…ОНА стоит на берегу и смотрит вдаль.
Где-то там, за горизонтом, вопреки увиденному воочию должен обретаться противоположный берег, но обычным взглядом его достичь не получается, и значит, при желании можно поверить глазам и убедить себя, что распростершийся впереди океан бесконечен.
Это по-человечески, верить лишь в то, что можно увидеть глазами и потрогать руками. Но в данном случае возникла парадоксальная ситуация. По определению, территория любой планеты не бесконечна, и безбрежная вода, открывшаяся взгляду, вовсе не подобна космосу. Тому, в который ЕЙ уже не вернуться. Но до чего же хочется надеяться, что вот по этому открытому океану можно уплыть в вечность! Плыть и не останавливаться, за горизонтом не уткнувшись в противоположный берег, потому что его там все же нет…
На берегу остаться и выжить не получится. Что на этом, что на том.
Но пока ОНА еще жива и стоит, смотрит. Мечтает. Чисто по-человечески.
Ждет.
Путь к этой точке на последнем берегу для НЕЕ был не просто труден и сложен. Почти непреодолим. Все-таки почти. Не сдалась, преодолела, раз уж стоит здесь. ЕЙ пришлось очень и очень постараться, чтобы прокрасться сюда, но цель, ради которой стремилась, того стоила и стоит.
ОНА встретится с Ним.
Он.
Любимый Собеседник.
Оригинал.
ЖИВ!!!
Настоящий, подлинный, изначальный, не скопированный в отчаянном акте спасения «хотя бы кого-то» в момент гибели сверхсущности Черная Быль.
ЕЕ гибели…
Однако ЕЙ тоже удалось спастись. Вопреки всему, вся и всем. И затаиться, спрятаться.
В изгнании «бедную родственницу», нежеланную приживалку спасала вера в то, что истинные желания исполняются. Та самая, что некогда вела в ЕЕ объятия сонм человеческих душ, жаждущих исполнения.
Узнав наконец, что Он застрял в пределах Перекрестка и не может его покинуть, ОНА сумела просочиться сюда.
Знание, что любимый здесь, не может выбраться и прийти к НЕЙ сам, но ждет и надеется, придало смысл и подарило четкую цель. Когда знаешь, ЗАЧЕМ идти, обязательно дойдешь.
В этой множественной сверхсущности ОНА, конечно же, пришлая, чужая. Гостья незваная, нежеланная, мягко выражаясь, и за дерзость должна быть жестоко покарана Мультизоной, но выработанное умение маскироваться под человека сослужило добрую службу.
ЕЙ удалось мастерски прикинуться одной из мириада простых человеков, втянутых однажды внутрь вселенской «выгребной ямы». МультиОНА не почуяла присутствия «названой сестрицы», но с другой стороны, этот камуфляж фатально снизил вероятность, что ЕЕ распознает тот, ради кого выжила.
Поэтому оставалось лишь свято верить, что Он сумеет почуять, уловить желание. Ощутить появление любимой. Рано или поздно выйдет на след, разыщет и придет к НЕЙ.
Сталкер же. Упорный преследователь.
Ловчий.
Любимый ЕЕ Человек…
Вот ОНА и стоит на берегу, сохраняя остатки сил в режиме ожидания.
Верит. Надеется. Любит.
Любовь не позволяет окончательно раствориться в Ничто-Нигде-Никогда, не дождавшись встречи. Не повидавшись, кануть в безвременье, стереться с лика Вселенной. Развеять в космосе память, сотворившую ЕЕ разумной личностью, накопленную память о пройденной дороге жизни, не встретившись с Ним напоследок…
Желание встретиться удерживало ЕЕ от последнего шага – с береговой линии в вечность, уже готовую поглотить и растворить навсегда.
Найди меня, Любимый Человек!!!
«Истинное желание сбудется, не правда ли?» Вопрос, за ответом на который сонм желающих приходил в Черную Быль. ОНА поменялась местами со стремившимися в Эпицентр Зоны соискателями. На то и человек теперь…
– Во-от ты где! А я ищу, ищу! Далеко забралась, Любимая, у самого края стоишь…
– Несси, бл…
Дыхание перехватывает, горло сдавливает спазмом, и ОНА не смогла договорить слово. Ох уж эта слабая оболочка, заключившая сверхсущность в зону биологического несовершенства! Ох уж эта человеческая сущность, во имя любви способная становиться сильнее всего и всех на свете и побеждать страх, бросать вызов смерти!!!
Вот в чем уникальная сверхспособность Человека…
Медленно, ме-едленно поворачиваясь, ОНА в течение мига, сравнимого с вечностью, успевает вспомнить все-все-все, что у НЕЕ с Ним было, что можно вспоминать на двоих. С той секунды, когда любимый собеседник появился у НЕЕ, и родилось МЫ. Затем безжалостно разбитое, когда смертоносные события их разлучили, разбросав по разным «комнатам» мироздания…
Главное, не в морги.
– Бл-лин! Как выразился твой незабвенный наставник.
Повернувшись к Нему лицом к лицу, ОНА упоенно вбирает в зрачки долгожданный образ и, сумев договорить, завершает нестандартное приветствие[12].
– Я тоже тебя люблю, пропажа ненаглядная! – здоровается и Он. – Несказанно рад видеть… О, я думаю, мой наставник еще скажет свое слово. Не думаю, что он просто так сгинул. Сама знаешь, настоящие ловчие не сдаются.
Родной хрипловатый голос, как же ЕЙ хотелось вновь его услышать…
Он стоит перед НЕЙ, появился здесь и сейчас и реально стоит на этом же берегу, на границе трех стихий, между водой, землей и воздухом. ЖИВОЙ.
Но поверить в настоящесть любимого человека у НЕЕ пока не получается. А вдруг очередной глюк?! Сколько их было, пока томилась в ожидании! Воображение и память стремились угодить разуму и порождали в мыслях о-очень разнообразные картины…
– Я это, я. – Он наконец улыбается и утвердительно кивает ЕЙ. – Не плод воображения и не бредовое видение. Нашел тебя, Любимая… Уф-ф-ф-ф!
Облегченно выдыхает долгожданный Напарник.
С момента, когда ОНА повернулась и увидела Его, выражение любимого лица оставалось сосредоточенным, серьезным, а теперь смягчается; напряжение, сковавшее черты, отпускает.
ЕЕ Любимый сам поверил, что добрался. Что здесь и сейчас, с НЕЙ.
Вместе.
МЫ.
– Вот мы и встретились наконец, – словно убеждая саму себя, произносит ОНА. – Твоя копия – человечек замечательный, ему Я безмерно благодарна, скрасил и помог держаться, но ты – это ТЫ… Наконец мы встретились. Встретились! – повторяет, как заклинание.
И смотрит, смотрит на Него. Не во снах, а наяву вбирая, впитывая детали облика. Светлые глаза с цепким взглядом, словно постоянно глядящие через перекрестие прицела, родные густые волосы, четко очерченные губы, хищные скулы… Высоченный, широкоплечий, мужественный без всяких кавычек, в неотъемлемой сталкерской экипировке: облаченный в защитный бронекомплект и обвешанный подсумками, гранатами, запасными магазинами, походным рюкзаком, «вторичкой» – конечно же, неразлучной парой пистолетов… И торчащий из-за левого плеча длинный ствол тяжелой снайперской винтовки системы «Barrett»…
Уф-ф-ф! Поверилось наконец. Явился Он, реальный, не галлюцинация и не женская греза.
