Гарфанг шел быстрым шагом, в его голове теснились спутанные мысли.

Вначале возникла лишь одна мысль: узнать расписание поездов и отплывающих судов, потом его вниманием овладела игра ярких вывесок.

Он вспомнил, что ничего не ел, и ему хотелось выпить.

Он увидел перед собой вывеску, которая вспыхивала скачущими электрическими огнями. Она представляла собой полярный ландшафт айсбергов и льдов, по которым передвигался громадный пингвин, который выделывал невероятные прыжки, пытаясь поймать жирную птицу. То зеленым, то красным цветом загоралась надпись «Пингвин Скандалист».

Искушение было слишком велико, и Гарфанг поддался ему.

В дансинге скопилось уже немало народа.

На квадратной площадке размером не больше кухни городского дома медленно танцевали два десятка пар, сладострастно прижимающихся друг к другу мужчин и женщин. Площадку освещали три прожектора, игравших разноцветными огнями.

Вокруг площадки стояло пять рядов столиков, и официантам приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы обслужить клиентов, нетерпеливо ждущих пива, коктейлей и сэндвичей.

Гарфанг заказал белое вино и двойную поджарку с анчоусами.

— Превосходно, — послышался молодой голос. — Не поделитесь, прекрасный принц?

Гарфанг недовольно поднял голову, но девушка была красива: симпатичная, умная мордочка в обрамлении огненно-рыжих волос.

— Присаживайтесь, — довольно любезно сказал он.

Рыжая девушка, повеселевшая от нескольких бокалов сухого пенистого вина и острых закусок, решила взять на себя обязанности гида.

— Посмотрите на того увальня, который танцует не лучше обезьяны. Это — настоящий принц! Его отец двоюродный брат короля где-то в Европе. Если он угостит меня, я вылью ему вино за воротник.

А вон тот идиот, длинный, как день без пищи, истинный лорд. Его зовут Эвершем. Он не задержится тут. В девять часов он отправится на Друри-Лейн, пойдет по театрам разглядывать танцовщиц. Здесь он только, как говорят, нагуливает аппетит.

А вот еще один… Я про него ничего не знаю. Красивый парень, но без гроша в кармане. Жаль, иначе ему был бы обеспечен успех среди дам. Я даже имени его не знаю… Зачем засорять мозги пустыми именами, не так ли, дорогой?

А, забыла. Вон тот черный. Морда у него не приведи господь, зато карманы полны денег… Господи, сколько у него денег. Каждый вечер ему подают счет как минимум на пятьдесят фунтов, и он оставляет официанту такие чаевые, что того чуть не хватает удар! Ставит выпивку всем, кто захочет. Этот парень прибыл из Америки… Полагаю, так называется местечко, где полно денег. Надо бы однажды смотаться туда.

Гарфанг усмехнулся… В любое другое время он мог бы провернуть хорошее дельце, но сегодня его обуревали другие заботы.

— И зовется как-то странно… А, Педро… Педро Суарес, вот как его зовут. Правда, тип скуповат.

Гарфанг слушал болтовню случайной подруги Вдруг он поднял к девушке ошеломленное лицо, испугав ее.

— Вам плохо?

Он с трудом пробормотал, глотая слюну.

— Да… Прожектор резанул по глазам.

— Идиоты, они всегда устраивают такие штучки, — согласилась танцовщица, чье внимание было уже занято другим.

Но Гарфанг расслышал…

— Сегодня вечером ты мне нужен, — сказал голос.

Он его сразу узнал: жесткий, желчный, волевой… и вежливо-ледяной! Но он не мог сказать, откуда он доносился. Все столики вокруг были заняты, а за столиком, где сидел Педро Суарес, шумела пьяная компания.

— Сегодня вечером у Пантанелли будут играть «Хрустальную башню». Мы отправимся туда, чтобы посмотреть, как Крик-Крок похитит героиню.

— В который час?

— Спектакль начинается в девять часов. Крик-Крок сделал заказ на третий акт. Значит, около одиннадцати. До этого там народа не будет.

— Одиннадцать часов подходит. Тяжеловато три часа высидеть на пьесе Холдона!

— Написанной его клоуном Уинстропом!

Шумели студенты и артисты, которых угощал Педро Суарес.

— Вы тоже пойдете, Дон Педро?

Аргентинец расхохотался:

— Я в театр? Там разве можно выпить? Нет? Я лучше посижу в каком-нибудь кабаре. Потом расскажете мне, что сделал ваш мертвец в рединготе, хотя, впрочем, мне все равно. Будто он не может похитить танцовщицу здесь, в «Пингвине Скандалисте»?

Послышались крики. Несколько девиц заявили, что нельзя искушать судьбу и говорить такие вещи.

