Кто-то громко постучал в дверь моей спальни. Было уже за полночь, но я не мог заснуть и ответил.
— Кто там? — спросил я.
— Молодой человек, который настаивает на том, чтобы вы его приняли, сэр, — раздался хриплый голос моей экономки. — Молодой человек — очень худой и бледный — говорит, что у него есть дело, которое не может ждать. Я ответила, что вы спите, но после он сказал, что вы единственный доктор, который может ему сейчас помочь. Он говорит, что не спал или не ел в течение недели, и это совсем как молодой парень, сэр!
— Скажите ему, пусть войдет, — ответил я, когда надел халат и потянулся за сигарой.
Дверь отворилась, и в лучах света я увидел молодого человека, невероятно изможденного — настолько, что я посмотрел на него с ужасом. Он был шести футов ростом и чрезвычайно плечист, но не думаю, что он весил сто фунтов. Когда он подошел ко мне, то пошатнулся и прислонился к стене, чтобы не упасть. Его глаза сверкали. Было очевидно, что он одержим некой потрясающей идеей. Я любезно указал на кресло, и он рухнул в него.
Через мгновение он выпрямился и посмотрел на меня. Когда я предложил гостю сигару, он отмахнулся с презрением.
— Зачем мне травить свое тело такими вещами? — рявкнул он. — Табак для слабаков и детей.
Я изучал его с любопытством. Это был, по-видимому, необыкновенный молодой человек. Его лоб был высок и широк, нос изогнут, как ятаган, а губы так плотно сжаты, что казались всего лишь тонкой линией на лице. Я ждал, когда он заговорит, но тишина окутала его, как паутина.
— Мне придется каким-нибудь образом разбить лед, — ответил я. — Вы можете что-нибудь сказать мне — признаться…
Мой вопрос пробудил его. Его плечи дернулись, и он наклонился вперед, сжав обеими руками спинку стула.
— У меня украли то, что принадлежало мне по праву, — сказал он. — Я гений, и однажды, на короткое время, обрел огромную силу. Однажды я спроецировал свою личность перед огромными толпами людей, и каждое слово, которое я произносил, увеличивало мою известность и льстило моему самолюбию.
Он дрожал и трясся с такой силой, что я вынужден был встать и положить свою руку ему на плечо.
— Иллюзии превосходства… — пробормотал я. — Без сомнения, усиленные тяжелым комплексом неполноценности.
— Совсем не то, — рявкнул он. — Я поэт, художник, и внутри меня огромная сила, которая увеличивается. Мир не дает мне самовыражаться как следует и теперь я вправе ненавидеть мир. Пусть люди остерегаются!
Он запрокинул голову и засмеялся. Его смех, казалось, усилил напряжение, которое каким-то образом проникло в комнату.
— Назови меня сумасшедшим, если пожелаешь, — крикнул он. — Но я жажду власти. Я не успокоюсь, пока мое имя не будет на устах миллионов.
— Традиционный курс лечения… — начал я.
— Я не желаю лечиться! — крикнул он, и затем, чуть менее взволнованным голосом, добавил: — Возможно, вы будете удивлены, если я назову свое имя.
— Как вас зовут? — спросил я.
— Артур Сент-Аман! — ответил он и встал.
Я был так поражен, что выронил свою сигару. Могу даже сказать, что на миг почувствовал благоговение. Артур Сент-Аман!
— Артур Сент-Аман, — повторил он. — Вы, естественно, удивлены, узнав, что бледного, зажатого и наполовину обезумевшего юношу, который сейчас перед вами, называли когда-то ровней Ньютону и Леонардо да Винчи. Вы удивлены, поняв, что голодающий паренек с комплексом неполноценности когда-то был признан. Это все так удивительно и так смешно, но трагедия остается. Подобно доктору Фаусту, я однажды посмотрел в лицо Бога, а сейчас я значу не больше, чем любой школьник.
— Вы все еще очень молоды! — ахнул я. — Вам не может быть больше двадцати четырех.
— Мне двадцать три, — сказал он. — Ровно три года назад я опубликовал свою брошюру по эфирным вибрациям. Шесть месяцев я жил в сиянии славы. Я был вундеркиндом научного мира, а затем тот француз выдвинул свою теорию.
— Полагаю, вы имеете в виду мсье Поля Ронделли, — перебил я. — Я помню его поразительное опровержение, сделанное в то время. Он полностью затмил вас в сознании людей, а затем научный мир объявил вас мошенником. Звезда погасла очень неожиданно…
— Но она взойдет снова, — выкрикнул мой юный пациент. — Мир заговорит обо мне, и на этот раз обо мне не забудут. Я должен доказать свою теорию. Я должен доказать, что влияние эфирной вибрации на одиночные клетки заключается в переключении — переключении… — он смутился, а затем внезапно воскликнул: — Но нет, я не скажу вам. Я никому не скажу. Я пришел сегодня вечером, чтобы облегчить перед вами душу. Сначала я хотел пойти к священнику. Мне было необходимо высказаться перед кем-нибудь. Когда мои мысли вырываются из-под контроля, они превращаются в монстров. У меня активный и ужасный мозг, и я должен иногда выговариваться. Я выбрал вас, потому вы человек разумный и проницательный и уже слышали много признаний. Но я не стану обсуждать с вами эфирные вибрации. Когда вы это увидите, то все сразу поймете.
Он резко повернулся и вышел из моей комнаты и из моего дома, ни разу не оглянувшись. Я больше никогда его не видел.
21 июля. Сегодня мой четвертый день на пляже. Я уже набрал три фунта и так обгорел на солнце, что напугал маленькую девочку, когда шел плавать этим утром. Она строила замок из песка, а когда меня увидела, то уронила лопатку и визгом побежала к своей маме.
— Ужасный черный человек! — крикнула она.
Полагаю, она подумала, что я Джинн из «Аладдина». Это мило — я почти ощутил дурной вкус Нью-Йорка. Элси приедет на уик-энд.
22 июля. Маленькая девочка, которую я вчера напугал, исчезла. Ее искала полиция; вероятнее всего, ее похитили. Этот случай угнетал всех на пляже. Все купальни опустели, и даже дети сидели подавленные и печальные. Никаких следов не нашли на песке в том месте, где в последний раз видели ребенка.
