– Будешь родственницей, которая заботится о нем по случаю отъезда жены к внукам. Шляпка не возбраняется. Андрей, ей кота брать с собой?

– Давайте сделаем так, сейчас Геля с дедом приезжают в госпиталь и он там обустраивается, а часам к шести проведывает его с котом. Арни бегает, они его всюду ищут, в том числе и в подвале.

– Андрей Петрович, может, я присоединюсь вечером к Гелечке в качестве ее внука? – спросил Дубинин.

– Не возражаю. Комаров, я отправляюсь в театр, а ты продолжай. Самое главное определи с Забелиным, где поставить машину с оперативниками, которые будут страховать Алексея и Клавдию. Как только узнаете место жительства Гасанова, вызывайте ребят из наружного наблюдения. А еще лучше, пусть они на машине следует за вами, и укроются неподалеку. Все я пошел.

– Борис, может, сразу задержим Расула, раз он в федеральном розыске, – предложил Забелин.

– А если действует еще одна группа террористов? – возразил Комаров. – Только Гасанов нас может вывести на нее. Макс, ты лучше скажи, где будешь свой джип ставить?

– Не знаю, по карте трудно понять, определимся на месте, может, Гриша что подскажет? Его «Жигули» уже тарахтят во дворе.

Начальник уголовного розыска капитан Головкин, выслушав подполковника Комарова, задумался, затем принялся нажимать на кнопки мобильника. – Алло, Сёма, это твоя теща живет на улице Зеленой? И это она нас поила самогонкой, когда мы завалились к ней после дежурства? Оставайся на месте, мы за тобой заедем. Отключив телефон, Григорий сказал, – Борис Николаевич, теща нашего дознавателя живет в частном доме, мы сможем загнать джип в ее двор и оттуда вести наблюдение.

– Отлично. Забелин, сажай в свой джип Головкина, Крысю и Смотрящего, заезжай за Сёмой и вперед к его теще. Дубинин и Клавдия Ивановна едут следом на «Ниве». Алексей, появишься на Зеленой только после того, как ребята тебе перезвонят.

– Борис, может, мы возьмем Анну Сергеевну, вдруг придется с собачками разговаривать, – заметил Максим.

– Мог бы и не спрашивать, – улыбнулся подполковник, – генеральша уже усаживается с Крыськой на первое сидение, а Смотрящий, по-моему, давно там устроился. Езжайте, а я повезу Гелечку и деда в госпиталь.

Веселов уже подходил к театру оперетты, как из-за угла вынырнула «Ауди» и из нее вышел Никитин.

– Привет, Иван Алексеевич, – произнес генерал. – Ты что ли, главный взрывник управления?

– Здравия желаю, – улыбнулся Никитин. – Я, конечно, не главный специалист, но в этом деле соображаю. В армии меня кое-чему научили. Да и позже по службе приходилось сталкиваться с такой работой. Но если честно, хотелось с вами встретиться и обменяться информацией.

– Давай, делись, – ухмыльнулся генерал.

– А может быть, вы начнете? – замялся Никитин.

– Майор, пригласив минера в театр, я предоставил вам не информацию, а настоящую подсказку. Так что следующий ход ваш.

– Андрей Петрович, вы уверены, что взрыв произойдет в театре?

– У вас есть другие версии, предложения, соображения?

– Нет, но…

– Иван Алексеевич, давай сначала побеседуем с директором театра, осмотрим подвалы, ты прикинешь возможные места закладки взрывчатки, а потом обсудим все вопросы.

Ирина Васильевна Каминская была встревожена звонком генерала Веселова. Накануне на Дне руководителя, который проходил в администрации города, выступали представители силовых структур и призывали быть бдительными и внимательными. Правда, они постоянно об этом напоминают, но в этот раз чувствовалась их серьезная обеспокоенность, которая передалась всем. Тем не менее, Каминская постаралась скрыть свое волнение, когда в ее кабинете появились офицеры. После вежливого предложения – чай? Кофе? – директор театра произнесла, – я вас слушаю.

– Ирина Васильевна, об обстановке в городе вы уже знаете, – начал Веселов, – поэтому у нас конкретный вопрос: в последние несколько дней к вам приходили представители коммунальных служб для проверки отопления, водоснабжения или что-то в этом роде?

– Нет, – коротко ответила Ирина Васильевна.

– Вы в этом уверены? Возможно, это было в ваше отсутствие? – принялся уточнять генерал.

– Андрей Петрович, даже во время отпуска я знаю, что происходит в театре. А уж когда речь идет о проверках, то мне тут же об этом докладывают.

– Неужели мы ошиблись, – подумал про себя Веселов, – неужели теракт запланирован в другом месте, а мы ни сном, ни духом. Как же это погано. Что же мы не учли. Его мысли прервала Каминская, – к нам проверяющий приходил две недели назад, но не из коммунальной службы, а из технадзора. Я тогда очень удивилась, так как впервые за долгие годы к нам проявила интерес эта организация.

– Что же он хотел?

