В связи с внедряемой стратегией «развития» науки в самом сложном положении оказываются гуманитарные науки, смысл существования которых, если он должен зависеть от возможности генерирования ими прибыли, вообще вызывает сомнение. В последнее время гуманитарные и общественные дисциплины находятся в очень тяжелой ситуации, так же как и университетские факультеты, на которых обучаются гуманитарии. В обществе царит — и активно поощряется всякими «экспертами», журналистами, политиками — убеждение, что изучать философию, литературу, культуру — это пустая трата времени и сил. В свое время тогдашний премьер-министр Дональд Туск произнес фразу, что лучше работать сварщиком, чем учиться на политолога. В итоге количество выпускников школ, которые желают стать студентами гуманитарных или общественных наук, падает с каждым годом. Многие гуманитарные факультеты вне самых больших университетов — Варшавского, Краковского, Познаньского — находятся под угрозой закрытия или уже закрылись.

Другая проблема гуманитарных дисциплин, которая вытекает из чисто утилитарного подхода к науке как таковой — это их подчинение естественным и точным дисциплинам. В продолжающихся в Польше дебатах, посвященных стратегии и стимулированию научного развития, именно последние подразумеваются под наукой вообще. Иллюстрацией этого факта служат хотя бы правила получения грантов от Национального центра науки, которые никак не учитывают специфику гуманитарных наук, заставляя их представителей для получения финансирования следовать тем же требованиям, что и физиков с биологами. Научные достижения гуманитариев оцениваются по тем же критериям, что и у естественников, что приводит к парадоксальным ситуациям. Монографии — основное орудие обнародования результатов своих исследований для гуманитариев, — которые иногда являются результатом многолетнего труда, по балльной шкале оцениваются ниже, чем даже небольшие статьи, напечатанные в престижных западных научных журналах[37]. Проекты, финансируемые Национальным центром науки, не могут длиться дольше 3–5 лет, а это лишает многие масштабные гуманитарные замыслы возможности реализоваться в рамках выделяемых этим учреждением грантов.

Еще одно следствие желания подчинить науку логике материальной выгоды — это постепенное превращение университетов в капиталистические корпорации. Университеты заставляют «рационализировать расходы», «оптимизировать» количество персонала, развивать отчетность. Все эти громко звучащие фразы сводятся к одному — к экономии денег. В итоге все более распространенным явлением в польских университетах является заемный труд или заключение с сотрудниками вместо трудовых договоров — договоров подряда. Недавно относительно известным стал случай в Познани, где университет нанимал уборщиц через трудовое агентство, которое потом не выплачивало женщинам зарплату. Дело закончилось в суде. Очень примечательным был тот факт, что университет никак за уборщиц не заступился; ректор объявил, что между ними и университетом не возникали трудовые отношения, поэтому университет тут не при чем. С формальной точки зрения это, конечно, так. Но до какой же степени упали этос университета, его репутация оплота нематериальных ценностей, если те, кто его возглавляют, не видят ничего предосудительного в том, что университет пользуется услугами агентства, которое платит уборщицам или охранникам по 1–1,5 евро в час, без отпусков и больничных[38]! Почему третий в списке самых крупных университет в Польше любой ценой хочет сэкономить несколько тысяч евро в год, поощряя механизмы заемного труда, реализуя чисто колониальные экономические практики? Вы знаете, что прежний польский министр инфраструктуры Эльжбета Беньковская прославилась благодаря ответу на вопрос журналиста, почему железная дорога практически прекратила работу после больших снегопадов? Эльжбета сказала: «Сорри, у нас такой климат». Эти слова можно позаимствовать — у нас во всех сферах общественной жизни царит именно такой климат, который позволяет не уважать сотрудников, вести себя цинично и оправдываться с помощью фраз о необходимости «стимулирования экономики путем увеличения эффективности и оптимизации расходов». Все это звучит в речах, произносимых при разных случаях ректорами и деканами польских университетов, которые выглядят как выступления директоров крупных капиталистических компаний. С той же риторикой сталкиваются все чаще не только представители технического персонала, но и научные сотрудники. Бессрочный трудовой договор (типичный для времен ПНР) сегодня в университете — редкость. Все чаще ученые работают по договору подряда, который не дает никакой гарантии того, что с началом нового учебного года или с окончанием проекта, в который они вовлечены, их не уволят.

Если рассматривать сегодняшнее положение польской науки в контексте более широких процессов, происходящих в Польше, то видно, что оно определяется теми же тенденциями, что и общественная жизнь в целом. Это и отсутствие коллективизма, который предписывал бы тем, кто более «успешен», чувствовать себя ответственным за других. И акцент на «лидеров» и «отличников» при одновременном равнодушии к «серой массе». И неравномерное развитие отдельных регионов. И возникновение капиталистических отношений в тех сферах, где раньше они были немыслимы. Увеличение нагрузки на работе. Рост бюрократизма. Список можно продолжать. Поэтому относительно улучшения ситуации в польской науке я настроена пессимистически. Улучшение наступит не скоро. И для этого придется поменять всю общественную систему.

Май — август 2016