в одном из углов человеческий силуэт, под которым расползлась лужа крови. Геркулес рефлекторно вскинул «первичку» и направил ствол в угол.

То, что напоминало человека, зашевелилось и протянуло осипшим голосом:

– Бра-ат, помоги-и…

Изменившийся, посаженный голос все же был Геркулесу отлично знаком. Этот голос он за последние месяцы, проведенные в данных весях и данном временном периоде Трота, слышал неоднократно.

Сдавленный призыв исходил от Ротвейлера! Конечно, Геркулес мог и ошибиться, но… во внезапной вспышке озарения вспомнил, что бывший инженер недели две как ушел в рейд, и от него давно не поступало никаких известий!

А в последний раз Ротвейлер появлялся в коммуникационной сети хоть и не прямо из этого сектора, но в достаточной близости отсюда. Судя по координатам зоно-позиционирования…

Человек, отступивший было к выходному проему, задержался.

– Ротвейлер, ты?.. – неуверенно спросил он.

Автомат умирающего валялся поодаль, метра за три от него. Будто отброшенный. Это должно было всерьез смутить Геркулеса. Сталкер, даже тяжело раненный, не расстается со своим оружием, пусть даже и находясь в укрытии; зонные бродяги обычно умирают в обнимку, так сказать, со своими «пушками»… Разве что в последнем магазине не осталось патронов, и автомат стал абсолютно бесполезен? Но его ведь можно использовать как дубинку, чтобы отбиваться…

Тяжелораненый, похожий на Ротвейлера, с его голосом, захрипел и попытался перевернуться на спину – до этого момента он лежал лицом к стене, спиной к вошедшему, – но у него не получилось. Шлема на голове умирающего не было, важнейший элемент защиты невесть куда запропастился… Наверное, туда же, куда и отсутствующий рюкзак.

Голова, узнаваемые длинные волосы действительно напоминали Геркулесу его доброго знакомца. Хотя впотьмах нельзя было уверенно, на сто процентов, определить, но все же…

И застывший у входа сталкер решился. Само собой, не опуская свой нацеленный автомат, он начал осторожно приближаться к товарищу, явно всерьез пострадавшему.

– Ротвейлер, где твой рюкзак? – спросил Геркулес на всякий случай, вряд ли рассчитывая получить внятный ответ и уже, очевидно, намереваясь снять свой собственный рюкзак, чтобы вытащить аптечку…

– Вампир… ты нашел… меня… – невнятно, прерываясь, пробормотал тот, кто походил на Ротвейлера.

И тут Геркулеса как током ударило! В следующий миг, осознав, он уже даванул на спуск, но опоздал – Имитатор, уловив, что другого шанса для атаки не будет, молниеносно взвился с места, где устроился на луже чьей-то крови, и врезал сталкеру клешней-рукой, форму которой он мог произвольно менять, как и вообще пропорции и параметры своего пластичного организма.

Удар получился такой сильный, что попавшийся в западню человек отлетел к стене! Имитатор – монстр полумифический, редко попадающийся, но если уж «повезет» с таким столкнуться в одиночку, то с наибольшей вероятностью исход схватки будет смертелен для жертвы монстра.

Геркулесу подфартило, что он не успел подойти совсем близко. Еще буквально шаг, и удар мог бы стать фатальным.

Этого не случилось, удача не отвернулась от сталкера. Несмотря на удар и жесткое падение, Геркулес неожиданно резво вскочил на ноги и ловким кувырком вымахнул в окно. Имитатор, который прыгнул было к нему, намереваясь добить ошеломленную жертву, досадно промахнулся.

Зато человек не промазал, всадив длинную очередь с короткой дистанции в голову твари. Этот расстрел существенно дезориентировал лже-Ротвейлера. От сымитированной головы у него мало что осталось; безобразный выступ тела, по цвету как свежий фарш, напоминал теперь что угодно, но не человечью голову.

Чтобы не дать монстру, устоявшему пока на ногах, опомниться, Геркулес вбежал обратно в избу и продолжал поливать цель огнем, пока не опустошил магазин. Патронов хватило, к счастью! Мутант рухнул на пол. Сталкер выдернул чеку, подбросил разрушительный подарочек к опрокинутому телу и опрометью ретировался наружу из видавшей виды постройки.

Секунды задержки, и граната разнесла сруб к хренам зонным вместе с коварным чмошником, оставшимся внутри…

Распластавшийся на земле человек, когда ударная волна и деревянные фрагменты пронеслись над ним, чудом не ранив, приподнялся и утомленно присел.

Только теперь он заметил, что клешня-то распорола комбез на животе. Из него, может, и не ручьем, но вполне прилично течет кровь. При глубокой колотой ране такое бывает – сначала ничего не чувствуется, а позже являются боль и головокружение…

Первоочередной, насущной надобностью стали перевязка и лечение. А значит, неизбежное возвращение.

– Надо же, новая разновидность Имитатора… – проворчал сталкер, сделав комментарий к случившемуся.

Действительно, доселе никому из сталкерского сообщества не ведомая и в общий список мутантов не включенная. Даже Геркулес, уникальный «хроносталкер», о таком не ведал, а его ходки пролегали не только в разных секторах Зоны, но и в различных периодах ее существования.

Да, этот Имитатор смог не только копировать внешние параметры, но и залезать в мозги человека, чтобы там подбирать образ кого-то, знакомого намеченной жертве. То есть помимо способности мимикрировать обладал и возможностью пси-воздействия. Монстры других разновидностей, способные так воздействовать, в Зоне возникали раньше и встречались, конечно, но это были Кукловоды, пасхаты, кошколавы, кто угодно, только не суперхамелеоны-Имитаторы…

Если бы лежащее в домике тело не напоминало так сильно Ротвейлера, Геркулес не лоханулся бы, поведясь на приманку. Но ладно бы лишь это! Вдобавок ведь монстр еще и внушил ему ложное воспоминание. Длинноволосый напарник на самом деле не ушел, оставался в лагере на момент его ухода. Геркулес же, ведясь на провокацию, был свято уверен, что Ротвейлер две недели как отбыл в ходку и с тех пор не появлялся…

Спасительный для Геркулеса прокол Имитатор допустил, ошибочно использовав прозвище. Хроносталкера в разных секторах и временах знали под многими именами: Дема, Геркулес, Кремень, Серый, Зоркий, Колос, Шустряк, Пум и прочие зонные прозвища… вот чмошник сразу и не разобрался, не смог выудить нужное, актуальное, совместимое с сегодняшним принятым образом Ротвейлера.

Мутант произнес вслух то прозвище, которое настоящий Ротвейлер знать не знал и знать никак не мог.

Зонное имя, которое странник, предпочитающий оставаться инкогнито, действующий в разных временах с лишь ему ведомыми целями, не выдал бы даже в пьяном бреду.

Это имя он не раскрыл даже Айше…

Имитатор сумел вытащить и усвоить из его памяти, что именно это прозвище из всех прочих наиболее отражает суть того, чем занимается этот сталкер. Мутант, не докопавшийся и не вникший в текущую ситуацию, отдал предпочтение наиболее очевидному, на поверхности лежавшему варианту… А человек, полностью сконцентрированный на окружающей среде, как во время прокладки маршрута, так и в минуты непредвиденного контакта с лженапарником, не сумел отвлечься и ощутить, что ментальное «щупальце» вползло и проникло в его разум.

Да уж, становится понятным, отчего новая мутация Имитатора еще не внесена в базы данных сталкерской сети. Такой пси-монстр может преспокойно подготовить ловушку для целой группы и всех жертв уничтожить. И обычный Имитатор тоже не сахар, но этот – сверхугроза! Если бы не случившийся прокол, Геркулес (он же Кремень, Серый и прочие известные в разных кругах и датах бродяги) был обречен на поражение. Даже его беспрецедентного уровня опытности оказалось недостаточно, надо же…

– Ну что ж, ошибки существуют, чтобы на них учиться, – высказался сталкер. – Если остался жив, то возможность извлечь уроки есть. Монстр меня не убил, зато сделал сильнее.

Геркулес кое-как перевязал рану и поднялся, ощущая, как на тело накатывает слабость. Он поднял взгляд на колышущиеся кроны деревьев. «Вы были нами, мы – вами будем…» Вытер со лба пот, быстрыми глотками опустошил банку энергетика.

Будто дождавшись окончания его привала, сзади, от домиков, снова раздалось ранее услышанное якобы эхо или шелест. Сталкер, не теряя времени, двинулся прочь от скопления срубов. С каждым шагом убыстряя темп движения.

И как он мог вообще захотеть сунуться в это подозрительное скопление руин! Проклятый монстр заманил, внушил желание отдохнуть под крышей…

Теперь странник вынужденно взял обратный курс, к сталкерскому лагерю. Тому самому, что долго служил ему пристанищем в последние месяцы.

А шелест все не утихал, наоборот, нарастал и нарастал… Наконец показался источник. Множественный! Вот почему не получилось определить его раньше.

Из других, не взорванных избушек, как по команде сыпанулась сплошная масса серых телец, прежде таившихся по закоулкам и норам в ожидании, когда пришедшая извне жертва устроится в одном из бывших домишек и расслабится. Сейчас, потревоженная взрывом, сдернутая из засад мутакрысиная банда вознамерилась догнать ускользающего сталкера.

Он же не захотел стать крысиным кормом и уже практически убегал, несмотря на рану. Хочешь выжить – сумей бегать! И ему удавалось опережать… По мере удаления от избушек количество преследующих крыс сокращалось. Твари по какой-то причине далеко не отлучались от своего логова. Только некоторые, самые активные, почти нагоняли человека и пытались запрыгнуть на него. Сталкер отмахивался, сшибая тельца в полете ударами кулака и режущими взмахами ножа.

Когда мутированные крысоиды окончательно отстали, он оглянулся на скопление срубов, оглядел локацию, сейчас нашпигованную мутировавшими грызунами, и резюмировал вслух:

– Главное, вовремя смыться.

Перевел взгляд на взорванный им крайний домишко и добавил:

– А крысиный конкурент, выходит, меня от них спас в каком-то смысле… Худа не бывает без добра, разве не так?

Кому адресовался вопрос, человек и сам вряд ли сумел бы разобраться.

К лагерю «Заря» он добрался уже совсем слабым, потеряв пусть и не критическое, однако немалое количество крови. Подходящих целебных зонников в этот раз у него с собой не оказалось. В трех местах его ноги укусили крысы, в одном месте комбез прожгла изменка.

В лагерь ему пришлось вернуться, там ведь есть кому оказать помощь… И словно привет от Леди Удачи, не покинувшей его в ходке, чуть ли не первым, кого Геркулес с облегчением увидел, был живой и невредимый Ротвейлер! Голодный, как обычно.

Он и помог напарнику добраться к Сестре-Ай. Девушка, ясное дело, всплеснула руками, вскрикнула то ли от радости, то ли от страха и бросилась навстречу принимать раненого…

Спустя несколько суток непобежденный сталкер чувствовал себя не только живым, но и здоровым. Естественно, в первую очередь благодаря курсам лечения, как медицинскому, так и любовному.

