Малая группа продолжала наблюдение. Шестеро бандитов остановились у первого попавшегося им среди камней тела. Это был тот человек, что приносил первому канистру с горючим для дрона. Двое из пришедших даже присели, видимо, пытались прощупать пульс. Но спецназовцы помнили, что человек этот был в бронежилете. Осколки, даже летящие сверху, едва ли в состоянии пробить бронежилет. Но вот голова бандита была защищена только банданой. Она осколки не остановит. И после попадания даже одного осколка в голову пульс можно уже не щупать. Бандиты это, похоже, быстро поняли. И выпрямились, склонив головы.

К ним доковылял наконец-то седьмой. Что-то приказал, объясняя и сердито взмахивая рукой. Должно быть, это был раненый командир боевиков. Или просто авторитетный для них человек.

Двое стали снимать бушлаты. Под бушлатами не было бронежилетов. На ночь глядя их, видимо, бандиты снимали. Но даже летняя ночь на Кавказе всегда прохладна, и потому бушлаты бандиты носили зимние, теплые.

На бушлаты положили тело, сняв с погибшего и отбросив в сторону, чтобы не тащить с собой лишний вес, бронежилет и «разгрузку». Соображают. Но и из этого разведчику можно сделать определенный вывод. Значит, банда имела достаточное снабжение и не нуждалась в средствах индивидуальной защиты. Тело понесли четверо. В глубину ущелья, куда-то в сторону главного входа в пещеру.

Трое оставшихся быстро нашли второго погибшего. Хромой сразу встал перед монитором ноутбука, поставил его на высокий камень и стал искать что-то в компьютере, но, не сумев этого сделать, махнул рукой. Двое других снимали бронежилет и «разгрузку» с убитого. И тоже без жалости в сторону отбросили. Но вдвоем нести на бушлатах тело было невозможно. И потому стали ждать.

Хромой вытащил из кармана переговорное устройство и дал какую-то команду. Тут же навстречу четверке, несущей первый труп, пробежали еще четверо бандитов. Похоже было, что приказы хромого здесь выполняли без рассуждений и бегом. Кто это был, оставалось неизвестным. О том, что был недавно ранен сам эмир Ленур Ягдарбеков, слухов не было. Но так командовать людьми мог, наверное, только эмир. Да и о его природной хромоте в данных о банде ничего не говорилось. Значит, у Ягдарбекова, если это действительно был он, просто ранение. Новое или старое обострилось, что неудивительно для человека, несколько последних лет живущего в сырой пещере. Там и здоровый заболеет…

Но это и не столь важно. Здоровый или больной, хромой, едва переставляющий ноги или быстрый спринтер, Ягдарбеков все равно подлежит уничтожению. Фанатиков брать в плен бесполезно. Они неисправимы. Тем более авторитетные фанатики, которые в состоянии повести за собой других таких же одержимых. Да еще, что тоже очень важно, фанатики, неразрывно связанные с международным терроризмом.

— Второй, я — Сварог. Что у вас там?

— Тела, командир, уносят в сторону пещер.

— Примерно по диаметру, какой круг накрыло?

— Мы еще не успели территорию поражения осмотреть. Там бандиты ходили.

— Анатолий Игоревич, ты специалист. Твое мнение…

— Основной разброс метров в сорок пять — сорок восемь с высоты в пятнадцать метров. Разброс небольшой. Но взрыв, можно сказать, смертоносный. Взрыв верхний, это придает осколкам силу… Бандитов просто уничтожило сразу.

— Из-за чего взрыв произошел? Пуля попала в заряд?

— Василь Василия, я вспышку хорошо видел, но не видел саму пулю и потому не могу сказать. Могу только гадать. Могла пуля в заряд попасть, в какое-то металлическое крепление, вызвать искру, и все сработало. Могла пуля попасть во взрыватель, который из-за этого сработал раньше времени. Могла быть допущена ошибка бандитским сапером при монтаже взрывного устройства, и взрыв просто совпал с выстрелом. Много есть вариантов, и никто сейчас не даст точного ответа. Но взрывное устройство было мощное. Я сам находился в пятидесяти метрах, и то слегка достало. Три осколка рядом. Один, как я доложил, задел по касательной шлем, два угодили в камень у меня за спиной — срикошетили в землю. Но у меня сложилось впечатление, что взрыв сместился из-за попадания пули.

