Виенанд и Ренденштайн открыто шагали к главным воротам по переходу Сигиллита. Прятаться уже не было смысла. Даже если их появления не ждали, попытка тайно пробраться в Крепость Инквизиции закончилась бы плачевно. Кроме того, Виенанд хотела, чтобы все вокруг четко поняли: ей нечего скрывать. Она не беглая преступница. Она, и никто иной, является представителем всей организации в Сенаторуме и в таком статусе прибывает сюда, под полярную шапку, в гигантские пещеры, где сосредоточена мощь Инквизиции.
Прямая линия дороги тянулась через каверну настолько громадную, что в ней поместился бы боевой звездолет. Женщины спустились так глубоко в недра континента, что вечный холод с поверхности уже не мог пробраться сюда, но воздух все равно был студеным. Изо рта Виенанд шел парок. Мороз словно бы приглушал стук ее сапог.
Переход Сигиллита, имевший сотню метров в ширину и тысячу в длину, когда-то вымостили плиткой с внедренной в нее проволокой, нити которой образовывали переплетающиеся гексаграммные узоры. Их плотность была так велика, что путь превратился в исполинский нуль-генератор. Через каждые десять метров по его бокам вздымались железные колонны с люмен-шарами — в их ярком свете дорога пронзала тьму сияющей полосой. Ее не ограждало ничто, кроме теней с обеих сторон. Подобное освещение служило еще одной системой защиты Крепости — в нем атака с обычным оружием становилась бессмысленной. Любой, кто приближался по переходу, не видел дальше обочин, откуда за гостями следили внимательные глаза. На протяжении километра человек оставался уязвимым во всех смыслах: с подавленными пси-способностями, на открытом месте, слепой к возможным нападениям из тьмы.
Для Виенанд эти пятнадцать минут ходьбы стали демонстрацией ее уверенности в себе. Инквизитор объявляла множеству наблюдателей, что не сомневается: она доберется до ворот невредимой. Ренденштайн ступала в шаге позади нее, держа руки по швам и развернув ладони. Поскольку даже невооруженную телохранительницу могли счесть угрозой, ей приходилось вести себя как можно безобиднее.
— Я понимаю, тебе непросто, — обратилась к ней Виенанд на середине пути.
— Мне не нравится беспомощность. Так я не смогу защитить тебя здесь.
— Это единственное место, где мне не нужна защита.
Ренденштайн недоверчиво хмыкнула.
— Я не лгу, — успокоила ее инквизитор. — Если бы с нами что-то могло случиться, оно уже произошло бы.
— Ну, теперь мне намного легче.
— Я серьезно. Мы успешно прибыли сюда, и у нас есть неплохая возможность исполнить задуманное.
Телохранительница не ответила. Оглянувшись через плечо, Виенанд увидела, что подруга задумалась.
Впереди нависали над дорогой главные врата Крепости. Стена с ними исчезала во мраке пещеры в обоих направлениях. Тяжелые двери, с виду из одного лишь кованого железа, символизировали мощь и скрытность Инквизиции. В действительности эти листы крепились на адамантиевую основу. Шов между створками рассекал пополам огромную розетту, доходившую до верха десятиметровых ворот.
Не было никакого практического смысла создавать их такими внушительными, такими монументальными. Никто не видел этих дверей, кроме самих инквизиторов и редких арестантов, одинаково исключительных и злополучных: всех узников, прошедших здесь, казнили после того, как они утрачивали полезность. Полярную крепость не только не брали штурмом, ее ни разу ни осаждали, но твердыня была готова ко всему. Сам ее облик указывал врагу на бессмысленность атаки и напоминал об уважении, коего заслуживали слуги Императора внутри.
У основания розетты стояла одинокая фигура. Мужчина был облачен в полный парадный доспех: поверх панцирной керамитовой брони он носил черно-багряный плащ, лента тех же цветов пересекала его грудь от левого плеча до ножен клинка. Его кираса и наплечники золотились обережными символами, как и кобура плазменного пистолета.