В этот момент Гарфанг почувствовал легкий удар в бедро и увидел бумажный шарик, попавший в него.

Девушка в этот момент пялилась на красавчика-блондина, который кружил в вальсе одну из ее подруг. И не заметила, как Гарфанг развернул послание.

Его виски покрылись крупными каплями пота.

Сегодня, одиннадцать часов, у Пантанелли, как в прошлый раз.

Записка была написана печатными буквами.

Гарфанг скатал бумажку, сделал вид, что вытирает рот, и проглотил ее.

— Вы уходите? — спросила девица, притворившись огорченной, потому что блондин подмигнул ей.

Гарфанг разменял одну банкноту и вручил рыжей девушке фунт.

— Шик, — обрадовалась девица. — Может, увидимся у Пантанелли? Туда пойдут все. Если встретимся, можно будет потом выпить.

Гарфанг покинул заведение. Щеки его горели. Дождь и ветер немного охладили его. Он быстро двинулся вперед по мокрым тротуарам.

На уровне Теймс-Туннеля он собирался сесть на автобус до Бермондси, чтобы доехать до центра Лондона. Вдруг на его плечо опустилась чья-то рука.

— Следуйте за нами в участок и не рыпайтесь, — прозвучал суровый голос.

Три агента в штатском, один из которых был инспектором, встали по его бокам.

— Глянь-ка, Смитерс, есть ли у него оружие, — сказал инспектор.

Гарфанг спокойно позволил себя обыскать. Револьвера у него не было, но агент нашел пачку банкнот.

— Вот те на, у типа полно денег! — воскликнул полицейский.

Инспектор взял купюры, рассмотрел их и улыбнулся:

— Сейчас посмотрим что к чему.

— Я имею право знать, почему меня арестовывают, — сказал Гарфанг.

— Да потому что, — отмахнулся полицейский, — придется нам объяснить, как в ваш карман попали банкноты, номера которых совпадают с номерами купюр, украденных в Мидленд-Банк.

— Проклятье! — проворчал Гарфанг и позволил надеть на себя наручники.

— Хорошо, — сказал инспектор. — Все, что вы теперь скажете, может быть использовано против вас. Я обязан сообщить вам это.

— Тогда, инспектор, — усмехнулся Гарфанг. — вы взмокнете, когда я кое-что вам сообщу.

Мимо промчался автомобиль с шумными гуляками.

— Что это? — послышался голос из автомобиля.

— Бедняга, который попался, — раздался женский голос. — Смотри-ка, этот тип сидел за соседним столиком с рыжей Тилли.

Гарфанг поднял глаза и увидел, что на него устремлен тяжелый взгляд Педро Суареса. Потом агенты увели его.

— Куда везем его шеф? В участок Уоппинг-Стейшн? — спросил один из агентов.

Инспектор задумался.

— Действительно, это ближе, но надо пересекать реку.

— Лучше туда, — сказал Гарфанг. — Не хочу, чтобы народ видел меня в таком виде.

— Ваше право, — заметил инспектор, — мне только лучше. Только ведите себя прилично.

— Хорошо, — ухмыльнулся Гарфанг, — зовите пароход.

Агенты расхохотались.

— Хорошее настроение полезно, — подмигнул ему один из полицейских, — и сразу начинайте давать показания. Это расположит к вам и судей, и полицию.

— Полицейского катера сейчас нет, — пробормотал инспектор. — Все на задании. А вот и лодка, которая сослужит службу. Эй!

— Да, — послышался тягучий голос.

— Плывите сюда!

— А… Бобби. Заплатите?

— Два шиллинга за четверых.

— Идет!

— По крайней мере, повезло! — пошутил один из агентов.

Лодка причалила. Человека, склонившегося над мотором, рассмотреть было нельзя. Агенты сели в лодку, за ними последовал инспектор, таща за собой Гарфанга.

Лодочник сделал странное движение, и лодка, внезапно, наклонившись, выбросила пассажиров в воду.

Гарфанг почувствовал, как его схватили за шею и выбросили на берег.

— Авто перед вами, — проворчал лодочник.

Его лицо было закутано в плотный шарф.

— На сиденье шофера лежат пятьдесят фунтов, — добавил он. — Номер купюры нигде не отмечен. Вперед!.. Им барахтаться в воде еще добрых десять минут!

Гарфанг поспешил забраться в автомобиль.

Огни города замелькали мимо него, как светлячки.

* * *

Третий акт «Хрустальной башни» подходил к концу. Лилиан Мерридейл подняла кинжал на Руперта Фейзена… Зрители затаили дыхание… Не от перипетий пьесы, которая мало кого захватила, а от ожидания преступления, наэлектризовавшего атмосферу зала. Кто-то крикнул:

— Лилиан, берегись шкафа!