Взрыв, вне всякого сомнения, это я как сапер со стажем могу сказать гарантированно, был направленного действия. И пуля его направление сместила. По идее, могла сместить так, что взрыв был бы просто направлен в сторону или вообще вверх. Для этого следовало бы квадрокоптер перевернуть. Но, если бы он поднялся выше, окружность поражения увеличилась бы значительно. Сейчас трудно даже приблизительно рассчитать мощность заряда. Но я думаю, что в тротиловом эквиваленте там было не менее двух килограммов.

— А для чего им было производить взрыв в ущелье? — спросил подполковник строго, как на допросе. — Смысл какой?

— Опять могу, товарищ подполковник, высказать только предположение.

— Высказывай, если можешь… Я вот не могу и потому не высказываю.

— Есть несколько вариантов. Бандиты хотели испытать квадрокоптер, чтобы определить как раз диаметр поражения, с тем чтобы потом запустить его где-то, скажем, над вокзалом во время прибытия поезда, когда на перроне полно встречающих и прибывающих пассажиров. Или даже просто испытать, как он будет с таким грузом летать.

— А взрывное устройство тогда зачем? — недоверчиво спросил старший лейтенант Африканов. — Могли бы просто эквивалент по весу подобрать. Скажем, камень…

— Спешили. Камень подходящий еще подобрать следует. Тут точный вес требуется знать, а не на глазок оперировать. А у них весов не оказалось. Возможно, кого-то просто нетерпение снедало. Я так думаю, что кто-то, прибывший на «уазике», привез или весть о том, где и когда следует взрыв произвести, или доставил те запасные части, которых не было в наличии у Джамсутдина Абдурашидова. Взрыв, я говорю про террористический акт, скорее всего, был запланирован на завтрашний день, потому и такая спешка. А возможно, спешка вызвана тем, что долго искали запчасти, нашли, и хотелось узнать, будут они работать или нет. Я так думаю, что этот квадрокоптер был у них не единственным. Но испытывать взрывное устройство они думали именно на нем, как на самом малопригодном. А другие использовать уже в непосредственной террористической деятельности. Кстати, беспилотники бывают разные. Есть и такие, что могут просто стрелять по толпе ракетами «воздух — поверхность», есть такие, что могут бомбу сбросить. А есть и дроны-камикадзе, типа сегодняшнего, как я бы его определил. Возможно, поставки более серьезных моделей беспилотников бандиты только дожидаются. Но до этого они должны круто заявить о себе. Тогда в них вложат деньги.

— Ты резонно мыслишь. Тогда у меня такой вопрос. Человек, который беспилотником управлял с ноутбука, — это единственный их оператор или есть и другие? Как показалось: кто-то к ноутбуку интерес проявил?

— Хромой… Который всеми командовал… Я бы принял его за эмира Ягдарбекова, — ответил майор Волосняков. — Но он ничего там, как мне показалось, не понял. И даже ноутбук оставил на камне, не стал забирать. Я предполагаю, что он хотел узнать не параметры полета, а причину взрыва. А ее управляющий компьютер сам не знает. Ее только один Африканов знает…

— «Чуть что, сразу Косой…» — ответил снайпер фразой из кинофильма «Джентльмены удачи». — Африканов знает только то, что он не промахнулся. А стрелял он в нижнюю часть, не зная, что там взрывное устройство прикреплено. Видел, что подвесили что-то, только не знал, что именно. Взрыв — случайность. Анатолий Игоревич, товарищ капитан, извини уж, если моя пуля срикошетила и в твой шлем по касательной угодила…

— Может, и пуля, — вяло согласился Севастьянов. Я ее не видел…

— Командир, что там в Москве говорят?