— Приветствую, кастелян Кобер, — сказала Представитель.
— Инквизитор Виенанд, — кивнул он; его поза, выражение лица, тон и слова были нейтральными.
Виенанд заранее предполагала, что Хенрик Кобер станет для нее главной преградой. Он не запретит Представителю войти, но может пресечь все ее попытки достичь цели.
Пост кастеляна передавался сменщику ежегодно или после смерти занимавшего его инквизитора. Это официальное лицо не имело формального главенства над коллегами, в его полномочия входила только охрана Крепости. Отсюда, впрочем, проистекала немалая административная власть, а значит, и опосредованное влияние. Непрерывная ротация не позволяла исполнителям обязанностей кастеляна набрать слишком много личного могущества; преемник всегда исправлял положение. Но срок Хенрика еще не истек, и он мог помешать Виенанд.
Она решила немедленно перейти к делу. На последнем этапе странствия инквизитор услышала речь Тулл и поняла, что времени для ухищрений не осталось.
— У меня будут с вами проблемы? — спросила Виенанд.
— Ваше поведение вызвало серьезные вопросы.
— Но обвинения не выдвигались, — утвердительно произнесла она, подметив, что Кобер не ответил прямо.
— Пока нет, — признал кастелян, после чего добавил: — Инквизитор ван дер Декарт мертв, инквизитор Махтаннин убит. Совершено покушение на жизнь инквизитора Веритуса.
— И на мою, — напомнила Виенанд. Ее поразила новость об Асприоне; судя по всему, за работу взялся Вангорич. — Я никого не обвиняю, — продолжила она. — Меня не интересуют бесцельные схватки. И если вы считаете, что я организовывала заказные убийства по дороге сюда, то крайне сильно мне льстите.
— Мне не кажется, что они совершались по вашему приказу. Я думаю, что эти смерти имеют к вам отношение.
— Если я повинна в них и нарушила закон, то отвечу за свои прегрешения. Но официального обвинения нет и меня не лишали чина. События развиваются стремительно, мы обязаны реагировать на них. Или вы хотите, чтобы Инквизиция безнадежно увязла во внутренних интригах, как Верховные лорды?
— Мне известно, что происходит вокруг. А вы осознаете причины для беспокойства инквизитора Веритуса? Неверный ход сейчас может погубить Империум.
— Согласна. Именно поэтому я здесь. Вы знаете, какая сегодня стратегическая обстановка на Терре? Теперь, если позволите, кастелян, я войду. Мне нужно заняться делом.
— Вы много на себя берете, — заметил Хенрик, однако шагнул в сторону.
— Иначе никак.
Виенанд двинулась вперед, Ренденштайн последовала за ней. Встроенные ауспик-модули, подтвердив личность и ранг Представителя, дали команду открыть ворота.
При возведении Крепости Инквизиции использовались пещеры под южной полярной шапкой, но не только они. База в обычных подземельях, соединенных туннелями, не подошла бы такой организации по статусу, поэтому строители вырыли колоссальные каверны, порой превосходящие по размерам гранд-крейсер. Внутри поднялись стены, шпили и башни, высочайшие из которых пронзили континентальную кору. С поверхности они выглядели как одна из горных цепей, покрытых ледниками. Некоторые здания и в самом деле располагались внутри выдолбленных пиков, другие ни в чем не уступали настоящим вершинам. В цитадели — тюрьме и бронированном кулаке, надежном убежище и лабиринте — соединялись секретность и могущество, облачившиеся в одежды из металла и камня.