– Я сейчас приглашу Соловьева, заместителя по хозчасти, он сопровождал инспектора, вы у него все и уточните, – ответила директор театра. Пока она вызывала по внутренней связи своего сотрудника, Веселов быстро соображал, – если это был липовый проверяющий, значит мы на верном пути. Но тогда вторая группа прибыла в город раньше Гасанова, выходит, именно в нее входят основные исполнители теракта, а задержанные нами боевики – дублеры.

– Ирина Васильевна, вызывали? – вошел в кабинете мужчина лет пятидесяти.

– Геннадий Арсеньевич, товарищи из ФСБ и отдела спецопераций хотят задать вам несколько вопросов, – произнесла Каминская.

– Скажите, вы проверяли документы представителя технадзора? – спросил генерал.

– Так точно, он предъявил удостоверение, я записал его фамилию и цель посещения в специальную тетрадь, могу показать.

– Вы его все время сопровождали? – допытывался Веселов.

– Никак нет. Мы только спустились в подвал, как прибежала вахтерша и сообщила, что позвонили из нашего общежития, там прорвало трубу. Я пошел туда, это в двух шагах от театра. Артисты люди увлекающиеся и рассеянные, у них всякое случается. То кран забудут закрыть, то газовую плиту выключить. Мы там только ремонт сделали, вот я и побежал, а вахтершу оставил вместе с проверяющим.

– Вызов оказался ложным, и у вашей вахтерши-пенсионерки плохое зрение, – вздохнул генерал.

– Так точно, а вы откуда знаете? – удивился Соловьев.

– Работа такая. Ирина Васильевна, мы сейчас спустимся в подвал, а вы позвоните, пожалуйста, в технадзор и уточните цель визита их представителя.

Веселов с Никитиным и брели по театральному подземелью следом за замдиректора. – Ну, у вас тут и лабиринты, – удивился майор.

– Что вы хотите, зданию почти сто пятьдесят лет, – откликнулся Геннадий Арсеньевич, – его и ремонтировали, и перестраивали, и реставрировали, ну и коммуникации кое-где перекраивали.

– А что это за красная черта, сделанная мелком на стене? – спросил генерал.

– Не знаю, первый раз вижу, – удивился Соловьев.

– Здесь еще в двух местах такие же знаки, – крикнул шедший впереди Никитин. – Что находится наверху?

– Сцена и зрительный зал.

– У вас один вход в подвальное помещение? – спросил Веселов.

– Так точно, два года назад во время капитального ремонта в целях безопасности мы заложили дверь, через которую можно было попасть сюда со двора.

– Иван Алексеевич, – обратился генерал к Никитину, – у тебя есть вопросы к Геннадию Арсеньевичу?

– Да нет, все понятно, я только замок на двери в подвал осмотрю.

Офицеры вместе с Соловьевым вернулись в кабинет директора.

– Андрей Петрович, как вы и предполагали, никого из технадзора к нам в театр для проверки не посылали, – сказала Каминская. – Может быть, скажете, что происходит? Я давно работаю руководителем, меня удивить можно, но напугать трудно. Да и Геннадий Арсеньевич в недавнем прошлом военный, он у нас не из трусливых.

Веселов с Никитиным переглянулись, – хорошо, – произнес генерал, – буду откровенным. Есть данные, что террористы намерены произвести несколько взрывов в городе. Мы уверены, что один из них может произойти в театре 23 февраля во время торжественного собрания.

– Судя по отметкам, сделанным на стене лжепроверяющим, в тех местах будет заложена взрывчатка, – продолжил Никитин. – Проникнуть в подвал проще простого, так как замок в двери можно открыть и гвоздем.

– Мы его сейчас же поменяем, – засуетился Соловьев.

– А вот этого пока делать не надо, – заметил Веселов. – Геннадий Арсеньевич, вы ничего подозрительного не замечали после визита липового инспектора? Может быть, какая-то машина постоянно стоит у театра? Или перед спектаклями кто-то заглядывал в подсобные помещения?

– Был, был один случай. Когда Ирина Васильевна вернулась со Дня руководителя и сообщила, какие вопросы на нем обсуждались, я провел собрание с техническим персоналом, говорил о бдительности и внимании. Тогда уборщица Антипова мне рассказала, что как раз две недели назад она видела светлые «Жигули», которые весь день были на стоянке перед театром. Она с утра чистила урны у входа, в обед уходила домой, чтобы встретить внучку из школы, а потом вернулась, машина не уезжала. Антонина тогда обратила внимание на номер, я его записал-11-98. Первые две цифры – возраст ее внучки, а две последние – год дефолта, который она проклинает до сих пор, так как ее зять-начинающий бизнесмен тогда полностью разорился.

– Ирина Васильевна, каков порядок проведения торжественного собрания 23 февраля? – спросил генерал.

– За пару часов до начала собрания зрительный зал, сцену, все помещения, в том числе и подвальные, проверяют кинологи. Как только начнется официальная часть, наши работники установят столы в буфете и в фойе, потом официанты из АРТ-кафе и ресторана «Южный», где мы заказываем блюда, займутся своей работой. Людей посторонних много, бегают, торопятся, суетятся, за всеми трудно уследить.

