Бальное платье было порвано. Калли решила, что, возможно, пропустит бал. Сейчас, пока они занимаются любовью, она плохо соображает. Это был не просто секс. Они стали по-настоящему близки. Им было так хорошо вместе.

— Моя ненасытная, — прошептал он, когда она успокоилась.

— Только рядом с тобой, — пожаловалась она, удовлетворенно улыбаясь, и упала ему на грудь.

Она крепко прижалась к Люку, когда он понес ее к кровати. Калли поглотило осознание единения с ним. Они принадлежат друг другу. Он осторожно положил ее на кровать и лег рядом. Он обнимал ее, пока она выравнивала дыхание и успокаивалась. Проблемы подождут до завтра. Прямо сейчас Калли хочется уснуть.

Люка держал Калли в объятиях всю ночь, наблюдая, как она спит. Он понимал, как ей нелегко отказываться от свободы нормальной жизни и привыкать к ограничениям королевского дома. Люка поддержит ее. Он был уверен, что Калли привыкнет к королевской жизни так же быстро, как привык он. Сначала он, конечно же, бунтовал, но тогда он был очень молод. Калли умный и добрый человек, а чувство юмора поможет ей избежать трудностей. Здравомыслие заставит ее пережить все остальное. Мало того что у Люки будет желанный наследник, у него будет жена, которая станет новым типом принцессы. И она полюбит эту страну так же сильно, как полюбил он.

Он осторожно ушел от Калли на рассвете. За завтраком он, как обычно, проводил совещания. С взъерошенными волосами и раскрасневшимся лицом, Калли еще никогда не выглядела такой желанной, но Люка должен работать. Сегодня утром он должен обсуждать дела с королевским советом, а потом заниматься бизнесом. Он поморщился, глядя на бальное платье, которое разорвал. Но на стойке полно других платьев. Калли выберет одно из них.

Калли медленно просыпалась. Сначала она не поняла, где находится. Ее голова лежала на подушках, пахнущих лавандой и солнечным светом. Кровать была тверже той, к которой она привыкла. Она лежала под мягким одеялом и чувствовала себя изможденной. Со стоном удовлетворения она повернула лицо, наслаждаясь прикосновением гладкого белого хлопка, и глубоко вдохнула. Она медленно вспомнила события прошлого дня. Вытянув руку, она пощупала постель рядом с собой. Люки рядом не было.

Услышав стук в дверь, Калли поспешно закрылась одеялом.

— Да? — Должно быть, пришла горничная. Увидев на полу разорванное платье, Калли крикнула: — Подождите минуту!

Она вскочила с кровати. Сплетни распространятся во дворце как лесной пожар. Зачем раздувать пламя? Подняв платье, она вернулась в кровать.

— Входите!

Горничная вошла с подносом для завтрака. На подносе была красная роза в серебряной вазе.

— От его высочества, — объяснила горничная, поставив поднос. — Он сказал, что вы отдыхаете перед балом.

— Спасибо за завтрак, — ответила Калли. — Но я встану.

— О, а это принес курьер, — сказала горничная, передавая Калли сверток, который держала под мышкой.

— Для меня? — удивленно воскликнула Калли. Она завтракала, пока горничная отдергивала занавески и широко распахивала окна. Как только женщина ушла, Калли открыла сверток.

Внутри лежало платье, купленное Ма Браун. Простое и элегантное, оно удивительно напоминало разорванное платье, лежащее на кровати. Надев платье и туфли на высоких каблуках, Калли взяла телефон, чтобы поблагодарить свою лучшую подругу.

— О, Ма Браун, на этот раз ты превзошла все мои ожидания, — тихо сказала Калли, ожидая ответа на звонок.

Бал вот-вот начнется. Все гости Люки уже прибыли. Но где Калли? Он не привык ждать. Сегодня она не имеет права опаздывать. Ее горничной были даны строгие инструкции насчет появления Калли на балу. Члены королевской семьи обязаны быть пунктуальными. Он нетерпеливо посмотрел на вход в зал.