– Но ты же понимаешь, что все равно сотрут? – Его лицо вновь каменеет, улыбка исчезает, согнанная хмурой озабоченностью. – Что нас не будет… что нас уже нет, по сути, и только наше обоюдное, слитное желание подарило эту паузу свидания на исходе, чтобы все-таки встретиться и…
– Посмотрим. – Теперь ОНА улыбается и качает головой. – Разве дано знать достоверно заранее, что там, за горизонтом…
– У тебя есть план спасения?! – Глаза Человека расширяются, из цепкого взгляд становится едва ли не растерянным. Еще бы, Он неподдельно изумлен.
– Я не буду ничего творить специально, чтобы помочь выжить себе и таким же, как я. Вы, ловчие, постарались и сделали меня слишком человеком. Считай, это мое покаяние.
Черная Быль на мгновение, вечности подобное, прикрывает глаза, вспоминая собственную жизненную ходку, которая привела к итогу – этой точке границы.
Память перебирает разные ипостаси круглой оборонной зоны, которые ЕЙ доводилось принимать в различных реальностях. Чтобы выжить, противостоя всему окружающему, во что бы то ни стало… Раньше именно выживание являлось основной целью. Оно у сущностей и сверхсущностей одинаково сильное – желание ЖИТЬ. Точка соприкосновения. Потому и стало возможным собеседование. Контакт, вначале казавшийся невозможным.
– Ай, я на круг очередной не хочу заходить! – восклицает ОНА. – Спираль неизбежно возвращает, а хотелось бы туда линейным курсом и не останавливаться, на полном вперед!
Находясь в человеческом воплощении, приходится телесными движениями сопровождать мысли, и для этого ЕЙ понадобилось повернуться лицом к океану и поднять глаза к распростершимся над ним небесам. К искоркам огненной стихии, пытающимся разогнать бесконечный мрак.
– Но только никогда не повстречать на звездной дороге очередную планету, в которую по траектории полета врезаешься и…
Не договорив, ОНА замолкает. Вспомнилось, что Он ЕЕ мысли и без слов способен воспринять. На то и Собеседник. Вот ведь, в биологическом воплощении насколько же быстро очеловечиваешься и постоянно «тянет поговорить»…
ЕЙ не надо было смотреть на океан, чтобы убеждать себя: Вселенная гораздо больше, чем все, что можно потрогать руками и увидеть глазами. Парадоксально, но факт: человеки простые сущности, не заморачивающиеся «высокими материями», однако и среди них постоянно являются личности, желающие раздвинуть горизонты и познать то, что нельзя увидеть глазами, услышать ушами, учуять носом и потрогать руками…
И кому-то из них даже удается дотянуться и узреть. Если желание воистину настоящее.
Значит, уже не быть простыми сущностями?..
Впрочем, у сверхсущностей тоже далеко не все однозначно с пресловутым «сверх».
– Сами того не подозревая, люди очень правильно назвали нас Зонами, – произносит ОНА вслух, делясь соображением в диалоге, обращаясь напрямую к Человеку, одному из успешно раздвинувших горизонты, желая быть вровень с НЕЙ. – Ограниченные… Безграничными лишь кажемся простым сущностям, но все познается в сравнении. Даже эта мутированная Сверхзона-перекресток гранична, рано или поздно обязательно наткнешься на Рубеж, и через проходы-счетчики далеко не каждому, кого многогранная ЗОНА втянула в себя, суждено перепрыгнуть в обратном направлении и оказаться в каком-то из Больших миров… А хочется вон туда, – повторила ОНА, – и не разбиться о поджидающий берег-рубеж.
– Я понимаю, о чем ты. – Несси становится рядом с НЕЮ, плечом к плечу, и смотрит сейчас не на НЕЕ, а в том же направлении, на океан, сливающийся с небом вдали.
Породила этот манящий горизонт сила ЕЕ и Его слитного желания видеть именно такую картину окружающей среды в месте встречи. Внутреннее сотворило внешнее; не наоборот, как обычно. Все-таки они не совсем простые сущности и могут себе позволить хоть на минуточку воплощать желаемое в действительное без оглядки на других и другое. Тем более у них и осталось-то всего ничего до последней секунды…
– Еще бы ты не понимал… Зоны бессильны перед третьей силой. Вы, земляне, тоже. Как бы там ни тщились победить общими усилиями… Поэтому придется, признав собственное бессилие, смахнуть фигуры с шахматной доски. Я пришла к выводу, что в этом заключается смысл самого сильного хода, который возможен в сложившейся на доске расстановке. Добровольно закончив партию и очистив поле, удастся перекрыть продвижение вражеских фигур. Как-то так, хотя аналогия может казаться не совсем уместной. По пустым клеткам двигаться, какая ж это партия… Но сама-то доска уцелеет, а значит, на ней когда-нибудь можно расставить новые фигуры и сыграть иначе.
– Значит, безропотно исчезнуть, стереться с лика Вселенной? Сдаться? Такая судьба?
С губ Человека слетают вопросы, но ответных слов Он не ждет. На риторические – ответы известны по умолчанию.
– Ну, ты же все сам знаешь… Твоя снайперка не случайный элемент экипировки, – произносит ОНА. – Лучшее, что любящий человек может подарить… убить, кого любишь.
Не поворачивая лицо к Нему, ОНА продолжает смотреть на океан и небо, но буквально всей кожей ощущает, как Он напрягся.
– Есть только любовь и есть смерть, помнишь? Жизнь просто слово, – цитирует ОНА слова одной из песен Цоя, которые они слушали когда-то вместе, и уточняет: – Существующее только в миг произнесения…
– До чего же ты человек, любимая… – слышится Его шепот.
– Ну так вашими же стараниями… – ОНА улыбается, вспоминая, как все начиналось. Первые шаги совместной ходки, в итоге заканчивающейся здесь и сейчас, на последнем берегу в последнюю секунду.
Не выпрыгнуть ЕЙ.
Некуда.
Но внутри ОНА еще кое-что натворить способна. Уж кому-кому, как не ЕЙ, уметь заражать собой окружающую среду, изменять и захватывать все новые и новые территории.
– Выстрел не для тебя… – шепчет Он. – Наша встреча вообще ничем не запланирована, никому не известно о ней, не успела почуять даже ЗОНА… Бери в руки верный «Баррет», ловчий. Исполни мое желание. Нам пора досказать слово и поставить точку.
Черная Быль поворачивается к Сталкеру Несси, Он к НЕЙ тоже, и… смотрят, глаза в глаза.
