«Последняя стена пала».
Вслед за этой фразой воцарилось безмолвие, холодное, как сталь, и тяжелое, как могильный камень. Оно расползлось по всему залу собраний «Ненависти». Кур-ланд словно бы чувствовал, как молчание растекается дальше по коридорам боевой баржи. Такая тишина обычно наступала после того, как отзвенит погребальный колокол. Резня облек в слова поражение столь абсолютное, что сидящие перед ним магистры орденов до нынешней минуты не могли вообразить себе подобный разгром. Сам факт того, что он произошел, делал возможными и другие жуткие сценарии.
Безмолвие затянулось на целую минуту. Черные Храмовники, Багровые Кулаки, Сдиратели и Кулаки Образцовые, представленные Боэмундом, Квезадрой, Иссахаром и Тейном, смотрели на Курланда, который не представлял Имперских Кулаков. Он был Имперскими Кулаками. Он был один. И пока молчание давило на него грузом потерь, а лица космодесантников за столом выражали только жалость, ужас и скорбь, то, что он выжил, начинало казаться Резне проклятием. Капитан уцелел, чтобы разнести весть об истреблении более окончательном, чем в худших из зверств Ереси. Как он, олицетворение катастрофы, мог надеяться получить власть над магистрами орденов? Даже Тейн, совсем недавно возглавивший капитул, командовал внушительными силами. Курланд наверняка казался им голосом забвения.
«Нет, — сказал себе Резня. — Стань голосом опыта, необходимости, единства. Будешь чем-то меньшим, и они не послушают тебя».
Первым заговорил Боэмунд:
— Твое горе, второй капитан Курланд, не выразить словами. Тем не менее прошу тебя принять глубочайшие соболезнования Черных Храмовников. Мы почитаем триумфы и жертвы твоих братьев.
Резне хотелось верить, что маршал говорит без задней мысли, но обращение по званию указывало на иное. Вероятно, Боэмунд решил заранее поставить его на место. Если так, Курланд расстроит планы магистра ордена.
— Спасибо тебе, маршал. Как и всем вам, братья мои. — Резня не лукавил, но тоже тщательно подбирал формулировки, чтобы подчеркнуть: здесь присутствуют равные ему. Он продолжал стоять. — Позвольте также поблагодарить вас за то, что все вы ответили на зов «Последней стены». Я отправил сигнал, поскольку судьба Имперских Кулаков должна стать нашим стимулом к действию.
— Никто из нас не нуждался в таком стимуле, — возразил Боэмунд.
Курланд склонил голову:
— Я не имел в виду, что вы сидели без дела.
— Ну и что же ты имел в виду? — спросил Квезадра. Он говорил спокойно, но слова его были резкими, а взгляд, обращенный на второго капитана, — жестким.
— Павшее необходимо построить заново. Вместе мы станем кирпичами даже более могучей стены.
— То есть?..
— Нам следует воевать согласованно, но не только. Нарушения связи уже приводили к катастрофам, такое должно прекратиться. — Все четыре магистра ордена кивнули. — Значит, координировать наши усилия должно единое командование.
Вновь наступила тишина, теперь уже с оттенком удивления. Резня стоял еще пару секунд, следя, чтобы его властное поведение не показалась оскорбительным. Затем он сел и принялся ждать ответа. Курланд еще не разобрался в воинах, перед которыми выступал. Тейн скорее прислушается к нему — Максимус, по крайней мере, пережил схожую потерю и внезапное нежеланное возвышение. Иссахар оставался загадкой, но хотя бы не выказывал открытой враждебности. Взгляд Квезадры, ставший еще более жестким, метался от второго капитана к маршалу. Лицо Боэмунда выражало только решимость, словно перед битвой. Почетные стражи за спинами магистров орденов сохраняли неподвижность, но воздух начинал искрить от растущего напряжения.
— Наше согласие будет иметь далеко идущие последствия, — заговорил Багровый Кулак. — Кое-кто может подумать, что ты предлагаешь воссоздать легион.
— Такого я не желаю. Нам не нужно менять знамена или цвета. Просто на период этого кризиса наши разделенные пальцы вновь сложатся в единый кулак.
— История изобилует примерами того, как временные меры становились постоянными, — напомнил Квезадра.