23 июля. Пропал другой ребенок, и на этот раз похититель оставил улику. Возле места жестокой борьбы были найдены трость и шляпа. Песок на несколько ярдов вокруг запачкан кровью. Несколько матерей с детьми выехали из гостиницы в Нью-Бич сегодня утром.
24 июля. Элси приехала утром. Новое преступление совершилось в самый момент ее прибытия, и я едва ли смог объяснить ей всю ситуацию. Моя бледность сильно напугала ее.
— В чем дело? — спросила она. — Ты выглядишь больным.
— Я болен, — ответил я. — Я увидел нечто ужасное на пляже утром.
— О Боже! — вскрикнула она. — Они похитили одного из детей?
Для меня стало немалым облегчением то, что она прочитала о детях в нью-йоркских газетах.
— Нет, — сказал я. — Детей не нашли, но нашли тело человека — в нем не осталось ни капли крови. Он весь выгорел. И по всему телу исследователи обнаружили маленькие волдыри желтоватой слизи. Когда солнечный свет осветил их, они заблестели.
— Их изучили под микроскопом? — спросила Элси.
— Их сейчас изучают, — объяснил я. — Мы узнаем результаты к вечеру.
— Помоги нам Бог, — сказала Эльси; она пошатнулась и чуть не упала. Я был вынужден поддержать ее, когда мы вошли в гостиницу.
25 июля. Два любопытных события. Химик, который исследовал вещество в медузе, найденной около тела на пляже, заявил, что это живая протоплазма, и он отправил ее на экспертизу в Департамент здравоохранения одному из биологов. И глубокий бассейн около восьми ярдов в диаметре был обнаружен в скалистой трещине примерно в миле от отеля «Нью-Бич»; там, очевидно, находилось несколько странных обитателей. Вода в этом бассейне была черная, как чернила, и очень соленая. Бассейн находился в восьми или десяти футах от океана, это зависело от приливов и отливов, которые происходили каждую ночь и утро. Сегодня утром одна из постоялиц отеля, молодая леди по имени Клара Филипс, оказалась у бассейна совершенно случайно, и будучи зачарованной его зловещим обликом, решила зарисовать его. Она уселась на краю каменистой трещины и взялась за карандаш, когда что-то под ней издало странный звук. «Галп», — сказало оно, — «Галп!» Мисс Филипс испугалась и тут же вскочила, чтобы сбежать от длинного золотого щупальца, которое проскользнуло к ней через скалы. Щупальце появилось из самого центра бассейна, из черной воды, и его вид вызвал у девушки невыразимое отвращение. Она быстро шагнула вперед и растоптала его, и ее нападение было настолько внезапным, что щупальце не смогло увернуться от нее и уйти обратно в воду. Мисс Филипс оказалась удивительно сильной молодой девушкой. Она превратила своим каблуком кончик щупальца в кровавое месиво. Затем развернулась и убежала. Она бежала так, как никогда не бегала со времен подготовительной школы. Но когда она мчалась по мягкому пляжу, ей казалось, что до нее доносились звуки — нечто чудовищное преследовало ее. Надо отдать должное мисс Филипс: она не оглядывалась назад.
А вот история маленького Харри Доти. Я предложил ему красивую монету в десять центов, но он сказал мне, что это бесплатно. Ловлю его на слове.
— Да, сэр, я всегда знал про этот бассейн. Бывало, я здесь ловил крабов, морские огурцы и большие, фиолетовые анемоны, сэр. Один или два раза я поймал что-то необычное, наподобие зубчатой ракушки или безголового червя с зелеными присосками на хвосте и похожим на дьявола с воскресного пикника, или на блестящего ската, сэр. Я никогда не видел подобной вещи, сэр. Я взял его за голову, таких глаз, настолько похожих на человеческие, я еще никогда не видел. Они были синими и бездушными, сэр. Оно плюнуло на меня, и я пошатнулся и ударил его. Я ударил его, сэр. А затем я услышал за спиной на пляже какой-то грохот. Это был забавный звук, как будто что-то отбивалось.
26 Июля. Элси и я завтра уезжаем. Я на грани смертельного ужаса. Элси заикается всякий раз, когда пытается заговорить. Я не виню ее за это, но не могу понять, почему она хочет вообще говорить после того, что мы видели… Есть вещи, которые можно выразить только молчанием.
Местный химик получил заключение сегодня утром из Совета здравоохранения. Совет постановил, что на пляже был найден объект, состоящий из сотен клеток, очень похожих на клетки человеческого тела. Но они все-таки не являются человеческими. Биологи были полностью озадачены — одна часть находки в настоящее время на пути в Вашингтон, а другая — направлена в Американский музей естественной истории.
Этим летом местные власти исследовали любопытный бассейн в скалах. Элси, я и большинство отдыхающих следили за операцией. Томас Уилшир, полицейский из Нью-Джерси, бросил веревку в бассейн, и мы жадно следили за этим. «Сто футов», — прошептала Элси, когда полицейские смотрели друг на друга в изумлении.
— Оно, скорее всего, ушло в море, — крикнул кто-то. — Я не думаю, что сам бассейн глубокий.
Томас Уилшир покачал головой.
— В этом бассейне что-то странное, — сказал он. — Мне не нравится его вид.
Ныряльщик был шумливым, храбрым маленьким человеком с каким-то непонятным нервным недугом, который заставлял его яростно вздрагивать.
— Вы должны спуститься туда когда-то, — сказал Уилшир.
Дайвер покачал головой и потоптался на месте.
— Наденьте на него костюм, ребята! — приказал Уилшир, и бедняга превратился в отвратительного глазастого монстра.
Через миг он подошел к бассейну и исчез в его зловещих черных глубинах. Двое мужчин усердно работали насосами, в то время как Уилшир сонно кивал и чесал подбородок.
— Интересно, что он найдет… — пробормотал он. — Лично я не думаю, что у него много шансов выбраться обратно. Я не хотел бы оказаться на его месте за все доллары США.
Через несколько минут резиновые трубки начали сильно дергаться.
— Бедный парень! — шептал Уилшир. — Я знал, что у него нет ни единого шанса. Тяните, ребята, тяните!
Трубы начали быстро вытаскивать. К ним ничего не прилипло, но нижняя часть была покрыта сверкающей золотой слизью. Уилшир схватил отрезанный конец и вскользь его осмотрел.
