— Пистолет возьму я, — сказал он голосом, который Стэндиш никогда прежде у него не слышал. — Мы никуда не идем.

— Дональд!

Имя прозвучало с укоризной, и, когда он сделал шаг вперед, она резко вскочила со стула.

— Дай его мне, Сильвия.

— Нет! — она вся подобралась, и пистолет, который прежде был направлен на Стэндиша, теперь был нацелен на Дональда. Она смотрела, как он медленно делает шаг по направлению к ней, и в глазах ее появился опасный блеск. — Нет, сумасшедший!..

Внезапно напряжение, которое копилось у Стэндиша внутри, достигло предела, у него перехватило дыхание. Девушка никому не отдаст этот пистолет.

Что она и сказала в следующий момент. Она попятилась, но ей помешал стул, стоящий за спиной. Потом она взяла себя в руки и закричала резким, срывающимся голосом на Тримэйна, угрожая ему, так как ей, по-видимому, стало ясно так же, как и Стэндишу, что Тримэйн не собирался останавливаться.

— Я убью вас обоих!.. — пронзительно закричала она. — И никто не узнает об этом. Единственный, кого я боялась, был Флеминг, а он уже мертв.

— Ты убила моего брата, — сказал Тримэйн ужасным голосом. — Ты убила Флеминга и Эсти. Ты хотела убить Стэндиша.

Он заколебался, прежде чем сделать следующий шаг. Стэндиш знал, что он его сделает, и знал, что дело тут не во внезапном приступе храбрости. До сих пор Тримэйн считал, что его девушка никому не может причинить зла.

Теперь мир вокруг него пошатнулся. Он сам заплатил за убийство брата. Он видел теперь единственный путь к спасению, к обретению уважения к самому себе в полном самоочищении.

Тримэйн сделал следующий шаг, и Стэндиш увидел, что Сильвия крепче сжала пистолет, увидел отчаянную решимость в ее взгляде. Он закричал, чтобы предупредить выстрел, но его никто не услышал, и тогда, поскольку ему ничего уже больше не оставалось, он тайком протянул за спиной руку и взялся за подушку.

Он бросил ее, вскочив на ноги, метясь в пистолет, и видел, как неправдоподобно долго, лениво, подушка летит мимо плеча Тримэйна.

Это было не бог весть какое оружие — диванная подушка — но она выполнила свое назначение. Она отвлекла внимание девушки на нужные мгновения. Сильвия видела, как она приближается, и не знала, что делать — увернуться или стрелять, и затем Стэндиш услышал выстрел — за мгновение до того, как подушка ударила по пистолету.

Тримэйн остановился как вкопанный. Пистолет упал и покатился по полу, и тут девушкой овладела паника, и она повернулась и побежала, забыв в спешке про пистолет. Каким-то образом ей удалось открыть дверь прежде, чем подоспел Стэндиш, и она исчезла.

Стэндиш не стал ее догонять, он подошел и осторожно поднял пистолет. Посмотрел на Тримэйна. Тот с удивлением разглядывал голубоватую царапину на ладони, там, где чиркнула пуля. На ранке проступила кровь.

— Она… она могла убить меня, — сказал он дрожащим голосом, — если бы не вы.

Потрясенный не меньше, Стэндиш хотел подбодрить Тримэйна, но тут из холла послышался шум. Он открыл дверь и увидел лейтенанта Болларда, который тащил, почти нес упиравшуюся Сильвию вверх по лестнице. Следом шла Мэри Хэйворд.

Сильвия все еще сопротивлялась, когда Боллард затащил ее в комнату и кивком попросил Стэндиша закрыть дверь. Сильвия выкрикивала бессильные угрозы, платье ее задралось выше колен, подол оборвался. В отчаянии Боллард встряхнул ее, поставил на ноги, снова тряхнул. Внезапно она рухнула на пол, и Боллард поднял и положил ее на диван.

Шея Болларда покраснела от напряжения, лицо было угрюмым и мокрым от пота. Он с шумом выдохнул и сказал:

— Ну, действуй, ты же врач.