И вновь странник остановился, впал в состояние «жизненной паузы»…

Рыжебородого бродягу, который случайно встретил и узнал его в крайне неудачный для себя момент, он потом тихонько прикончил в дебрях Зоны. Накладки, такие вот непредвиденные узнавания, случались, и, чтобы не множить помехи, он их искоренял в зародыше. Если же кто-то узнает его и назовет Геркулесом там, где это недопустимо, то гарантированно отправится вслед за рыжебородым, засекшим Вампира в месте и времени, где не стоило узнавать…

В конце концов, что такое плюс одна, две, три смерти для того, кто продолжает ходку с единственной целью: «Стереть нас всех с лика Вселенной!!!..»

Именно так выразился командир, напутствовавший его перед тем, как им был совершен первый шаг в этой воистину последней ходке. В том, что это выражение прозвучало, он не сомневался. Правда, имени человека, отправлявшего на задание, как и внешности, Вампир не помнил. В памяти иногда зияли лакуны, и он подозревал, что неспроста. Ведь то, о чем не помнишь, не сможешь и выдать… тем, кому ни в коем случае нельзя предоставлять информацию о ключевых персоналиях и намерениях.

Еще наставник объяснил ему, что проскользнуть «между струями дождя, не намокнув, увы, не получится». Придется идти, как полагается, как идут в Зоне все сталкеры, ежесекундно рискуя жизнью. Не выделяться нетипичной осторожностью. Ни в коем случае не злоупотреблять сверхвозможностями. Имеющиеся знания использовать в качестве ударной силы, но не силу как таковую – в качестве главного оружия.

Он в общем-то так и шел. Не пытался проскользнуть между струями. Если бояться смерти, она страх почует и непременно заявится.

Для того, кто идет в Зоне, это становится буквальным.

Потому что ОНА – почует.

И непременно обратит внимание, заинтересуется, а он, тайком прокрадывающийся в самом что ни на есть Вражеском Тылу, не должен попадаться ЕЙ «на глаза». Используя имеющиеся сверхсилы, оказываться непосредственно в поле «слышимости» вражины, в зоне восприятия, короче, как ни назови, суть не меняется – для НЕЕ он не должен ничем отличаться от других сталкеров. Он простой, обычный человек, угодивший в объятия Отчуждения, только-только вступивший на дорогу, ведущую к перерождению…

Ни в коем случае не выпендриваться, не лезть в Собеседники. Бояться заметности пуще смерти!!!

И хуже всего, вреднее для миссии именно тот факт, что ему иногда случалось по оплошности тенью мелькнуть «на краю зрения». Чем-то лишним в своих передвижениях и поступках побередить ЕЕ, вызвать у НЕЕ желание вмешаться, скорректировать статус находящегося в НЕЙ живого существа. В ту или иную сторону, добить или спасти.

А ему во что бы то ни стало необходимо продолжать ходку в одиночку, без всякой помощи, что по прихоти оказывает ОНА людям или иным живым. Оказываться в нужное время в нужном месте, совершая нужные действия…

С учетом того, что ОНА не в единственном числе существует на самом деле, а по сути мульти-ОНА, сверхсущность, воплотившаяся в немереных параллельных реальностях… его задача многократно мультиусложнялась.

Но ему помогала жгущая душу память. Он ни на миг не забывал, какая безмерная цена заплачена, сколько сталкерских жизней отдано и отдастся за то, чтобы он мог продолжать ходку к цели.

Он жив и движется благодаря всем тем, кто в своих ходках отвлекает мульти-ЕЕ, кто перетягивает на себя острие внимания в других периодах времени, в параллелях и локациях.

Вот почему он имеет возможность производить свои точечные коррекции в ключевых пунктах, в ключевые моменты, с ключевыми персоналиями. ОН знает, в какой пункт прийти и что там «натворить», чтобы… получился не тот результат, который выгоден ЕЙ.

Обо всем этом сталкер написал в своем блокнотике.

Выговорился.

Писал, а затем вырывал исписанные страницы и сжигал.

Для одиночки, вынужденного по-настоящему доверять только самому себе, это стало единственным способом снять напряжение. Хотя бы так помочь себе.

Он ведь человек, несмотря ни на что. И должен быть человеком. Вопреки всему.

Пускай Айше останется уверенной, что он (а не внешние параметры организма, используемого для маскировки «здесь и сейчас») действительно был когда-то младшим напарником ее отца…

Это не самая страшная ложь, к которой ему приходилось прибегать, чтобы выжить во вражеском тылу.

Особенно тяжело обрывать вот такие паузы, когда желание вполне человеческое – не быть совсем одному, не коченеть от холода одиночества, с неприкрытой от вражеского удара спиной – приводило к тому, что он останавливался…

Остановиться для него означало сдаться. А сдаваться он не собирался, не мог и не хотел. Ни в коем случае.

Такого варианта просто не существует.

Пусть и знали об этой безальтернативной обреченности лишь сожженные страницы путевого блокнота.

Хотя в этот раз получилось так, что для продолжения пути понадобилась очень длинная пауза. Именно потому, что он все еще человек, ему необходим привал. Если уж тропа вернула его в «Зарю», к согревающим объятиям Жизнелюбивой…

Иначе велик риск перестать Быть Человеком.

К тому же удалось совместить приятное и полезное. После того «прокола», который он в отчаянии допустил, спровоцировав Зону обратить на себя пристальное, хоть и мимолетное, внимание в овраге, требовалось «загладить вину». Затаиться, особенно старательно прикинуться обычным сталкером.

Чем он, собственно, и занимался в постоянном лагере.

«Геркулесил», так сказать.

И во Вселенной только он один способен был понять, насколько это героический подвиг для того, кому не терпелось идти дальше.

Кого звала в путь тайная миссия спасения, ради успеха которой погибли, погибают и погибнут сталкеры, «оттягивающие» на себя эпицентры внимания Мультизоны.

* * *

…Когда странник, за месяцы привала всерьез сжившийся с именем Геркулес, наконец покинул лагерь «Заря», снег только начинал падать.

Да, момент для ухода был выбран не самый удобный. С каждым часом снегопад усиливался. Грязно-молочная каша сыпалась с неба густыми хлопьями. Бредущему вперед, в сумерки, человеку снежный покров местами уже достигал коленей. Брошенные для проверки камушки он уже не надеялся подобрать – если они и не влетали в изменки, то безнадежно утопали в сугробах. Поэтому запас «зондов» следовало тратить особенно экономно…

Но уйти требовалось именно в этот вечер. Когда никому и в голову не взбредет отправляться в ходку.

Темнота сгустилась окончательно. Уходить в снежную ночь способен разве что сумасшедший или самоубийца. Неудивительно, что дежурные охранники, стерегущие выход из лагеря, от растерянности ничего не сказали, только проводили его ошалевшими взглядами… Начавшаяся зима выдалась необычайно сильной, холодной и снежной. А в реалиях Трота все погодные сложности следовало умножать минимум на три.

Конечно, и в прошлые зимы бывало, что выпадало очень много снега, но в эту его угрожало навалить прямо-таки беспрецедентно «до фига и больше». А ведь, согласно календарю, первый месяц самого трудного для сталкеров сезона лишь приближался к середине…

Со дня победы Геркулеса над супер-Имитатором миновало почти полгода. Сталкер все это время обретался в лагере, совершая краткосрочные вылазки, бродил где-нибудь поблизости. Только изредка отправлялся в дальние ходки, на неделю или больше, вместе с группой, в составе которой, как правило, были Ротвейлер и/или Балу.

Добытого и найденного хабара вполне хватало на текущие расходы, иногда даже удавалось найти что-нибудь действительно ценное. Но «звезд с неба» в традиционном сталкерском поиске Геркулес хватать не спешил. В целом вел существование обычного сталкера, пусть и слывущего крутым и опытным.

Отношения с Сестрой-Ай, как он и надеялся, постепенно снижали накал. Если бы он бросил ее в одночасье, на пике, как сначала и попытался, уйдя летом, то нанес бы замечательной девушке страшную сердечную рану, а сделать ей больно ни в коем случае не было его желанием.

Рано или поздно запас тем и вопросов для совместного обсуждения, каким бы обширным он ни казался поначалу, оскудел. Перечислены были всевозможные писатели, музыкальные исполнители, фильмы, обстоятельства и впечатления… И перечислять надоедало еще раньше, чем они заканчивались. К тому же Айше-то да, раскрыла душу перед ним, посвятила его в историю своей жизни, и он с трепетом этот дар принял, но сам рассказывал ей далеко не все, делясь лишь отдельными разрозненными историями из своего прошлого, не раскрывая некоей глубинной сути. Правды о нем она не узнала.

Говоря проще, он остался для нее во многом закрытым, и эта закрытость неизбежно пролегала препятствием между ними. Вспыхнувшая и разгоревшаяся было духовная близость неизбежно сменялась тенденцией к охлаждению…

А Зона – не то место, где за счет обновления внешних реалий можно восполнить и угасающие впечатления. Общение мужчины и женщины происходило на протяжении многих дней и ночей в одних и тех же условиях, в тех же самых «декорациях» сталкерского лагеря. И не могло, по ходу, не обесцвечиваться… Переизбыток общения вреден. А получить новые совместные эмоции возможности не представлялось: здесь же не «нормальный мир», где можно рвануть куда-нибудь вместе в путешествие, сменить среду обитания, чтобы разбудить прежнюю силу чувств.

Это Трот, где выход за черту лагеря для неподготовленного человека – дорога к смерти. Сестра-Ай уже привыкла к однообразности бытия в замкнутом охраняемом поселке, приняла это как расплату за побег из другого мира, где ей не нашлось места, и все бы шло своим чередом… пока не появился сталкер, назвавшийся Геркулесом.

Эта встреча подарила радость и счастье, но затем понемногу возвращалась привычная серость, и девушке это было даже обиднее чувствовать, чем тогда, раньше, до его появления.

Исправить ситуацию могло откровение мужчины, полностью доверившегося женщине, но оно так и не случилось, хотя сталкер, возможно, и хотел бы исповедаться близкому человеку.

Не решился.

Или не смог по какой-то причине.

А женщины очень тонко чуют, когда с ними не могут быть искренними до конца…

Тем не менее двое сблизившихся все равно продолжали встречаться, пусть и не так часто, как летом и в начале осени, и вместе проводили время; просто потому, что вместе, несмотря ни на какие недомолвки, было на порядок лучше, чем поодиночке.

Несмотря на прискорбную невозможность полного взаимопонимания, они оставались очень близкими людьми. Хотя надежды на разрешение недопонимания с каждым разом становилось меньше и меньше… Всему в подлунном мире так или иначе суждено закончиться.

Закончилось.

И сейчас, декабрьским вечером, странник упорно шел навстречу сумеркам и непогоде. Любой другой нормальный сталкер в таких условиях на его месте в ходку ни за что не сунулся бы. Но у этого зонного бродяги имелась более чем весомая причина, чтобы нарушить все соображения безопасности и здравого смысла. Впервые после того самого июльского дня, когда ему довелось схлестнуться с лже-Ротвейлером, он почуял и устойчиво ощутил, куда и как необходимо устремиться, чтобы не просто уйти, а УЙТИ.