— Аккуратно обрезано, — сказал он. — Бедняга!
Часть из нас взглянула на другую трубку в ужасе. Элси настолько побледнела, что я подумал: она вот-вот упадет в обморок. Уилшир заговорил снова:
— Мы сделали одно знаменательное открытие. — Мы замерли в ожидании. Уилшир помолчал долю секунды, и слабая улыбка искривила его губы. — В этом бассейне что-то есть, — закончил он. — Жизнь нашего друга была отдана не напрасно.
У меня возникло абсурдное желание ударить его прямо в жирное, торжествующее лицо, и я сделал бы это, но крики других зрителей подавили этот импульс.
— Взгляни! — простонала Элси.
Она показала на черную поверхность бассейна. Вода поменяла цвет. Медленно она стала красноватого оттенка; а затем что-то ужасное выскочило на поверхность.
— Человеческая рука! — крикнула Элси и закрыла лицо руками.
Уилшир присвистнул. Еще два объекта присоединились к первому, Элси смотрела туда, полуприкрыв глаза пальцами.
— Уходим! — скомандовал я. — Уходим сейчас же.
Я схватил ее за руку и силой увел ее от края того ужасного склепа, когда был остановлен криком Уилшира.
— Взгляни на это! Взгляни на это! — закричал он. — Это ужасная вещь. Господи, это не человек!
Вдвоем мы обернулись и стали смотреть. Есть такие богохульные создания, которые невозможно описать. Я смутно помню, что в ночном кошмаре у Тартара были золотые руки, которые сияли и искрились на солнце, и над чудовищно изогнутым клювом были глаза, в которых не осталось ничего, кроме невыразимой злобы.
Мысль о том, чтобы стоять на месте и наблюдать за останками тела бедного маленького водолаза, казалась мне невыносимой, и, несмотря на громкие протесты Уилшира, которые, полагаю, хотел нас заставить это сделать, я повернулся и побежал, буквально волоча Элси за собой. Это было, как оказалось, самое мудрое, что я мог сделать, потому что позже существо вышло из бассейна и практически схватило несколько отдыхающих. Уилшир выстрелил в него два раза из пистолета, но существо плюхнулось обратно в воду, по-видимому, целым и невредимым и триумфально скрылось под водой.
Обычно я закрывал аптеку в 10 часов. Но тем вечером, незадолго до времени закрытия, я склонился над прилавком, читая историю о привидениях, и она была настолько интересной, что я не мог оторваться. Мой нос оказался у самой страницы, и я не замечал ничего, что происходило вокруг меня; а когда я случайно посмотрел вверх, там стоял он и наблюдал за мной.
В свое время я видел немало бледных людей (большинство людей, приходивших с рецептами, были бледны) и я видел несколько тощих людей, но никогда не видел такого тощего и бледного молодого человека, как тот, который стоял передо мной.
— О Небеса! — сказал я и закрыл книгу.
Губы молодого человека скривились в болезненной улыбке.
— Извините, что беспокою вас, — сказал он. — Но мне плохо. Мне срочно нужна медицинская помощь!
— Чем могу помочь? — спросил я.
Он посмотрел на меня очень торжественно, как будто раздумывая, может ли он доверять мне.
— Это действительно случай для врача… — сказал он.
— К нам не обращаются с подобными случаями, — сказал я ему.
Внезапно он вытащил свою руку. Я ахнул. Пальцы были разбиты в кровавое месиво, и кровь стекала по запястью.
— Вы должны остановить кровотечение, — сказал он. — Я обращусь к врачу позже.
Что ж, я взял немного марли и перебинтовал ему руку как можно туже.
— Немедленно обратитесь к врачу, — сказал я ему. — Кровотечение возобновится, если вы не будете осторожны. К счастью, ни одна из костей не повреждена.
Он кивнул, и на мгновение его глаза вспыхнули.
— Черт побери эту женщину! — пробормотал он. — Черт побери ее!
— В чем дело? — спросил я, но он собрался с силами и просто улыбнулся.
— Я очень расстроен… — сказал он. — Не понимаю, что я наговорил — вы должны простить меня. Кстати, у меня есть неглубокая рана на коже головы, которую вы могли бы осмотреть.
Он снял шапку, и я заметил, что его волосы мокрые. Он раздвинул их рукой и показал мерзкую ссадину шириной около дюйма. Я внимательно ее осмотрел.
— Ваш друг не был очень осторожен, когда он бросил этот крючок, — сказал я наконец. — Никогда не верил в хорошую рыбалку, если в лодке двое. Мой друг таким образом потерял глаз.
— Это из-за рыболовного крючка, — признался он. — Вы кто-то вроде Шерлока Холмса, не так ли?
Я отмахнулся от его комплимента небрежным жестом и повернулся к бутылке с карболовой кислотой, которая стояла на полке позади меня. Именно тогда я услышал нечто среднее между рычанием и стоном.
Я резко повернулся и схватил молодого человека в тот момент, когда он бросался на меня, с пеной у рта и выпученными глазами. Я потянулся вперед и схватил его за плечи, и через секунду мы стали отчаянно бороться на полу. Он укусил и пнул меня; и я был вынужден заткнуть его ударом в лицо. В тот момент я учуял в комнате своеобразный рыбный запах, как через открытую дверь донесенный порывом ветра с моря.
Несколько мгновений я боролся с немалым напряжением, а потом мне показалось: что-то вдруг зашевелилось подо мной. Молодой человек выскользнул из моих рук и направился к двери. Я пытался следовать за ним, но я споткнулся обо что-то скользкое и упал лицом вниз.
Когда я встал, молодой человек ушел, а в руке я держал что-то настолько странное, что едва смог поверить, что это было реально; потом я отбросил это с криком отвращения. Это был красноватый, будто резиновый объект около пяти дюймов в длину, по краям усаженный маленькими золотыми присосками, которые открывались и закрывались, когда я смотрел на них.
Я все еще пытался справиться с ужасным волнением, когда Гарри Мортон вошел в комнату. Он дрожал, и я заметил, что он с опаской озирался по сторонам, когда подходил к конторке.
— Что у вас есть самое лучшее от нервов? — спросил он.
— Бромиды, — сказал я. — Я могу для вас смешать несколько. Но что ужасного произошло с вашими нервами, Гарри?
