Они стояли на втором уровне крытой галереи Стены Дневного Света. Под ними находился вход в простую часовню. Промежутки между колоннами были тесными, сами ниши прятались за витражным стеклом. Отличное укрытие с превосходным обзором.
— Ежедневно? — уточнил Асприон.
— Прошло не так много времени, чтобы уверенно говорить о выработавшейся привычке. Но да, каждый день с начала наблюдений.
Махтаннин посмотрел на запад, в угол галереи и направленный к северу пролет. Просветы в колоннаде внизу были шире. Направляясь из часовенки в Великий Зал, объект должен пройти здесь. У Асприона будет несколько мимолетных возможностей для выстрела. Хватит и одной.
На нижнем уровне попадались пешеходы — не так редко, чтобы обошлось без свидетелей, но не так часто, чтобы мешать прицеливанию. Верхняя аркада пустовала. Никто не появлялся здесь за последние двадцать четыре часа, и Веритус для страховки запер двери в обоих концах коридора. Прекрасно.
— Итак? — спросил Ластан.
Асприон кивнул:
— Совершить убийство и отступить не составит труда. — Он отошел из ниши в более густую тень у внешней стены галереи. — Значит, действуем.
— Мы не имеем права медлить, — заявил Веритус. — Наше время драгоценно и ограничено.
— Но ты не уверен, что именно он стоит за покушением на твою жизнь. Возможно, это была акция Виенанд.
— Да, я понимаю. И знаю, что вариант не идеальный, но отказываться от него нельзя. Даже если представить, что великий магистр Вангорич не заказывал мое убийство, они с Виенанд союзники. Это неоспоримо.
— И все же последствия…
— Мы выдержим их.
— Наши позиции настолько устойчивы?
— Не настолько, как мне хотелось бы, — признал Ластан, — но Вангорич слишком опасен. Он — неоспоримый великий магистр. Официо Ассасинорум обладает единством руководства и цели; недопустимо игнорировать такую серьезную угрозу. Если обезглавить эту организацию, она лишится устойчивости до появления нового лидера. Возможно, начнутся внутренние распри.
— И ее будет проще контролировать.
— Именно.
Махтаннин вздохнул.
— Знаешь, — заметил он, — иногда мне кажется, что мы выполняем работу Губительных Сил за них.
Веритус навис над более молодым инквизитором. Тень от громадного силового доспеха окончательно погрузила Асприона в темноту.
— Ты больше никогда не произнесешь этих слов, — прошипел Ластан.
Его соратник напрягся. Веритус ждал. Оба понимали, что не прибегнут к насилию, — не потому, что нельзя привлекать внимание к укрытию, и не потому, что снаряжение Ластана дает ему преимущество над проворным Махтаннином. Причина крылась в моральном превосходстве Веритуса и в важности их общего дела.
— Извини, — сказал Асприон. — Больше я не стану забываться.
Удовлетворенный этим, Ластан отступил.
— Я бы тоже предпочел менее извилистый путь, — сознался он, — но помни, что нас ведет праведная и чистая цель.
— Помню, — кивнул Махтаннин.
— Хорошо. — Веритус бросил взгляд в направлении северной галереи. — Убедись в наличии свидетелей, — напомнил он, — и стреляй, когда мы будем идти вместе. Хорошо, если кто-нибудь решит, что целились в меня.
Вот почему Ластан настоял, чтобы Асприон воспользовался снайперской винтовкой. Акция должна выглядеть как второе покушение на жизнь инквизитора.
— Другими словами, ты хочешь, чтобы я промахнулся.
— Промахнись мимо меня.
Дракан задержался в часовне. Он вынужденно продолжал эту рутину, выполнял все па бессмысленного танца. Вангорич был уверен, что Верховные лорды до сих пор следят за ним, пусть даже по инерции, но сомневался, что их интересуют отчеты шпиков. Только не сейчас. Сейчас остался только Народный крестовый поход и надежды, связанные с ним. Большинство коллег Юскины по Совету так глубоко увязли в ее замысле, что нуждались в успехе настолько же отчаянно, как и сама Тулл.
«Нам всем нужен этот успех, — решил Дракан. — Даже тем, кто в него не верит».
Привычно изобразив поклонение, Вангорич задумался, как страшно подвел истинный объект своей преданности. Он прошептал слова, которые наблюдатели могли принять за молитву. На самом деле ассасин извинялся перед Империумом.
Выйдя из часовни, он заметил Веритуса, идущего по колоннаде. Тот окликнул его, и Дракан подождал инквизитора.
— У нас так привычка появится, — сказал Вангорич, когда Ластан поравнялся с ним.
— Совпадения — не привычка.
— О. — «На это я не куплюсь». — Вы не хотите обсудить какой-либо специфический вопрос? Не желаете облегчить душу, поведав о внутренней политике Инквизиции? Нет? — Веритус смотрел прямо вперед. Дракан шагал в ногу с ним. — Какая жалость. Что ж, довольно с меня и наслаждения, приносимого самим вашим обществом.
За углом они повернули на север.
Серо-коричневый свет зари сочился во дворик через слуховые окна.
— Вот и великий день, — прокомментировал ассасин; погрузка почти завершилась, до отлета Торговой армады оставалось недолго.