Близилось время. Выход определился.

Пауза прервалась.

Сейчас Геркулес отчаянно прорывался сквозь сумасшедший ветер, пытавшийся сбить его с ног шквальными порывами. Вытаскивая ноги из снега, переставлял их шаг за шагом, упрямо отыскивая правильную тропу между изменками. Хотя в такую погоду для того, чтобы хоть что-нибудь разглядеть даже в нескольких метрах от себя, надо было о-го-го как постараться!

Скорость продвижения снизилась до предела…

Неистовство стихий тоже не было случайным. В таких обстоятельствах энергетические взаимосвязи рвутся и нарушаются, и повышается шанс на создание новых конфигураций.

Четким осознанием, где и когда это свершится, сталкера, лишь для маскировки «простого», и озарило…

Внезапно сквозь снежную завесу впереди проступил искаженный человекообразный силуэт. Сталкер среагировал мгновенно – выстрелил. Несмотря на исключительно тяжелые условия, скорость его реакции не убавилась ни на йоту. Очередь сверкнула молниеносным росчерком в снежной мгле, но стрелявший не зафиксировал, чтобы она кого-то поразила, не засек падение ничьей фигуры.

Пару секунд сталкер настороженно торчал на месте, сам как привидение. Либо он попал в цель, но снег скрыл результат, либо ему показалось, что силуэт был, а это маловероятно, либо…

Странник резко развернулся и скосил очередью другую фигуру, подкрадывающуюся к нему с тыла. Вот теперь точно попал, сразил наповал! Мутант – явно не человек – безвольной тенью опустился вниз. Сепия, можно было догадаться по кривоватым пропорциям нескладной фигуры. Редкие монстры, пугливые, но в подобных условиях, при плохой видимости и сумерках, помогающих им маскироваться, могут быть опасными врагами.

Человек не засек обычными органами восприятия, а скорее, чем-то иным, присущим исключительно ему, почуял движение по другому вектору, снова крутанулся и выбил еще одну мишень. Потом, без паузы, крутанулся дальше и выбил следующую. Так он, практически стоя на одном месте, какое-то время едва успевал отстреливать напирающих монстров. Кроме первой, ни одну сепию больше он так близко не подпустил.

Теперь сталкер уже сориентировался и действовал исправно, как отлаженный механизм для убийства. Наконец противники закончились. Геркулес постоял неподвижно, чтобы убедиться в этом, и двинулся дальше, ибо торчать без движения грозило замерзанием, чего ему категорически нельзя допустить!

Послаблений со стороны безжалостной непогоды не поступало, снежные вихри бесновались. Сталкер также не отступал. На этом безумном балу неземной и земной природ он себя чувствовал… одной из снежинок, разве что не кружащейся вместе со всеми в хаотичном танце пурги, а следующей по своей собственной, целенаправленной траектории.

Ага, на северо-западе, похоже, «гравитационка»… Строго на север непонятно что, но туда лучше не лезть, ох лучше не… Идущий в снежную ночь обследовал обстановку перед собой. При шаге прямо у него поджилки начинали трястись от неведомой жути, таящейся там. Значит, попробовать на северо-восток?.. Сначала надо запустить несколько проверочных камушков.

Видимость продолжала неуклонно уменьшаться, хотя куда уж меньше. В такой неразберихе сталкер просто не мог знать о коварном приближении «неверного». Лишь в крайний момент он вдруг остро учуял угрозу и отпрыгнул, а справа, всколыхнув белизну, за ним метнулся язык пламени. Человек кувыркнулся и избежал столкновения с неприятным сюрпризом, но бродячая изменка находилась уже всего в паре метров, и сожжение жертвы казалось неминуемым!

Геркулес с помощью неизвестно откуда взявшейся энергии сил – не зря взял себе гордое имя легендарного героя! – стартанул от огненной погибели в белоснежную кутерьму сломя голову. Хотя в данном случае, скорее, отключив голову, выбросив из нее мысли о том, что впереди могут быть, и наверняка есть, другие изменки.

Сама же голова пока оставалась на плечах и вполне цела, к счастью…

Сталкер прорывался, бороздя толстый снежный покров, в направлении, которое прежде определил как наименее опасное, северо-восточное. Отчаянно продирался сквозь бесчисленные сугробы. Сейчас снежные заносы оказались настолько некстати, насколько это вообще возможно!

Но если человеку приходилось сражаться с сугробами, то «живому огню», сгустку алчной энергии, отправившемуся в погоню за биологической добычей, довелось преодолевать сопротивление ветра, который лупил беспорядочно с разных сторон и значительно мешал продвижению изменки, чья плотность была все же меньше плотности человеческого тела. Ее мотыляло, как воздушный шарик. Таким образом, все участники погони имели равные шансы.

Стационарные ловушки на северо-востоке действительно не поджидали, и Геркулес продолжал движение. Р-р-раз – и, поддавшись внутреннему побуждению, свернул на северо-запад. Во-первых, постоянно в одном и том же направлении не бывает свободных троп долго, во-вторых, нужно запутывать следы, так изменке сложнее его преследовать… Он еще несколько раз сменил траекторию, неподдельно удивляясь по ходу, каким чудом до сих пор жив.

И вдруг резко провалился! Все, амба, успело мелькнуть в голове. Душа ушла в пятки. Но нет, забурился не в буквальную преисподнюю, а только лишь еще глубже в снег, почти по самую шею. Значит, здесь начинался овраг или яма. Сталкер оглянулся назад – огненная изменка планомерно нагоняла, повторяя все его повороты. Вот ведь ссс… существо! И как это ненормальное образование, состоящее вроде бы целиком из огня, без единого грана биомассы, может быть наделено чем-то подобным разуму?!.

Человеку оставалось одно – импровизировать. Выхватив саперную лопатку, он с головой исчез в снежной толще. По крайней мере так бы это выглядело для стороннего наблюдателя. Хотя какой, на хрен, сторонний наблюдатель в дикой свистопляске бурана!.. На самом деле сталкер присел и начал спешно копать нору по направлению вниз. Проще говоря, прокладывал тоннель прочь от поверхности.

Внизу снег был уже улежавшийся (не первый же снегопад!), и получался вполне надежный коридор. По которому человек полз, как заправский крот, оттесняя выкопанную массу назад, за свое тело. Так он рыл и рыл, рискуя напороться на притаившуюся под многометровыми завалами гадость, но та гадость, которая была наверху, была не умозрительная, а вполне реальная, жаждущая тебя сжечь.

Наконец, спустившись очень глубоко, наверное, на дно оврага, человек обессиленно застыл без движения. В кромешной темноте, если бы не режим ночного зрения в шлеме, ни зги он не увидел бы. Даже собственные руки. Сталкер закопался настолько глубоко, что здесь бродячий огненный призрак его точно не разыщет. На всякий случай «коридор» он за собой замуровал. Теперь ему предстоял обратный путь наверх, не менее рискованный.

Нора продолжилась, уводя вверх…

Сталкер высунулся по пояс наружу и устало воткнул лопату в снег. Главное, что он правильное направление выдержал и копал действительно вверх. За время его ныряния и подснежного рейда ситуация на поверхности не только не улучшилась, но и, как бы фантастично это ни выглядело, еще более усугубилась.

Кое-как выбравшись из дыры, странник из последних сил побрел туда, где ему необходимо оказаться в нужное время. До этой минуты оставалось совсем чуть-чуть, и опоздать нельзя ни в коем случае, проход откроется совсем не надолго…

Имелся, конечно, некий шанс, что зов обманет, заложенная в его памяти информация о проходе ложная, и он бредет в никуда. Но если удача настолько разочаруется в нем и повернется к нему задом, это уже не будет иметь никакого значения.

Снег рушился уже практически сплошным обвалом, камешки мгновенно в нем растворялись, и не было смысла их кидать – дальше чем на полшага исчезало все. Человек пробирался фактически вслепую, роя кротовую нору под снегом. И впервые за долгое время он почувствовал, как к нему внутрь закрадывается настоящий страх… Остаться в глубинной мути Зоны абсолютно слепым, без малейшего ориентира – кошмарный сон любого сталкера. И сейчас он осуществлялся наяву. Каждое следующее движение могло не в переносном, а в прямом смысле привести к смерти.

Однако на кону стояла не только его собственная жизнь как таковая, а кое-что неизмеримо более важное.

Вдруг вспомнился «бородатый», но меткий анекдот. Заяц в лесу напился до чертиков, и захотелось ему пойти косить траву. Косит, косит и все никак не устает. Глядь, одна поляна голая, другая, третья. Ну, звери и говорят медведю: ты тут самый старший, сделай что-нибудь, а то он так всю траву в лесу и выкосит. Медведь подходит к зайцу, а тот в упор не замечает его приближения, продолжает увлеченно косить. Медведь наступает на него сверху ногой, заяц сгибается, но все еще держится на ногах и с трудом, преодолевая сопротивление, медленно ведет косой туда-сюда. «Что, заяц, тяжело?» – спрашивает медведь. «Тяжело, – отвечает заяц, – но косить-то надо…»

Серый мысленно усмехнулся.

«А нам все равно, а нам все равно, не боимся мы волка и сову!»

Страннику еще ни разу не доводилось балансировать на такой узкой грани между бытием и небытием… И вот в этот решающий момент у него вдруг открылось какое-то новое понимание. Он не видел и не ощущал, но прекрасно понимал, где находятся ловушки, реальное восприятие отключилось, и он оказался в полной темноте, в которой то там, то здесь пульсировали энергетические сгустки областей ИФП.

Человек, зная их расположение, мог теперь обходить смертельные участки. Ненароком в полубреду ему даже показалось, что он способен сдвинуть эти сгустки… Но только показалось… Это уж точно привлекло бы ЕЕ внимание к нему, спохватился идущий.

Спасательное «антизрение» приходило к нему нестабильно, на короткие периоды, и опять заменялось привычной белой непроглядностью. Однако настоящему ветерану хватило бы и секунды, чтобы запомнить местонахождение всех ловушек. И еще он теперь четко знал, сколько до Цели.

Тоже изменка, однако не убийственная, а транспортная, изменяющая временные и пространственные координаты объекта, в нее попадающего.

Отчаянное упорство победило, странник преодолел оставшуюся дистанцию и достиг вожделенной точки. Шагая на «автопилоте», практически не чувствуя конечности, мало что сознавая и ничего не видя обычным зрением…

Вспышка потустороннего света озарила фигуру человека в облачении и снаряжении сталкера, на миг разогнав тьму.

Левой ногой вперед он шагнул в последний раз и провалился из жесточайшего зубодробительного холода беспощадной зимы в ослепительно-яркое, зелено-пышное, обжигающее лето.

Но в первую секунду после перехода весь горячий мир ему застила совершенно иная картина. Мужчина внезапно увидел лицо женщины, которую совсем недавно целовал на прощание, и огромные распахнутые глаза, в которых плескался невозможный коктейль – любовь вперемешку с болью. Словно Жизнелюбивая только прикидывалась, что остыла к нему! Она понимала, что сталкер на то и сталкер, он все равно уйдет в ходку, и, любя его, не желала ранить любимого в самое сердце.

