Остальные жители деревни следовали за Каларом и Клодом, и теперь стояли полукругом перед крыльцом бургомистра. Толпа снова разразилась радостными криками и аплодисментами.

- Мы устроим пир этой ночью в честь этого великого подвига! - воскликнул бургомистр, вызвав новый взрыв аплодисментов.

Бургомистр говорил с сильным парравонским акцентом – акцентом дворянина, и Калар подумал, что же сделал этот человек, что он вынужден жить здесь. Убил соперника и был изгнан? Наделал долгов и сбежал от кредиторов? Был опозорен в какой-то подлой придворной интриге? Каков был ни был ответ, сейчас этот человек был изгоем, достойным лишь презрения Калара.

Пять человек подтащили голову виверны к крыльцу, и под радостный рев толпы подтянули ее на веревках на виселицу. Веревки трещали под огромной тяжестью, когда голова покачивалась, а ее уцелевший глаз выпучивался из глазницы.

- Для нашего доблестного героя будет подготовлена постель в моем доме! - объявил бургомистр. - Мы будем пить и пировать этой ночью!

Снова раздались одобрительные крики, но Калар поднял руку. Жители деревни замолчали.

- В этом нет необходимости, - сказал он. - Я не могу медлить. Я должен продолжать мое путешествие. Все, что мне нужно – запас еды и немного сухого трута.

В толпе послышался ропот, и Калар увидел, что улыбка бургомистра померкла.

- Ночь приближается, сэр рыцарь, - сказал бургомистр. Он все еще улыбался, но в глазах его уже не было улыбки. - Позвольте нам проявить нашу благодарность. Будьте нашим почетным гостем этим вечером. Пожалуйста.

- Нет, - сказал Калар, покачав головой. - Я вынужден отказаться. Мне нужно только немного еды и сухой трут, и я отправлюсь дальше.

- Мой дом недостаточно хорош для вас, благородный сэр? - проворчала жена бургомистра. - Вам кажется неподобающим быть вежливым с такими как мы?

Бургомистр шикнул на нее. Калар скривил губы, даже не пытаясь скрыть презрение.

- К сожалению, мои клятвы не позволяют мне проводить две ночи подряд в одном месте, - сказал Калар, хотя в его голосе не слышалось никакого сожаления. - Иначе Владычица сочтет меня нерадивым в моем Поиске. Если бы не мои клятвы, я с радостью принял бы ваше щедрое предложение. Но увы, это невозможно. Прощайте.

Он развернул коня, намереваясь покинуть эту деревню и ее бесчестных обитателей.

- Пошли, крестьянин, - велел он Клоду, щелкнув пальцами. Уже направляясь к воротам деревни, Калар оглянулся через плечо.

- Еду и сухой трут, спасибо, - сказал он. - Я подожду за оградой.

После этого Калар выехал из деревни, не обращая внимания на злобные взгляды жителей.

Костер шипел и потрескивал, сырые дрова сильно дымили, наполняя убежище запахом горящих сосновых игл. Прошло уже два часа после захода солнца, и Калар решил остановиться, сочтя слишком опасным продолжать спуск со склона в темноте.

Они нашли убежище за грудой камней, в стороне от пути, ведущего вниз, к Кривой Тропе. Клод быстро соорудил дополнительное укрытие на случай ухудшения погоды. Под бдительным взглядом Калара крестьянин, высунув язык от усердия, сплел ветви, из которых получилось некое подобие крыши. Сверху Клод настлал на них мелкие ветки и сосновые иглы. Просмоленная холстина, натянутая у входа и укрепленная камнями, создавала приемлемую защиту от ветра. В убежище было достаточно места для коня Калара и мула Клода, как и для двух человек, и, хотя бретонскому рыцарю было не слишком приятно находиться так близко от простолюдина, по крайней мере, он был сыт и согрет.

Хотя Калар страшно устал, он никак не мог заснуть. Укрывшись шерстяным одеялом и свернув плащ под голову вместо подушки, он смотрел в костер, прислушиваясь к успокаивающему треску огня и вою ветра. Его конь тихо заржал, переступая копытами.

Если бы не началась эта буря, угрожавшая разразиться на целую неделю, они бы уже спустились на равнины Бретонии. Прошло почти пять лет с тех пор, как Калар принял клятву Поиска, и более четырех лет из них он не ступал на землю родины. Ему хотелось услышать бретонские голоса, отведать знакомой пищи и выпить кубок прекрасного старого вина из Бордело. Слишком долго он странствовал по чужим землям.

Путешествие в неутомимом поиске Грааля увело Калара очень далеко от его любимой родины. Он был и на севере, в ледяных землях Кислева, населенных воинственными варварами. Был он и на юге, в Тилии, безнравственной стране интриг и вероломства, где честь и меч воина продавались тому, кто заплатит больше. На востоке он проезжал по перевалам Гор Края Мира, которые охраняли патрули гномов, и видел за ними мрачные Темные Земли.