За дверями начинался короткий и широкий сводчатый коридор, ведущий к громадному круглому залу с куполообразной крышей. Помещение, разделенное на десять ярусов, служило отправной точкой для главных переходов в каждую секцию Крепости. По ряду туннелей следовали легкие магнитопланы. Из центра купола на визитеров испытующе смотрел серебряный череп. От него исходили радиальные лучи, символизирующие всеведение, а на крышу выводился пикт-поток неба над бастионом Инквизиции. Зрителю казалось, что он стоит снаружи, на виду у пустоты, беззащитный пред взором Императора.
На всех уровнях виднелись инквизиторы, служители и сервиторы. Многие коллеги Виенанд останавливались, чтобы изучить вновь прибывших с балконов. Кое-кто кивал, прочие шагали дальше. Особенно тесно было на пятом ярусе, где толпа следовала в направлении Железного Дозора.
Сзади послышались шаги Кобера. Женщины дождались его, и Представитель указала на заполненный пятый уровень:
— Похоже, они там из-за меня.
— Вы понимаете, что должно произойти дальше, — кивнул Хенрик.
— Я бы сама потребовала заседания.
— В вашем благородстве, инквизитор Виенанд, я никогда не сомневался.
— Спасибо. — Взглядом она приказала Ренденштайн молчать.
— Разрешите?.. — произнес кастелян, переводя разговор на твердую почву формальностей.
Представитель ответила легким кивком, и Кобер повел их вперед.
Все трое поднялись на пятый уровень по винтовой лестнице вдоль стен ротонды и заняли места в магнитоплане. Тот представлял собой череду стальных скамей, закрепленных на открытой платформе. Через час поезд прибыл в Железный Дозор, еще час ушел на то, чтобы добраться до входа в Камеру Стеллата[16]. Хенрик остановился у двери, пропуская Виенанд.
Камера Стеллата была чем-то вроде увеличенного Октагона, с полным набором подавляющих оберегов и глушителей псионического поля. Здесь собирались великие конклавы, но не только ради открытых дискуссий. Встречи также завершались — и нередко — порицаниями, наказаниями и казнями.
Форма зала подчеркивала равенство всех присутствующих. Его центр всегда пустовал, и внимание участников во время дебатов смещалось от одного ряда к другому. Тем не менее центр существовал, и Представитель, спустившись туда по ступеням из черного мрамора, заняла место за трибуной на округлой площадке. Подставкой окованному бронзой пюпитру служил высохший труп врага Империума, согбенный под крышкой кафедры — массивным крылатым черепом, символизирующим тяжесть обвинений. Встав здесь, Виенанд взяла на себя две роли — оратора и подсудимого.
Платформа с кафедрой висела в воздухе, окруженная кольцами сидений, вделанных в гигантские стены палаты. Ряды над пюпитром были отведены старшим инквизиторам.
Виенанд повернулась лицом к своим судьям:
— Отлично. Все мы собрались, все знаем о положении снаружи. Времени у нас нет. Прямо сейчас Верховные лорды совершают величайшую глупость. Кто-нибудь здесь считает, что их авантюра не закончится катастрофой? — Она покачала головой, давая понять, что вопрос риторический. — Уже можно отсчитывать часы до момента, когда Терра лишится большей части гарнизона Астра Милитарум. Космофлот и так отсутствует.
Представитель перевела дыхание.
— Я всегда четко понимала угрозу, которую Губительные Силы представляют для Империума. Вижу ее и сейчас. Но я также понимаю, что бороться нужно с явной опасностью. Собратья-инквизиторы, орки здесь. Сейчас. Мне очевидно — и, думаю, вам тоже, — что у нас остался единственный вариант ответных действий. Не стану оскорблять вас ненужными попытками доказать необходимость такого шага. Другого выхода просто нет. Поэтому я официально инициирую данную процедуру в вашем присутствии.
Развернувшись, Виенанд оглядела все собрание.
— Итак, — закончила она, — пора браться за работу.
И вышла из зала.
Ренденштайн ждала ее у двери.
— Вот, значит, как это делается, — заметила телохранительница, вскинув брови.