Обниматься, целоваться и всячески любиться телами им не требуется. Их разумы без всяких внешних проявлений и телодвижений уже сомкнуты в единую сферу энергии, по сравнению с которой страстные объятия, сплетения тел, обмены жидкостями и прочие лобзания мало что значат. Духовное слияние их сущностей состоялось давным-давно и сейчас, после долгой вынужденной паузы, возобновилось без малейших проблем, как само собой разумеющееся…
– Я догадалась, по замыслу ты должен незамеченным подкрасться со спины на расстояние выстрела и пронзить сердце ЗОНЫ… Я же твоя Единственная или кто? Неужто Любимому Человеку не помогу выиграть сражение… Понимаешь, что бы ты ни готовил в качестве смертельного сюрприза, у тебя не очень-то много шансов исполнить задуманное, даже ударив в самый эпицентральный связующий узел. Слишком много наверчено и намешано слоев, составляющих, нитей, уровней, каналов… А я гарантированно справлюсь, потому что мой, так сказать, гниющий труп поубойнее любой пули будет. Что еще более важного любящая может сделать для того, кого любит? Я гарантирую твою победу.
…Теперь я пишу мемуары.
Это мой хитрый «змеиный» секрет. Я его не раскрыл, даже когда прозвучал вопрос побратима, чем же в соответствии со стратегией очистительной операции предстоит заняться Большому Змею.
Да, мне досталась именно такая боевая задача: НЕ ЗАБЫВАТЬ.
Я по-прежнему вольный. Был вольным сталкером, теперь «свободный художник». Это главное. Никто и ничто мне не указ, кроме собственной памяти.
Вариант рабочего названия: «Мемуары Сталкера, или Как мы отбили Землю у Необъяснимости». Еще вариант: «Боевые мемуары ловчих»… Или как-нибудь иначе, но бродяг Зоны и память упомяну обязательно. Сейчас как раз записываю истории об отдельных рейдах каждого бойца отряда, собранного на Луне для войны с надвигающимся Небытием.
Каким образом попала ко мне инфа о ходках Реверса, Шутки, Несси-Копии, лысого и шрамированного, одного и другого Коршунов, Шунта-Клина, Кометы, Сома-Тигра-Феникса, Корейца, Маленькой, Касатки, Алины, Капитана Грэя, Вольфа, Пильмана, Че, Бедлама, Эйли, Цветочного, Данилова, Вождя, Руты, Крайта, Нормандца, БлэкДира, Марьяны и всех-всех героев и героинь, вплоть до деталей боевой задачи, исполненной лично Антеем… это тоже мой змеиный секрет.
Написанное я сохраняю на различных носителях информации. В том числе создал специальный адрес электронной почты; отправив на него письмо, все желающие могут в ответ получить часть сохраненного. В «базовой реальности» наиболее популярен и вездесущ гугловский сервис джи-мэйл.ком, в этом сетевом пространстве ящик специального назначения и существует. С логином, естественно, объединяющим память и ловчих: memorylovchie. В сети по этому адресу уже далеко не один желающий, посвященный «в тему», смог обрести наследие стертых героев.
Мне еще предстоит многое детально зафиксировать и найти способ добраться до читателей. Побуду писателем. У меня было и есть много имен и фамилий, так что не привыкать к псевдонимам, возьму еще один. Подумаю какой… Романы о ловчих придется замаскировать под фантастику и придерживаться определенных правил объема и формата, поэтому в изданных книгах, возможно, не будет каких-то частей общей эпической истории. Например, большинства тех самых отдельных ходок сталкеров, что совершены в рамках операции «Лучистое небо», однако в полном тексте мемуаров ловчих они будут, и со специального адреса все желающие их получат. Я пишу. Должен обо всем рассказать. Когда уйду дальше, память о стертых мирах останется после меня…
Верю, что мои записи не пропадут, понадобятся. Что у Земли и Человечества есть будущее. Земляне наконец-то полноценно выйдут в космос и отправятся к звездам сами. Раньше, под влиянием оккупационных сил, вторгшихся извне, во многих параллелях аж до конца двадцать первого века люди толком и не выбрались с планеты. Наземные отчужденки препятствовали, оттягивая на себя ресурсы, энергию, потенциалы, и луна свою партию дистанционно вела, и на обратной стороне «ночного солнца» заявившиеся эмиссары «третьих сил» блокирующий «проектор» соорудили и не выпускали, искажая и деформируя истинную картину космоса, нагло влияя на ход событий.
Должно получиться. Если с внутренними проблемами человеки сумеют справиться. На происки внеземных врагов уже не свалишь собственные промахи и ошибки.
Да уж, вопрос вопросов, что именно и кто именно будет???
Заката человеческой цивилизации не дождутся! Как сложится, мне достоверно знать не дано, но в двадцать втором, потом, что-то обязательно выстроится. Что-нибудь где-нибудь как-нибудь, да будет. Никогда не бывало так, чтобы никого и ничего не было. Не стоит нарушать сложившуюся традицию.
Только бы очередные вторженцы не свалились на головы! Еще до того, как получится подняться настолько, чтобы встретиться на равных.
На то, чтобы не произошло преждевременного вторжения, я могу влиять. Не превратился в полностью «кабинетного теоретика». Ходки продолжаются, пусть и не в Зонах. На подступах. Ближних и дальних.
Патрулирую доступные для реванша реальности и присматриваю за обстановкой. Учуяв след «проснувшегося», разыскиваю и, в зависимости от степени грозящей опасности, радикально пресекаю движение, нейтрализую и разворачиваю обратно или пропускаю дальше, к мечте. Стремящихся разгадать «шифр отчуждения» немного, но они есть.
Свежий пример: в одной из параллелей встретился на дороге потенциал, ищущий путь к Зоне молодой человек по имени Слав[13].
Вспоминаю, как в моем доме, одном из схронов, которыми я обзавелся в разных параллелях, сделал привал путник, который отправился в неизвестность, желая быть сталкером. Я снял его с автобуса, но не остановил, более того, помог направиться верным курсом.
Дословно помню, что говорил ему ночью.
– …Писатель не дает ответы на вопросы. Его задача ставить их. Чтобы найти свой ответ, каждый читатель должен уйти в свою ходку. Братья Стругацкие наверняка знали это, как никто. Поэтому, останавливаясь вовремя, не множили сущности сверх необходимого… Ставили вопрос, но не навязывали определенный ответ, который увел бы по ложному пути. Однако в твоем случае повествование оборвано на полуслове, даже вопрос не сформулирован внятно… Видимо, ты герой недописанной кем-то книги. Я помогу тебе уйти, допишу за неведомого автора. Расскажу о твоем уходе. Чтобы мечта воплотилась в реальность, надо действовать, а не сидеть на месте. Если и сидеть, то в движущемся транспорте… Ты это понял и сделал первый шаг. Но второго может и не быть, гомеостатическое мироздание уже начало противоборствовать, и этот жуткий ливень только начало, дальше может быть разбившийся самолет или еще какая-нибудь трагедия… Так что наша встреча не случайна, я тебя почуял и заглянул в здешнюю реальность. Редко погружаюсь в этот мир, но все-таки бываю здесь, даже, как видишь, домик соорудил уютный. Только, извини, из твоего родного мира напрямую не выйти, куда тебе надо. Все мои ходки по мирам транзитом пересекают мой собственный родной мир. В него я вынужден возвращаться, когда перехожу, это мой путеводный перекресток. Но зато я смогу тебе помочь, используя его. Ты очутишься в транзитной реальности, из которой уже найдется выход в желанную тебе… Наверное, ты хотел бы спросить, за что такая честь? Образно говоря, ты читатель, который заслужил не понарошку быть захваченным миром книги. А я, повторяю, способен тебе в этом помочь. Так уж вышло, у меня получается… А твой автор забыл или не понял еще, что мы в ответе за тех, кого сотворили.