Комнату наполняли смех и волнение. В воздухе витало ощущение предвкушения. Никто не отклонил приглашение Люки на бал. Сегодня он сделает заявление. Он испытывал любовь и благодарность к покойному отцу за реставрацию, которую тот провел в красивом старом здании. Бальный зал сверкал огромными люстрами, похожими на алмазные шары под куполообразным сводом из бесценных фресок. Играл оркестр из самых талантливых венских музыкантов. Официанты в черных брюках и коротких белых пиджаках разносили подносы с канапе, приготовленными лучшими шеф-поварами мира. Гостям предлагалось лучшее французское шампанское. На балу были представители почти всех стран.

Но где же Калли?

Ее поведению нет никакого оправдания. Он поручил своему личному секретарю вызвать к ней лучших парикмахеров и косметологов. Неужели Калли надеется проскользнуть незаметно? Она, вообще, пришла?

Он мрачно пожал плечами. Калли Смит — единственная женщина, поступки которой он предсказать не мог. Подозвав лакея, он отправил сообщение горничной синьорины Смит, чтобы узнать, когда та придет.

Калли затаила дыхание, когда два лакея в ливреях широко распахнули перед ней позолоченные двойные двери. Она оказалась в мире блеска и гламура и едва не ослепла от сверкающих бриллиантов и света бесчисленных люстр. Подняв подбородок, она зашагала вперед.

— Синьорина Каллиста Смит!

Все в зале повернулись в ее сторону. Даже оркестр сделал паузу. Толпа гостей показалась Калли непроницаемой и совсем не приветливой. У нее пересохло в горле, она сжала кулаки.

— Пропустите…

Гости повернулись и посмотрели на Люка. Калли уставилась на него, когда толпа расступилась, пропуская его. У нее перехватило дыхание. Люка был в роскошном смокинге.

— Позволь мне сопровождать тебя? — спросил он, протягивая ей руку.

— Спасибо. — Она надеялась, что улыбнулась.

— Ты потрясающе выглядишь, — прошептал он.

— Прости, что задержалась, — прошептала она в ответ. — Мне не понравилась прическа, которую сделал парикмахер. Мне пришлось причесываться самой. А про макияж даже не спрашивай.

— Но ты без макияжа.

— Вот именно, — пробормотала она. — Если бы ты увидел меня с накладными ресницами и красными, как яблоки щеками, ты убежал бы за милю.

— Неужели? — Он казался не убежденным.

Они дошли до танцпола. Все наблюдали за тем, как они танцуют, и молчали.

— Я представляю, что они думают, — выдохнула она.

— А тебе это важно? — спросил Люка.

— Нет, — заверила она его. — Мне просто жаль, что я не босиком. Ты рискуешь попасть под каблуки моих туфель.

— Наплевать, — прошептал он и рассмеялся.

Калли постепенно расслабилась.

— Откуда у тебя это красивое платье? — спросил он. — Оно так тебе идет. Я не видел его на стойке с одеждой. Оно элегантное и восхитительно простое.

— Его прислала Ма Браун, — прошептала Калли.

— Ну, кто бы его ни прислал, ты просто красавица.

— Благодарю, добрый сэр. Вы и сами прекрасно выглядите.

— Я тебя завожу? — спросил он.

— Это еще один из твоих эвфемизмов, который можно интерпретировать, как «не пора ли нам уединиться»?

— Калли Смит, веди себя прилично, — тихонько произнес он ей на ухо.

— Ты бросил меня, а теперь ты не можешь мной насытиться?

— Верно. Я хочу пригласить тебя в волшебную беседку.

— Она обклеена твоими фотографиями? — спросила Калли.

Он рассмеялся, сильнее удивляясь тому, что люди, танцующие рядом с ними, ловят каждое их слово. Уведя Калли с танцпола, он вывел ее через высокие стеклянные двери на веранду, обрамляющую весь дворец по периметру. Даже в конце года растения, освещенные пылающими факелами, цвели и благоухали. Обычно Люка не замечал таких вещей, но близость Калли всегда усиливала его чувства. Они прошли по лужайке к озеру с островком посередине. На островке сверкали огни, а рядом с маленьким деревянным пирсом была пришвартована лодка.