Как он ей и обещал…

Не забыл.

Не только на запястье, но и на сердце у него теперь будет шрам после неодинокого привала в «Заре».

* * *

…Портал активизировался на считаные секунды, но сталкер успел «ювелирно» и переместился к внутренней кромке третьего круга. Фактически на границу с четвертым. Отсюда и ниже-глубже начиналось «самое то». Трот во всей полноте его убийственной «красы»… На одежде и снаряжении странника снега не было, конечно, ведь шагнул он сюда не из зимы.

С момента незабываемого перехода вслепую из снежного бурана прямиком в разгар жаркого лета минуло еще несколько интервалов пути – «ключевых точек» и перемещений сквозь пространство-время.

В память «неубиваемого», по высшему разряду защищенного от разного рода повреждений рекордера добавлялись запечатленные треки.

Идущий посмотрел вниз, в пропасть… совсем не бездонную. Сейчас были ранние, начальные годы существования Трота, и перепады между кругами радикально отличались в меньшую сторону. Вертикали еще не стали настолько впечатляюще высокими. Человек поднял забрало, сплюнул вниз и проследил за полетом слюны, пока светлый «пиксель» не растворился в темной картине мира внизу.

Этот плевок не выглядел оскорбительным, уничижительным. Слюна использовалась им как бы вместо зонда-камушка или гайки. Воин, презирающий и недооценивающий врага, значительно снижает свои шансы на победу.

Опустив забрало, сталкер отвернулся от края ямы четвертого круга.

Неподалеку от перепада между уровнями виднелась опушка небольшого леска, некоторые древесные кроны уже порыжели в угоду наступающей осени, а некоторые еще сохраняли зеленую листву. Скопление деревьев в общем-то казалось безобидным, хотя это впечатление скорей всего обманчиво. Но инфернальной жутью от него не веяло, как порой случалось с иными зарослями.

Прихрамывая – в предыдущей операции, убегая от стаи друсаков, он чуть не сломал ногу, и щиколотка еще побаливала, – сталкер направился к лесу, по ходу подбирая веточки, камни, комья почвы, используя их в качестве проверочных снарядов. Имевшийся до этого запас специально подобранных зондов уже закончился.

Войдя под сень деревьев, он почти сразу услышал стрельбу; выстрелы прогрохотали довольно близко. Сюрприз! Трот в эти времена был далеко не многолюдной территорией. В будущем тоже случались периоды, когда пятиярусный котлован почти обезлюдивал, но сейчас в эту и другие Зоны просто ЕЩЕ особо не успели проникнуть люди. Посещение случилось не очень давно, и что делать с ненормальными отчужденками, что в них может понадобиться людям, чем в них заниматься, никто толком и не понимал. Слову «сталкер» лишь предстояло превратиться в название… то ли крайне экстремальной профессии, то ли ненормального призвания, то ли особого состояния души, разума и тела.

А в глубине леса, похоже, разразилось настоящее противостояние. Ожесточенная перестрелка не стихала.

Сталкер подобрался поближе и воочию убедился: так оно и есть.

Трое мужиков в обычной цивильной разномастной одежонке прижали одиночку в старом, видавшем виды армейском комбинезоне, похожем на рабочую форму танкиста. Палили короткими, на два-три патрона, очередями из пистолетов-пулеметов с деревянными прикладами и дисковыми магазинами, а «соло» пытался отстреливаться из черного пистолетика, прячась за кучей камней, нагроможденной в центре поляны. Вдобавок ему приходилось отвлекаться на собак, которые норовили подобраться с противоположной стороны. По ним осажденный швырял все, что под руку попадется.

Сталкер долго не раздумывал, точнее, вообще не выбирал. Для него выбор если и существовал, то лишь между вариантами: непрошено вмешаться или потихоньку удалиться. Каким образом вмешаться, вопрос не возникал.

Поэтому случайный прохожий тремя одиночными «выпилил» троих нападавших с автоматическим оружием (кодлой нападают трусы!) и помог бродяге-одиночке отпугнуть псов, пристрелив альфа-дога и пару наиболее злобных. Остальные смекнули, что лучше сделать лапы, и отвалили. Еще даже не мутанты, просто стая бродячих. Хотя грохота огнестрела, свистящих пуль и запаха сожженного пороха уже не боятся, как полагалось бы нормальным «канисам».

Совершил это все странник настолько стремительно, что одинокий «танкист» ничего не успел сообразить. Бах, бах, бах, бах-бах-бах, и локальная войнушка окончена.

– Я тебя не трону! – крикнул сталкер, на всякий случай не выходя из-за толстого ствола. – Просто помог, ты мне не будешь должен. Понимаешь, не терплю, когда толпой на одного…

– Ты кто такой?! – выкрикнул затравленный мужчина, которого бредуном и тем более сталкером назвать язык не повернулся бы пока. Еще не скоро люди в Зонах начнут подозревать, что все и вся далеко не просто, не вполне объяснимо привычными представлениями и ненормально по земным меркам…

– Я покажусь, ладно? – спросил странник. – Не стреляй, хорошо? – добавил после паузы, чтоб первый вопрос «переварился» испуганным первопроходцем.

– Да, да, покажись!! – получил ответный вскрик «протосталкера». – Не балуй, я тебя держу на мушке!

– Держи, держи, – пробормотал всамделишний сталкер, – только не волнуйся.

Он вышагнул из-за дерева.

Рискованный шаг. Еще и по той причине, что его оружие, снаряжение и особенно бронекомплект и шлем выглядят невероятно, фантастично для гражданина СССР. Да уж, страшно подумать, однако в начале «зонных времен» они тут обходились без защитных комбезов и шлемов! И ходили же как-то…

Для человека этого десятилетия он смотрится настоящим космонавтом. Хорошо хоть, им сейчас уже известен смысл такого слова.

– Не стреляй! – повторил пришлый. – Я сейчас подниму руки, не пойми неправильно…

О том, что пистолетной пуле комбез не по зубам, а чтобы попасть в лицо или голову, надо быть серьезно тренированным стрелком – к числу коих танкист явно не относился, – сталкер скромно умолчал.

Показался он местному с поднятым забралом, открыв лицо, но, выйдя на обозрение, решил и вовсе защиту с головы снять. Спасенный увидел суровое лицо и бритую голову, покрытую ожогами и шрамами. Этот образ странник принимал для предыдущей операции, а для начального этапа Посещения такая маска не годилась, но «переодеться» в другую он не успел, просто было не до этого. Для трансформации необходимо кое-какое время и нешуточное усилие. Расход энергии сопоставим с длительным кроссом по пересеченке. В основном для того, чтобы остаться незамеченным, замаскировать перемену облика от НЕЕ…

Если бы странник не услышал стрельбу, сейчас именно этим бы в укромном местечке леса и занимался – «перерисовывая» собственный облик. Точнее, в этот раз «перелепить» собирался, поменять не только черты лица и волосяной покров, но и частично параметры тела.

Теперь же, под прицелом, – точно не до того. Уберечь бы неповрежденной собственную форму вообще, такой, какая есть.

– Ты кто?!! – трясущимися руками направляя на него пистолет, возопил испуганный незнакомец в грязно-черном комбинезоне.

– Я сталкер! – прямо, громко и честно ответил сталкер.

И сразу за этим заявлением пробормотал едва слышно, чтоб местный не расслышал:

– Забавно было бы назваться… э-э… Дэкс. Я же для тебя натуральный дэус экс мачина, бог из машины, но имидж американского шпиона, забравшегося в сердце советской Зоны Отчуждения, в данном контексте совершенно лишний. Зови меня Денисом! – добавил он громко для перепуганного собеседника. – А тебя как звать-то, друг?

– Ваня я… – едва слышно ответил спасенный; собрался с духом, чуток приопустил пистолетик и более смело, громче добавил: – Иван. – И с неожиданным вызовом в голосе, совсем громко: – Фамилия моя Сусанин! Настоящая! Иван Сусанин по паспорту, правда, не брешу…

– Я верю, верю, не сердись. – Сказать, что пришлый удивился, по его спокойной интонации не удалось бы, но глаза сталкера изумленно расширились, чуть ли не округлились. – С таким именем и фамилией тебе, дружище, в Зоне просто на роду написано войти в легенду… – добавил он, не удержавшись.

Изумление породило не сочетание имени и фамилии, нет.

Полное несоответствие – чертами лица, ростом, комплекцией.

У молодого человека, стоявшего в эту минуту перед Денисом, ни малейшей примеси татарской крови в упор не просматривалось. Типично славянская мягкая физиономия с носом-картохой, светлые волосы, не блондин, но очень светлый шатен, ни намека на брюнетистость (впоследствии разбавленную благородной сединой), остроносость и хищную резкость черт. Рыхловат телом и не особенно высок, среднего роста в отличие от высокого худощавого Сусанина… того, знакомого всему Троту в будущем.

Короче, самый настоящий русский… Ваня. В комбинезоне, испачканном пятнами машинного масла. Он в Зону что, из танковой части сбежал?! Вполне вероятно. Вроде бы в первые годы после даты Посещения, до того как был сооружен исполинский вал Периметра, танков вокруг аки грязи было. Совсоюзную тогда еще отчужденку, покамест Тротом даже не названную, окружали подразделениями Советской армии. Танки и прочая техника на боевом дежурстве стояла годами…

Однофамилец полумифического проводника-патриота опустил наконец пистолет; видать, поверил, что его больше не хотят убивать.

– Не забудь поставить на предохранитель, – заботливо посоветовал сталкер.

ТТ, «тульский токарев», самый что ни на есть! Не древний и тронутый ржавчиной, а вороненый, кажущийся новым. В конце шестидесятых двадцатого века такой пистолет другим и быть не мог, хотя с вооружения был снят еще в пятидесятых.

В наполненном чужеродной энергией ступенчатом котловане, затерянном в глубине СССР, с оружием у тогдашних смельчаков, прокравшихся внутрь, было несравнимо проблемнее и труднее, чем позже, когда изменились времена, политическое устройство, название страны, и в Трот стали «пущать» официально. По большому счету, с оружием у них тогда было совсем хреново, преобладали охотничьи «пукалки» и довоенные «винтари». А многие вообще с ножами, кастетами, обрезками труб и дубинками в Зону заходили! Не ведая, что творят и куда лезут…

– Это, мужик… Спасибо большое, что подсобил. Я уж и не надеялся… У меня патроны закончились, один только… для себя оставил, – признался другой Сусанин.

– Нэма за що, – буркнул сталкер.

– Че?.. – не врубился танкист и сразу же догадался сам: – Ты с Украины, Денис?

– В том числе, – туманно ответил странник. – Я иду в Эпицентр, – просветил местного, – не уверен, что тебе стоит туда переться, Ваня, но ты же все едино попрешься, да? Можешь со мной, давай, прицепом.

– Куда?.. – Теперь настала очередь молодого-зеленого предтечи даже не сталкеров, а бредунов еще, удивляться.