– Понятно, – задумчиво произнес Веселов. – Ну, что ж, спасибо за информацию, запишите наши телефоны, если что-то увидите, услышите, узнаете, тут же звоните. Надеюсь, вас не надо предупреждать о том, что о нашем разговоре никто не должен знать. Ирина Васильевна, если не возражаете, Геннадий Арсеньевич проедет с нами и поможет составить фоторобот проверяющего. В ближайшее время мы с вами еще свяжемся.

Попрощавшись с Каминской, офицеры вышли из театра.

– Разрешите мне поехать на своей машине, – обратился к Веселову Соловьев. – На обратном пути мне еще надо заехать в два места.

– Добро, следуйте за нами. Что скажешь, Иван Алексеевич? – поинтересовался Веселов, усаживаясь в «Ауди» Никитина.

– Вы попали в точку. Я тоже предполагал, что теракт может быть направлен против военных, учитывая патологическую ненависть к ним Гасанова, но как вы догадались, что это может произойти в театре 23 февраля?

– Майор, ты «День шакала» Форсайта читал?

– Конечно, это же классика, я бы сказал, учебное пособие для террористов. Подождите, место и время мероприятия заранее известно и его не перенесут. Железная логика, Андрей Петрович, как вам такое только в голову пришло.

– К сожалению, не мне. Признаюсь, «День шакала» я не только не читал, но даже не слышал об этой книге.

– Тогда это подсказка вашей жены, – улыбнулся Никитин.

– Почему так решил?

– Нынешняя молодежь книги не жалует, а Анна Сергеевна принадлежит к другому поколению и потому никак не могла пропустить этот роман. Тем более, что журналисты всегда были падкими на запрещенные произведения.

– «День шакала» запрещали? – удивился Веселов.

– В середине 70-х эту повесть опубликовал журнал Союза писателей одной из наших азиатских республик, в результате, главного редактора сняли, а книга пошла гулять по стране как ротапринтное издание.

– И все-то вы знаете, и про книжку, и про жену, – вздохнул генерал.

– Можно подумать, вы не знакомы с моей биографией, – улыбнулся майор.

– А как же, изучал, иначе бы с тобой не встречался и не работал, – ухмыльнулся Веселов. – Номер «Жигулей» пробивать будем или не стоит терять время?

– Проверить можно, но я уверен, номера фальшивые, как и удостоверение проверяющего. Надеюсь, фоторобот нам что-нибудь даст. Как думаете, Андрей Петрович, почему в течение дня «Жигули» стояли у театра?

– Полагаю, что липовый сотрудник приехал на этой машине с напарником. Как только пошел в подвал с Соловьевым, тут же подал условный сигнал, может быть, отправил эсэмэску. Ну а подельник позвонил вахтерше театра и сообщил об аварии в общежитии. Судя по всему, операция готовилась давно и тщательно. Завести знакомство с кем-нибудь из сотрудников театра не сложно, вот преступники и узнали о действующих там порядках, руководителях и так далее. Но работали осторожно, весь день наблюдали, хотели убедиться, что визит инспектора не вызвал ни у кого подозрения.

– Что же они так с указательными знаками в подвале прокололись?

– Полагаю, страховались. В случае задержания липового проверяющего его заменит дублер и заложит взрывчатку там, где он ему указал.

– Андрей Петрович, а ведь вы располагаете и другой информацией.

– Вы тоже.

– Меня руководство не уполномочило.

– Тогда и меня ни о чем не спрашивай. Впрочем, мы люди не гордые и не жадные, могу тебе сказать, что через полчаса я буду знать точное место проживания Гасанова. Но предупреждаю заранее, если хочешь с нами работать, ничему не удивляйся и молчи в лоскуток, как говорит одна наша родственница.

Генерал был прав. Забелин уже загнал свой джип во двор гостеприимной тещи Семена, которая тут же вознамерилась угощать любимого зятя и его товарищей блинами. Но получив приказ не мешать и из дому не выходить во время полицейской операции, подчинилась и уселась у окна, чтобы следить за происходящим. Потом, не выдержав, покинула свой наблюдательный пункт и подошла к машине, – ребятушки, если вы кого-то выслеживаете из местных, то скажите, может, я чем подмогну.

– Мама, не вмешивайтесь, нас чужак интересует, – пробасил Сёма.

– Тю, так бы сразу и сказал, я же всех их записываю, как ты мне велел.

– Я? – удивился зять. – Когда?

– Под Новый год. Ты, Сёмушка, со своими ребятушками после дежурства приехал, вы тогда хорошо выпили и закусили, потом товарищи уехали. Мы приняли еще по маленькой и ты объяснил, что обстановка в городе сложная, улица наша беспокойная, в пятиэтажках, и особенно, в общежитии разные люди живут, надо знать, кто чем дышит, кто к кому ходит. Я после разговора с тобой переговорила с подружками, такими же пенсионерками и мы начали наблюдать за всеми. Делать все равно нечего, зимой какая работа в огороде. Теперь, каждый вечер они мне сообщают по телефону свои новости. Если что важное, я записываю. Вас какой день интересует?