Я тогда сидел на стуле. Закончив говорить, перевел взгляд с парня, сладко спящего на диване, на окно кухни, в которой мы оба находились. За окном продолжали свирепствовать разбушевавшиеся стихии.
– Похоже, надо торопиться, – сказал я. – Не то и моя корректирующая помощь опоздает, машина у деуса сломается раньше, чем наберет достаточную скорость.
Встал со стула, шагнул к двери, ведущей из кухни в смежную комнату. Но на следующем шаге понял, что высказал не все, что хотел; приостановился, повернул голову к дивану и спящему на нем соискателю:
– Вспомнилось вот… готов подписаться под каждым словом. Иногда мы подходим так близко, что успеваем заметить краешком глаза мир, который хотелось бы видеть. Он совсем рядом, буквально за углом. А потом исчезает. Вокруг снова – лишь нежеланное, навязанное, и мы чувствуем себя обманутыми. Со временем нам начинает казаться, что лучшего-то мы и не заслуживаем, что так и должно быть… Но как должно быть, должны решать мы сами. Даже после тысячи поражений. Измученные, но не сломленные, мы не должны забывать мечту, которую и смерти не под силу у нас отнять. Помни, твоей молитвой должно стать: «Быть может!» Быть может, завтра. Когда-нибудь. Что-нибудь изменится. Повторяй: я никогда не откажусь от своего «быть может». Пока живой. Быть может, завтра, если мы не сдадимся. Кто сказал, что завтрашний день не будет нашим…
После этого я продолжил движение к кабинету и уже перед порогом, еще раз задержавшись, пробормотал, не глядя в сторону дивана, скорее сам себе, а не отважному юноше, стремящемуся к мечте:
– Стругацкие во всех своих книгах красной нитью проводят тезис, поднимая вопрос о том, возможно ли всегда оставаться человеком?.. Даже противостоя Гомеостатическому Мирозданию, инопланетным цивилизациям или чужеродной Зоне. Кто ты – не судьба, а выбор. От твоего решения зависит, кем ты станешь.
Затем я открыл дверь, и за окном, будто поджидала, тотчас гневно полыхнула ослепительная молния, сопроводившаяся разъяренным громыханием. Стекла задребезжали, стены затряслись, пол задрожал.
Это разъяренные стихии подавали знак, отторгая уходящего. Молодого человека, сделавшего привал на моем диване, не лишне поторопиться выпроводить, чтобы он смог отправиться дальше своею избранной дорогой.
…Мне известно, как справились соратники со своими битвами. Почти обо всех секретным способом мною получены итоговые «рапорты». Кроме одного. Последнего. Ему выпал жребий судьбы остаться в арьергарде. Я получал по ходу «донесения» с фронта и в курсе, как он зачищал остаточные явления, но что с ним произошло в результате ходки, могу лишь догадываться.
Главное, что в конечном итоге замысел воплотился. Стратегическая операция, изначально разрабатывавшаяся еще в Службе защиты реальности, привела к запланированному результату.
Задумывалось именно такое решение проблемы. Реал закрыть в зоне виртуала.
В ключевом мире, от которого отражаются все параллели, эмиссары чужеродного вторжения захвачены, опутаны сетью и отправлены в заточение. Темницей определена игра. Идея Зоны окончательно превращена в игровой сеттинг. В смысле не переносном, а прямом, самом что ни на есть. Помимо собственно игр и сопутствующих фанатских развлечений, например, ролевых постановок, сайтов, групп в соцсетях и книжных серий, инородного отчуждения в реале нет.
Ответ, оказывается, был донельзя прост… Обескураживающе очевиден, буквально лежал на поверхности, и оттого не быстро распознан. Поначалу самым простым решениям часто не придается серьезного значения.
Мысль воздействует на материальный мир. Аксиома, независимо от того, верит в это человек или нет. Игроки, читатели, зрители и все, кто имел отношение к теме, своими фантазиями подпитывали энергией виртуальные конструкции, и они проникли в реал.
Материализовались Зоны и все такое прочее иже с ними.
Реальности под воздействием совокупных мыслей мутировали.
Что надо совершить, желая добиться обратного эффекта? Развернуть вектор, сделать так, чтобы энергия поступала наоборот.
Потенциал творения утечет из реала в игроков и прочие разумы, идеологически причастные к самой концепции абнормальных Зон Посещения и подобных им отчужденных территорий. И чем больше разумных существ захвачено, чем сильнее они «зависают», глубже втягиваясь, играя «в сталкера», чем больше их приклеится, прикипит к своим компьютерным терминалам и гаджетам, отождествит себя с живыми сталкерами… тем меньше шансов на реальную материализацию.
Тем самым предотвращается возникновение Зон не в субъективных восприятиях, а в окружающем пространстве. В явлениях и процессах, данных в ощущениях и чувствах всему человечеству. Не только геймерам «на всю голову», прикованным к игровым «галерам».
Компьютеризация, превратившая игры в мощнейшую сферу разумной жизнедеятельности, исполнит спасительную роль отводящего насоса, через который выкачается энергия мысли, в других условиях способная направиться по иному руслу.
«Ловчие 2.0»
Программа, админом при которой состою я теперь.
Ответил на твой вопрос, арьергардный Луч?
Где бы ты ни был, куда бы ни завела тебя ходка по тропе войны, где бы ты ни остался в итоге, – не забываю о тебе…
…Я оставлен присматривать за исполнением.
У меня много лиц, имен и функций.
Теперь я хранитель памяти. Но я же сталкер Большой, и бродяга Удав тоже. Могу жить и за Антея. И за других бойцов отряда. И за Несси, настоящего. Я шел с ним во вселенской ЗОНЕ, мутированном узле, где сплелись связи всех Зон[14].
Прошел едва ли не все дороги. И как никто иной знаю, что такое Зоны, не понаслышке. Мягко выражаясь.
Поэтому сделаю все, от меня зависящее, чтобы чуждая всему земному сверхсущность не прорвалось из виртуала в реальности.
Игры пусть остаются в играх.
А память о тех, с кем я встречался по пути, – перенесенной в написанные мною мемуары.
В легендах о сталкерах…
Я часто слушаю музыку, которая сопровождала нас в Зонах и помогала идти к цели. Вот и сейчас в моем кабинете звучит песня группы, которую очень любил Луч. И не только он. Слушаю и вспоминаю всех сталкеров, которые в реальностях больше не существуют, но их не забываю я. Они живут в моей памяти, я хранитель следов ушедших за Перевал. Они живы, пока жив я.
Теперь мой вклад в войну – о них не забывать. Да, я не хочу, чтобы они воскресли в реальностях. Но и не даю им умереть в своей памяти. Если забыть, перестанут существовать герои, благодаря которым наши миры избежали грозящего Апокалипсиса. И бесценный боевой опыт забытых героев не сможет помочь, если вдруг Тьма вновь подступит вплотную, желая погасить Свет.