Он, конечно, по праву мог считаться смелейшим из своего поколения живущих в Советском Союзе вообще. И в частности, из генерации первых ходоков в яму отчужденки, появившейся на месте бывшего Межреченска и окрестных районов… Или претендовать на серьезный диагноз, как полный безумец.

Что творилось в башке у парня? Чтоб прям вот так, запросто, «дембельнуться из армейки» и сунуться в адову ямину?! В наиболее запретную из всех запретных территорий Совдепии, и без того славящейся всякого рода режимными зонами…

– Ты услыхал про колодец с аркой где-то там, разве нет? – Сталкер махнул рукой в сторону кромки четвертого уровня. – Захотелось посмотреть в бездну и попросить исполнения?

– Слыхал, – без всякой утайки подтвердил танкист, – кто ж не слыхал…

– Ты уверен, что твое желание такое сильное, чтобы там исполниться?

– Ты это… говоришь, стакер? Чем занимаешься? – не ответив, спросил Иван с паспортной фамилией… Не зонным прозвищем. Не чернявый татарин. Не отец Сестры-Ай. Но – Сусанин!

Наконец заинтересовавшись, Иван пристально осматривал чудные и чужие для его восприятия элементы облика человека, спасшего его от верной смерти.

– СтаЛ-кер, – поправил странник, четко, по слогам произнеся незнакомое первопроходцу слово, в будущем определившее сюжет множества человеческих судеб, и пояснил: – В переводе с языка вероятного противника значит «ловчий». Ну или упорный преследователь. Можно перевести и как прокрадывающийся. В точности про нас, во как! Ты ж теперь тоже крадешься за исполнением своей мечты, чтобы…

– Так это, не мечты, не для себя, – вдруг тихо, совсем тихо, почти шепнул танкист, – мамка у меня больная… совсем.

Сталкер заткнулся на полуфразе, будто кляп в рот ему воткнулся.

Пока кто-то исполняет глобальную миссию, добираясь к пресловутой точке опоры рычага, способного перевернуть мир, отвоевывая нити влияния на сонм реальностей… кому-то для вселенского счастья нужно только одно-единственное, так мало и так огромно.

Чтоб выздоровела и не умерла мама…

– А эти кто такие, не знаешь? – сменив тему, спросил сталкер после долгой, воистину гнетущей паузы и показал на три свежих трупа.

– Урки какие-то, – пожал плечами Иван, – слыхал, в отчужденку теперь немало народу всякого лезет, и не всем до Колодца дойти надо, просто ходят и чего-то ищут.

– Уж я-то знаю чего, – буркнул сталкер. – Короче, забираем трофеи и выступаем, – велел другому Сусанину.

Пистолеты-пулеметы ППШ, патронные диски, ясное дело, и все, что можно еще, у поверженных безымянных бродяг взяли. Эти тоже трусами не были, раз в Зону не побоялись податься, но им не повезло. А не надо было зариться на пистолет, форму танкиста и шлем.

Да, танкистский шлем у Вани тоже имелся. Отлетел в траву во время перестрелки, а теперь сыскался.

Затем они выступили. Скалолазное снаряжение у Сусанина было совсем примитивным, зато эти чуть ли не бельевые веревки колоритно вписывались в атмосферу эпохи.

Когда Трот был совсем мелким по глубине, когда бетонный Вал еще не построили, когда танковые батальоны, артиллерийские батареи, ракетные расчеты и мотопехотные, десантные, морпеховские роты по периметру, заменяя будущую патрульную службу, не снимались с боевого дежурства. Пребывая в напряженном ожидании, что изнутри, со дна котлована, атакует инопланетная или вовсе потусторонняя нечисть, а эскадрильи заправленных «мигов», «сушек» и «мишек» выстраивались на аэродромах, чтобы взмыть по первому сигналу тревоги.

Коммунистическая империя готовилась к масштабному, эпическому противостоянию.

Оно случилось, но уже после того, как Союз исчез с карты Земли. И началось по полной программе не здесь, вокруг Трота, а на другой стороне планеты, в гористой пустыне на территории США.[2]

Хотя и Трот потом внес свою лепту в войну миров, еще и какую!

Мало не показалось.

* * *

Непредвиденный напарник Ваня с разномастными своими веревками обращаться не очень-то умел, и возникал риторический вопрос, как он вообще ухитрился добраться настолько далеко и глубоко, аж на грань между третьим и четвертым кругами Трота.

Невероятно удачливый парень, из таких неофитов впоследствии и получаются сталкеры-легенды!

Но этот Сусанин не был тем Сусаниным, который действительно стал легендарным ходоком, ошибки быть не могло.

Странник невзначай натолкнулся на человека, сходного с тем, ради которого он явился в эту дату. Совпадающего лишь по имени, но совершенно другого по сути и по стремлению. У этого Ивана-танкиста была конкретная, не допускающая толкований цель, и пер он к ней напрямик, как танк.

Не ведая ни единого правила хождения по Зоне, совершенно не владея навыками и умениями, необходимыми для выживания в чужеродной необъяснимости. Стрелять, по большому счету, не умея.

И ведь до сих пор жив!

Нонсенс…

Когда они начали спуск, Денис, как положено старшему опытному товарищу, помогал Ване, учил по ходу обращаться с альпинистскими средствами, чтобы тот как-то сползал вниз по отвесной скале. Старательно при этом не думал о том, во что превратилась бы попытка этого «другого» Сусанина пробраться уровнем ниже в одиночку, без помощи случившегося напарника.

На пути преодоления Ваня оставил позади внешний «уклон», затем разницу уровней между первым и вторым кругом и скальную вертикаль между вторым и третьим кругами. В начальные годы прото-Трота все эти перепады еще длинными-высокими не были, зато скала, по которой они вдвоем сейчас спускались на четвертый уровень, уже представляла собой серьезное препятствие, исчисляемое не метрами и не десятками метров, а сотнями.

Вдобавок к неумелости и нетренированности новичка проблемы на вертикали доставили свежемутированные твари. Далеко не все живые организмы, застрявшие в пределах Зоны, мутировали быстро, и вплоть до середины, а то и конца семидесятых в отчужденке обитало довольно много нормальных животных, в ней росли обычные деревья и прочие растения, и вообще природные явления, рельефы и пейзажи по большей части оставались земными.

Но всякие букашки-мурашки-таракашки и прочие пауки-жуки, способные передвигаться не только по горизонтальным поверхностям, почему-то мутировали быстрее и чуть ли не первыми из всех перерождались в инородных монстров.

Примерно на середине стены многочисленное скопище насекомин, вымахавших до размеров кошек, решило сожрать двух ползущих по их территории человечков, но переоценило свои силы. Напарникам значительно подсобили трофейные ППШ. По команде Дениса танкист втиснулся в удачно подвернувшуюся нишу, уперся ногами в складку поверхности и основательно помог отстреливаться, хотя половину патронов истратил «в молоко». Зато крепко заякорившийся на уступе странник пули мимо цели не слал, бил короткими точными очередями.

Старые машинки с дисковыми магазинами послужили на удивление хорошо. В каком-то смысле Ване подфартило, что на него покушались уголовники, а не агенты нынешних спецслужб, по каким-то своим делишкам сунувшиеся в Зону.

Денис-то был в курсе, что в эти годы действовал особый приказ, прямое распоряжение сверху, предписывавшее всем офицерам советского КГБ, действовавшим в Зоне, при встрече с гражданами, цивильными и военными, тайно без спецразрешения проникшими в запретную «яму» стокилометрового диаметра, по возможности убивать их.

Ни о каком следствии, дознании, нелетальном наказании и речи не шло, вопрос ставился ребром: полная зачистка.

Неудивительно. В Союзе, за какие-то полтора десятка лет до даты Посещения, смертоносных зон, в которых люди умирали и гибли тысячами и миллионами, полным-полно было. Возникало ощущение, что власть в стране захватили и людей массированно уничтожали натуральные инопланетяне, по определению не способные испытывать проблем с муками совести и прочими чисто человеческими эмоциями…

По ощущениям Дениса, спуск по вертикали занял не так уж много времени. Сущие пустяки в сравнении с перепадами той высоты, какими они станут в Троте будущего. Молодой, конечно, отставал и тормозил, но для его уровня подготовки и убогости снаряжения умудрился продемонстрировать весьма приличный результат. Способный какой новичок! Разок ему покажи, как сделать, и на лету подхватит, научится.

А вот Ивану спуск показался путешествием в настоящую бездну.

Только сейчас дошло до парня, где бы и в каком бы виде он скорее всего оказался в итоге, решившись спускаться один. В лучшем случае сверзился бы с верхотуры и кровавым месивом валялся у подножия, вот прямо тут, где они присели отдохнуть, окончив спускаться. В худшем – по кускам разодранный, переваривался бы в брюхах новоявленных мутантов.

– Хорошо, что стена кончилась, – посмотрев вверх, вдоль бугристой вертикали, произнес Ваня, – не представляю, что бы я делал, если бы она выше была…

– И не представляй, – усмехнулся Денис. – Но спускался бы, куда делся. Прикинь, Зона углубляется и углубляется, и там, наверху, ты подходишь к кромке перепада и оказываешься на краю, перед разверзшейся километровой пропастью…

Другой Сусанин вздрогнул и закрутил головой, условно защищенной танкистским шлемом. Представил в деталях. С воображением у парнишки все в порядке.

Спрашивать, откуда Денис взял такую кошмарную картину, Ваня не стал. С соображалкой у него тоже все в порядке. Понимает, что если ему захотят рассказать, то расскажут, а если молчат на тему, то и вопрошать нет смысла.

Бредуны периода ранних лет существования Трота еще многого не знали или знали, но не точно. В основном потому, что их было очень мало, мало даже по сравнению с поздним Тротом времен после кругового вторжения. В условиях зачистки, ведущейся спецподразделениями КГБ и Советской армии, в этот ранний прото-Трот пробирались и обосновывались здесь только наиболее способные и отчаянные. Ваня, вот, даже представился незнакомому мужику Денису своими настоящими именем и фамилией, потому что традиция каждому смельчаку, пробравшемуся в Зону, давать персональное зонное имя еще не успела появиться, не то что распространиться.

Переведя дух, сталкер будущего и протобредун настоящего-прошлого выдвинулись от вертикали в направлении границы эпицентрального, пятого круга. Денис, ясное дело, шел впереди, показывая неискушенному, мягко говоря, по сравнению с ним ведомому мастер-класс по вычислению и преодолению ловушек. Другой Сусанин тоже времени даром не терял, мотал на ус и схватывал буквально на лету.

Для начальных лет существования инородной отчужденки скорость, с которой Денис прокладывал дорогу, была поистине рекордной. Хотя странник особо и не торопился, но и Зона-то не была еще такой коварной, «заматеревшей», какою станет потом, в самом «расцвете сил»… Еще не успела ОНА научиться коварству у своих учителей-наставников, в качестве которых, как ни странно, так или иначе выступали именно представители человеческой расы, по полной программе доставлявшие ЕЙ возможности «учиться плохому» на их примерах.

Даже усилия и старания ловчих желаний, пытавшихся сверхсущность «учить хорошему», по большому счету, далеко не всегда и везде достигали успеха.