— Брат, — обратился к нему Иссахар, — неужели ты думаешь, что кто-нибудь из бойцов под твоим началом захочет отказаться от имени Багрового Кулака?
— Нет.
— То же самое верно и для Сдирателей.
Резня не понимал, поддерживает Иссахар его идею или указывает на ее неосуществимость.
— Тем не менее второй капитан Курланд прав, — произнес Черный Храмовник. — Орки, в отличие от нас, обладают единым руководством. Разрозненный контрудар Империума обречен на провал. Это уже подтверждалось слишком много раз.
— И Кулаки Образцовые, — добавил Тейн, — по себе знают, как успешны совместные операции. Счастлив признаться, что маршал Боэмунд доказал мне: бессмысленно сражаться в одиночку, когда понимаешь, что тебе не победить.
— Жаль, нам такого шанса не представилось, — кивнул Имперский Кулак.
— Я не возражаю против координации усилий, — сказал Иссахар. — Я сомневаюсь в жизнеспособности слияния, предложенного вторым капитаном. Если мы встанем под общее командование, кто же будет командиром?
Безмолвие опустилось в третий раз, теперь ненадолго. Курланд молча спрашивал себя, не заразился ли он во время службы на Терре политическим интриганством Верховных лордов. Резня хотел бы действовать прямо, заявить о том, как необходимо поступить. Но его позиции были ненадежны, и приходилось маневрировать. Сейчас он ждал, пока первым выскажется, несомненно, Боэмунд.
— Черные Храмовники имеют опыт руководства совместными операциями, наши крестовые походы уже отозваны, — произнес маршал. — Требуется сохранить преемственность.
Квезадра внимательно посмотрел на него:
— То есть командовать будешь ты.
— Да.
Курланд мог лишь завидовать прямоте Боэмунда.
— Понятно. — Иссахар тщательно выдерживал нейтральный тон. — И в чем состоит твой план кампании?
— Прийти с войной к зеленокожим. Нам нельзя думать о защите систем. Будем штурмовать звездные крепости, начиная с ближайшей.
— Вот так просто? — бросил Квезадра.
— У этой войны нет фронта, — заметил Кулак Образцовый.
— Именно. — Маршал по-прежнему обращался ко всем воинам, а не отвечал конкретно Багровому Кулаку. — Орочьи базы возникают повсюду. Они не наступают по какому-то определенному маршруту. Нет смысла размышлять, как блокировать их. Чтобы истребить чужаков, нужно атаковать.
— Ты предлагаешь крестовый поход невиданных в нашем поколении масштабов. — Сдиратель был впечатлен.
— А как же Терра? — напомнил Тейн. — Она беззащитна. Ее стена рухнула.
— Адмирал Лансунг хорошо оберегал свой драгоценный Космофлот. Как бы омерзительно ни выглядели его действия в системе Аспирия, в итоге он сохранил подчиненные ему силы. Если враг нападет на Терру, кораблей для ее обороны будет более чем достаточно. Нам следует дождаться прибытия наших армад и пойти на штурм.
— Так мы бросим бессчетные системы на произвол судьбы.
— Их гибель уже неизбежна. Лучше вывести наши силы из безнадежных битв, перековать их в оружие для настоящей победы.
Максимуса это не успокоило, но Курланд мысленно признал, что предпосылки стратегии Боэмунда верны. Он решил, что Иссахар и Квезадра также не станут спорить. Проблема заключалась в том, что единство повелителей Багровых Кулаков и Черных Храмовников не продержится долго. При первой возможности Квезадра оспорит главенство маршала. Магистры орденов согласились только с тактическим замыслом Боэмунда — не с его претензией на лидерство.
Затем началось обсуждение более частных аспектов вроде развертывания войск и выбора цели. Ближайшая орочья луна находилась в системе Иллюстер. Резня участвовал в дискуссии, не пытаясь свести ее к важнейшему вопросу, — момент был неподходящий. Чтобы направить братьев-повелителей на верный путь, он использует время, оставшееся до прибытия других эскадр.
Курландом руководила не жажда величия. Слава для него осталась в прошлом, и Имперский Кулак смирился с этим. В будущем ждало только искупление и борьба за то, чтобы рок его ордена не постиг весь Империум. Дело было и не в том, что Резня обладал наибольшим опытом в боях с орками, — Тейн входил в такое же прямое соприкосновение с врагом.
