Стэндиш поразмыслил над этим. Он и сам чувствовал, как его тянет к этой девушке, но думал, что это — чисто физическая привлекательность, на которую женщина не обратит внимания. Он все еще думал об этом, не заметив, что Мэри замолчала, насторожилась и начала принюхиваться.

— Ты с ней опять встречался? — резко спросила она. — Это ее духи? — Она увидела, как Стэндиш рассмеялся, но напряжение ее все возрастало. — Или миссис Тримэйн?

Стэндиш рассказал ей о флакончике духов с пульверизатором в квартире Дональда Тримэйна. Сказал и о том, что присутствие такого аксессуара не вполне соответствует словам Уоррена Чоута о том, что у Тримэйна нет женщины.

Но Мэри не так-то легко было сбить с толку. Как только она выяснила насчет духов, она сказала:

— Конечно, если ты твердо решил посвятить себя карьере медэксперта вместо того, чтобы расширять частную практику, тебе действительно надо уделять расследованиям больше времени. Я даже могу понять, когда к тебе обращается за советом лейтенант Боллард. Но чего я не могу понять, так это когда ты ходишь ко всем этим людям, задаешь им массу личных вопросов — и притом, что тебя это вовсе не касается. Или касается? — требовательно спросила она.

— Строго говоря, — нет, — вынужден был признать Стэндиш. — Просто я вижу, что Боллард пошел с этим убийством по неверному пути. По крайней мере, отчасти по неверному. Если бы шла речь о разборках между бандами, никому не пришло бы в голову кормить Флеминга порошком, и Боллард с этим согласен. Но кто-то подсыпал ему порошок! Я не могу себе представить, что это был Эсти: с чего бы это два соперника, которые ненавидят друг друга, стали пить вместе на квартире у Флеминга?..

— Ты обнаружил какую-то связь между Флемингом и кем-то из троих — Уорреном Чоутом, Дональдом или миссис Тримэйн?

— Нет.

— Так почему же ты?..

— Потому что если — и это очень весомое «если» — кто-то действительно нанял Флеминга, чтобы сбить Уолтера Тримэйна, подозрение неизменно падает на одного из троих. Брат со смертью Уолтера Тримэйна получает 200 тысяч вместо 50 тысяч, когда ему исполнится тридцать пять лет; миссис Тримэйн становится весьма богатой вдовой, а Чоут — единственным владельцем фирмы, доходов которой прекрасно хватало и на двоих.

Мэри отпила из своего стакана. И снова вздохнула. Она осталась при своем мнении.

— Но в твои обязанности не входит выяснение всего этого, — сказала она. — Если бы у тебя были реальные доказательства, ты бы пришел с ними к Болларду, правда? Но доказательств у тебя нет; и как же ты надеешься их получить, если даже полиция ничего не может сделать?

Стэндиш уже думал над этим. В целом он был согласен с логикой Мэри. Загвоздка была в том, что Боллард был убежден: убийство — дело рук Ральфа Эсти. Чего же ему было беспокоиться об уликах, которые не укладываются в его версию.

— Я бы мог вызвать Ли Чини, — сказал он наконец. Ли Чини был частным сыщиком. Стэндиш время от времени пользовался его услугами в прошлом, когда необходимо было дополнительное расследование. В бюджете была, между прочим, отдельная статья подобных расходов; к тому же, Ли Чини с лихвой оправдывал свои гонорары.

— Чини? — Мэри была шокирована. — Нет-нет, пожалуйста, не надо.

Стэндиш уставился на пол; его худощавое лицо выдавало усталость.

— Если в моих подозрениях что-то есть, Чини обязательно докопается до сути, — сказал он.

— Но, Поль! — у Мэри перехватило дыхание. То, что она назвала его по имени в рабочее время, свидетельствовало о крайней степени ее возбуждения. — Такое расследование не проходит по твоему отделу. А если ты ошибаешься? Никто не оплатит твои расходы, и…

— Не оплатит, я знаю, — прервал ее Стэндиш, — но я не могу отказаться. Если я не прав, мне придется заплатить Чини из своего кармана.

Мэри с размаху поставила стакан на стол.

— Ну, конечно, — сказала она язвительно. — А как же иначе. Зарабатывая на вскрытиях такую кучу денег, можно позволить себе эти расходы. — Она встала, взгляд ее был озабоченным.

— Ответь мне на один вопрос, — продолжала она. — Почему это тебя так волнует? Из-за этой девушки, Кейт? Ты делаешь это ради нее? Или просто потому, что считаешь Эсти не виноватым? Если он не виноват, то почему он сбежал?

Стэндиш попытался трезво подойти к этим вопросам, ибо, хотя они и были весьма существенными, до сих пор их удавалось избежать.

Он подумал о Сильвии Кейт. Он вспомнил, как трогательно она выглядела у дверей кабинета Болларда, как рассказывала о происшедшем в машине, как искренне брала вину за случившееся на себя. Даже перед самим собой ему нелегко было признаться, до какой степени им владело желание ее защитить и как доктору, и как мужчине; в поисках ответа его мысли перешли к исчезновению Эсти.