— Мрачный день, — бросил Ластан.
— Готов согласиться.
Они миновали первую пару колонн.
Махтаннин смотрел в прицел винтовки. Он не двигался с того момента, как Вангорич вошел в повседневную часовню. Палец Асприона лежал на спуске. Инквизитор не любил заказные убийства — прерогативу Официо Ассасинорум. Считал их безвкусными, слишком милосердными. Цели, до последнего не знавшие о своей гибели, избегали надлежащего воздаяния. Сам Махтаннин предпочитал скрываться у всех на виду, меняя внешность и одежду так, чтобы предстать перед врагами Империума в облике, внушающем доверие. Его всякий раз посещало приятное чувство справедливости, когда жало измены вонзалось в самих предателей. Асприон столько раз применял полиморфин, что его нынешние черты лишь отдаленно напоминали изначальные. Скромная плата за возможность видеть выражения лиц преступников, за которыми пришло наказание.
Здесь такого не будет, но ведь и Вангорич не изменник. Он виновен в недальновидности. Ошибки Дракана вредили Империуму, но он считал себя добродетельным. И он умрет с этой мыслью. Махтаннин решил, что цель заслуживает такой милости.
Вангорич и Веритус вместе миновали первую пару колонн. Пора стрелять.
Ластан помедлил, словно вдруг задумался о чем-то.
Пройдя еще два шага, Дракан остановился.
— В чем дело? — спросил он.
Асприон не видел ничего, кроме центра лба Вангорича. Он надавил на спуск.
Оружие вырвали у него из рук. Голова Махтаннина дернулась назад от удара прикладом. Инквизитор присел на корточки и вскочил, смаргивая муть с глаз. В тенях возвышался мужчина, сгибающий руками ствол винтовки.
— Трон, избавь нас от любителей, — произнес незнакомец.
«Сильный, — подумал Асприон. — Возможно, медлительный».
Он бросился на противника, ища преимущество в своих ускоренных рефлексах. Скорость была его главным оружием. Однажды Махтаннин отбил болт-снаряд предателя ребром ладони. Сейчас он четырежды ударил ассасина сбоку по шее, пока винтовка падала на пол.
С тем же успехом он мог бы бить по колонне.
Противник выбросил руку вперед и попал Асприону в грудь. Он тоже был быстрым. Махтаннин не успел даже подумать об уклонении. Что-то хрустнуло.
Инквизитор оказался в краю удивлений. Удивительно: он не отлетел назад. Неловко отступив, Асприон попытался атаковать снова. Удивительно: ноги больше не слушались его. Удивительно: они подогнулись, и Махтаннин рухнул на пятую точку. Удивительно: он почему-то затаил дыхание.
Нет.
Удивительно: нечего было затаивать.
Удивительно: череп сдавило болью, что хлынула из груди черно-красной волной.
Голова Асприона мотнулась вперед. Он увидел в грудной клетке дыру. Большую.
Удивительно.
«Незнакомец что-то сжимает в кулаке?»
Потом он уже ни о чем не думал. Ни о чем не беспокоился.
Ничему не удивлялся.
Яркая вспышка — и боль исчезла.
Осталась лишь тьма.
— Вы ждали кого-то? — спросил Вангорич, когда они зашагали дальше.
— Нет. — Веритус почти не задержался с ответом.
Дракан улыбнулся:
— Тем лучше. Он не придет.
Позже, в своих покоях, Вангорич сказал Зверю Крулю:
— Хорошо, что ты вернулся.
— Какой-то бардак творится, — хмыкнул тот.
— Ничего не поделаешь.
Дракан размышлял над бутылкой амасека. Иаксианский, трехсотлетняя выдержка. Возможен ли в принципе повод для распития такого сокровища? Великий магистр решил, что да, поскольку скоро поводов может не остаться вообще. Откупорив сосуд, он наполнил два бокала и протянул один из них Крулю.
— Отлично сработано, — поздравил Вангорич.
— Ничего сложного. Они заглотили наживку.
— Давай не будем называть это наживкой. Я искренне надеялся, что Веритус не зайдет так далеко. Лучше говорить о предусмотренном варианте. Если они все равно собирались действовать, то следовало создать для них ситуацию, где мы могли их нейтрализовать.
Зверь пожал плечами:
— Называйте, как хотите. — Пригубив амасек, он одобрительно кивнул. — От меня еще что-то требуется?
— Пока нет. Думаю, мы обуздали Веритуса, хотя бы ненадолго. У него заканчиваются союзники и возможные ходы. Виенанд добралась до Крепости Инквизиции?
— Я потерял ее след раньше. Но, если бы она потерпела неудачу, мы бы узнали.
— Тогда подождем ее маневра, — решил Дракан. — Остановимся на этом.
Он повернулся к узкому окну кабинета. Днем дули сильные ветра, и к вечеру небо очистилось, что случалось редко. В нем висела орочья луна, палаческий меч, полускрытый за шпилями Императорского Дворца. Также в пустоте мелькали слабые искорки движущихся звезд — крупнейших судов Торговой армады.
— И подождем, пока Юскина Тулл не пожнет для всех нас то, что посеяла.