— Галлюцинации… — простонал он. — И еще другое…
— Расскажите мне, — попросил я.
— Я слонялся по улице, — заговорил он, — и увидел что-то большое, желтоватое, шумно передвигающееся существо, похожее на человека. Это было неестественно, Генри. Я не суеверен, но это выглядело неестественно. И потом оно спустилось в канаву и побежало с быстротой молнии. Еще оно забавно зашумело. Сказало «Галп».
Я смешал бромиды и подал ему стакан.
— Понимаю, Гарри, — сказал я. — Но забудь. Никто тебе не поверит.
Я сидела на крыльце и вязала, когда молодой человек с мешком остановился перед домом и посмотрел на меня.
— Доброе утро, мадам, — сказал он. — У вас есть комната с ванной?
— Посмотрите на вывеску, молодой человек, — говорю я ему. — У меня есть симпатичная светлая комната на втором этаже, которая должна подойти вам.
Он подошел и улыбнулся мне. Но как только я увидела его близко, то сразу невзлюбила. Он был таким ужасно исхудалым, и его рука была забинтована, и выглядел он так, будто явился с поля боя.
— Сколько вы хотите за комнату? — спросил он.
— Двенадцать долларов, — сказала я ему.
Я хотела избавиться от него и думала, что высокая цена его отпугнет, но он сунул руку в карман, вытащил пачку банкнот и начал их считать. Я тотчас встала, вежливо ему поклонилась, схватила его и повела в холл. Я не хотела упускать подобную возможность. У кузена Хирама есть игра, в которую он играет с ракушками, и я поняла, что молодой человек станет устрицей для кузена Хирама.
Я потащила его наверх и показала комнату, которая, казалось, его устроила. Но когда он увидел ванну, то начал прыгать, как школьник, захлопал в ладоши и начал вести себя так странно, что я начала подозревать, будто он сходит с ума.
— Это самый подходящий размер! — крикнул он. — Надеюсь, вы не против, если она будет наполнена целый день. Я принимаю ванну достаточно часто. Но я должен положить в нее немного соли. Я не могу купаться в пресной воде!
«Он, конечно, странный… — подумала я. — Но я не против. Такой шанс выпадает нечасто».
Наконец он успокоился и вытолкнул меня из комнаты.
— Все в порядке, — сказал он. — Но я не хочу, чтобы меня беспокоили. Когда принесете соль, спуститесь в зал и закройте дверь. Ни под каким предлогом никто не должен заходить в эту комнату.
Он закрыл дверь перед моим носом, и я услышала звук ключа в замке. Мне это не нравилось, и мне не понравились звуки, которые начали издаваться из-под двери. Сперва я услышал громкий вздох, как будто что-то неприятное лезло из его груди, а потом я услышала забавный глотательный звук, который мне не понравился. Он не терял времени. И я услышала громкий плеск и глоток, а затем, примерно через пятнадцать минут, все стало тихо, как смерть.
Больше мы не слышали о нем ничего до вечера, когда я послала Лиззи за солью. Сначала она попыталась открыть дверь, но та была заперта, и Лиззи пришлось положить сумку в холле. Но она не ушла. Она прижалась к стене и стала ждать. Примерно десять минут спустя дверь открылась, и длинная, тонкая рука протянулась и взяла сумку. Лиззи сказала, что рука была желтая, мокрая и самая тонкая, которую она когда-либо видела.
— Но он худенький молодой человек, Лиззи, — объясняла я ей.
— Возможно, — сказала она. — Но я никогда прежде не видела человеческое существо с подобными руками!
Позже, в районе 10 часов, должна сказать, я сидела в зале с шитьем, когда почувствовала что-то влажное на своей руке. Я взглянула наверх и обнаружила, что с потолка капает красное. Я видела именно то, о чем говорю. Потолок был весь влажный, и с него капало красное.
Я вскочила и побежала в зал. Я хотела кричать, но кусала губы, пока кровь не начала стекать на мой подбородок, что заставило меня прийти в себя и стать решительной.
— Скорее всего, это тот молодой человек, — сказала я сама себе.
Я вскарабкалась по лестнице, мрачная как смерть, и постучала в его дверь.
— Я буду стоять здесь, пока ты не выйдешь! — крикнула я. — Открой немедленно!
Я услышала, как что-то шлепало за дверью.
«— Оно ненасытно. Подлый, голодный зверь! Почему оно не думает ни о чем, кроме своего желудка? Я не хотел, чтобы оно выходило. Но ему сейчас не нужен свет. Когда его аппетит пробуждается, он меняется без облучения. Господи, но я с трудом забрал его снова. С каждым разом все труднее и труднее!»
Внезапно он, кажется, услышал стук в дверь. Его чудаковатая болтовня закончилась, и я услышала, как ключ повернулся в замке. Дверь приоткрылась, и он взглянул на меня. На него было страшно смотреть. Щеки впали, и под глазами были ужасные большие круги. На голове виднелась повязка.
— Я хочу, чтобы ты ушел сейчас же, — сказала я. — Здесь творятся странные вещи, и я не могу их вынести. Тебе придется уйти.
Он вздохнул и кивнул.
— Возможно, что так, — сказал он. — Я хотел уйти в любом случае. Здесь есть крысы.
— Крысы! — я ахнула, но не очень удивилась. Я знала, что в доме есть крысы. Они превратили мою жизнь в кошмар. Я никогда не могла избавиться от них. Даже кошки боялись их.
— Я не переношу крыс, — продолжил он. — Я собираюсь и ухожу.
Он закрыл дверь передо мной, и я услышала, как он стал бросать свои вещи в сумку. Дверь открылась снова, и он вышел на лестничную площадку. Он был ужасно бледен и облокотился о стену, чтобы удержаться, а затем он начал спускаться по лестнице.
Я смотрела, как он спускался, и когда он ступил на первую ступеньку, то пошатнулся и прислонился к стене. Потом он, кажется, стал ниже, и пошел вниз по последнему пролету, переступая через три ступеньки разом. Затем он совершил прыжок по направлению к двери. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь подходил к двери так быстро, и я начала подозревать: он что-то сделал, из-за чего ему теперь стыдно.