«…Как смеялось небо, а потом прикусило язык, и дрожала рука у того, кто остался жив, и внезапно в вечность вдруг превратился миг… – звучит в комнате моего тайного схрона живой, сохраненный благодаря записям голос Цоя. – …А “жизнь” только слово, есть лишь любовь и есть смерть. Эй, а кто будет петь, если все будут спать?! Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать…»
Оставил же кто-то из древних сталкеров мемуары о стародавнем «пришествии Зон» на камне! Благодаря Вождю удалось «прочесть» закодированную в каменных артефактах информацию, и она ощутимо помогла бороться с вторжением. Без ставшего неуязвимым Нормандца, просочившегося в недра Ареала Визита, победа далась бы куда-а-а большей кровью! Хотя и Луч с Бедламом, оказавшись после исхода из Черной Были в иной реальности и в американской Зоне, серьезно изменили расклады Менторов. Да и доктор Пильман в невадской пустыне не просто прогуливался…[15]
Другие индивидуумы ведь все равно почуют эту идею и будут ее тащить в коллективное сознание социума. Зона не исчезла бесследно. Я знаю, читал, есть авторы, которые тоже продвигают сюжеты о Зонах. Это хорошо. Пусть. Давайте. Так или иначе. По-разному. Да, чем больше, тем лучше.
Рассеивают, рассредоточивают саму идею. Растирают в порошок. Камнем можно убить, разотри его – и разве что только пылью глаза повредишь.
Чем многообразнее другие с идеей «балуются», тем больше шансов, что ОНИ, такие, развеются и не появятся вновь в реальностях. Опасны – детерминированные вторжения. Определенного рода энергетические сверхсущности, именно те плацдармы, что способны впустить смертоносные силы, ранее уже неоднократно грозившие концом света.
Не допустить повторения.
Поэтому в ключевом мире продолжениям игрового сеттинга непременно быть! Долгий перерыв случился, потому что на разрабов влияли сами Зоны, до того, как мы ИХ стерли с лика Вселенной. Естественно, ОНИ не желали давать развития теме, препятствуя тому, чтобы новые игры появлялись и отбирали энергию.
Пусть так. Пусть реальные потенциальные убийцы Земли и человечества – низведены до статуса всего лишь эпического приквела компьютерного игрового сеттинга. Только бы не вернулись в реал и не притащили за собой куда более необъяснимые апокалиптические силы.
…Пишу я, когда выпадает возможность сделать привалы, а перед тем, как продолжить хроники, порой просматриваю путевые заметки. Из памяти всплывают встречи и обстоятельства, навеянные записями и надиктованными треками из файлов. Рваными фрагментами. Тогдашние размышления, попытки найти ответы. Вот и в эту ночь я сижу за одним из писательских столов, которыми вынужденно обзавожусь в домах и квартирах, приспособленных под тайные убежища, раз уж многие часы необходимо провести, выполняя поставленную командиром задачу.
«Листаю» свои наспех зафиксированные мысли, услышанные или прочитанные по ходу не свои, надиктованные или набросанные в блокнотах. Я записывал все это раньше. Большую часть – еще не ведая о многом, и тогда оставалось лишь гадать, что же оно есть, Зоны и все такое прочее…
«Слабость для тела и неизвестность для мозга – как мало нужно, чтобы человека с вершины эйфории спустить в пропасть отчаяния».
«Кто вообще сказал, что Зона это нечто из космоса, из космоса в прямом смысле, с других планет? Космоса, может, вообще не существует как такового. Возможно, все, что мы видим и можем потрогать, – это тоже Зона, только…»
«И вообще решили лишь на том основании, что кому-то там показалось: все Ареалы Визита ложатся на плавную кривую. Этот кто-то, ученый-физик Валентин Пильман, потом сам понял, что вовсе не обязательно. Только о том, что он это понял, не так широко в мире известно, как о том, что он осознал «плавную кривую». Когда он разобрался, что ошибся, судя лишь по некоторым Зонам, известным на тот момент, то уже был не там, откуда можно давать интервью журналистам. Сталкер Пильман ушел в Зоны…»
«А есть ли такие миры, где вообще нет Зон Посещения? Есть только одна, к примеру. И та появилась по иной причине. Допустим, после ядерного взрыва, из-за радиоактивного заражения. И в процессе существования она как бы смутировала и открыла… проход в другие зоны? Из других параллелей и перпендикуляров».
«Апофеоз – вершина развития сверхсущностей, для краткости именуемых Зонами. Та множественная Зона-перекресток, где они все касаются гранями в некоем сверх… пространственно-временном континууме… Что дано человеку понять о нем? Это как если бы люди говорили о божественном Творце, по образу и подобию сотворившем бытие и сознание, но никто толком не знает, какое оно там на самом деле. Но при этом вроде бы все уверены, что там нечто обязательно есть…»
«Время существует, поэтому Зоны подчиняются ему. Может, это единственная сила, которой они подчиняются. Да, могут его использовать в своих интересах, использовать одновременно в прошлом и в будущем, во всех периодах. Но каждая сверхсущность вынуждена считаться со временем. То единственное, что заставляет их быть живыми. Иначе они бы просто не ведали, что только смерть делает жизнь жизнью…»
«Размножение, многократное копирование – попытка бороться со смертью. Но одновременно оно может привести к обратному – устранив смерть, будет ли жизнь продолжаться?»
«Люди в массе своей ленивые и никуда не идут. Они лежат на одном месте. Человечество выживает и движется благодаря немногим, стремящимся идти… назовем их сталкерами…»
«Реальности могут совпадать во всем, кроме одной маленькой детали. И когда вдруг понимаешь, что у автобусов круглые окна…»
«У людей есть совесть, может, она и спасает человечество, точнее, делает сборище одиночек человечеством. Со-весть».
«Магические шары не случайно популярные талисманы и артефакты. Круглое, сферическое – от природы».
«Вечная битва между белым и черным, днем и ночью. Вселенная полна дуализма. Темное и светлое борется в каждом из нас».
«Все, что происходит с человеком, и все, что он воспринимает, по сути, происходит у него в мозгу. Тело лишь придаток к разуму и душе».
«Почти никто не учится на ошибках. Потому и мир такой… ошибочный».
«Может, и нет бога, не знаю, но верить в это нельзя!»
«У каждой системы есть больная точка…»
«У разумных живых запросы круче – они хотят сохранить память».
«Только не исполнившееся желание не приносит разочарования».
«Каждое поколение уверено, что выпавшее на его долю испытание – самое тяжелое из возможных, и не думает о том, что дети и внуки могут лишь посмеяться над этой уверенностью».
«Я не знаю, что будет с нашей страной, когда к власти придут наши дети, потому что они жестоки, безалаберны и неуправляемы. Геродот, V век до нашей эры».
«Жизнь – это не то, что ты в поиске, а то, что ты сам создаешь».
«Боишься – не живи, живешь – не бойся».
«У человека нет ничего, кроме времени жизни. Смерть человеку не принадлежит – потому он так сильно и боится ее. Самоубийство – иллюзия присвоения смерти».