Он пошевелился на стуле, на время забыв об окружающем. Почему же, — опять и опять спрашивал он себя, — почему попались на глаза остатки этого порошка? Почему? И он вспомнил слова старины Лэтропа.

«Правда всегда звучит убедительно, — говаривал Лэтроп, — но видимость правды всегда допускает множество толкований».

Вот и теперь. Может, Боллард нашел правду? Или это только видимость правды? Вот это и тревожило его; один голос, внимая предостережениям Мэри, твердил ему: оставь все это. Не трогай влиятельных людей, не задавай свои вопросы. У тебя будут неприятности из-за превышения своих полномочий.

Но другой голос говорил: что-то здесь не так. Не звучит убедительно. Может, когда полиция обнаружит Эсти и тот даст свою версию происшедшего, ты успокоишься. А до тех пор — ищи верный ответ.

Он тряхнул головой, освобождаясь от дум, и повернулся, чтобы поделиться с Мэри своими мыслями, но ее в комнате не было. Он и не заметил, как она ушла. Но тут же увидел, как девушка выходит из дверей раздевалки, сменив белый халат на легкий бежевый костюм. Когда Стэндиш увидел, как нарядно и привлекательно она выглядит, он бодро ей улыбнулся.

— Подожди минутку, Мэри, — сказал он. — Сейчас я позвоню Чини, и потом мы пойдем куда-нибудь вместе поужинаем.

Мэри покачала головой, волосы ее плеснули каштановой волной.

— Нет, — спокойно и холодно сказала она, почувствовав в его бодром тоне фальшивую нотку. — Мы не пойдем ужинать. У меня в холодильнике найдутся продукты, чтобы приготовить ужин. Спасибо за приглашение. До свидания, доктор!

С видимым разочарованием Стэндиш проследил взглядом, как она вышла и закрыла дверь. На лице у него снова появились усталые морщинки. Он тяжело вздохнул. Наконец он снова повернулся к столу, сделал в блокноте записи, затем набрал номер.

Когда Ли Чини взял трубку, Стэндиш вкратце и в общих чертах рассказал ему суть дела. Он упомянул троих людей, которые в первую очередь его интересуют, и сказал, что ему хотелось бы знать, чем они занимались на протяжении нескольких недель, особенно в плане общения с другими людьми. С кем — имелись в виду лица противоположного пола — были встречи у Уоррена Чоута, Эвелин и Дональда Тримэйна? И как они проводили вечера?

— Меня также интересуют их банковские счета, — сказал он и назвал дату смерти Уолтера Тримэйна. — Особенно денежные операции в период, скажем, за неделю до и неделю спустя после несчастного случая.

Частный детектив, который до сих пор молчал, подал голос.

— Ты меня за кого принимаешь, — спросил он жалобно, — за волшебника? Ты же знаешь, что без вызова в суд к банковским счетам не подпускают.

— Но ты можешь получить информацию конфиденциально, если расстараешься. А позже, если у нас что-то будет, может, и повесткой в суд разживемся. В любом случае сделай все, что в твоих силах, — сказал он, — и посмотри, что еще можно узнать о финансовом положении Джорджа Флеминга за последние три месяца.

Чини отозвался без особого энтузиазма.

— Мне понадобится помощь, — сказал он.

— Конечно. Возьми себе парочку помощников. Да, Ли, я думаю, надо еще понаблюдать за домом Дональда Тримэйна. — Он продиктовал адрес и описал внешность Тримэйна. — Мне надо знать, бывают ли у него посетители. Если он сам куда-то пойдет, за ним надо проследить.

Чини крякнул.

— Это будет уже три помощника, — сказал он. — Это обойдется тебе в сотню долларов в день плюс расходы.

Поль Стэндиш оставался сидеть за столом еще некоторое время после того, как повесил трубку. Он не знал, сколько он так просидел, но за окном уже опустились сумерки, когда пронзительный телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Он взял трубку и услышал голос лейтенанта Болларда, резкий и требовательный.

— Я жду тебя, док, у дверей твоей конторы через три минуты, — сказал он.

Боллард подъехал из минуты в минуту. Он был не в полицейской машине, и, кроме него, в машине никого не было. Не успел Стэндиш захлопнуть дверцу, как Боллард уже набирал скорость.

— Я говорил тебе, что мы возьмем Эсти, — сказал он.

Стэндиш не ответил, потому что при той скорости, на которой они летели по городу, он предпочитал, чтобы лейтенант полностью сосредоточил свое внимание на дороге. Перед заброшенным кирпичным домом с выбитыми стеклами, рядом с которым стояли три полицейские машины, Боллард резко затормозил. Стэндиш выбрался из машины и пошел к дому. Он успел дойти до тротуара, когда его схватили сзади за плечо.

— Не туда, док, — сказал Боллард ровным голосом. — Вот сюда. — И подтолкнул Стэндиша к «седану» выпуска пятилетней давности, который в первый момент не попал в поле зрения Стэндиша.