Итак, я развернулась и пошла в комнату. Когда я взглянула на дверь, то чуть не упала в обморок. Она вся была скользкой и мокрой, и семь мертвых крыс лежали на спинах в центре комнаты. И они были такие бледные, каких я никогда не видела. Их носы и хвосты были абсолютно белыми, и они выглядели так, как будто в них не было ни капли крови. А затем я вошла в альков и взглянула на ванну. Я не расскажу вам, что я там увидела. Но помните, я говорила вам о потолке внизу? Я говорила, что с него капало красное, и альков от него не отличался.
Я выбежала из комнаты настолько быстро, насколько могла, и закрыла и заперла дверь, а затем спустилась и позвонила кузену Хираму.
— Приезжай срочно, Хирам, — сказала я. — Здесь произошло что-то ужасное!
До этого дела шли довольно хорошо. Я весь день полировал лампы, и у меня появились на руках большие мозоли, размером практически с куриное яйцо. Я пошел в башню, заперся внутри и достал книгу, которую читал в течение недели. Это был перевод «Арабских ночей», сделанный юношей по имени Лэнг. Какое это великое утешение для парня, когда он сам закрылся от всех у края мира. А я всегда любил читать о молодом короле Черных островов. Я читал первую главу о короле Черных островов и дошел до предложения «И тогда юноша снял свою мантию, и султан с ужасом осознал, что он был человеком только по пояс, а нижняя часть его тела обратилась в мрамор». И тогда я случайно посмотрел в окно.
Ледяной южный ветер яростно стучал дождем по стеклу, и сначала я не видел ничего, кроме прозрачного блеска на мокром стекле и неясную сияющую линию темных, огромных волн. Тогда поразительный и неописуемый предмет прижался к окну и заслонил черное море и небо. Я ахнул и вскочил.
— Чудовищный кальмар! — пробормотал я. — Должно быть, на берегу разыгрался шторм. Это щупальце разобьет стекло, если я не сделаю что-нибудь…
Я пошел за плащом и шляпой, и через миг я спускался по винтовой лестнице, переступая три ступени враз. Еще до начала шторма я вооружился револьвером и бокалом крепкого ямайского рома.
У выхода я на мгновение остановился и осмотрелся. Но оттуда, где я стоял, я не смог увидеть ничего, кроме высоких серых валунов, окаймлявших южную оконечность острова, и поверхности поднимающейся и бушующей воды. Дождь бил мне в лицо и практически ослеплял меня, и низкий ропот доносился от могучих волн. Передо мной простирался лишь необъятный яростный океан; за моей спиной — тепло и безопасность моего миниатюрного убежища, свежая курительная трубка и книга с чудесными историями; но я не мог позабыть о той угрожающей гадкой фигуре, которая прижалась к стеклу. Я опустился по трем ступеням на скалу и быстро направился к задней части маяка. Капли дождя, более едкие, чем слезы, текли по моим щекам, попадали в рот и стекали с уголков усов. Всепоглощающая темнота цеплялась, как пиявка, к моей одежде. Я не прошел и двадцати шагов, как наткнулся на неподвижную фигуру.
Сначала я ничего не увидел, кроме головы и плеч хорошо сложенного мужчины; но как только я подошел чуть ближе, то столкнулся с чем-то, что заставило меня закричать от ужаса. Отвратительное щупальце выбросилось и обвилось вокруг моей ноги. С испуганным криком я отвернулся и попытался бежать. Но из темноты выскочило еще одно щупальце, и еще одно. Мои пальцы сжали револьвер в кармане. Я вынул его и открыл огонь по корчащейся твари.
Выстрел из моего оружия отозвался эхом от соседних валунов. Внезапный, пронзительный крик агонии разорвал тишину. Затем послышалась страстная мольба.
— Не стреляйте больше! Пожалуйста! Я устал. Я устал, когда пришел сюда, и я хотел помочь! Я не хотел причинять вам вреда. Клянусь Богом, я не думал, что они нападут на вас. Но я не мог их сейчас контролировать. Их очень много. Это слишком много для меня. Пожалейте меня!
На мгновение я был слишком потрясен, чтобы думать. Я тупо уставился на дымящий револьвер в своей руке, а затем моим глазам вновь открылся бурный океан. Вид огромных волн успокоили меня. Я медленно обратил свой взгляд к невообразимому существу, которое находилось передо мной.
Но даже когда я просто посмотрел на него, мой разум снова помрачился, и к горлу подступила тошнота. «И тогда юноша снял свою мантию, и султан с ужасом осознал, что он был человеком только по пояс…»
В нескольких футах от места, где я стоял, ужасная желеобразная масса гадко растекалась по мокрым камням, и от этой испещренной прожилками центральной массы расходилась тысяча щупалец, извивающихся, подобно змеям на голове Медузы Горгоны. И посреди этой непристойности виднелись торс и голова обнаженного молодого человека. Его волосы были спутаны и покрыты водорослями; и на его высоком белом лбу были пятна крови. Его нос казался настолько острым, что он мне напомнил меч, и я на мгновение подумал, что он заблестит в тусклом, таинственном свете. Его зубы стучали так громко, что я мог слышать их стук там, где стоял; и, пока я смотрел и смотрел на него, он сильно кашлял; в углах рта выступила пена.
— Виски! — пробормотал он. — Я устал! Я столкнулся с кораблем…
Я не мог говорить, но полагаю, что из моего горла донеслись какие-то странные звуки. Молодой человек истерично кивнул.
— Я знал, что вы меня поймете, — пробормотал он. — Мне с этим не справиться, но я знал, что вы мне поможете. Бокал виски…
— Как с тобой могло такое случиться? — выпалил я. Я наконец справился со своим голосом, и теперь был полон решимости вернуть себе спасительное здравомыслие. — Как это существо намоталось на тебя?
— Оно не намоталось на меня, — простонал парень. — Я — это оно…
— Ты это что?
— Часть этого… — ответил молодой человек.
— Разве оно не поглотило тебя? — закричал я ему. — Ты не собираешься сейчас стать его пищей?
Молодой человек грустно покачал головой.
— Это часть меня, — повторил он снова, а затем добавил: — Мне нужно что-то, что поддержит меня. Мне конец. Я плавал, подошел корабль и отрезал мне шесть ног. Я ослаб из-за потери крови, и я не могу стоять.
Длинная рука поднялась и коснулась воды.