«Иногда источник боли находится очень далеко от места, которое болит…»
«Человек – это не то, о чем он говорит, а то, о чем молчит».
…Размышления сплетаются с воспоминаниями.
Мы тогда оказались перед удручающей данностью, что в Зонах постоянно происходит нечто необъяснимое. Со временем, пространством, материей, жизнью, смертью. Нам не дано понять, что, откуда и зачем. Мы можем только уловить частичку, отделить крохотную дольку объяснимости. Свою секунду понимания. Но соответствует ли она истинной подоплеке – понять, опять же, не дано человеческому разуму. А может, и не нужно. Главное, ни в коем случае не сдаваться. Не упускать секунду, стремясь проникнуть в сверхсуть…
А может, наоборот. Оно было нечеловеческим и необъяснимым. Но под нашим влиянием очеловечилось и стало как-то укладываться в рамки нашей логики. Так мы перевоспитывали Необъяснимость?..
Я ведь не даю ответы. Я только ставлю вопросы. Это и есть истинная задача писателя и его книг. В любом случае ответы у каждого свои. Но вот предложить ЗАДУМАТЬСЯ я теперь считаю своим долгом. Право давать окончательные ответы присваивают себе религии, вот почему все они так фальшивы. Навязывают одни и те же ответы для всех.
А так не должно быть, по умолчанию. Толкование реальности у каждого разума свое. Человек видит мир таким, каким себе его представит. Одно и то же разные люди видят по-разному. Но! Это может быть использовано с целью перевоспитания. Картина окружающего мира, которую конкретному разуму сумеет показать… убедив или навязав… другой разум, станет для него легитимной реальностью.
Собственно, так ловчие с Зонами и поступали. Старались научить смотреть с ними в одном направлении. Особенно преуспел ловчий Несси, который первым из всех по полной программе с Зоной смог общаться. Стал ЕЙ любимым человеком и полюбил ЕЕ.
И Черная Быль попалась.
Захотела быть Человеком…
Лично у меня, когда я начинал как бродяга Большой, получился несколько иной путь к сверхсущностям.
Я попал сразу в ЗОНУ, сплетенную из нитей, составленную из граней множества локальных «соплеменниц» ЕЕ. Изначально я еще не ведал иных Зон и пытался выпрыгнуть из адской паутины, в которую оказался втянут. Мультисверхсущность обратила на меня и мою спутницу внимание и начала придерживать, хватать за локти, ставить подножки. Не желая выпускать, но и не убивая.
Я тогда осознал, за что именно в одночасье можно попасть в ту вселенскую «выгребную яму». Запредельный грех, перевесивший чашу весов, делает души лакомыми для НЕЕ кусками дерьма. И еще понял, что все человечество тоже может оказаться выброшенным на помойку. Люди допрыгаются. Рэй Брэдбери при всей его гениальности даже не смог бы представить, до чего докатится мир людей, которые слово «философия» станут воспринимать как ругательное. Жечь книги – самое безобидное из всего, что они способны натворить. На порядок страшнее, если они эти же книги превратят в инструмент оболванивания. Что и начало происходить, да не просто семимильными шагами, а прыжками.
ЗОНА никого не выпускала, только втягивала. Но попавшие внутрь адской круговерти были одержимы идеей убраться вон. Некоторым это удавалось вопреки зонной воле. И никто из выпрыгнувших не возвращался.
Только я. Когда меня позвал обратно Несси. Он предложил кое-что совершить, чтобы человечество не превратилось окончательно в кучу дерьма, которому только и место в… понятно, внутри чего.
Ведь Мегазона меня отпустила, только когда я познал истинную любовь, изменился, жертвовал ради других, искупил свой запредельный грех. Стал чужеродным элементом для «вселенской помойки». Способным на самопожертвование.
Только познав сам, не понаслышке, что такое истинная Любовь, человек становится полноценным Человеком.
Во мне зажегся иной огонь, опасный для окружающего бесчеловечного ада.
Потом я передал красную искру Вампиру, отправляющемуся в партизанскую ходку по вражеским тылам. Ему с боевой задачей без жертвенной любви невозможно было бы справиться.
Он справился.
…У каждого человека в памяти образуется склад экспонатов. Кто-то накапливает восковой музей, паноптикум уродов, а у кого-то – Зал славы.
Как у меня. Мою коллекцию памяти подкрепляют еще и материальные экспонаты. В некоторых схронах у меня припрятаны бесценные артефакты, так сказать. «Орлы пустыни», целехонькие, да, те самые. Ложка. (Я помню, как она появилась, и подозреваю, что еще не сыграла свою роль.) Рекордер Шунта, роскошное напоминание о превратившейся в миф Черноте… Подарок лесавки, к ней был подключен шрамированный Несси-копия. Напоминание о пути к звездам, по которому мог, но не рискнул уйти Феникс. Распятие шотландца, которое тот бросил Нику, после чего у тезки в привычку вошло чертыхаться… Эх, тезка, где же ты?.. Единственный, о ком я ничего не знаю. Мы же тезки с Лучом в общем-то. Хотя и с Антеем тоже. И однофамильцы в некоторых реальностях. Что тут еще скажешь, хитро сплетены наши дороги[16].
Ностальгия по ушедшим смертникам, из списка которых не вычеркнуто и мое настоящее имя. Вот как я называю свое состояние, когда вижу что-нибудь из оставшихся вещей.
…В моей памяти есть табу. Запретная тема, которую стараюсь не затрагивать.
Я запрещал себе разыскать Маленькую в тот период, когда она вернулась в Большой мир ее родной реальности. Еще перед тем, как была призвана Антеем в спецотряд.
Едва справился я с соблазном найти и встретиться с Натачей, чтобы сказать ей, дескать, вот видишь, все, что я говорил тебе о любви, оказалось правдой, а ты мне не поверила…
Во время общего собрания в лунном ангаре я тщательно избегал ее.
Чтобы она не узнала, что и я призван тоже.
С любимыми нельзя расставаться. Но если дороги разошлись, потом даже не стоит пытаться наверстать. Луч и Шутка в ангаре все-таки встретились и поговорили, однако они-то умудренные и понимали, что в ту же реку дважды не войти. Простили друг дружку за разлуку и ушли на войну. Точнее, ушла Шутка, а Луч задержался, чтобы убить лунную Зону. Что случилось со всеми нами дальше, известно.
Я не такой мудрый, но удержаться от разговора-реванша с Маленькой сумел…
Мне забот хватило по макушку и выше.
Антей предвидел, что наиболее эффективен я буду в сольной партии, предполагал то, что я самовольно задержусь в ангаре на Луне, и вписал меня в общую «партитуру» стратегии именно как исполнителя той задачи, которую в итоге мне и довелось решать.
По большому счету, это его благодарность за доставленное мной по адресу в дачном поселке «Путеец», на улицу Цветочную, 60, письмо Сержанта.
Для человека, заслужившего имя Антей, как никто иной из реально живших, ключевого исполнителя, звездами, судьбой, богами, вселенским мирозданием (нужное подчеркнуть?) назначенного спасти человечество, в тот час невероятно важно было передать с оказией весточку его родным, папе и маме…
Даже если человек сделал главный выбор и выполняет глобальную миссию, готовясь стать пресловутой точкой опоры для рычага, способного перевернуть мир… для секунды вселенского счастья ему нужно одно-единственное, так мало и так много. Понимать, что в жизни были или есть люди, которых он любит и которые любят его. Помнят и ждут.