Стэндиш кивнул Мэри, которая молча застыла у дверей. Она поняла, что ему нужна сумка, которая осталась в машине, и вышла из комнаты. Стэндиш опять посмотрел на Тримэйна. Шок еще не прошел, это было видно по его серому лицу, по запавшим глазам, по невидящему взгляду. Тримэйн постарел за последний час на добрый десяток лет, и как врач Стэндиш больше беспокоился за него, чем за девушку.

Только после полуночи все формальности были улажены и сделаны соответствующие заявления. Наконец в кабинете Болларда остались только Мэри и Стэндиш. Лейтенант подошел к двери и плотно ее закрыл. Из нижнего ящика стола выудил наполовину опустошенную бутылку виски и бумажные стаканы.

— Это, — сказал он со счастливой улыбкой, — строго воспрещается. — Он плеснул в каждый стакан, добавил холодной воды и затем сел, поднял стакан и с видимым удовольствием выпил. — Ну-с, — сказал он, — ты опять оказался прав, док.

— Так же, как и ты.

— То есть?

— Насчет порошка, — улыбнулся Стэндиш. — Помнишь, ты сказал, что если кто и подсыпал порошок, так это женщина. Так оно и оказалось.

— Да-да. Было дело, говорил. — Боллард ухмыльнулся, вспомнив это, и сказал: — Когда ты понял, что это была она?

— Только сегодня, в обед, — сказал Стэндиш. — Я думал, что за этим стоит Дональд Тримэйн, раз он выигрывал больше всех. Пара черных прядей перевернула все мои представления.

Он объяснил, как их нашел и что сказали в химической лаборатории.

— Там обнаружили, что они обесцвечены, — сказал он.

— Ну и что?

— Обесцвечены по всей длине, от кончика до корня.

Стэндиш отхлебнул из стакана, и вкус виски был ему приятен.

— Если бы это были живые волосы, цвет у корня был бы другой. Мне сказали, что это, видимо, парик.

Боллард кивнул.

— Так-так, — сказал он. — Брюнетка, например миссис Тримэйн, вряд ли надела бы темный парик.

— Туалетные принадлежности поставили точку над «i». Эдди нашел парочку отпечатков. Ты брал отпечатки у Сильвии Кейт в тот первый вечер на случай, если в квартире Флеминга окажется что-то подобное. Тогда они не понадобились, а сегодня пригодились.

Стэндиш помахал стаканом.

— Сильвия была тайной любовью Дональда. Она приходила вечером по понедельникам — когда клуб не работал, — хотя я не мог сначала связать эти два факта, — и она была замешана в убийстве Флеминга, а Флеминг убил брата Дональда. — Он пожал плечами. — Слишком много совпадений.

Он продолжал:

— Мне казалось, что Дональд слабый, безвольный тип. Я думал, что, если поставлю его перед фактами, он сам расскажет мне, как выдал Сильвии эти пять тысяч. Я не предполагал, что у нее есть пистолет.

Мэри тяжело вздохнула.

— Она, наверное, сошла с ума.

— Не настолько, чтобы это подтвердила медицинская экспертиза, — сказал Стэндиш. — Конечно, надо подождать результатов обследования, но наверняка дело тут не в нарушении психики, а в окружении, в котором она выросла.

Боллард поставил стакан.

— Она бы не попалась, не найди ты этот пакетик из-под порошка и не проведи при вскрытии анализ на присутствие его в организме. — Он улыбался, но глаза его смотрели на доктора с уважением.

— Ты похож на старину Лэтропа, — сказал он. — Тебе стало любопытно, — ты заинтересовался, и тебе было все равно, что говорят по этому поводу другие и твое это дело или нет. Ты не мог бросить этот след, пока не выяснил истину. Так?

— Возможно, так и было. Да, что-то вроде этого, — сказал Поль, но, говоря это, он вспомнил странную привлекательность Сильвии и подумал, что в иных обстоятельствах он, может быть, тоже не устоял бы перед ней, как и Дональд Тримэйн.

Мысль эта была не из приятных, и от нее нелегко было отмахнуться. Он увидел, как возле него встала Мэри, и, попрощавшись с Боллардом, он взял ее под руку. Рука была крепкой и теплой, и, когда она улыбнулась Стэндишу, он почувствовал, что здесь, по крайней мере, было что-то настоящее, что-то честное, что-то надежное.