«Седан» стоял между двумя полицейскими машинами, окна были опущены, и Стэндиш сразу увидел на сиденье скорченную, застывшую фигуру; на сером лице выделялось безобразное пятно. Приглядевшись, можно было заметить крошечное отверстие в виске и вокруг него — ожог от пороха.

Он открыл дверцу и наклонился над телом, его опытные пальцы автоматически проделали свою работу. Потом он спросил, где пистолет.

— Он был под телом, — сказал Боллард. — Пуля прошла насквозь и застряла вот здесь. — Он показал на обшивку в промежутке между дверцами. — Пистолет 32 калибра, — сказал он. — Уже отдали на проверку; почти наверняка это тот самый, из которого стреляли во Флеминга. Когда наступила смерть?

— Вероятно, более 12 часов тому назад. Точнее пока сказать не могу.

— Да, конечно, — сказал Боллард. — Это произошло вчера вечером. Выбежал после того, как убил Флеминга, поездил по городу, смекая, какие у него шансы выкрутиться, и выбрал легкий путь. Где-то около полуночи. А на каком расстоянии, по-твоему, произведен выстрел?

— Похоже, что несколько дюймов. Это не контактная рана.

Боллард был вполне удовлетворен. Он признал, что его отдел допустил промашку, — не учли, что у Эсти была машина. Он объяснил, что машину заметили этим утром, но тщательно не осматривали, так как она не вызывала подозрений. И только когда любопытный полицейский заглянул, наконец, внутрь, был обнаружен труп Эсти.

Он говорил что-то еще, но Стэндиш уже его не слушал. Его взгляд не мог оторваться от тела Ральфа Эсти; при жизни это был коренастый мужчина лет двадцати пяти, с буйной шевелюрой и широким худощавым лицом. Что-то помимо смерти заставило Стэндиша испытывать чувство странного потрясения и горечи.

Факты недвусмысленно свидетельствовали в пользу версии о самоубийстве. Он ясно это сознавал; и все же какая-то часть разума упрямо отказывалась признать очевидное. Как он ни спорил сам с собой, он не мог найти объяснения тому факту, что Флеминга накормили порошком, от которого теряют сознание. Вскрытие это подтвердило. Положение усугублялось тем, что сейчас одного этого факта было уже недостаточно.

У доктора не было времени, чтобы заняться собственным расследованием, почти до вечера следующего дня. Утром пришлось делать вскрытие, и оно лишь подтвердило предположение о самоубийстве; днем один за другим шли пациенты, а после окончания приема пришлось посещать больных на дому.

Когда он в начале пятого вернулся в офис, Ли Чини ждал его в приемной — небольшой человечек с острым носиком неопределенного возраста.

Он и его помощники обнаружили множество деталей, притом самых разных. Среди них несколько фактов, похоже, заслуживали внимания. Первое: Уоррен Чоут, вдовец, на протяжении нескольких последних недель скромно обедал с женщиной в черном.

— Брюнетка, — добавил Чини, — всегда в шляпе с вуалеткой, никто не мог назвать ее имени.

— И как часто они обедают вместе?

— Трудно сказать, но дама всегда одна и та же.

— Неплохо, — сказал Стэндиш. — Ну, а как насчет миссис Тримэйн?

— Тут у нас почти ничего, вроде как прочерк, — сказал Чини, глянув на свою сигарету, докуренную до последнего сантиметра, и затушил окурок в пепельнице. — Почти все время сидит дома, покупки совершает, в основном, по телефону. Иногда выходит из дома вечерами. Соседи видели, как она выходила часов в семь, не всегда видели, как она возвращается домой.

Взгляд Стэндиша пополз вверх и застыл на стене над головой Чини. Внутри у него росло возбуждение.

— А Дональд Тримэйн?

— Ну, здесь у нас дела получше, — Чини откинулся назад, явно довольный собой. — Ты знаешь, где он живет? Такой небольшой дом. Одна квартира на этаж. Владелец занимает нижний этаж и любопытен донельзя, да к тому же у него бессонница. Похоже, что у Дональда есть подружка, которая навещает его раз в неделю после наступления темноты. Примерно в девять часов. Хозяин дома считает, что уходит она очень поздно, потому что он ни разу не видел, как она возвращается. Кроме как в прошлую ночь.

— Ага! — Стэндиша все больше охватывало волнение. — Брюнетка?

— Угу. Обычно появляется по понедельникам, но неожиданно зашла вчера. Примерно на час.

Стэндиш насторожился.

— Ты поставил человека на этот дом, как я говорил?

Чини усмехнулся.

— А как же. И парень не растерялся. Он даже проводил ее. Брюнетка в темных очках, женщина не маленькая, с вуалеткой. Тебе, может, рассказать, куда она направилась?

— К дому Тримэйнов.

— Верно. — Чини скрестил ноги и отпустил замечание, явно не содержащееся в записях. — Похоже, — сказал он, — что наша брюнетка успевает на оба конца, а?