— Некоторые из них еще живы, — сказал он, — но я не могу их контролировать. Одни действуют, но другие — уже нет. Я не могу ходить на них.
Собрав всю отвагу, какую я смог в себе найти, я поднял револьвер и двинулся в сторону существа.
— Не знаю, о чем ты говоришь, — крикнул я. — Но я расщеплю этого монстра на атомы.
— Ряди Бога, не делай этого! — взвизгнул он. — Это можно назвать убийством. А мы человеческие существа.
Вспышка алого огня ответила ему. Почти бессознательно я нажал на спусковой крючок, и теперь мое оружие заговорило снова.
— Я разорву его в клочья! — пробормотал я сквозь зубы. — Подлый ползучий черт!
— Не делай этого! Не делай этого! — взвизгнул юноша, а потом неземной вопль разорвал покров ночи. Я видел, как существо затряслось всеми своими складками, а потом вдруг встало и нависло надо мной. Кровь брызнула из его огромного, раздутого тела, и малиновый душ окатил меня. Высоко над собой, в ста футах в вышине, я увидел бледное, измученное лицо молодого человека. Он выкрикивал проклятия. Казалось, он шел на ходулях.
— Ты не можешь убить меня! — закричал он. — Я сильнее, чем думал. Я еще одержу победу!
Я снова достал револьвер, чтобы открыть огонь. Но прежде чем я смог прицелиться, существо погрозило мне и погрузилось в море. Возможно, для меня великое счастье, что я не погнался за ним. Мои колени подогнулись под меня, и я упал. Когда я собрался с силами и смог заговорить — я лежал на чистых белых простынях и смотрел в голубые глаза удивленного правительственного инспектора.
— С тобой стряслась беда, парень, — сказал он. — Пришлось дать тебе транквилизаторы. У тебя шок был?
— В каком-то смысле да, — ответил я. — Но все началось с «Арабских ночей»…
Я был вундеркиндом. Мой гений поразил мир. Великолепный ум, грандиозная судьба! Мои враги… объединяются, чтобы уничтожить меня. Проколотый воздушный шар…
Маленькая коробка, и я положил под нее собаку. Она изменилась… желе! Эфирные колебания, генерируемые любопытными изменениями в живых клетках… Процесс начался, и ничто его не остановит. Рост! Огромный рост! Из побега образовались ноги! руки! Удивительный рост! Человеческое существо рядом. Положите маленькую девочку под это. Она изменится. Красивая медуза! Она становилась все больше. Я покормил ее мышами. Потом ее уничтожил.
Так, интересно. Нужно попробовать это на себе. Я знаю, как вернуться. Сила воли. Воля ребенка слишком слаба, но мужчина может возвратиться. В содержании клеток нет фактических изменений.
Огромный опыт! Я выбрал глубокий бассейн, где я мог спрятаться. Голод. Видел человека на пляже.
Подозрение полиции. Я должен быть более осмотрительным. Почему я не взял тело в море?
Ужасный инцидент. Девушка — художник. Я почти поймал ее, но она наступила на ногу. Раздавила ее. Ужасная боль. Я, конечно, должен быть более осторожным.
Великое унижение. Маленький мальчик подцепил меня. Но я напугаю его. Шалун! Я смотрел и смотрел на него. Я попытался поймать его, но он бежал слишком быстро. Я хотел съесть его. У него были очень красные щеки. Я ненавидел женщин и детей.
Конечно, они подозревали. Маленькие мальчики всегда болтали. Я хотел съесть его. Но я хорошо их напугал, и я получил мужчину. Он спустился за мной в костюме водолаза. Но я схватил его. Я разорвал его на куски. Я имею в виду буквально — на куски. Затем я позволил фрагментам всплыть. Я хотел напугать их. Я думаю, что мне это удалось. Они побежали, чтобы спасти свою жизнь. Власти — дураки.
Я пошел назад. Но это было нелегко. Существо боролось и боролось. «Я хозяин!», — сказал я, и оно сглотнуло.
Оно глотало, глотало и глотало, а затем я вернулся. Но моя рука была придавлена и истекала кровью!
Этот дурак клерк! Почему он так долго? Но он не догадывался, какой сильный голод пробудило во мне его красное лицо. Я стоял перед прилавком, и он вернулся. Я бросился на него. Мне повезло, я увернулся.
Ужасная проблема. Я не могу превратиться обратно. Я проснулся ночью и обнаружил, что оно разлагается и на кровати, и на полу. Его руки корчились и извивались. И оно ненасытно. Во время бодрствования оно непрерывно требует пищи. Иногда оно полностью поглощает меня. Но теперь, когда я пишу, верхняя часть моего тела — человеческая.
Сегодня днем я въехал в меблированные комнаты недалеко от пляжа. Соленая вода стала необходимостью. Изменения сейчас происходят быстрее. Я не могу сдержать это. Моя воля бессильна. Я наполнил ванну водой и добавил немного соли. Затем залез в нее. Великолепное ощущение. Чудесное расслабление. Голод. Страшный, ненасытный голод.
Я — все звери, все животные. Крысы. Я поймал шесть крыс. Очень вкусно. Великолепное ощущение. Но я испортил комнату. Что делать, если у старой идиотки снизу возникнет подозрение?
У нее возникнет подозрение. Она хочет меня выгнать. Я уйду. Сейчас для меня есть только одно убежище. Море. Я пойду к морю. Я не могу больше притворяться, что я человек. Я — все звери, все животные. Какой шок я должен вызвать у старой ведьмы. Я слышал, как ее зубы стучали, как она шла вверх по лестнице. Все, что я мог сделать, это удержаться и не прыгнуть на нее. В конце концов в море. Великое расслабление, великое наслаждение. Свобода наконец.
Корабль. Я побежал к нему. Шесть рук побежало. Страшная агония. Я страдал в течение нескольких часов. Земля. Я карабкался по скалам и сорвался. Потом я решил вернуться.
Часть меня пошла назад. Я звал на помощь. Сумасшедший дурак вышел из маяка и уставился на меня. Пять из моих щупалец прыгнули на него. Я не мог их контролировать. Они обвили его ногу. Он потерял голову. Достал револьвер и стрельнул по ним.
Я получил контроль над ними. Огромные усилия. Умолял его, пытался ему все объяснить. Он не желал слушать. Выстрелы — много выстрелов. Белый горячий огонь в моем теле — в моих руках и ногах. Сила вернулась ко мне. Я встал и вернулся в море. Я ненавижу человеческие существа. Я становлюсь больше, и заставлю мир узнать обо мне.