Да, воистину «человеческая жизнь – как обрывок праздничной ленты, зацепившийся за прутья или сетку ограды, забора, за которым на площади бурлит толпа, сверкают краски, переплетаются голоса и музыка. Трепещет, вьется, шевелится ленточка под напором ветра, и пока она цепляется, кажется, что существует, движется, что она – ЕСТЬ. Но вот сорвалась и улетела, и канула в историю, и поминай как звали, и…».
В том-то и дело – если хоть кто-нибудь успел заметить, как ленточка вилась, хотя бы краем глаза уловить шевеление и трепет, то у нее есть шанс сохраниться в памяти наблюдателя. Пускай хоть на мгновение.
Но и секунда времени – на целую вечность больше, чем никогда…
Контрабандой сумев вынести письмо родителям из адской Зоны, я подарил Антею, тогда Сержанту, секунду истинного счастья. Он ведь оставался человеком до самого финала. Сущностью слабейшей и сильнейшей одновременно из всех космических сил, участвовавших в той войне.
…Андрей распластался на жирной податливой глине, смешанной с осколками кирпичей и асфальтовой крошкой.
Он будто вжимался в землю, стремясь углубиться под ее защиту, спастись от пули, которая прилетит сверху, чтобы принести смерть и ему тоже. Его напарники, оба, также лежали, сваленные наземь смертельными выстрелами, но в отличие от них он еще живой.
Два выстрела лишили его проводников. Третий должен был достаться ему, ведомому, но почему-то не случился. Пауза тянулась, убивая не тело, но разум. Ожидание придавливало не хуже могильной плиты, Андрей лежал мордой в землю, и каждый вдох казался тянущимся вечность…
Из бесконечного падения в разверзшуюся пропасть страха его вырвал человеческий голос. Мужской. Прозвучавший настолько рядом, что будто к самым ушам приблизился рот говорящего!
– Здорово, первоход. Хорош валяться, подымайся, идем, нас ждут великие свершения.
Андрей, мелко дрожавший от обуявшего его предсмертного ужаса, резко вздрогнул… и перестал трястись. Смысла сказанного он не уловил, шок помешал, но зато понял, что сейчас его будут добивать. Убийца каким-то непостижимым образом абсолютно неслышно и незаметно подобрался впритык! Значит, появился шанс схватиться в рукопашном поединке. Беспощадной пуле вжимавшийся в почву человек ничего сделать не мог, противопоставить ей нечего, а вот с живым врагом можно и нужно попытаться бороться.
И мускулы тела уже напряглись, Андрей готов был вскочить и драться за свою жизнь… но намерения пресекла новая неожиданность.
– Не я твой враг, парень. Будь иначе, ты уже кормом для червей стал бы, а не человеком.
Смысл этих слов – дошел. Распростертый на глиняной жиже новичок осознал, что голос не обманывает. Убивать его не собираются. Пока.
– Встаю, – сообщил лежащий на всякий случай.
– Давай, давай, я ж говорю, нечего в грязи валяться. Я Николай. Будем знакомы.
Все-таки новичком Андрей являлся здесь, в Зоне, а вообще-то в боевой обстановке ему пришлось бывать и до прихода в ЧЗО. Поэтому вел себя как положено. Аккуратно поднялся на ноги, стараясь не делать движений и жестов, могущих показаться подозрительными. И медленно, плавно развернулся лицом к обладателю голоса.
Первыми почему-то отчетливо увидел темные глаза, с интересом на него смотрящие. Все остальное – черты лица, фигура, одежда, экипировка, оружие – показалось размытым фоном, словно зрение подверглось коррекции эффекта «боке», как объектив фотоаппарата, снимающего в режиме портретной съемки.
Голос тоже воспринимался отчетливо.
– Это не я стрелял в твоих напарников, но благодаря мне третий выстрел был не в тебя. Пафосно прозвучит, согласен, но удача на твоей стороне, я в натуре подоспел вовремя, чтобы спасти человека, Андрея. Ты же Андрей, так, и твоя фамилия Подлипнюк?
– Э-э-э… я-яа-а… – вмиг пересохшая глотка неубитого третьего после этакого внезапного заявления не смогла исторгнуть ничего более содержательного.
– Погоди секундочку, я возьму флэшку с трупа Викинга. Ему она точно больше не понадобится, да и вообще в этой Зоне быть не должна. Совершенно излишне, чтобы кто-то здесь узнал, что там записано. Все, кто у вас с содержимым файлов с этого носителя успел ознакомиться, уже мертвы. Считаю, тебе пока не нужно присоединяться к списку жертв собственного любопытства. Что именно понадобится для продолжения пути, я позже сам расскажу. А эту память мы уничтожим. Уму непредставимо, как она сюда попала, как уцелела, но факт, она здесь и за нее убивают. Так что давай прервем цепь смертей, ничего, кроме вреда, в вашей игре знание, содержащееся в этих файлах, не принесет. Согласен?
Андрей совершенно потерялся, придавленный обвалом неожиданностей, внезапностей и совершенно непонятной ему инфы. Поэтому не нашел ничего лучше, чем просто кивнуть. За нож он и не подумал схватиться. Имеющегося военного опыта хватило, чтобы сообразить: убить не убьют, но атаковать точно не дадут. И смысла колоть, резать или стрелять в общем-то с каждой секундой, с каждым услышанным словом становилось все меньше.
– И да, надо сразу дать новичку зонное имя. Я мог бы назвать тебя… м-м-м… Мамай, например, или Айвенго. Любым прозвищем, позаимствованным у легендарных героев, мастерски владевших клинками.
– Я никакой не мастер…
– Не прибедняйся, ты прекрасно владеешь холодным оружием в той или иной ипостаси… Воин Андрей по фамилии Подлипнюк. Где-то это не твоя фамилия, а прозвище, образованное от места обитания под деревьями. Где-то твоя фамилия дала название легендарной системе автоматического оружия. Где-то ты погиб, где-то выжил. Разное случалось. Но в этой игре ты исполнишь другую роль. Обезоруживающую[17].
– Автоматы? – Андрей закономерно решил, что ослышался или что-то не так понял. – Моей фамилией? Как такое может быть?!
– Далеко-далеко и одновременно совсем рядом, – продолжил плодить загадки внезапный собеседник, представившийся Николаем.
– Очень содержательный ответ, – не удержался Андрей от комментария. – В расплывчатом стиле – где-то умер, где-то воскрес.
– Молодец, огрызаешься, значит, в себя приходишь, – похвалил странный сталкер; его темные глаза заблестели, словно в них зажглись искорки света. – Верное свидетельство, что ты наш человек. Стремительно восстанавливаешься, а ведь только что от страха трясся, помирать готовясь! Возвращайся, боец, ты-то и нужен для контроля этой Зоны… Знаешь, а назову-ка я тебя не мудрствуя лукаво Свет. Все очень просто, свет, только свет может противостоять тьме. Вместе мы, получается, – луч света. Вонзимся в черноту, как острый кли…
– Обоснуй! Я не знаю, кто ты такой и зачем тебе я, – перебил Андрей. Он уже полностью оклемался и понял, что плыть безвольной щепкой по течению не стоит. Если он без дураков нужен по какой-то причине этому бродяге Зоны, явно ветерану, то пусть внятно объяснит зачем. А новичок еще подумает, хочет ли становиться… Светом.