Почти два года он провел в границах Империи, и теперь испытывал глубокое отвращение к этой стране и ее жителям. В Империи не было четкой границы между сословиями, и даже самый низкородный простолюдин мог подняться к вершинам власти. Как такое общество могло функционировать, Калар просто не понимал.

И где бы Калар ни странствовал, повсюду он видел смерть и бесчестье. В этом путешествии он закалил свою душу, горячо молясь Владычице, дабы Она вела его и позволила ему доказать, что он достоин. Видения и сны о Граале преследовали его, священный сосуд всегда казался так близко, но был недоступен. Странствуя по Старому Свету, Калар совершал во имя Владычицы славные и благородные деяния, надеясь, что после очередного такого подвига его богиня сочтет его достойным и явится ему.

По легендам только рыцари с самыми чистыми и благородными намерениями могли быть благословлены видением Владычицы Озера, и даже из них лишь немногие были сочтены достойными. И еще меньше из этих рыцарей выживали после того, как испили эликсир из самого Грааля, ибо лишь истинные образцы высочайшей рыцарской доблести, паладины с незапятнанной душой и свободные от скверны, могли выпить из Грааля и остаться в живых.

Казалось, целая эпоха прошла с тех пор, как Калар оставил управление своим наследственным владением Гарамоном, с тех пор, как он символически отложил копье и покинул все ради своего священного Поиска. Калар назначил наследником своего племянника Орландо и вручил мальчику Меч Гарамона, древнее наследие его правящего рода. Пока Поиск Калара не увенчается успехом, Орландо был правящим кастеляном Гарамона. Когда Калар ушел в свой Поиск, Орландо было семь лет; Калар подумал, что сейчас, наверное, его и не узнать.

Калар знал, что оставил Гарамон в хороших руках. Он просил опекуна Орландо, барона Монкадаса, стать регентом-правителем его владений до своего возвращения – или до совершеннолетия Орландо. И Калар полностью доверял барону. Монкадас был гигантом медвежьего телосложения, исполненным доброты, отеческой мудрости и силы. В бою же он был ужасом для врагов, бесстрашным и свирепым бойцом, с ревом мчавшимся в битву, размахивая огромным моргенштерном. По крайней мере, так было до того, как барон потерял зрение. Одного глаза он лишился в сражении с кровожадными зверолюдами в лесных чащах Бордело; другой глаз потерял в несчастном случае на турнире. Калар скучал по нему, желая снова услышать грохочущий смех Монкадаса и его мудрый совет.

Отчасти Калару хотелось снова пройти по залам замка Гарамон, объехать границы своих земель и увидеть на стенах реющее знамя со своим гербом – серебряным драконом на красно-синем поле. Но он напомнил себе, что Гарамон уже не тот, что был когда-то. И он больше не сможет там чувствовать себя как в родном доме.

Его отец, суровый и холодный человек, правивший Гарамоном почти сорок лет, был мертв. И до самой смерти он так и не принял Калара в свое сердце. Его мачеха, леди Кэлисс, ненавидела Калара больше, чем когда-либо. А его брат Бертелис пропал.

И больше всего на свете Калар скучал по своему единокровному брату.

Подумав о Бертелисе, он ощутил укол вины, и задумался, сможет ли он когда-нибудь снова увидеть брата. А если увидит, сможет ли брат простить его.

В последний раз он видел Бертелиса среди руин замка Леонуа, после того, как ушли орды норсканцев, осаждавшие крепость на острове. Это было мрачное время, и расстались они не по-дружески. Калар горел от стыда, вспоминая тот роковой день.

За эти пять лет он вспоминал его так много раз. И даже сейчас он снова слышал тот ужасный звук, когда голова Элизабет ударилась о мраморные ступени. Он снова видел испуганное лицо Бертелиса. Разумом Калар понимал, что это был несчастный случай, ужасная, трагическая случайность, но он позволил горю и гневу ослепить себя.

Бертелис умолял его о прощении, но Калар повернулся спиной к нему.

- У меня больше нет брата, - сказал он холодным и пустым голосом. Позже Калар очень сожалел, что произнес эти слова, но возможности исправить их уже не было. С тех пор он больше не видел Бертелиса и не слышал о нем, хотя и пытался его найти.

Мрачные мысли Калара были прерваны, когда Клод перекатился на другой бок и громко захрапел. С отвращением посмотрев на крестьянина, Калар выругался сквозь зубы. Глупый уродец свернулся клубком, а на его лице расплылась идиотская улыбка. В руках Клод сжимал кусок ярко-синей ткани, один край которого был подбит мехом горностая. Когда-то эта ткань была плащом, который носил святой рыцарь Грааля Реол. Даже сейчас, пять лет спустя, Калар не мог поверить, что Реол мертв.