— Говорят, что необходимо дожать, никого не выпустить и реквизировать наличные беспилотники. Но предполагают, что поставки техники банде, как правильно Севастьянов заметил, еще только предстоят. А в ИГИЛ отделом высокотехнологичного терроризма руководит некий Умар Ар-Рифаи. В настоящее время этот Умар подбирает для терактов отравляющие вещества и ищет выходы на бактериологическое оружие. Короче говоря, эта новая стратегия бандитов весьма опасная. Угроза висит реальная. И потому сейчас стоит особо присматривать за специалистами, которых в ИГИЛ не хватает. Требуется взять под контроль и охрану всех известных спортсменов-авиамоделистов. Списки уже готовятся. Но и простых бандитов научить управлять дроном не сложно. Короче говоря, пресекать все это требуется в корне самым кардинальным образом.

— Понятно, командир, — согласился майор Волосняков. — Будем пресекать. Только промышленной базы для производства дронов у ИГИЛ, как я понимаю, не имеется. Но у них есть деньги от черной торговли нефтью, и от разных спонсоров типа США и королевств Персидского залива. И покупать, я думаю, будут у главного производителя дронов в мире, у Израиля. Сомневаюсь, что такой торговлей будет заниматься государство, но частный сектор вполне может в это ввязаться. Хорошо бы ГРУ эту картину отследить и проконтролировать.

— Это они и без нас с тобой хорошо, надеюсь, понимают и знают. Если уж мы с тобой к одинаковой оценке событий пришли, а я тоже так подумал, то специалисты-аналитики этот момент никак не упустят. А я не обучен давать инструкции командованию. А пока отдохните, не суйтесь в пещеру, пока там суета идет. Как суетиться перестанут, тогда и пойдете. Отдохните хотя бы пару часов…

* * *

Вынужденный отдых, иначе говоря, простой, во время проведения боевой операции, как зачастую случается, вызывает усталость. Особенно у людей действенных, непривычных к бесцельной трате времени. И потому майор Волосняков нашел для своей малой группы занятие.

— Сварог. Я — Второй. Мы пока обследуем и обозначим сектор поражения после взрыва. Может, какие-то части взрывного устройства найдем. Специалисты потом определят хотя бы тип взрывчатки…

— Это поражающие элементы обязательно покажут, — подсказал капитан Севастьянов. — Только хорошо бы их собрать побольше. Хотя бы каждому по горсти осколков, чтобы экспертам было с чем работать… Осколок тоже о камни бьется и стряхивает с себя следы. Значит, не все для экспертизы пригодны. Чем больше будет, тем лучше.

— Хорошо. Будем собирать поражающие элементы, — согласился Волосняков.

— Это дело, — подполковник Староверов не возражал. — Работайте…

Ночной поиск мелких осколков — дело трудоемкое как раз из-за времени суток. Но помогали и очки ночного видения. Казалось, они как раз для такой работы и созданы.

— Каждый на своем планшетнике отмечает границы поражения осколками, оставившими следы на камнях и скалах. Не забудьте включить опцию «Для всех операторов». Потом сведем в единую карту и составим общую картину, — приказал Дмитрий Валентинович. — Только планшетниками во все стороны не вертите. Мониторы-то светятся. Могут заметить. Бандиты — народ любопытный.

Но последнее предупреждение было излишним. Каждый из офицеров малой группы прекрасно знал, что экран планшетника ярко светится в темноте и может вызвать на себя пулю противника.

Обследование территории начали планомерно с определения внешних границ. Это взяли на себя старший лейтенант Африканов и капитан Севастьянов. Сам же майор Волосняков направился к камню, под которым недавно сидел человек, запускавший беспилотник, и где остался ноутбук оператора. Этот ноутбук еще светился монитором, слегка подсвечивая пространство. Но когда майор подошел, он увидел, что монитор хотя все еще светился, но ничего не показывал, кроме застывшей таблицы, а корпус вместе с клавиатурой был пробит сразу тремя осколками насквозь. На клавиши монитор не реагировал. Ноутбук больше ни на что не годился, и человек, который в него заглядывал, убедился в этом. Потому, видимо, и не стал забирать компьютер с собой. Не стал его забирать и Дмитрий Валентинович, чтобы не показать бандитам присутствие в ущелье посторонних людей.