— Ты в этом уверен? — Калли вопросительно взглянула на свое платье и обувь.

— Где твоя страсть к приключениям? — спросил он. — Я нередко сбегаю на этот остров из дворца.

Разувшись, она взяла Люку за руку и осторожно села в лодку. Он снял смокинг, белый галстук-бабочку и лакированные ботинки и оставил все это на берегу. Расстегнув несколько пуговиц ворота рубашки, он сел напротив Калли и взялся за весла.

— Я понимаю, почему тебе хочется побыть здесь одному, — согласилась Калли. — На озере так красиво и мирно.

— Я не замечал этого, пока был молодым. — Он ритмично погружал весла в спокойные воды озера. — Мне потребовалось время, чтобы научиться доверять принцу — моему отцу. Иногда я просто злился без причины и хотел уйти. Теперь я думаю, что боялся разочаровать его. Меня редко кто жалел, пока я жил на улице. То, что мой отец никогда не срывался на меня, не давало мне права его подводить.

— Это естественно, — ответила она.

— Мне повезло. — Увидев, как Калли внимательно рассматривает его руки, он захотел поскорее добраться до острова.

— Как ты жил, пока принц не нашел тебя?

Люка пожал плечами и снова погрузил весла в воду.

— Я подметал у рыночных киосков в обмен на испорченные фрукты, черствый хлеб и заплесневелый сыр. У меня была хорошая кормежка, — вспоминал он. — Я был грязным и носил обноски, но я поклялся, что никогда не опущусь ниже и всегда буду стремиться к успеху. Моя ванная комната и спальня были лучше, чем у большинства людей.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Я ночевал в Колизее, — объяснил он. — Я познакомился с сотрудником службы безопасности, и он не обращал внимания, когда я ложился спать в тени великой арены.

— Ты представляешь свою жизнь такой романтичной, — хмыкнула Калли, — но ведь ты наверняка замерзал зимой.

— Это, конечно, было проблематично, — вспоминал он, — но зато атмосферно. Раньше я спал на могиле Цезаря, а не в подземельях, где бедные жертвы томились в ожидании своей ужасной участи. У меня не было материальных благ, — прибавил он, прорезая веслами воду, — но я был полон решимости. И у меня были возможности изменить свою жизнь.

— Сколько тебе было лет, когда это происходило?

— Я скитался по улицам с четырехлетнего возраста. Именно тогда умерла моя мать, — объяснил он. — Меня выгнали из борделя, где она работала. Честно говоря, никому не было до меня дела. Теперь я думаю, что так было лучше. Клиентам в борделе все равно, кого покупать, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— Я понимаю. Но как ты жил один на улице с четырех лет?

— На улице жили другие дети, которые были постарше меня. Они научили меня выживать.

— Как ты попал в Колизей? — спросила она.

— Там было много бездомных детей. Я видел туристические плакаты, рекламирующие это колоссальное здание, и я захотел его посмотреть. Войти внутрь не составило труда. Я просто присоединился к туристам. Я скоро узнал, что, если я притворюсь потерянным ребенком, меня будет кормить обеспокоенный персонал. Мне удавалось довольно долго водить персонал за нос. А потом они просто меня не трогали, потому что начали мне симпатизировать. Люди, работавшие в Колизее, тоже не были богачами, и поэтому они собирали для меня еду из мусорных баков. На ужин у меня была куча гамбургеров и хот-догов. Я не помню, чтобы я голодал. Для меня Колизей был как отель, поэтому не жалей меня. Я отлично справлялся. Колизей был и моим домом, и моей школой. Я многое повидал, пока был там. Я узнал о сексе, насилии, воровстве, недоброжелательности и великих проявлениях доброты.

— Ты помнишь своих родителей? — спросила она, когда он резко взмахнул веслами.

— Нет, — сухо сказал он. — Моя мать часто подвергалась насилию, она много болела. Теперь я понимаю, что у нее была постоянная депрессия. Это было неудивительно, но ребенку невдомек, почему какой-то человек ведет себя не так, как он. Ребенок знает, что он голоден или испуган, а я понимал, что должен сам заботиться о себе задолго до ее смерти.