Так что основные проблемы нынешних бредунов заключались в малоопытности и неискушенности. Здесь советские люди очень мало друг с другом контактировали, а способ передачи знаний в докомпьютерную эру существовал лишь один – из уст в уста. И никаких тебе развернутых электронных баз данных и сетевых коммуникаций, которые появятся в следующем веке…

Канонада разразилась внезапно, и Денис рефлекторно залег на землю, подавая пример Ивану. По какой причине в четвертом круге грохотали артиллерийские орудия, даже гадать не попытался.

Источником звука могли быть как реальные пушки, кем-то зачем-то доставленные вниз – от советских людей можно чего угодно ожидать! – так и какое-нибудь аномальное образование, в эти годы еще не прозванное ИФП. Зато артефакты с ненормальными, неземными свойствами чуть ли не сразу получили аббревиатуру ИО… и зонниками добытое стали называть позже. А украинское слово «хабар» появилось почти одновременно с терминами Инопланетный Объект или Инородный Объект. В те годы в армии, флоте, госбезопасности, в научных учреждениях служили и работали многие уроженцы Украины, и кто-то из них аномальную добычу взял, да и назвал так…

Когда грохот сошел на нет, напарники поднялись на ноги и продолжили ходку. Долго ли, коротко ли, добрались они живыми в мертвый город Межреченск, развалины которого занимали значительную часть территории четвертого круга. Здесь путников с распростертыми объятиями – в почти буквальном смысле – встретила толпа зомби. У некоторых из мертвяков в руках осталось огнестрельное оружие, и невесть как они его пытались использовать, но, к счастью, прицельной стрельбой эту разрозненную пальбу назвать не получилось бы. Хотя от шальной пули никогда стопроцентно не упрятаться.

Некоторые безоружные пытались даже изобразить угрожающие жесты, а кое-кто подобрал палки и тащился к вожделенным живым, неуклюже размахивая импровизированными орудиями убийства.

В отличие от «классических» зомбаков у этих бедолаг еще сохранились некоторые навыки разумной жизнедеятельности, и если где-то там внутри, в гнилых мозгах, еще теплились искры разума… их стоило только искренне пожалеть.

И милосердно помочь упокоиться.

– Постарайся в головы попадать, – проинструктировал Денис другого Сусанина, – в живот или торс убить их нельзя.

Смышленый Ваня не спросил почему, хотя и бросил на старшего напарника удивленный, если не сказать растерянный взгляд.

Уже в следующую минуту парень старательно следовал инструкции, пытаясь поражать выстрелами гнилые бошки. Благодаря тому, что зомбаков подвалило немало, ему удавалось почти не тратить заряды впустую. Пролетев мимо изуродованной головешки, в которую Ваня целился, пуля находила за нею другую цель.

Естественно, для неискушенного тлетворным влиянием западной культуры советского танкиста в новинку факт: чтобы наверняка вывести из строя «отмершего мертвеца», требовалось разрушить его мозг. Иначе можно было нашпиговать все тело свинцом, но ничего не добиться – инструмент смерти продолжал неуклонно переть на живого.

Это живое всегда хрупко и уязвимо, а неживому, действующему под руководством высшей враждебной, неземной силы, физические повреждения уже безразличны. Уязвим лишь мозг, в коем и заключается, собственно, главное, что отличает человека от всех прочих тварей.

Денис тем временем атаковал зигзагами, чтобы снизить вероятность столкнуться с пулями, выпущенными оружием зомби. Резко повернув в третий раз, он вдруг споткнулся, зацепившись за торчащий из поверхности обломок бетонной стены, и полетел наземь, растянувшись во весь рост. Из-за этого попал в радиус притяжения «воронки» и успел ощутить, как его против воли начинает приподнимать и тянуть в сторону, но вовремя выхватил нож и яростно воткнул клинок в трещину асфальта, удержался и волевым рывком вытянул свое тело обратно, использовав рукоять ножа как точку опоры.

Когда усиленное притяжение отпустило его, вскочил и продолжил бежать к зомби. Уже недалеко, и изменок на пути больше нет. На ходу сталкер сменил автоматическое оружие на текущую «вторичку», помповый дробовик, прихваченный в предыдущей операции, и одним выстрелом разнес бошки нескольким мертвякам. Совсем гнилые черепа зомби, секунду назад таращившиеся на него своими пустыми глазницами, лопались, как воздушные шарики от уколов.

Бах, клац, бах, клац, бах!!! Даже если Денис, движением затвора досылающий патрон за патроном, не попадал в голову, дробь все равно находила цель и отбрасывала неустойчивых зомбаков назад, к тому же у нее был хороший разлет, и каждым выстрелом удавалось накрыть больше одного, если они находились достаточно близко друг от друга.

Когда кончились заряды, основная масса уже была завалена, Иван больше не стрелял, последний диск его ППШ опустел, запасные все использованы.

Недобитых Денис уделал вторым ножом.

– Ну ты дае-ошь! – восхищенно оценил Сусанин. – Ты в каких войсках служил, Деня?!

– У меня были хорошие наставники! – получил он расплывчатый ответ. – Я и сейчас служу, – буркнул странник тихо, себе под нос. – В осназе сводной бригады всех родов земных войск.

Четвертый круг диаметром был меньше всех внешних кругов Зоны, и прокрадывающимся к Эпицентру напарникам удалось достаточно оперативно пересечь его, не влипнув в серьезные неприятности.

То ли им фатально везло, то ли сказывалось умение ведущего чуять тропы, по которым можно было, преодолевая наиболее короткое расстояние, столкнуться с наименьшим числом опасных участков с измененными физическими параметрами. А монстры в будущем Троте еще почти не водились в эти годы. Зато аутентичные, в натуре инопланетного происхождения зонники попадались чуть ли не на каждом шагу. Овеществленная мечта настоящего сталкера: ходка, в которой подбираешь на каждом шагу бесценный хабар!..

И вот они дошли и встали на краю. Пятый внутренний круг по диаметру совсем маленький, считаные километры, и отсюда просматривался его противоположный край. С этого момента хорошо видно форму – цилиндрическая яма, утопленная в тело Земли… Подходи свободно и рассматривай, сколько захочешь.

Только Денис знал, насколько облегчило задачу обстоятельство, что здесь еще и в помине не хозяйничали зловещие «инферновцы», блокирующие доступ к Эпицентру.

В пределах прямой видимости внизу, в самой середке дна цилиндра, находился легендарный Колодец. Видно черное отверстие и арку над ним как на ладони… У странника, повидавшего всякое-разное, да и на этой самой кромке раньше бывавшего не единожды, почему-то все равно перехватило дух. Словно впервые увидел точку, от которой разошлись концентрические кольца Трота.

– Обалдеть, – пробормотал другой Сусанин, – мы почти дошли до центра…

– Да, – подтвердил сталкер, – только к центру дальше пойду я один. Тебе туда спускаться не надо, во всяком случае, пока. Послушайся совета, подожди тут.

– Но мне очень нужно туд… – попытался возразить Иван, энергично вскинув руку и показывая пальцем в сторону Колодца.

– Я знаю! – оборвал его на полуслове ведущий. – Пойдешь! Но сейчас тебе нельзя, понял?!

– Как скажешь, Деня, – сразу сник Сусанин, – я тебе верю, ты мне плохого не…

– Вот за эту веру и держись, – снова оборвал первохода сталкер. – Я отлучусь. Не прощаюсь, жди. Смотри тут не помри, пока я…

Не договорив, Денис повернулся к границе кругов и на самом краю приготовил свой альпинистский комплект. Закрепив верхний крюк, полез в неизвестность. Даже сейчас вертикаль пятого круга была высокой всерьез, не условно.

На скале он столкнулся с засадой. Подстерегали не очень большие, с теннисный мяч, паучки, наверняка ядовитые. У этих тварей выработалась тактика нападения со всех сторон. Снять их выстрелами, не обладая скоростью реакции и меткостью военного снайпера, могло получиться разве что случайно. Но главное, это ж столько боеприпасов пришлось бы потратить! Не будь поблизости наблюдателя в лице Ивана Сусанина, странник употребил бы подходящий зонник, испускающий смертельные для арахнидов эманации.

Но торчащая из-за края голова свидетеля видела, что происходит. Поэтому пришлось поработать клинком. Денис отбился, в экстрарежиме перекрошив дюжину атаковавших членистоногих.

Остальные ретировались. Хоть и мутанты, но не полные кретины же, так сказать.

Даже для него такая схватка на весу была утомительной. Клоки ядовитой паутины оставили на комбезе прожженные места, как от кислоты. Бронекомплект пострадал, но защитил своего хозяина.

Иван что-то крикнул сверху, но голос его был унесен в сторону порывом ветра. Денис успокаивающе помахал рукой ведомому. Жди, мол, пока вернусь.

Дальнейший спуск приключений не добавил. Спрыгнув наконец на горизонтальную поверхность эпицентрального уровня, сталкер, не задерживаясь для привала, направился прямо к Колодцу. Чуя: хоть и устал страшно, но если остановится, то уже и не поднимется…

Сейчас в этом сегменте, как подарок судьбы, полностью отсутствовали зримые и определяемые изменки. Будто на полосу территории, по которой он шагал, вернулась нормальная природа. Не стоило забывать о том, что финальный путь могут застить неуловимые искажения, не поддающиеся его восприятию: он их не способен ни почуять, ни лоцировать.

Но с таким противодействием он точно ничего поделать не смог бы…

Ничто неуловимое не остановило его упорную ходку.

Он добрался. Медленно взошел на мостик, перекинутый через круглый бездонный провал, свет в котором терялся уже через несколько метров вглубь. Словно колодец, заполненный черной жидкостью, хотя жидкого там нет и не было… Там нечто другое, материя и пространство в совершенно ином состоянии.

А вот в углублении, имеющемся в самой верхней точке арочного моста, переброшенного над черной дырой, проткнувшей Землю, тяжелая темная масса, с известной натяжкой могущая быть поименованной «жидкость», есть. И была, и будет.

Что это и зачем, объяснения нет. И не было, и… не будет?

Ивана Сусанина привел в Зону миф, что сюда можно прийти, встать здесь, зачерпнуть маслянистую черноту, затем плеснуть ее в черноту под аркой, как бы плюнуть в бездонный эпицентральный Колодец… и пожелать все, что хочешь. Ну, типа как в Хармонте где-то валяется Золотой Шар, исполняющий желания, а в других Зонах Посещения тоже свои аналогичные хреновины обретаются…

– Эх, ребята-девчата, люди-человеки, если б все было так просто… – пробормотал странник, стоя над бездной и глядя в нее.

Разглядеть он снова ничего не смог, как и раньше. Не мелькнуло ни искорки света. Звезды, которые без проблем виделись, если поднять лицо к небу ночью, здесь и сейчас днем не просматривались. Говорят, чтобы увидеть их посреди дня, надо в колодец залезть и оттуда смотреть, но в эту дыру человек лезть не собирался. Не для того пришел. Совсем наоборот, он намеревался…

И плевать в черноту странник не стал. И зачерпывать не стал. Стоя над круглой, похожей на утопленное ведро выемкой, в которой лоснилось черное «масло», он извлек свой рекордер и коротко бросил:

– Пункт ноль, без изменений.