Сам камень тоже был побит осколками в нескольких местах. Даже при поверхностном взгляде Волосняков обнаружил пять свежих выбоин. Если бы рассматривать дольше, можно было бы найти и еще. А рядом с камнем, в месте, где сидел человек, была разлита большая лужа черной густой крови. Обычно такая черная и густая кровь вытекает из головы. Летящие сверху осколки, видимо, попали бандиту в голову. Майор не рассматривал его в бинокль и не слышал, чтобы кто-то из его товарищей по малой группе говорил про бронежилет на бандите, но, кажется, бронежилет с тела снимали, чтобы было легче нести его до пещеры. Волосняков посмотрел рядом и нашел бронежилет и «разгрузку», в которой сразу проверил карманы, но не нашел ничего интересного.

Главное, не было документов для определения личности убитого. Это был минус, не слишком существенный, но и не очень приятный. Хотя определение личностей убитых бандитов — это вопрос Следственного комитета, тем не менее меньше года назад здесь же, в этом районе, был случай, когда в бою был убит бандит, но банда сумела уйти и унести тело. Потом тело было подброшено под забор городка сводного отряда спецназа ГРУ. Нашли его местные жители, определили в нем человека из своего поселка, который, казалось, никогда бандитом не был и даже симпатии к ним не высказывал. Спецназ ГРУ обвинили в убийстве местного жителя. И только патологоанатом в морге, куда тело доставили, доказал, что убит парень был два дня назад, а перед смертью участвовал в бою, поскольку все плечо у него было синим — отдача от приклада автомата при интенсивной стрельбе не проходит бесследно. Это остановило следствие, начатое военным Следственным комитетом по настоянию военной прокуратуры.

В районе не так много банд, чаще встречаются разрозненные пары или тройки бандитов, чем крупные бандформирования в десять человек и больше. И самая известная банда, возглавляемая эмиром Ягдарбековым, вполне могла быть причастна к тем событиям. Повторения не хотелось, хотя страшного здесь ничего и не было. Если есть прецедент, военная прокуратура десять раз подумает, прежде чем открыть дело…

Среди личных вещей был лопатник^[19] с двумя сотнями новеньких толстых, на принтере отпечатанных долларов, даже на ощупь воспринимаемых как фальшивка, и семейная фотография.

Мужчина стоял с женой и с тремя маленькими детьми возле какого-то памятника с фонтаном. Снимок явно был сделан в Европе, потому что за спиной семьи были дома западноевропейского архитектурного стиля. Кроме того, сам памятник изображал людей, а в исламском мире таких памятников не ставят. Коран категорически запрещает изображать людей и животных в любом виде.

Но разбираться, где сделан снимок и кто на нем изображен, у майора Волоснякова не было ни времени, ни желания. Он убрал лопатник в карман, где находился его планшетник, там фотография точно не помнется, и занялся дальнейшим поиском. Теперь поиск свелся к собиранию поражающих элементов самодельного взрывного устройства, как официально называются осколки. И если в изготовленных заводским способом минах обычно закладываются шарики, летящие дальше за счет своей обтекаемой формы, то в самодельных взрывных устройствах чаще всего встречаются разрубленные на две части болты, саморезы или гвозди, летящие по непредсказуемой траектории, кувыркающиеся в воздухе и наносящие тяжелые рваные раны. Причем такие осколки даже в теле умудряются кувыркаться и разрывать ткани.

Горсть осколков была собрана довольно быстро и спрятана сначала в целлофановый пакет, потом в карман. Майор Волосняков поднял голову, но очки ночного видения не позволили ему найти офицеров группы, отстоящих от него достаточно далеко. Пришлось прибегнуть к средствам связи:

— Толик, Саня? Как успехи? Я горсть осколков набрал. Нахожусь в предполагаемом эпицентре зоны поражения. Здесь все ими усыпано.

— Командир, ноутбук бандита посмотри, — посоветовал капитан Севастьянов.

— Там смотреть не на что. Ноутбук в трех местах осколками пробит. Кончился он…

— Я в твою сторону выдвигаюсь, — сообщил капитан Севастьянов. — Здесь работу завершил.

