Сойкина Балка была пуста. Ничего удивительного, поскольку после двойного убийства жители Мэривуда не рисковали прогуливаться по лесу. И Гарри Диксон мог вести расследование, не опасаясь, что его потревожат любопытные или надоедливые люди.

Он не надеялся обнаружить что-либо, ибо местность была крепко истоптана сначала властями, потом людьми, жадными до новостей. Единственными следами преступления были несколько почерневших капель на коре величественного дуба.

Негромкие быстрые постукивания заставили сыщика поднять голову. Он увидел в паре туазов от себя небольшую птичку оливкового цвета, которая суетливо удалилась и снова застучала по дереву где-то в высоте.

— Господин дятел ищет пропитание, — с улыбкой сказал сыщик и проследил за неутомимой птицей.

Но его взгляд не оказался бесполезным, а стал вдруг очень внимательным. Когда дятел исчез в густой листве, Диксон по-прежнему смотрел вверх, словно искал решение в кроне дуба. Было ли оно там? Быть может…

Его взгляд привлекла сломанная ветка, потом другие ветки, на которых остались следы довольно свежих изломов.

Он охотно предпринял бы попытку вскарабкаться на дерево, но ствол был довольно гладким, толстые ветви находились на довольно большой высоте, и ему пришлось временно отказаться от попытки забраться на дуб.

Но опытный глаз сыщика разглядел примятые листья, царапины, — словом все, что нарушало наряд короля леса.

«Словно крупная обезьяна побывала там», — мелькнула первая мысль. Но он тут же отказался от нее. Жизнь крупных зверей джунглей была ему довольно хорошо известна, чтобы остановиться на этой мысли. Самый крупный четверорукий, будь это даже орангутанг или горилла, проходит сквозь листву, не потревожив ни ветки, как и самый скромный воробушек.

Он застыл на некоторое время, раздумывая, пока не вернулся дятел. Присутствие этого древолаза и его настойчивое желание не покидать дуб дали ему новый повод для размышлений.

«Птица ищет паразитов под корой, но пользуется появившимися трещинами в коре, чтобы поймать оказавшихся на открытом воздухе насекомых. Кто-то сидел там, не особо заботясь об осторожности. Мы вернемся к этому, если понадобится…»

В лесу было проложено множество протоптанных тропинок. Они позволили сыщику довольно быстро прочесать лес. Вскоре он очутился на илистых берегах синего болота, чью репутацию также испортило преступление.

Здесь ему не пришлось долго искать.

Он нашел сломанные ветки, обвисшую листву, кору, поврежденную грубой обувью.

На этот раз неровности на старом красном буке позволили ему легко вскарабкаться наверх. Он поднялся по бугристому стволу и вскоре попал в крону бурых листьев.

Внезапно он издал характерный свист, который был хорошо известен Тому Уиллсу, когда сыщик отыскивал важный след. Его правая рука угодила в растекшийся по стволу сок. Вокруг было множество недавно сломанных веток. Гарри Диксон устроился на толстой ветви, осмотрел повреждения и проворчал:

— Это случилось совсем недавно… И это случилось не в день убийства… Ну, нет! Клянусь, не более получаса назад кто-то сидел на этом же месте и изучал верхнюю крону.

Но он тщетно оглядывался вокруг, пытаясь обнаружить хоть клочок материи, зацепившейся за шероховатый ствол. Дерево отказывалось показывать ему что-либо, кроме ран.

Он собирался спускаться вниз, и его ноги искали опору на стволе дерева, когда до него донесся пронзительный голос.

— Бандюга, я вас убью, если вы слезете!

Нога детектива нащупала выступ, и, несмотря на угрозу, он приземлился на обе ноги.

Грянул выстрел, и пуля просвистела рядом с его ухом.

Прятаться было поздно.

Сыщик раскинул руки и грохнулся на землю, покрытую подушкой мха и перегноя, смягчив его падение.

Раздался испуганный вопль, кусты задрожали — кто-то в отчаянии убегал прочь.

Гарри Диксон увидел, как в кустах исчезала чья-то темная фигура. Он тут же бросился вслед за убегавшим человеком.

Кустарник был густым, и человек с трудом пробивался сквозь заросли. Сыщик, более умелый в подобных упражнениях, с каждой секундой настигал беглеца. Он уже различал его прерывистое дыхание, когда раздался второй выстрел. Но пущенная наугад пуля затерялась в кустах. Сыщик различил человека, который стремительно убегал по поперечной тропинке.