Ей пришлось повысить голос, так как после ухода Виенанд в палате поднялся немыслимый гвалт.
— В политике важно правильно вести себя, — сказала Представитель. — Как я и поступила.
Она зашагала по коридору к рельсам магнитоплана. Следующая остановка в ее плане находилась в другом крыле цитадели и многими уровнями ниже. Виенанд не хотела прикидывать, какое расстояние преодолеют торговые суда до того, как она попадет в зал Сомнум.
— А нас не остановят?
— Если остановят, то остановят. Если нет, незачем терять время.
Ожидая, пока поезд вернется на станцию Камеры Стеллата, инквизитор обратила внимание, что Ренденштайн встревожена.
— В чем дело? — спросила Виенанд.
— Когда ты ушла, кастелян сообщил мне кое-какую информацию.
— Которую ты должна передать мне?
— По-моему, он просто делился сведениями. Думаю, Коберу было безразлично, как я поступлю с ними. Это часть последней сводки по Крепости.
Женщины сели на подошедший магнитоплан. Других пассажиров на маршруте не было.
— Итак? — произнесла инквизитор.
— Перехват сообщений с флота Черных Храмовников в системе Остром. Там все расплывчато, но, похоже, орочья звездная крепость атаковала регион, прилегающий к Оку Ужаса.
Виенанд переварила услышанное.
— И Кобер считает, что чужаки открыли второй фронт?
— Да. Теперь вовлечены и силы Хаоса.
— Ладно, — отозвалась инквизитор. — Ладно. — Она кивнула своим мыслям. — Значит, потом.
— Что потом?
— Займемся этой проблемой потом, как она ни развивалась бы.
— Ясно.
Поезд притормозил возле пересечения с другим широким туннелем. Женщины ждали.
«Или они арестуют меня, или нет», — подумала инквизитор.
— Объясни, что тебя беспокоит, — попросила она Ренденштайн.
Понимая, что через несколько секунд все может обернуться скверно, Виенанд не хотела, чтобы между ними остались какие-то недоговоренности.
— Если Губительные Силы участвуют в этой войне…
— То, возможно, Веритус прав? — закончила Представитель.
Магнитоплан остановился, на платформу вошли с десяток инквизиторов. Нескольких сопровождали сервочерепа. Устройства зависли над лавками возле хозяев, записывая тихо диктуемые ими фразы; поезд тем временем снова набрал ход. Виенанд узнала одну из пассажирок, Милицу Болдуин, вместе с которой вела расследование на Антагонисе. Жесткая, но честная женщина. В политике же требуется гибкость, и, пожалуй, поэтому Милица обладала меньшим влиянием, чем следовало бы в ее годы. Усевшись на скамью впереди Виенанд и ее телохранительницы, Болдуин обернулась и смерила инквизитора невыразительным взглядом:
— Что, заблудшая овца, вернулась подтолкнуть нас к решительным действиям?
— Да. Заседание завершилось?
— Формально — нет, — покачала головой Милица. — Но я не сомневаюсь, чем оно закончится. Новости уже разошлись. Орки здорово выручили тебя сегодня.
— Значит, ты мне поможешь?
— Нет, у меня другие дела. Уверена, тебе и так окажут любое содействие. — Она начала отворачиваться, вдруг замерла и добавила: — Надеюсь, ты не ошиблась.
— Я права. — Виенанд взглянула на Ренденштайн. Та продолжала нервничать, хоть и не подавала виду. — Серьезно, — сказала ей инквизитор, — у нас нет выбора.
— Я не сомневаюсь…
— Сомневаешься, как и следует делать. Спасибо тебе.
— Риск…
— Понятен мне.
— Если что-то пойдет не так…
— Знаю, о чем ты думаешь. Я не забыла о сведениях Кобера, но мы должны их игнорировать. Нельзя отвлекаться на мелочи.
— Никогда не считала Хаос мелочью.
— Сейчас это так.