— Я тоже завершил… Выдвигаюсь, — сообщил и снайпер…

* * *

Весь процесс осмотра территории занял около часа. Подполковник Староверов предлагал группе отдохнуть пару часов, но майор Волосняков решил, что времени прошло достаточно и бандиты в пещере уже успокоились после неудачного опробования беспилотника. В самом деле, причин для волнения у них особых не было. О приближении ОМОГ спецназа ГРУ они не знали. Хотя могли предполагать, что местонахождение банды уже примерно известно. Эти данные мог принести им подполковник полиции.

Полиция откуда-то обычно получает информацию, которую не должна получать. Видимо, работают традиционные родственные связи, которыми славятся все республики кавказского региона. Но карта пещеры, пусть и выполненная по памяти и «от руки», все же говорила, что, скорее всего, бандиты не будут распределяться по всей ее немалой территории, а предпочтут держаться компактно. Только в каком месте пещеры они предпочитают обитать — этот вопрос оставался открытым, хотя подполковник Староверов и майор Волосняков и предположили, что устроиться они могут, скорее всего, на берегу подземного озера. Туда впадают три подземных ручья, и две речушки, более широкие, вытекают, чтобы под землей пробить себе русло и выйти где-то в соседнем ущелье. Но это было чисто умозрительное предположение, основанное на, вероятно, не слишком точной карте, на которой место для лагеря на берегу озера кажется удобным и даже было обозначено как место обычного туристического лагеря.

Дмитрий Валентинович свое предположение высказал вслух, заранее предвидя естественное возражение со стороны бойцов группы. Не менее удобно можно устроиться и на берегу самих речек. Вода та же самая, пригодная для питья и для приготовления пищи. А до выхода из пещеры от берега ручья втрое ближе, чем от берега озера. Возможно, майора Волоснякова, как и Сварога, ввели в заблуждение и неоправданные надежды на те самые условные знаки, оставленные на карте. Бывший турист-шулер весьма умело нарисовал на берегу озера палатку и три языка пламени перед ней. Там и был когда-то поставлен лагерь туристов-спелеологов. Хотя это вовсе не значило, что и бандиты обоснуются там же. Но предполагать можно было долго и безрезультатно. Проще было увидеть…

Собравшись вместе, офицеры малой группы доложили результаты своих поисков подполковнику Сварогу, после чего двинулись к ближайшему выходу из пещеры. Это был не только ближайший, но и самый низкий, самый близкий ко дну ущелья выход, до которого не было необходимости добираться, карабкаясь по скалам. Сами бандиты, уходя вместе с телами убивших самих себя с помощью беспилотника бандитов, шли явно дальше. Это показывало, что вход, которым они пользуются, расположен не здесь.

Потому и опасений кого-то из них встретить поблизости было очень мало. Тем не менее воинская дисциплина и привычка военных разведчиков тщательно исследовать все, прежде чем делать выводы, заставляли не идти напролом, не проверив места, а сначала залечь среди камней у дороги и с помощью приборов рассмотреть, куда направлялась малая группа.

В этом случае не полностью годились тепловизионные приборы, поскольку они отреагировали бы только на присутствие живого человека или, скажем, теплокровного животного. Сам вход возможно было бы рассмотреть только с помощью инфракрасного «зрения». Такое «зрение» было у бинокля снайпера, необходимо было только переключиться из режима тепловизионного наблюдения в инфракрасный. Такое видение было у ночного прицела «винтореза» Африканова. Только необходимо было снять тепловизионную предобъективную насадку и включить ночной режим прицела. Короче говоря, прицел и бинокль снова служили всей группе. Хотя винтовку снайпер никому, естественно, не передавал, а бинокль на правах старшего по званию и вообще командира малой группы временно взял себе майор Волосняков. Очки ночного видения капитана Севастьянова могли бы помочь только в случае, если он подползет к выходу из пещеры на дистанцию метров в десять. Но капитан доверял тем, с кем ушел в эту разведку, полностью и потому не требовал орудие, чтобы что-то посмотреть…

Однако смотреть было, по сути дела, не на что. Ни майор, ни старший лейтенант не смогли ничего увидеть: первый в бинокль, второй в ночной прицел винтовки, посылающий лазерные лучи подсветки, точно такие же как у очков ночного видения, только более мощные.