— Еще шаг, и я буду стрелять! — рявкнул он, целясь из револьвера.

Беглец удивленно вскрикнул и обернулся.

— Господин Диксон!.. Как, это вы? Слава богу!

Интонации выражали такое искренне удивление, что было трудно ошибиться.

— Господин Тейппл!

Пивовар-поэт бросил оружие и вскинул вверх руки.

— Благодарю Бога, что я плохой стрелок! — воскликнул он.

— А как рад я, господин Тейппл! — насмешливо ответил сыщик.

— Я думал… Я думал… — пробормотал пивовар.

— Скажите лучше, о чем вы думали, господин Тейппл. Думаю, мне это будет крайне интересно…

Но лунообразное лицо пивовара помрачнело и стало непроницаемым.

— Я решил, что это… ОН.

— Убийца из Сойкиной Балки и Синего Болота?

— Да…

Гарри Диксон оглядел дрожащего невысокого и добродушного мужчину, губы которого побледнели.

— Вы думали, господин Тейппл, что найдете его здесь?

Человек бросал испуганные взгляды вокруг.

— Да… Нет… то есть…

— Так же вы поступили в Сойкиной Балке. Вы не очень ловкий древолаз. И если я не нашел обрывков вашей одежды, то только потому, что на вас пиджак из промасленный кожи, прекрасной материи для подобных акробатических упражнений. Но почему вы искали преступника на деревьях, а не на земле, господин Тейппл?

Пивовар лихорадочно облизал пересохшие губы.

— Не знаю…

Гарри Диксон бросил на него суровый взгляд.

— Послушайте, господин Тейппл, вы поставили меня в затруднительное положение. Я имею право подозревать вас и даже тут же вас арестовать!

— Но я не убийца, господин Диксон!

— Я готов вам поверить и, честно говоря, ни секунды не думал предъявлять вам обвинение. Но вы не оказываете правосудию должной помощи, которую я вправе требовать от вас. И, поступая так, вы становитесь сообщником гнусного преступника.

Бедный пивовар-поэт был готов расплакаться, но продолжал с жалким видом отрицательно качать головой… и молчать.

— У вас есть тайна, господин Тейппл! — вдруг сказал Гарри Диксон, и в его голосе уже не слышалось строгости, а появились нотки сострадания. — Вам тяжело ее хранить. Быть может, настало время довериться мне. Я знаю, вы честный человек и, прежде всего, человек хороший, а потому я постараюсь не разглашать вашу тайну. Но подумайте, действуя таким образом, вы оставляете на свободе бандита, который, быть может, только и ждет, чтобы продолжать черную серию своих злодеяний.

Гарри Диксон говорил с необычайным воодушевлением, которое могло сломить романтическую натуру Тейппла.

Но тот несколько минут упрямо молчал.

— Господин Диксон, — наконец выговорил он, — вы сейчас сказали очень правильные слова: у меня действительно есть тайна. Но это не моя тайна. Я не знаю, кто убийца. Не скажу, что у меня нет подозрений, но они смутные… неточные. Я не стану скрывать их и сообщу вам о них, а здесь оказался ради собственной защиты!

— От кого?! — воскликнул сыщик.

— От Сладкоголосого Вампира!

— Он пытался покуситься на вашу жизнь, господин Тейппл?

— Нет, — твердо ответил пивовар, — то есть пока… Но он сделает это, я уверен.

— Почему? — сухо осведомился Гарри Диксон.

Пивовар подошел к сыщику и прошептал:

— Потому что я кое-что обнаружил!

— Что именно?

— Да, по крайней мере, частично: дело в том, что мистера Джинкля, убитого первым, мистера Лормана, убитого вторым, и меня, Тейппла, пока еще живого, объединяет кое-что общее. Пока я могу сообщить вам только это. Эта часть тайны принадлежит не только мне!

Гарри Диксон присел на упавший ствол дерева. И набил трубку.

— Скажите, какие еще джентльмены Мэривуда также имеют нечто общее с жертвами, господин Тейппл? — небрежно обронил он.

Тейппл сначала покраснел, потом побледнел, но не ответил.