Помолчал, не опуская руку с гаджетом, и добавил:

– Пока что.

Обратный путь в виде исключения он прошел по той же самой полосе, свободной от аномальных искажений. Зона совсем юная, слабая и много чего не замечает, не научилась замечать, не раскрыла сама себя. По НЕЙ еще можно не прокрадываться, а «гулять», местами. Пока что.

– Через много-много лет, – сказал он, вернувшись наверх к Ивану, другому Сусанину, – твой тезка встретит раненого молодого сталкера, которого прижмет в тупике стая бурундуканов…

Ваня непонимающе, если не сказать ошарашенно, таращился на вернувшегося снизу напарника.

– И еще кое-что, – продолжал Денис. – Позже твой тезка и этот сталкер попадут в окружение, застрянут в здании разрушенной больницы…

– О чем ты говоришь? – выдавил танкист. – Я не понимаю…

– Тебе и не надо. Я говорю о том, что могу без опаски разгласить. Ты не должен будешь хранить услышанное в тайне всю жизнь. Случись иначе, я бы тебе еще напомнил, что из любой, даже самой сложной ситуевины можно отыскать выход, для этого нужно искренне поверить в саму возможность найти… каким бы тяжелым, злым и страшным ни показался, он всегда есть, выход. Ваня, извини, ты ведь правда мог стать настоящим собеседником, у тебя есть шанс быть услышанным, и твое желание запустило бы совершенно ненужный процесс, имело бы тяжелые последствия, существенно повысив уровень человечности… Удачи в последней ходке!

И не позволив растерявшемуся, застывшему в оцепенении местному ни слова более вымолвить, молниеносным ударом ножа в правую глазницу, под танковый шлем, странник прервал его жизненную линию.

Да, вот так. Он категорически не мог пропустить в Эпицентр потенциала человека с таким сильным желанием.

Истинные желания запредельной силы способны изменить вселенную.

А правом изменять чертежи мироздания он, Тот-Кто-Один-За-Всех, не должен ни с кем делиться.

Как бы ему ни хотелось сделать исключение и пропустить танкиста к Колодцу, пришлось вынужденно поступить, как и положено ловчему желаний.

Выдернув клинок, он позволил телу остановленного им соискателя упасть. Танковый шлем плотно держался на голове, не слетел.

Вокруг головы в шлеме растекалась лужа крови…

Возвышаясь над принесенной жертвой, ловчий осознал, какой важный бонус заполучил в этом этапе ходки. Побочная, непредвиденная встреча с другим Сусаниным купировала вероятность, способную вырасти в огромную проблему.

Рано или поздно осназовец и ее последствия тоже явился бы устранять, следуя извилистому маршруту спасательной операции.

Но воистину лучше раньше, чем позже.

Крови точно меньше по конечному результату.

Всего одна жизнь… Две, еще мама.

Хотя мама обречена в любом варианте.

Зона не отпустила бы заявившегося прямо к ней в сердце желателя.

И пусть возможность исполнения желаний миф, но… мифы не рождаются на пустом месте. Из любого правила есть исключения.

Поэтому ловчий и не сделал исключения для потенциального Собеседника, способного повлиять на НЕЕ и внести помехи в исполняемую Миссию особого назначения.

* * *

На месте забытого-презабытого города случился лабиринт.

Забытого сначала цивилизацией, после грянувшего Посещения, нежданно-негаданно свалившегося на головы его тогдашних жителей, а потом, спустя десятилетия, и зонными обитателями – сталкерами, число которых неизбежно уменьшалось после закрытия и забвения Зоны.

И вот обломки каменных, кирпичных, бетонных руин, мусор, атрибуты урбанистической среды обитания незримой сверхсилой спрессовались вместе, выстроились в стены, которые в совокупности, соединившись по причудливой схеме, образовали поразительный комплекс проходов и проемов. Причем лабиринт этот как бы живой – то есть постоянно менялся, входы и выходы появлялись и исчезали в разных местах. Этакая нестабильная система в стиле обиталища Минотавра на острове Крит.

Попасть-то внутрь сталкеру удалось совсем просто, проще некуда, шагнул – и уже там.

Только для этого сначала требовалось пробраться в это время и в это место. А на поиски тропы в это «сюда» и в это «когда» пришлось затратить долгие дни и ночи персонального времени, сложившиеся в недели. «На полный вперед» отчужденный, «одичалый» Трот далекого будущего даже для информированного «читера», превосходно знакомого с «картами сеттинга», превратился в тот еще квест.

Хронопространственные знания сталкера в этом случае пасовали: лазейки замкнуты, дыры замазаны, пути обрезаны, ориентиры стерты, взаимосвязи порушены. Изнуряющий бесплодный поиск хотя бы узенькой щелочки, чтобы в нее протиснуться, затянулся и вверг в отчаяние.

А щедро делегированные ему соратниками экстраспособности, по сути, превратившие его из сущности в сверхсущность – вот в чем трагедия! – он запросто использовать в любой ситуации не мог! Потому что, открыто выплеснув абнормальную энергию, мог опасно проявиться и из неуловимой тени, скользящей за краем взгляда в невидимом секретном режиме, перевести себя в разряд отличных мишеней.

Его оружие, его сверхсила – знание. Что, где, куда, когда, как и сколько времени.

А Зона однажды в грядущем взяла, да и закрылась, во всех смыслах, отовсюду и по всем уровням, направлениям, векторам, слоям, параллелям.

Однако избранный для беспримерной одиночной Миссии, лучший из лучших Сталкер не был бы собой, если бы…

Если бы не обладал реальной способностью, в соответствии со своей сущностью, приноравливаться к любым запретам, сливаться и просачиваться, прокрадываться туда, куда всем-всем-всем вход запрещен, запечатан, замурован.[3]

Ему не было известно наверняка, только ли он находится в одиночной ходке. Пункт за пунктом, ячейка за ячейкой постепенно выплетая сеть интриг, поправок и воздействий. В завершенном состоянии способную привести к желанному результату: «всех» накрыть, захватить и «стереть с лика Вселенной».

Вполне допустимо, что для подстраховки на Зоны охотится кто-то еще. Другой или другие сталкеры «особого назначения», призванные исполнять то же, чем занят он. Однако рассчитывать и надеяться на успехи дублирующего «оперативника» – провалу миссии подобно. Это знание лишнее. Оно абсолютно не способствует профессиональному боевому сосредоточению…

Итак, в нереально далекий даже для него, обладающего особыми возможностями, Трот… а Трот ли?.. финальных годов двадцать первого столетия он все-таки проник. Дальше на пути встала другая проблема: ключевая для всех параллельных реальностей Зона этого периода оказалась не просто непредсказуемо меняющейся прямо на глазах, привычно нестабильной, какою ОНА всегда и была.

Теперь ЕЕ «колбасило» по полной программе, «не по-детски»!

Трот вразнос пошел…

Монстры сейчас гораздо чаще напоминали уже не просто уродливых, перелицованных из оригинальных существ мутантов, а оживших сюрреалистичных чудовищ из разнузданных галлюцинаций. Изменки то пропадали вовсе, не доставляя неприятностей на больших фрагментах, то буквально заполоняли территорию и доставляли столько проблем, сколько не доставляли монстры.

Местность трансформировалась хаотично, пространство тасовалось секционно, и в этой перманентной сумятице не то что найти необходимое, о чем имелась предварительная информация, но даже просто сохранить рассудок здравым оказалось более чем непросто.

Но постепенно выяснилось, что в Зоне, где осталось страшно мало по сравнению с прошлыми периодами сталкеров, окружающая среда обитания «научилась» настраиваться на четко сформулированные сигналы разума. Подчиняться указующему влиянию каждого живого существа, способного моделировать желаемое и детально прописать «изменения» параметров материи и физических свойств.

Каждый разумный для сегодняшнего Трота буквально превратился в ходячую изменку!

«Суперневерного»!

То, что не было правилом для прошлого, стало нормой сейчас. Сталкер раньше не использовал сверхвозможности для прямых воздействий, для маскировки прикидывался таким же, как все, чтобы не выделиться и не попасться на прицел… Теперь же ему пришлось срочно их использовать, чтобы не выделяться, быть как все… здесь и сейчас.

Стоило привести в порядок свой ошеломленный поначалу разум, собрать волю в кулак, как «беспорядочно живущая» действительность начала понемногу устаканиваться, стабилизироваться… В этом и был главный итог трансформации Зоны: внешнее в НЕЙ стало отражением внутреннего в гораздо большей степени, чем в каких-либо других эпохах ЕЕ существования с изначальной даты возникновения на Земле в качестве чужеродной сверхсущности.

Поэтому если человеку немедленно требовалась, скажем, пища, он вскорости находил требуемое, пускай и не без труда и порой не запросто. Если он допускал сомнение или неуверенность – отбрасывались тени страха, и этими эманациями к нему приманивались монстры. Если чувствовал отчаяние – сразу же терял правильную дорогу, рельеф вокруг перестраивался, как огромная многомерная декорация. Если ощущал сексуальное желание – сразу же получал соблазнительную возможность, являлся ИО, бесподобный, редкостный, например, «поцелуй Венеры», способный материализовать на короткое время любую фантазию, но чтобы достать его и взять в руки, нужно было всерьез, наудачу, рискнуть жизнью.

И так далее.

Проникший в «будущее сейчас» разведчик-диверсант знал, что у Зоны нынче есть свой Главный Герой, другой сталкер, который обречен «испить ее до дна». Ему же, многоликому шпиону, доведется пробыть лишь эпизодическую командировку. Большая часть его миссии протекала в иных, более стабильных реальностях Трота, хотя в разные варианты доводилось попадать, и некий усредненный стандарт он поостерегся бы определять. Это же Зона Посещения, а не парк развлечений.

Итак, он целенаправленно настроился на лабиринт и неотступно держал его в голове, как идею-фикс, пока Зона-головоломка наконец не поддалась и не преподнесла ему разгадку. Наконец пропустив в ту самую локацию, выполненную в древнеэкзотическом стиле.

В лабиринт-то он попал, вход распахнулся, как будто только его и ждал. А вот найти, за чем пришел… Внутри позабытого города течение персонального времени останавливалось. Попадавшие в него прекращали стареть, пока не выбирались обратно. Если выбирались. При этом в субъективном ощущении для них так же текли секунды, часы и годы (кому сколько повезет пробыть внутри!), но когда они выходили обратно, во внешней окружающей реальности с момента их поглощения лабиринтом секундная стрелка на часах сдвигалась единственный раз.

Возвращались они в следующее после ухода мгновение. Такой себе прыжок через секунду…

И вокруг ничего не успевало измениться. То еще Чудо Зоны.

Каково человеку, который вмиг, в секундном «прыжке», психологически постарел на тридцать лет, вернувшись, продолжать дальше жить в тех же минутах и часах жизни, предстоявших ему, не протомившемуся десятилетия в лабиринте?.. И возможно ли вообще жить, сознавая, что выкинул на иллюзорные блуждания в лабиринте столько лет своей настоящей судьбы?