Лежали в статичном положении долго, чуть меньше десяти минут. После чего Дмитрий Валентинович вызвал на связь командира:

— Сварог. Я — Второй. Можешь приказать нас со снайпером расстрелять, но мы не видим первого входа в пещеру…

— Искать! — категорично отозвался Сварог. — Должен быть… Бандитов поблизости не видите? Никто не залег неподалеку спать?

— Никто не храпит… — вставил свое слово капитан Севастьянов.

— У меня слух музыкальный, — признался старший лейтенант Африканов. — Я даже две ноты по звуку различаю. Верхнюю и нижнюю «до». Правда, не знаю, в какой октаве. Тем не менее я бы храп услышал.

— Тогда выдвигайтесь на место и хорошенько ищите. Не мне вас учить…

Разведчики и сами намеревались так поступить. И потому никаких возражений не последовало. Первым двинулся вперед майор Волосняков, за ним сразу пошли Африканов с Севастьяновым. Но идти было недалеко. Только до следующего поворота ущелья. Там, в самом начале поворота, на довольно отлогом склоне, и должен был среди камней располагаться вход. Предположительно он должен был иметь форму норы или щели. К этому располагало довольно пологое место, имеющее относительно небольшой уклон.

Не сворачивая и не углубляясь в само ущелье, офицеры поднялись по склону до нагромождения камней, сразу принялись искать. Но поиски успехом не увенчались. На всякий случай поднялись выше, до самого основания почти вертикальной стены, выходящей каменным монолитом из отлогого склона. И в этой стене искали, хотя на карте вход был обозначен именно на склоне, тщательно «ощупывая» стену участок за участком оптическими приборами. Ничего… После этого сдвинулись в одну сторону, поискали, сдвинулись в другую — тоже ничего.

— А не могли они вход камнями заложить? — спросил капитан Севастьянов.

Капитан даже дал вопросительного пинка большому камню. Но не перестарался и не запрыгал от боли на одной ноге. И камень никак на такое действие спецназовца не отреагировал, не застонал и не загудел.

— Могли, Анатолий Игоревич, могли… — отозвался подполковник Староверов. — И могли сделать это еще несколько лет назад, когда готовили пещеры для укрытия и проживания там. Весной по склону много снега стаивает и стекает, все следы должно было замыть. Рассмотрите такой вариант. Поищите следы…

— Ночью это сложно, командир, — признался Волосняков. — Но мы попробуем…

Майор первым встал на четвереньки и стал осматривать основание ближнего к себе камня. Его примеру тут же последовал капитан Севастьянов. Старший лейтенант Африканов помедлил и задал непонятно кому вопрос:

— А каким, извините за выражение, макаром они могли камни передвигать? Вручную это доступно только в случае возможности столкнуть камни сверху по крутому склону. Но они бы наверняка разогнались и саму входную щель проскочили. Нет! Тут необходим инженерный подход. Вопрос нашим инженерам на засыпку: как бы они двигали камни?

Капитан Севастьянов встал в полный рост, словно на лекторскую трибуну в актовом зале поднялся. И сказал авторитетно:

— Да, Саня, у меня инженерное образование. Военно-инженерное. И на твой вопрос могу ответить. Просто. По нижней грани щели необходимо было бы наложить полосу камней помельче, хотя тоже не самых маленьких. Но таких, которые вдвоем, втроем можно было бы с помощью рычагов двигать. Чтобы они большие камни при скатывании тормозили строго в нужном месте. А потом на большие камни, стоящие в стороне, следовало бы набрасывать петли или, еще лучше, крепкие цепи, можно даже трос, хотя трос может помяться при скатывании. Нет, лучше цепь — она крепче. Потом… Машина же сюда заходит. Внизу, по крайней мере, может остановиться. Кольцевая цепь крепится к буксировочной веревке или тросу, и камень сдергивается в нужном направлении. Умелый водитель его даже подправить сможет, чтобы покатился туда, куда следует. И всегда уедет, если камень будет на машину катиться…