Нас было пятеро в лодке: Джимми Симмс, Том Снодграсс, Гарри О' Брайен, Билл Сампсон и я.
— Джимми, — сказал я, — мы можем начать обедать. Я не особенно голоден, но все лососи спрятали свои носы в грязи!
— Они, конечно, не берут приманку, — сказал Джимми. — Я никогда не видел, чтобы дрянные твари так медленно плавали.
— Прекрати жаловаться, — промычал Гарри. — Мы здесь всего пять часов.
Мы дрейфовали в сторону восточного берега, и я крикнул Биллу вытащить весла, но он ничего не сделал.
— Мы ляжем в дрейф, — предупредил я. — Кстати, что это за странный буксир с разбитой дымовой трубой?
— Он появился этим утром, — сказал Джим. — По-моему, похоже на контрабандиста.
— Они страшно рискуют, — ответил Гарри. — Таможенники могут появиться в любую минуту.
Конечно, вскоре появилась и лодка таможенников, плававшая вдоль берега и похожая на тощую осу, вставшую на тропу войны.
— Они приказали буксиру остановиться, я уверен в этом, как в своем рождении, — сказал Билл. — Похоже, у нас тут горячее дельце!
— Назад! — крикнул я. — Хотите оказаться между ними?
Том и Билл вытащили весла и повернули в сторону западного берега; а затем течение подхватило нас и понесло дальше. На палубе на мгновение подняли сигнальный флаг. Джимми перевел нам.
— Остановитесь, или будем стрелять, — крикнул он. — Теперь давайте посмотрим, что на это ответят!
Буксир, видимо, решил игнорировать приказ. Он развел пары и бросился вперед. Из трубы вырвался огромный столб дыма.
— Они пытаются оторваться! — крикнул Билл. — Но у них нет ни единого шанса.
— Ни единого, — подтвердил Том. — Один залп разнесет их на атомы. — Билл встал и прикрыл ладонями уши. Остальных грохот почти оглушил. — Что я тебе говорил? — крикнул Том.
Мы взглянули на буксир. Дымовая труба исчезла, и корабль застыл в дыму.
— А это был только один выстрел, — сказал Билл. — Но повреждения уже большие. Подождите, они выстрелят из большой пушки!
Мы ждали, ожидая увидеть что-то интересное. Но мы увидели то, что испугало нас почти до смерти. Между катера и буксиром из воды появилась гигантская, желтоватая мерзость, которая поднялась на тридцать футов в воздух. Она дико билась и издавала ужасные звуки, будто что-то глотала. Мы слышали бешеные вопли людей на буксире, и с палубы катера кто-то крикнул: «Взгляни на это! Взгляни это! О, Боже!»
— Смилуйтесь, небеса! — прорычал Билл.
— Оно пришло за нами! — заорал Том.
Через миг существо поднялось и завертелось между двумя лодками, а затем направилось к катеру. У него была, по крайней мере, тысяча ног, и они гадко вертелись в солнечном свете. У твари обнаружился крючковатый клюв и большой рот, который открывался и закрывался, и глотала она больше воды, чем кит. Существо было ужасно, чудовищно большим. Оно достигло предела высоты, и своей бесформенной, кощунственной необъятностью превзошло две лодки и все грузовые суда в порту.
— Вы живы? — завопил Билл. — А там действительно берег Лонг-Айленда? Я не верю в это. Мы в индийском океане или в Персидском заливе или посреди Гиперборейского моря… То есть в Ермунганде!
— Что такое Ермунганд? — крикнул Том. Он бросился к концу каната и решительно ухватился за него.
— Эти существа живут на дне арктических морей, — простонал Билл. — Они вырываются на воздух раз в сотню лет. Я клянусь, что это существо — Ермунгандер.
Ермунгандер или нет, но всем нам стало очевидно, что монстр знал, что делает. Он надвигался на катер с невероятной скоростью. Вода поднималась и пузырилась на его пути. На других лодках люди бросились к бортам и наблюдали за всем происходящим широко открытыми глазами.
Матросы на катере оправились от сиюминутного потрясения, яростно замахали руками и забегали взад и вперед по палубам. Три орудия были приведены в рабочее положение и направлены на наступающий ужас.
Маленький человек с золоченой тесьмой на рукавах странно дергался и во весь голос выкрикивал команды.
— Не стреляйте, пока не сможете посмотреть ему в глаза! — кричал он. — Мы не можем позволить себе промахнуться. Мы дадим бортовой залп, который он не забудет.
— Это немыслимо, сэр! — закричал кто-то. — Раньше в мире никогда не было ничего подобного.
Мужчины на борту буксира явно обрадовались. Трубки и бескозырки взлетели в воздух под громкие торжествующие крики, вырвавшиеся из ста пьяных горл.
— Огонь! — крикнул карлик в синем мундире, командовавший катером.
— Это ничем хорошим не кончится! — крикнул Билл, когда гром пушек сотряс нашу лодку. — Это не приведет ни к чему хорошему.
Как выяснилось, Билл был прав. Небывалому залпу не удалось остановить мерзкого монстра.
Он поднялся, словно облако, из воды и двинулся к катеру, как летающая рыба. Он неистово простер свои огромные руки и обнял катер. Он вырвал суденышко из волн и яростно поднял в воздух.
Его огромные золотые бока сверкали подобно утренним звездам, но красная кровь сочилась из зияющей дыры на горле. Тем не менее, он не обращал внимания на раны. Он поднял маленький стальной корабль в воздух своими гигантскими сплетенными руками.
Я никогда не забуду тот момент. Закрываю глаза, и это все передо мной. Я снова вижу этот великанский ужас из безмерных пропастей, то вертящееся фантастическое чудовище из зловещих глубин чернейшей полуночи. И в его колоссальных руках и ногах я вижу крошечный корабль, из которого с визгом выпадала сотня маленьких людей, кричащих и скрывавшихся в пенящемся черном водовороте.
Оно все поднималось и поднималось, и его сверкающая масса закрыла солнце. Монстр взмыл вверх, и его гибкие руки скрутили катер, превратив корабль в бесформенную массу стали.