— Сформулирую вопрос иначе, — настаивал сыщик, — таким образом, чтобы вы лучше понимали будущую ответственность: кто те мэривудцы, которым, похоже, уготована судьба, как вы только что сказали, стать жертвами вампира-меломана?

Пивовар глубоко вздохнул.

— Вы ужасный человек, господин Диксон, и я не могу уйти от таким образом поставленного вопроса. Я не имею права молчать, потому что вы должны особо защитить жизнь трех джентльменов помимо меня.

Он задумался и, решившись, произнес:

— Вот их имена. Речь идет о Кориссе, судье Тейлоре и сэре Кракбелле.

Гарри Диксон взял мистера Тейппла за руку.

— Вам известно существо, которое убивает?

— Нет, тысячу раз нет, клянусь своим вечным спасением! — воскликнул Тейппл.

— Пусть будет по-вашему, но вы знаете или считаете, что знаете, почему оно убивает?

— Да, — вздохнул пивовар, — думаю, что знаю, но больше ни о чем меня не спрашивайте, господин Диксон. Лучше отправьте меня в тюрьму.

— Я безусловно этого не сделаю, господин Тейппл. Только глубоко сожалею, что вы продолжаете подвергать явной опасности свою жизнь и жизнь ваших друзей.

Мистер Тейппл гордо выпрямился, в его глазах горела решимость, потом нагнулся, чтобы подобрать револьвер.

— Уверяю вас, господин Диксон, я не трус, потому что готов положить свою жизнь на чашу весов. Так я и сделаю.

Он хотел удалиться, но сыщик последовал за ним.

Внезапно мистер Тейппл остановился, задумался.

— Скажу вам одну вещь, но только одну, — решился он. — Солнце заходит. Может случиться, что вы еще успеете. Не утверждаю, что вы что-нибудь увидите, но не говорю, что не увидите. Возвращайтесь в Сойкину Балку. Побудьте там, пока солнце не окажется над горизонтом. Темнота, даже сумерки лишат вас малейшего шанса. Понаблюдайте за дубом. Доброй ночи, господин Диксон!

Он резко повернул на поперечную тропинку и исчез.

— Да будет так, — пробормотал сыщик.

Розоватый свет еще окрашивал Сойкину Балку, когда он вернулся на место первого преступления. Он спрятался за густой зеленью и, следуя рекомендации мистера Тейппла, принялся наблюдать за величественным дубом.

Вновь появился дятел; рыжие белки суетились на нижних ветках, дразня куницу, которая горящими глазами следила за ними из укрытия; крохотные золотисто-зеленые ящерки кружились вокруг сыщика; жаворонок издал свой вечерний призыв. Ничего больше не происходило.

Тьма постепенно надвигалась на балку, коснулась верхушки дуба, над которым зажглась бледная и дрожащая звезда.

— Тьма пришла, и я больше не увижу того, что пообещал господин Тейппл, — пробормотал сыщик. — Вернемся в Мэривуд, конечно, в расстройстве, но кое-что выведав. Ах! Мистер Тейппл, надо было заставить вас открыться побольше.

Через четверть часа лес стал расступаться, и сыщик выбрался в город. Диксон увидел, что у стен царило оживление. Значит, случилось что-то необычное.

Мистер Притчелл, мэр, окруженный полицейскими, завидел его и окликнул его:

— Вы что-нибудь слышали, господин Диксон?

— Я ничего не слышал, — крикнул сыщик и побежал навстречу мэру.

— Вампир только что пел!

— Со стороны Хижины, — сообщил один из полицейских.

— Что еще за Хижина?

— Развалины древнего лесного дома, который стоит на лужайке на севере леса. Пойдемте с нами, господин Диксон. Мы как раз направляемся туда!

Та часть леса, через которую они шли, была более дикой и менее посещаемой, чем та, что уже видел сыщик.

Он размышлял:

«Сойкина Балка на юге, Синее Болото на востоке, Хижина на севере. Мы, безусловно, имеем дело с новым преступлением. Чудовище выбирает страны света. Значит ли это, что следующее убийство произойдет на западе?»

Группа пришла на место.

Узкая лужайка, по краям которой росли сосны. Посреди буйных зарослей травы и мелкой хвойной поросли стояла полуразвалившаяся лачуга. Полицейские зажгли кучерские фонари, и один из них направился прямо к хижине.

И почти тут же послышался его крик:

— Как и другие! Как и другие!