Клод что-то пробормотал во сне, потом захихикал, и Калар снова выругался. Было просто отвратительно, как легко сон приходил к крестьянину, тогда как Калар часами не мог заснуть. И даже когда он засыпал, его сон был беспокойным и полным кошмаров. Кто знает, какие сны видел невежественный крестьянин. Честно говоря, Калар и не хотел этого знать, не сомневаясь, что сны эти низменны и отвратительны. Маленький горбун был неприятным типом, казалось, полностью лишенным совести, но он обладал некоей звериной хитростью, которая иногда хорошо служила Калару в его путешествии. Его стремление угодить и подхалимски выслужиться иногда было просто отвратительно, но Калар это терпел.

Вой бури снаружи набирал силу. Звук был мрачным и скорбным, похожим на рев некоего огромного зверя. Калар вздрогнул и плотнее завернулся в шерстяное одеяло.

Клод громко выпустил газы и что-то проворчал во сне, потом опять начал храпеть. Калар попытался заснуть, невзирая на шум, но это было невозможно. В раздражении он сел и, схватив свой тяжелый сапог, запустил им в Клода, попав крестьянину прямо в лицо.

Клод с криком вскочил и, моргая, начал испуганно оглядываться.

- Ты храпел, - сказал Калар.

- Простите, господин, - промямлил слуга.

- Принеси обратно мой сапог.

Крестьянин выбрался из-под одеяла и прополз по убежищу, держа сапог Калара, словно священную реликвию. Плюнув на сапог, Клод вычистил его своей рубашкой, заставив Калара поморщиться. Улыбаясь как идиот, крестьянин аккуратно поставил сапог рядом с другим.

- Принести вам что-нибудь, господин? Воды?

- Нет, - ответил Калар, отворачиваясь. - Я просто хочу спать.

Он слышал, как его слуга забрался обратно под одеяло, и прикусил губу в раздражении от того шума, который производил крестьянин, как ни старался тот быть тише. Ветер снаружи продолжал завывать, и снова в нем послышался другой звук, похожий на звериный рев.

- Что это было, господин? - испуганно спросил Клод.

- Ничего. Ветер. Спи.

- Я слышал, здесь в горах водятся хищные звери, - сказал Клод. - Огромные лохматые кошки с зубами как мечи. Может быть, они там снаружи, уже охотятся на нас.

- И я скормлю тебя им, если ты не заткнешься, - ответил Калар. - До утра я не хочу слышать от тебя ни единого слова. И не позволяй костру погаснуть.

- Да, господин, - сказал Клод. Калар все еще слышал страх в голосе крестьянина.

Ему понадобилось еще полчаса, чтобы заснуть. Он видел во сне дом, а потом кошек с зубами как мечи, и больше ничего.

Калар проснулся мгновенно, схватившись за нож. Над ним склонился Клод, а сквозь навес из ветвей просачивался холодный утренний свет.

В глазах Клода был страх. Крестьянин был полностью одет и явно бодрствовал какое-то время. Примечательно, что Калар не проснулся раньше, потому что его сон всегда был неглубок, и обычно он пробуждался раньше Клода.

- В чем дело? – раздраженно спросил Калар, протирая глаза.

- Там люди, господин, - ответил Клод. - Они вооружены, и, похоже, собираются убить нас.

Калар отбросил одеяло и спрятал нож в ножны. Натянув сапоги, он взял свой полуторный меч. Снаружи был слышен злой ропот голосов дюжины людей или больше. Вытащив меч из ножен, Калар преклонил колени перед маленьким алтарем Владычицы, закрыв глаза и призывая ее благословение. После этого он встал на ноги и вышел на утренний свет, свежий снег хрустел под его сапогами.

Раздались крики, и появился один из людей, проталкиваясь сквозь низкие ветви сосен снаружи убежища Калара. Всего их здесь было десятка два, и Клод был прав: они выглядели так, словно жаждали крови.

Он узнал нескольких из жителей деревни. Здесь их было слишком много, чтобы Калар мог убить их всех, но будь он проклят, если не заберет нескольких с собой в залы Морра.

Они хмурились и злобно что-то ворчали, приближаясь к нему и сжимая в руках дубины, топоры и кинжалы. У нескольких из них были охотничьи луки, на тетивы которых уже наложены стрелы. Презрение Калара лишь усилилось – по понятиям бретонского рыцарства лук был оружием трусов и простолюдинов, пригодным лишь для охоты, или для крестьян, не имеющих представления о чести.

Калар вышел навстречу жителям деревни, разминая плечи. Полуторный меч он держал двумя руками и стоял в положении изготовки к бою, так, чтобы видеть каждого из разбойников.

- Так вы благодарите тех, кто помог вам? - сказал он, его голос был исполнен презрения. - Ждете, пока они уйдут из вашей деревни, и потом следуете до их лагеря, чтобы убить и ограбить?

- Бесчестный пес, - прорычал один из них, огромный здоровяк с густой бородой.

- Наверняка он даже не рыцарь, - сказал другой, с лицом, перекошенным от гнева. - Скорее всего, он украл эти доспехи, и может быть, убил их прежнего хозяина.