Не служило главной причиной и то, что Имперские Кулаки являлись капитулом-основателем. Право возглавить крестовый поход не могло основываться на чем-то столь неосязаемом, как обычное старшинство. Пока воины в зале собраний соперничали за власть, изучавший их Курланд осознал уникальность своего положения. Он был магистром ордена без ордена. Резня не мог чего-то желать для себя или своих бойцов, поэтому воплощал собой идеальный нейтралитет. Его решения будут полностью беспристрастными. Единственными императивами для него станут нужды кампании.
Курланд будет сражаться за лидерство, но сейчас эту территорию оспаривали другие.
После завершения совета кастелян Клермон проводил Резню в его покои. Второй капитан недолго пробыл в каюте: он выучил план «Ненависти», узнал, где расположились другие делегации и куда Черные Храмовники поместили магоса биологис Фаэтона Лаврентия. Курланд нуждался в полезных встречах.
Во время первой из них он переговорил наедине с Квезадрой в наблюдательном отсеке, одном из самых маленьких на звездолете. Помещение выглядело как часовня — ряды железных скамей перед иллюминатором из витражного стекла. Большую часть поля обзора занимал Фолл Прим. Цветные полосы в атмосфере газового гиганта меняли оттенок, проплывая в разных фрагментах смотрового окна. Над рамой имелась надпись: «Галактика, преображенная дланью Императора».
Багровый Кулак стоял вплотную к иллюминатору. Переплетения тонов скользили по его темно-синему доспеху и кроваво-красной латной перчатке на левой руке. Услышав шаги Курланда, он оглянулся через плечо.
— Наши братья из Черных Храмовников весьма серьезно воспринимают концепцию крестовых походов, — сказал он.
Имперского Кулака беспокоило религиозное оформление интерьера.
— Да, — уклончиво ответил Резня, не зная, как относится к данному вопросу Квезадра. Богословский диспут сейчас был ни к чему.
Курланд встал рядом с Багровым Кулаком у смотрового окна.
— Ты считаешь, что Боэмунд не должен командовать нами? — произнес тот.
— Верно.
— И кого бы ты предпочел? Себя?
— Дело не в предпочтениях.
— О, значит, в предназначении, верно?
— Такого я тоже не говорил.
— Ты не веришь в него?
Второй капитан тщательно подбирал слова:
— Неважно, предназначение или случай поместили меня на нынешнюю позицию. Важна лишь она сама.
— Именно это ты намерен сказать маршалу Боэмунду? Сомневаюсь, что он прислушается, — фыркнул Квезадра. — Еще можешь вызвать его на поединок за главенство, если не слишком привязан к своей правой руке. Иссахар может кое-что рассказать на данную тему.
Отсылка к бионической конечности Сдирателя не позабавила Курланда.
— Если понадобится, вызову.
— Так ты не шутишь?
— Верховные лорды подвели Империум своими мелочными, корыстными политическими интригами. Я хочу верить, что Адептус Астартес выше подобного.
Квезадра ответил не сразу.
— Должны быть выше, — наконец выговорил он в задумчивости.
На этом Резня закончил беседу. Довольно скоро пришли вести о победе Имперского Космофлота у Порт-Санктуса, подтвердившие разумность предложенной Боэмундом стратегии. Также они сделали ожидание еще более томительным, но эскадры четырех орденов были уже недалеко.
Орбитальное пространство Фолла Прим уже заполнялось ударными крейсерами и боевыми баржами, прибывшими на общий сбор, когда с Терры донесся крик о помощи.
Вторая встреча в зале собраний вышла даже мрачнее первой. Боэмунд кратко изложил другим магистрам орденов все, что удалось узнать.
— На момент последнего сообщения чужаки еще не атаковали, — закончил он.
— Когда они начнут высадку, — сказал Иссахар, — итог будет очевиден, тут не о чем говорить. Основные силы Космофлота еще у Порт-Санктуса.
— Поблизости нет соединений, способных помочь? — уточнил Тейн.
— Ни одного. — Маршал постучал по инфопланшету на столе. — Вполне вероятно, орки уже пошли на штурм.
Он умолчал о худшем варианте, но все словно бы услышали ревущий крик: «Возможно, Терра уже пала!»