— Кто это? — крикнул мистер Притчелл.

— Это — бедняга мистер Тейппл!

— Что? — воскликнул Гарри Диксон и бросился вперед.

Незадачливый пивовар-поэт лежал с перерезанным горлом, раскинув в стороны руки. Его кулак сжимал бесполезный револьвер.

Сыщик схватил оружие — трех патронов не хватало.

— Два были направлены в меня, — пробормотал он, — а третий…

Он выхватил фонарь из рук одного из полицейских и принялся обшаривать окрестности. Ни единого следа пули на стенах лачуги, но в паре туазов от нее он подобрал несколько сухих листьев, испачканных кровью.

— Господа, — объявил он, — Сладкоголосый Вампир ранен!

Он не стал выслушивать обеспокоенные вопросы мэра, раскурил трубку и яростно задымил ею.

— Бедняга Тейппл, — прошептал он. — Он хотел сделать все сам, чтобы сохранить «тайну», которая стоила ему жизни. Я купился на его ложь… ведь он послал меня в Сойкину Балку, хотя там ничего нельзя было узнать. Он хотел отделаться от нежелательного спутника. Бедняга, он дорого заплатил за свое недоверие.

Сыщик повернулся к мистеру Притчеллу.

— Сколько врачей в Мэривуде, господин мэр?

— Два, господин Диксон. Доктор Банкер и доктор Гилхрист.

— Отдайте им приказ немедленно известить вас, если кто-нибудь заявится к ним с огнестрельным ранением… И тут же арестуйте раненого.

Через час Боб Транч с правой рукой на перевязи был препровожден в муниципальную тюрьму.

* * *

Немедленно предупрежденный Гарри Диксон отправился в тюрьму.

Мрачно задумавшийся журналист сидел на узкой лежанке и яростно затягивался черной сигаретой.

— Полагаю, мистер Транч, — начал сыщик, — вы можете дать мне объяснения, которые позволят отдать распоряжение о немедленном освобождении…

Транч отрицательно покачал своей массивной головой.

— Господин Диксон, разве вы не сталкивались в своей карьере с таким таинственным и обескураживающим фактором, как рок?

Поскольку сыщик молчал, заключенный продолжил:

— Я узнаю, что таинственный убийца ранен из револьвера в то же самое время, как это случилось со мной. Допускаю, что есть причина меня подозревать и даже посадить в тюрьму.

— Достаточно, господин Транч, рассказать, где и кем вы были ранены, чтобы все подозрения немедленно рассеялись, а неприятное распоряжение, которое коснулось вас, было незамедлительно отменено.

Журналист снова покачал головой.

— А рок продолжит свою опасную игру, Диксон, поскольку я не могу вам сообщить ни имя того, кто меня ранил, ни место, где это произошло.

— Вы осознаете положение, в которое попали, господин Транч?! — воскликнул сыщик.

— Прекрасно осознаю, Диксон. Я столько лет вел судебную хронику, чтобы не понимать, чем рискую! Настаиваю на том, что буду молчать. Я буду упорствовать даже на средневековой дыбе. И остаюсь здесь, в тюрьме. Пусть мне доставят запас самых лучших сигар, книгу Теккерея и романы Эдгара Уоллеса.

Гарри Диксон вгляделся в журналиста. Увидел высокий лоб упрямца и понял, что ничто, даже эшафот, не сможет поколебать его упорное молчание.

— Надеюсь, что вы выпутаетесь из этой передряги, господин Транч, — медленно произнес он. — Вы мне симпатичны, и я не верю в вашу виновность. Хотя у меня нет причин не подозревать вас. Напротив, в данную минуту все говорит против вас. Но я верю своему внутреннему голосу, который подсказывает мне, нахожусь ли я рядом с преступником. В данный момент голос молчит. На мой взгляд, вы не убийца…

Боб Транч в волнении вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Спасибо, Диксон. За те тяжелые часы, что мне придется провести здесь, я не забуду ваших слов. Буду повторять их, утешая самого себя… До свидания!..

Гарри Диксон повернулся, чтобы уйти, но журналист окликнул его:

— Послушайте, Диксон… У меня к вам странная просьба. Скоро будут новые жертвы, и придется признать, что я не Сладкоголосый Вампир. Но прошу, милости ради, не выпускайте меня на свободу. Пока!..