И вдруг толпа завопила от ужаса: свет погас. Сцена и зал погрузились в полный мрак. Закричала женщина:

— На помощь!

Потом раздались вопли, призывы, приказы, топот ног и грохот опрокинутой мебели, людских ссор.

Это длилось тридцать секунд. Потом свет загорелся.

На сцене суетились полицейские, актеры, как безумные, бегали от одной кулисы к другой. Шкаф с распахнутыми дверцами зиял пустотой. Лилиан Мерридейл исчезла.

— Крик-Крок!

Крик донесся из публики, находившейся рядом с рампой. Все взгляды были направлены вверх. Раздался крик ужаса.

На узеньком карнизе над залом, который использовался для подхода к большой люстре, стояло чудовищное существо: бледный череп в цилиндре из черного шелка, а на мощное тело был наброшен просторный черный редингот.

— Крик-Крок, похититель женщин!

Один из полицейских, бывших на сцене, поднял револьвер и выстрелил.

Явление опустило голову, совершило гигантский прыжок, достигло небольшой дверцы на потолке и исчезло.

— Куда он удрал? Труба!.. Покажите путь!

Кричали все, перебивая друг друга, но никто не получил требуемых объяснений.

По одной из служебных лестниц, ведущей на чердак, бежал одинокий человек с револьвером в руке, перепрыгивая через ступени. Лорд Эвершем был в безумном ужасе.

Он хорошо знал помещения «Пантанелли-Театра» и без тени колебания направлялся к месту, которое могло служить убежищем для чудовища.

Он в несколько шагов преодолел светлую галерею и увидел перед собой приоткрытую дверь заброшенного закутка для хранения ламп.

Он ворвался внутрь, повернул выключатель — мрачный закуток залил тусклый свет.

— Я тебя поимею, гнусная маска, отвратительный акробат, — взревел лорд Эвершем и с яростью ударил по куче брошенного тряпья, валявшегося на полу.

Он стоял спиной к вешалке, где висели какие-то лохмотья, и не увидел двух огромных кистей, которые тянулись к его шее.

Когда он почувствовал опасность, его судьба была решена, ибо горло уже попало в безжалостные клещи и воздух перестал поступать в легкие.

Позвонки шеи хрустнули: на пол рухнул искалеченный безжизненный паяц. По лестницам уже бежала толпа людей во главе с Холдоном.

Толпа пробежала мимо рыдающей тени.

— Слишком поздно!.. Я опоздал!..

Но люди бежали в другую сторону, и тень растаяла.

Труп Эвершема был обнаружен несколько минут спустя.

Периклес Холдон глянул на него, сжав зубы, и ушел, не сказав ни слова медэксперту, появившемуся вместе с толпой.

— Итак, господин Диксон, — визгливо обратился он к джентльмену, который стоял, облокотившись на притолоку, — Крик-Крок, похоже, не боится вашего присутствия.

— Несомненно, — сухо ответил сыщик, — но смерть в рединготе находилась весьма далеко от сцены. Надо это признать.

— Но Лилиан Мерридейл все же похитили.

— Я это и хотел сказать!

Сыщик повернулся спиной к драматургу и начал спускаться по служебной лестнице.

— И это все! — закричал Холдон.

— Действительно… все. Мне нечего здесь делать… Однако я ошибаюсь. Загляните внутрь этой ложи и скажите, кто там находится.

— Эта ложа закрыта для публики!

— Так думают далеко не все, — возразил Гарри Диксон.

Холдон открыл обитую кожей дверь. Изнутри донесся жалобный голос:

— Не трогайте меня, господин Крик-Крок. Я здесь ни при чем… Я пришел на спектакль, но я не бегал за вами!

— Уинстроп! — вскричал Холдон. — Что вы там делаете?

— Я хотел видеть, что случится, — простонал несчастный секретарь, — но как можно дальше от сцены. Я не мошенник, я заплатил за место в амфитеатре… Я не хотел, чтобы меня заметили здесь… Только подумать, Крик-Крок прошел в десяти шагах от меня!

— Вы должны были его хорошенько рассмотреть, — сказал Гарри Диксон.

— Как вас…

Он принял таинственный вид.

— Это не маска, — сообщил он.

Холдон угрожающе поднял кулаки.

— Мне очень хочется выгнать вас отсюда, Уинстроп, и дать вам пинка в зад!

— Да будет так, — медоточиво ответил секретарь. — Но в таком случае я заберу перо и пишущую машинку!

Почувствовав угрозу, Холдон с презрением отвернулся.

— Не с такими тряпками нам ловить Крик-Крока, господин Диксон, — отшутился он, рассмеявшись деланным смехом.

— Действительно, — ответил сыщик, — нужно другое, господин Холдон.