Решив, что время пришло, Резня поднялся.
— Братья, — начал он, — если вы сочли мое появление дурным знаком, вас не в чем винить.
Второй капитан сделал паузу, вспоминая лейтенанта Грейдава. «Вы выжили там, где погиб остальной орден, — говорил тот с благоговейным трепетом. — Это делает вас не просто особенным, но почти святым». Курланд не разделял веру офицера, но долг требовал от него признать, что теперь он не просто космодесантник. Став последним Имперским Кулаком, Резня превратился в символ, который теперь обрел даже большую значимость.
— Ничего подобного, — возразил Максимус. — Ты не виновен в той катастрофе.
— Да, — согласился второй капитан, — но могу и буду напоминать о ней. За пределами этого зала нет ни одного Имперского Кулака. Последняя стена уничтожена, и теперь Терра на грани падения. — Потом Курланд решил произнести немыслимое: — Или уже захвачена.
Он вновь помолчал.
— Нет, сказанное мною только что — ложь. Почему? Потому что Черные Храмовники держатся. Багровые Кулаки держатся. Сдиратели держатся. Кулаки Образцовые держатся. Я держусь. Сыны Дорна собираются целыми тысячами, чтобы начать величайший крестовый поход со времен Ереси. Имперские Кулаки продолжат жить во мне, в каждом из вас и в войне, которую мы поведем. Если Терра пала, Империум должен и будет жить дальше. Мы отомстим за Тронный мир. Мы вернем его и истребим всех ксенотварей, дерзнувших ступить на поверхность!
Резня один раз ударил кулаком по нагруднику. Он еще не просил отремонтировать видимые повреждения брони и теперь использовал эти шрамы. Глядя на Курланда, магистры орденов-наследников видели худший кошмар, какой только мог сбыться, и того, кто выжил в нем.
— Как я сказал, мы должны сжать пальцы в единый кулак и сразить им орков. Так и будет. Право направлять наши удары принадлежит мне. Я забираю его не от собственного имени или пользуясь какой-либо личной властью, но во имя Рогала Дорна и Седьмого Легиона, духу которого мы верны в любом нашем деянии и мысли.
Второй капитан завершил речь. Он ждал ответа. Боэмунд неотрывно смотрел на него. Сделав вдох, маршал поднялся, но не успел он заговорить, как поднялся и Тейн.
— Брат, — обратился он к Курланду. Обойдя вокруг стола, Максимус встал перед Имперским Кулаком. — Магистр ордена. — Он протянул сородичу руку. — Мой капитан. — Воины пожали друг другу предплечья. — Кулаки Образцовые сочтут за честь следовать за тобой в битве.
— Спасибо тебе, брат, — ответил Резня.
— Я не вижу изъянов в логике магистра ордена Курланда, — с места высказался Иссахар, наблюдавший за Боэмундом и Квезадрой. — Права, о которых он говорит, истинны. Мы обязаны признать их. Кроме того, — Сдиратель по-прежнему не сводил глаз с конкурентов, — я убежден, что Курланд будет прислушиваться к разумным советам по ведению кампании.
— Разумеется, — подтвердил тот.
Резня не был уверен, что его риторика полностью убедила Иссахара. Возможно, Сдиратель согласился из прагматических соображений, чтобы предотвратить конфликт между Черными Храмовниками и Багровыми Кулаками.
Квезадра безразлично опустил веки. Его взор, пронизывающий души других в поисках секретов, теперь скрывал мысли хозяина.
— Согласен, — только и произнес Багровый Кулак.
«Ты за меня или против Боэмунда?» — задал мысленный вопрос Курланд, но тут же подавил беспокойство о мотивах воина. Значение имел только результат.
Маршал выдавил мрачную улыбку:
— Не стану нарушать единогласие за этим столом. — Также подойдя к Резне, Черный Храмовник стиснул ему руку и добавил: — Веди нас достойно, брат.
Подтекст был ясен. Если Курланд не справится, только что созданный им союз рухнет. Резня принимал такие условия. В случае неудачи он заслуживал намного худшего наказания.
Но не прозвучала ли в голосе маршала нотка надежды? Курланду показалось, что да. Если так, то возводимая им стена еще может стать по-настоящему прочной.
Резня не знал только, осталось ли этой стене что защищать.