— Мы следующие! — пробормотал Билл. — Нас ничто не спасет. У человека нет шансов, когда он находится прямо перед Ермунгандером!
— Это не Ермунгандер! — пропищал Том. — Это человеческое существо, которое вылезло наружу на ночь. Но я не говорю, что оно не хочет схватить нас.
Другие мои спутники упали на колени. Но существо не атаковало нас. Вместо того, издав душераздирающий вопль, который казался немыслимым, оно скрылось под волнами, унеся с собой смятые остатки героического маленького катера и измельченные, истерзанные человеческие тела. И когда тварь исчезла из виду, вода вокруг окрасилась в красный цвет, цвет крови.
Билл был на веслах, он кричал и ругался, пытаясь нас приободрить.
— Тяните, парни, — скомандовал он. — Давайте подойдем к левому берегу, пока рыба снова не начнет дышать. Среди нас нет тех, кто захочет провести остаток жизни на дне моря. Среди нас нет тех, кто захотел бы иметь дело с Ермунгандером.
Через миг мы развернули лодку и отправились на берег.
Люди на других кораблях плакали и махали нам, но мы не останавливались и не отвечали ни на какие просьбы. Мы не думали ни о чем, кроме огромного чудовища, которого мы увидели поднимающимся в небо — и зрелище это никогда не забудется.
Тело молодого человека, около 25 лет, было найдено этим утром на пустынном пляже возле Нортпорта. Вид тела свидетельствует о сильнейшем истощении. Мистер Э. Томас Богарт обнаружил три небольшие раны на бедре молодого человека. Края раны были окрашены, как будто от пороха. Тело едва ли весит сто фунтов. Полагают, что молодой человек стал жертвой нечестной игры. Поблизости от места происшествия ведутся допросы.
Я ничего не ел в течение трех дней, и я пошел к мусорным бакам. Иногда находишь что-то ценное в баках, иногда — нет; но в любом случае, я работал систематически. Я прошел по всей улице, и не нашел ничего полезного, кроме старой пары подтяжек и банки лосося. Но когда я дошел до последнего дома, то остановился и выпучил глаза. Затем я протянул руку и подобрал коробку. Это была забавная с виду коробка, со стеклянными стенками, с маленькими отверстиями, с металлическими отсеками около трех квадратных дюймов в задней части, и с рукояткой, достаточно большой, чтобы за нее мог взяться человек.
Я взглянул на окна дома, но там не было никого, кто бы смотрел на меня, и тогда я спрятал коробку в пальто и пошел вниз по улице. «Это что-то дорогое, могу поклясться своей жизнью, — подумал я. — Возможно, какой-то старый врач сдох, и его жена выбросила вещь подальше, не посоветовавшись ни с кем… Это настоящее научное сокровище, и я смогу получить за него еды на неделю».
Я хотел изучить коробку получше, поэтому решил сделать перерыв. Я сел в укромном местечке, достал штуковину из пальто и посмотрел на нее.
Что ж, сэр, это заинтересовало меня. На коробке был маленький рычаг; если на него нажать, то опускалось стекло, и в задней части металлической коробки что-то щелкнуло. Потом она засветилась. Я сразу понял, что на стекле что-то должно было появиться. Я не знал, что именно, но любопытство проснулось. «Этот свет неспроста, — думал я. — Эта коробка обозначает бизнес».
Я начал думать, что произойдет, если туда положить что-то живое. Там, где я сидел, были кусты; я встал и отправился на поиски. Это заняло некоторое время; но потом я поймал нужное существо и держал его крепко между большим и указательным пальцами, чтобы оно не смогло убежать, а потом заговорил с ним. «Кузнечик, — сказал я, — не имею ничего против тебя лично, но наука требует жертв».
Этот негодяй покачивался, извивался и измазал мой большой палец патокой, но я не выпустил его. Я сжал его покрепче и затолкнул в коробку. Затем я поднял рычаг и заглянул в отверстие.
Бедняга корчился и вертелся в течение нескольких минут, а затем начал растворяться. Он становился все тоньше и тоньше, и вскоре я мог смотреть сквозь него. Когда он превратился в какую-то слизь, то начал извиваться. Я бросила его на землю, и он понесся быстрее, чем многоножка.
«Я брежу, — подумал я. — Я вижу то, чего никогда не бывало». Затем я сделал очень большую глупость. Я сунул руку в ящик и повернул рычаг. Сначала ничего не произошло, но потом моя рука начала холодеть. Я заглянула через отверстия, и то, что я увидел, заставило меня закричать, и вытянуть руку, и побежать, словно сумасшедший. Моя рука казалась массой извивающихся, закручивающихся змей! По крайней мере, сначала они выглядели как змеи, но потом я увидел, что они были мягкими, желтыми, эластичными и намного хуже, чем змеи.
Но даже тогда я не совсем потерял голову. По крайней мере, я не терял ее долгое время. «Это явная галлюцинация, — сказал я себе, — и я не стану из-за этого с самим собой спорить». Я сел на большой камень, поднял свою руку и посмотрел на нее. У нее была тысяча пальцев, и с них капало, но я заставил себя смотреть на них. Я начал рассуждать. «Избавиться от этого, — сказал я. — Ты все выдумываешь!» Мне показалось, что пальцы начали укорачиваться и немного затвердели. «Ты все придумываешь, — продолжил я. — Это чистейшая ерунда. В ящике нет ничего необычного!»
Что ж, сэр, можете не верить мне, но я спорил с собой ради сохранения рассудка. Моя рука снова стала нормальной. Извивающиеся, извилистые существа стали короче, толще и соединились вместе, и очень скоро ко мне вернулись пальцы.
Затем я встал и закричал. К счастью, меня никто не услышал и никто не увидел, как я танцевал на пальцах своих ног. Когда дыхание восстановилось, я взял адскую коробку и унес ее. Я выбросил ее прямо в реку. «Настал твой черед, — сказал я. — Больше ты не станешь превращать бедных тварей в медуз!»
Что ж, сэр, я бросил эту гадость в реку, но сначала я раздавил ее досками на причале, пока он не утратила форму. Она стала совершенно ни на что не похожей.
— Тебе конец! — закричал я, когда она тонула.
Мне следует дать за это медаль, но я не жалуюсь. Не каждый человек может называть себя бескорыстным благодетелем человечества.