— А твой отец? Ты когда-нибудь встречался с ним?

— Однажды ночью он появился, — произнес Люка и грустно рассмеялся. — Коллеги моей матери забросали его гнилыми фруктами и дерьмом. Я помню, как он стоял на улице, крича в открытое окно. Я помню его сердитый голос, его грязную белую рубашку и блеск его золотых сережек.

— Похоже, он не слишком положительный человек, — сказала она.

Люка пожал плечами:

— Кто знает?

— А теперь ты принц, управляешь страной и живешь во дворце. Наверное, тебе до сих пор не верится в то, как изменилась твоя жизнь.

— Нет. Мне все кажется правильным, — задумчиво сказал он. — Мне повезло, и я встретил принца — лучшего из людей. Он изменил мою жизнь. Хотя это было не так просто, как кажется, — признался он. — После всего, что я повидал, меня было трудно удивить даже принцу Фабрицио.

— Как же он убедил тебя покинуть улицы и жить с ним? — спросила она.

— Он был терпеливым человеком, — произнес Люка. — Как только он узнал, что я ворую еду из мусорных баков и со столов для фуршета во время его королевского визита в Колизей, он решил меня спасти. Он сказал мне об этом спустя многие годы.

— Как он отнесся к твоему воровству? — сказала Калли.

— Он попросил своего слугу дать мне сумку для покупок, чтобы я не прятал еду у себя под рубашкой.

— Здорово! — сказала она, улыбаясь.

— О, да, — согласился Люка и прыгнул на берег, а потом помог Калли выйти из лодки. Он хотел заниматься с ней любовью до тех пор, пока у нее не кончатся силы, но ожидание только усиливало его желание.

Это был маленький остров. Его можно было обойти за десять минут. Трава была прохладной и зеленой, пышной и густой под босыми ногами. Приподняв подол платья, Калли огляделась. Деревья освещались тысячами крошечных огней, видимых из окон дворца. А затем она увидела беседку, о которой Люка говорил раньше.

— Значит, сюда ты приходил, чтобы пожаловаться на судьбу? — спросила она.

— Как ты догадалась?

— Я тоже была подростком, — ответила она.

Он рассмеялся и протянул к ней руки. Она чувствовала себя уверенно и спокойно в его объятиях, а поцелуи Люка всегда были опьяняющими. Они казались еще соблазнительнее здесь, на этом волшебном острове. Калли хотелось верить в сказку, когда он снова поцеловал ее. Она годами запрещала себе бурные эмоции, но Люка знал, как их освободить. Чем дольше он целовал ее, тем счастливее она становилась.

Подхватив Калли на руки, он быстро шагнул к входу в беседку. Поставив на ноги, он крепко прижал ее спиной к деревянной конструкции. Опершись руками о беседку по обе стороны от лица Калли, он коснулся губами ее рта и улыбнулся. Это был самый романтичный момент в их отношениях. Остается надеяться, что он услышит от нее положительный ответ.

— Выходи за меня замуж, Калли, — произнес он. — Стань моей принцессой.

Сначала ей показалось, что она ослышалась, но Люка снова сказал:

— Выходи за меня, Калли.

Она смотрела ему в глаза, пытаясь собраться с мыслями. Смущенная и озадаченная, она решила дерзить ему.

— Но разве ты не должен преклонить колени? — спросила она. — Или хотя бы одно из них?

— Я жду твоего ответа, — сказал Люка, отказываясь отвечать на ее дерзости. — Да или нет. Ты нарочно тянешь время?

— Нет, — возразила она. — Я играю за самые высокие ставки. Я играю за свое сердце и за будущее нашего ребенка.

— Поэтому мы должны пожениться, — настаивал он.

— Разве? — Она нахмурилась.

— Ты знаешь, что я прав. — Улыбаясь, он снова поцеловал ее, и она разрешила себе поверить в чудо, потому что еще никогда не была так счастлива.