Но сталкеру было крайне необходимо сюда войти. Никак не миновать.

К тому же у сверхсущества особого назначения имелся несомненный бонус – организм, процессы биологического износа в котором не текли потоком, а как бы застыли в стоячем омуте до поры, и так должно быть, пока длится ходка; что с ним будет после… узнается после, если после – будет.

Изнутри в лабиринте ничего особенного, лабиринт как лабиринт. Каменные стены, длинные (или короткие) широкие (или узкие) коридоры, непонятные и понятные иероглифы и символы повсюду, кое-где даже надписи на русском матерном, иногда открывающиеся дверные проемы в подобия комнат, каменные же высокие (низкие) потолки, однако не везде… Там, где потолки (полы) исчезали, можно было перебраться на ярус выше (ниже), только без гарантии, что, взобравшись на два этажа повыше, не вернешься на тот же ярус, с которого начинал лезть.

Лабиринт выглядел настолько безумно, что даже у Странника, готового ко всяким фокусам, голова пошла кругом. Некоторые фрагменты были полностью зеркальными. Сталкер хотел было попробовать выстрелить в зеркало, но своевременно догадался, что разрушит и свое отражение. А это вполне могло убить и его не понарошку. По извращенным, но безотказным закономерностям «эволюционировавшей» Зоны. К тому же наносить вред лабиринту всерьез не хотелось.

В чужой монастырь со своим уставом не приходят. Шальная мыслишка «выстрелить в отражение» объяснялась скорее чисто праздным любопытством… нервишки надо бы успокоить!

И он принялся структурировать мышление. Чтобы пройти лабиринт, взял за основу простое предположение.

Даже если схема коридоров постоянно меняется, все равно должна быть, пусть и невероятно сложная, но некая закономерность, по которой перемены происходят. Точный расчет уже спасал Странника в ситуациях, где интуиция давала сбои.

Поэтому сталкер поступил системно. Сначала он шел неотрывно прямо, на всех развилках неизменно выбирая самый-самый прямой из путей. И заносил в толстую, необъятную тетрадь (найденную тут же, в Зоне, «подстраивавшейся» под запросы своего постояльца, еще по дороге к лабиринту) эти развилки и встречные приметы. Пока не уткнулся в тупик.

Потом – долгое следование назад, прямо. Тоже до тупика, то есть до условного «начала» лабиринта, которое, естественно, уже не было тем началом, из которого он пришел. Снова полная фиксация всех перипетий.

Если прямой дороги не получалось – бросал жребий и шел в каком-нибудь из других направлений, пока не открывался проход. Возвратившись назад до упора, проделывал то же самое с правым и левым направлениями.

Изначально он старался держаться одного яруса по горизонтали, но встречающиеся на пути области ИФП порой вынуждали обходить повыше или пониже. Он рисовал отдельно верхние и нижние ярусы и потом пытался сопоставлять, стремясь вычленить эту эфемерную, неуловимую закономерность… И спустя показавшееся ему вечностью время в пути у него начало формироваться ощущение, что она, закономерность, действительно есть.

Он еще не подобрался к ее вычислению даже и близко, но уже ощущал, что ответ у задачи существует. Однако расчеты предстояли такие долгие, что на них требовалась действительно вечность.

И он был готов считать. Не зря же избран для Миссии. И уж что-что, а вести расчеты ему не привыкать.

Но – настолько запредельные расчеты?..

Иногда он обреченно махал на все рукой и на долгие беззаботные недели запихивал тетрадь подальше в рюкзак, забывая все, что успел понять, посчитать, отбрасывая теорию и шагая тупо наобум, и в этом счастье слепого выбора к нему приходило облегчение после нечеловеческих мучений. «Клад, который ты ищешь, не лежит там, где ты копаешь»?.. Для того и тетрадь понадобилась, чтобы потом восстанавливаться после релаксирующего забытья.

Раз в вечность ему встречались другие люди, тоже бродящие по лабиринту. Локация возникла, еще когда в Зоне не совсем уж перевелись все сталкеры, но к тому моменту их оставалось немного. Некоторые умудрились попасть в лабиринт. При этом каждый, если находил выход, оказывался за пределами почти тогда же, когда ушел. Бывали и бродяги, исхитрившиеся попасть в лабиринт безвременья из другой эпохи и даже Зоны.

Знал бы Странник такой путь, не тратил бы время, чтобы пробиваться напрямую. Многие, кого он встречал, настолько запутались в поисках выхода, что уже забыли, кто они и что, собственно, ищут, просто по инерции продолжали плутать.

Странник испытывал к потерянным коллегам жалость, но помочь им ничем не мог. Разве что пристрелить, но всегда останавливало воспоминание, что существует хотя бы крохотная возможность: на следующем повороте для этого человека откроется заветный выход. Тот, к которому он и шел, переступив вход в лабиринт…

И вновь, после бездумных каникул, возвращался идущий к подсчетам, вспоминая то, что уже вылетело из головы, заново погружаясь во все, что, казалось бы, уже отброшено навсегда. Раз за разом начинал он с ноля. Веря, что реальна она, реальна, эта возможность ориентироваться, тайная система, по которой устроен лабиринт.

И вдруг – нашел!

Отыскался центр лабиринта, та самая Тайная Комната, которую ему нужно было найти, чтобы в ней побывать. Побывал. Комната сделала его другим. Он еще не понял, что же в нем изменилось, но если раньше был одарен божественной искрой, то теперь стал факелом; если раньше был крутейшим из крутых сталкеров, то теперь стал кем-то еще более крутым, чем сталкер; если раньше стоял у подножия Олимпа, то теперь вознесся на вершину; если раньше был лишь приближен к небожителям, то теперь полноправно стал одним из… Но главным было не это.

Главным был все же свершившийся факт: он побывал там, куда стремился.

Отметился в важнейшем пункте.

И теперь предстояло искать обратный путь. И потратить на поиск еще сотню бесконечностей. Встречавшимся по дороге другим идущим было проще – они хотя бы искали просто выход, о котором мечтали, им не нужно было сначала забираться в самое сердце лабиринта.

«Нить Ариадны» помогала! Исправно придавал сил чарующий амулет-ИО, оставленный в подарок Сатаной, женщиной-сталкершей, повстречавшейся на бесчисленных поворотах локации.

Она вывернула ему навстречу из-за поворота; они вместе побыли какое-то время, мужчина и женщина ведь не могли просто так мимо друг дружки пройти, даже не познакомившись поближе… И Странник заподозрил, что она тоже имеет отношение к задаче, которую он решал. Хотя это могла быть просто шутка, слетевшая с ее уст: «Мы шли встречными курсами, но наши ходки параллельны…»

Уйдя дальше, он с теплом и благодарностью вспоминал коллегу, встреченную в лабиринте случайно… случайно ли?..

И снова – путь, путь, путь, шаги, шаги, шаги, шаги, повороты, повороты, повороты, числа, числа, числа, мысли, мысли, мысли, воспоминания, воспоминания, воспоминания, грезы, грезы, грезы, свет-тьма, сон-день, изменка-пустота, вперед-назад, люди-слова… Танец.

И он выбрался, чудом выбрался. Когда уже показалось, что надежды больше не осталось, силы иссякли, и Странник близок к тому, чтобы опустить руки… За следующим поворотом случайно обнаружился выход.

Вот так, незамысловато и просто: открылся очередной проем в каменной стене, но вел он… не в другой отрезок пути, стиснутый стенами, полом и потолком, а выводил к свободному от стен пространству.

Сталкер решил, что это иллюзия угасающего сознания. Как Малаки Констант увидел перед смертью своего друга, который прилетел, чтобы забрать его на космическом корабле в Рай… Так и он, доведенный до окончательного тупика, увидел иллюзию заветной мечты… Но выход оказался подлинным. Расчеты и в этот раз так и не были доведены до конца, все решило банальное везение.

Поцелуй Леди Удачи, которого иногда так не хватает, когда он необходим… Вот и сейчас удачный случай ждал-ждал, а потом в самый неожиданный момент решил сделать приятный сюрприз. Спасительный сюрприз, иначе не сказать!

Если только не предположить, что странствующий Воин на самом деле умер или навсегда утратил рассудок в лабиринте, а все это – его посмертные сны или бредовые видения. Хотя ощущалось по-настоящему. Травка зеленела, на ней еще блестела утренняя роса, солнышко ярко светило в глаза. Небо – синяя эмаль, на ней несколько кудрявых белых облачков. И если бы не жирная мерцающая радужными всполохами изменка посредине поляны, неопытному постороннему наблюдателю можно было даже решить, что здесь и не Зона вовсе!..

Но за выходом открылась ОНА самая, куда ж от НЕЕ денешься.

Сталкер чувствовал всепроникающее присутствие физически, напрямую нервами, минуя кожу… Он совершил сосредоточенное мысленное усилие – и раздутое веретено изменки нехотя, «со скрипом» сдвинулось с дороги, отплыло с центра поляны.

Сталкер шагнул вперед и покинул лабиринт.

Шаг за шагом отдаляясь, брел вперед, подальше. Зверски измученный, морально и ментально искалеченный, все же считал важным пройти эти первые шаги. Руины города остались позади. Он больше не вернется к ним никогда.

Вот теперь Странник опустился, нет, рухнул на траву.

Привал!

Заслужил.

С возвращением, брат!

Таинственная, призрачная Комната исполнения… была она или нет?.. запрятанная в глубине лабиринта, помимо того, что идущий сумел добавить ее в список ключевых пунктов, одарила его ранее недоступными свойствами. Впрочем, пока еще после «одарила» стоило ставить знак вопроса. Поможет ли ему визит в Комнату суметь «замаскированно» использовать Силы в полную мощь?

Силы, которыми раньше он мог пользоваться разве что в бета-версии или совсем не пользоваться, чтобы не «засветиться»…

А ради чего еще он поперся бы в запредельный вселенноподобный лабиринт?! Рискуя застрять в безвременье и в результате не исполнить доверенное ему боевое задание.

Сверхвосприятие, «прием» чужеродных энергий и волн у любого человека, идущего по Зоне дольше, чем первую ходку, в той или иной степени возникает. А вот способность «сверхвоздействовать», вести ответную «передачу» – не есть правило и может привлечь внимание.

ОНА – «услышит».

Сразу или с задержкой, в зависимости от силы воздействия на реальность. Может и не обратить внимание, если передача случилась совсем слабенькой, «фоновой». Человек же, к примеру, не обращает внимания на фоновый писк комара, пока тот не подлетит внаглую ближе к уху.

Ему же, выполняя задание, постоянно требовалось «подлетать» вплотную и что-то с НЕЮ вытворять. Для эффективного достижения результата необходимо толкать, пинать, тыкать, поворачивать, стучать, тянуть, щипать, дергать, кусать, хлопать, бить… а нельзя!

Вот почему его Миссия неимоверно осложнялась: он не мог с достаточной силой ударять или колоть в необходимых точках. Ему оставалось лишь приближаться к вероятным ключевым пунктам и этак легонько касаться, даже не подталкивая, а просто не позволяя в моменты выбора событиям развиться по варианту, нежелательному для конечной Цели.