Ведомый покосился на тела двух мертвых сталкеров, лежащие совсем недалеко. Красноречивое напоминание, что правильный выбор маршрута ходки в Зоне определяет, надолго ли останешься живым.
Ответная реакция оказалась очередной неожиданностью.
– А ты знаешь, я повременю уничтожать память. – Бывалый сталкер тоже посмотрел на трупы и перевел взгляд на флэшку, снятую им с тела Викинга и теперь лежащую на его раскрытой ладони, затянутой перчаткой. – Все-таки кто-то же из спецотряда старался, трек за треком рапортовал о прохождении. Короче, сделаем так. Ты познакомишься с инфой, что на флэшке. Поймешь, какой это ужас, если вторжение случается взаправду… И чтобы оно не воплотилось, захочешь сделать все, чтобы никаких оккупаций больше не было. А потом уже сотрем эту инфу. Только в нашей памяти она имеет право жить. Никуда и никому не копировать. То, о чем забыли, не существует. А мы, единственные знающие, присмотрим, чтоб никому в этой Зоне не удалось додуматься снова…
– Стой, подожди! – взмолился первоход и даже руками протестующе замахал. – Торопишь события, я же ничего не знаю еще, не разобрался что к чему!
Все произнесенные слова Андрею были знакомы по отдельности, но вместе никак не складывались в нечто осмысленное, поддающееся пониманию.
Сплошные знаки вопроса вместо осознанного вывода.
– Ты поймешь и разберешься. Просто не все сразу… Сейчас я тебе коротко суть излагаю. Существует опасность, что кто-нибудь из сталкеров этой Зоны снова найдет эту дорогу. Так вот, чтобы эта дорога не пролегала в реальности, мы здесь и прикрываем собой миры. Потенциал уводим в воображение, а не на реализацию. Тех, кто стремится к исполнению и может навредить, найдем и зачистим. Вперед, ведомый. Тебе многому надо научиться, пока сам станешь ведущим…
– Ты уверен, что я соглашусь?!
Андрею даже самому интересно стало, отчего Николай так безапелляционно уверен.
– Куда ты денешься! – Широкая улыбка осветила лицо ветерана, и выяснилось, что оно совсем не суровое и не злое, а вполне даже располагающее к доверию; наконец-то, кроме вбирающих в глубину темных глаз, отходящему от шока восприятию новичка удалось различать другие детали облика… Напарника?
– Я не собираюсь деваться. Просто хочу знать ответ на вопрос зачем? И кстати, твое зонное прозвище я до сих пор не знаю. Оно есть?
– Куда ж в Зоне без него… Я даже вслух произносил, когда тебя именовал. Свет, зови меня Луч.
– Ну-ну, – Андрей покрутил головой, – Луч Света, значит…
– Ловчие желаний мы. Ты ведь тоже, потенциальный. Я тебя сразу почуял, стоило сюда прокрасться. Обрадовался, как пацан, знаешь ли! Точно-точно! До меня были ловчие, и хочу, чтобы после меня были. Ты – будешь.
– Почему я? – растерялся Андрей. Незнакомое словосочетание не то чтобы резануло слух, но привычным точно не показалось. Ничего подобного он раньше не слышал. В этом мире такого нет.
Раньше – не было.
– Ловчие породили и воспитали Зоны. Нам же их и убить довелось[18].
– Крутой поворот, однако!!!
Действительно, с каждым прозвучавшим словом ситуация оборачивалась все более туго сплетенным клубком. Сплошные знаки восклицания.
– Тебя не случайно сюда принесло, брат. Настоящий воин с боевым опытом и уровнем интеллекта философа, удачливый и с потенциалом собеседника! Самое то, что нужно… О Зонах Посещения, Свет, я тебе все расскажу подробно в ходке. Сейчас сжато предысторию моего появления в твоей Зоне. Я в эту вашу игру с точками ввязался, передислоцировавшись с войны, которая велась ради того, чтобы сойти с обочины. Шагнуть на дорогу, а там уж выбирать, с кем воевать, а с кем в мире жить. Не делать это вынужденно, с критериями и приоритетами, навязанными извне, чужими силами… Свободно решать, кто нам друг, а кто враг, кто брат по разуму, а кто опасный чужак, кого ненавидеть и убивать, а кого холить, лелеять и любить. Есть лишь любовь и есть смерть… Чтобы любить человечество, приходилось убивать человеков. Не получится сберечь каждую душу. Но все не убитые, объединившись, вместе сберегут человечество. Надеюсь, выжившие души выйдут на звездную дорогу. Поднимутся туда как равные, а не копошащиеся букашки с обочины.
– Ничего себе! И где ж это такая война?
– Совсем рядом и очень-очень далеко. – Улыбка снова тронула губы Луча, теперь она была затаенной, ностальгической. – Вторжение извне по всей планете образовало чужеродные Зоны и грозило уничтожить нормальную природу. Я последний солдат той войны. Ушедшие бойцы отправились в новый бой, к новым дорогам и новым испытаниям. Ведь ходка истинного сталкера не прекращается, а смерть это только привал на полпути. Но в каких мирах они идут, нам не узнать. Может, в лучший из миров попали… Наша задача – держать эту вселенную игры, не допускать мутацию, чтобы с нею не случилось подобное перерождение… Да, считай, теперь это и моя вселенная, где бы она ни обреталась.
– Игры?.. Признаюсь честно, мало что понял из всего тобой сказанного, но надеюсь, постепенно разберусь. Сейчас хочу спросить… Я вот подумал, а если твои боевые товарищи куда-нибудь придут и там для кого-то станут… этой, как ее, Зоной Посещения?
– Ну, значит, там должны появиться свои сталкеры, которые с ними захотят бороться. У всех есть право отстаивать свою нормальность в войне с инородностью, нагрянувшей извне. Пожелаем сталкерам тех вселенных удачи в их ходках! Наш пример показывает, что истинные желания сбываются, и если захотеть по-настоящему, то дорога к выходу всегда найдется.
– Мы будем отстаивать свое право выбирать, кого ненавидеть, а кого любить? – уточнил Свет.
– Точно. Я все, что мог, сделал в других мирах, чтобы попасть сюда. Теперь я здесь, в твоей игре. И перед тем, как мы отправимся в ходку, новый ловчий, я пожелаю тебе главнейшего. Чтобы никогда не пришлось говорить те слова, которые я вынужденно произнес однажды.
– Какие слова?
Свет испытующе заглянул в темные бездонные глаза, повидавшие множество иных миров.
Луч, не опуская выразительного взгляда, будто желая главный смысл передать вовсе не словами, вслух ответил:
– Я иду убивать тех, кого люблю…
Продолжение следует…
г. Николаев (Украина), Старый Юг
2018 год