Сказать, что Лансунга встречали с фанфарами, значило очень сильно преуменьшить. Помпа, торжество, представление… даже эти слова недостаточно точно передают суть грандиозного, всеобъемлющего празднества и пышных гуляний, что гремели в палатах Сенаторума Империалис, пока хроны отсчитывали минуты до прибытия штурмкатера верховного лорда-адмирала.
С одной стороны дороги Преторианцев, изящно обвивавшей горный склон от посадочного комплекса Восточных врат до роскошной отводной стрельницы Дворца, выстроилась тысяча Черных Люциферов в полной броне, с другой — тысяча флотских ополченцев. Каждый десятый держал почетное знамя, посвященное одному из воинских триумфов Имперского Космофлота. За обеими шеренгами собрались трубачи, барабанщики, горнисты и певчие — как мужчины, так и женщины. Музыканты завели какой-то лихой гимн, голоса хористов перекрыли шум ветра, который дул вдоль серпантина и трепал флаги на башенках, вздымавшихся над трассой.
Спустился штурмкатер, блистая позолотой корпуса. Вангорич, наблюдавший за встречей от входа в палаты Сенаторума, подумал, что и этот эффект учли заранее. Обычно над пиком, в толще которого были вырублены Восточные врата, клубился туман, но сегодня его разогнали, как и облака, застилавшие небо над Императорским Дворцом. Такое предприятие само по себе требовало немалых усилий, и все ради тщеславия одного человека…
По бокам и спереди от Дракана стояли другие Верховные лорды. Последние две недели выдались напряженными для всех сановников, включая магистра ассасинов. Виенанд исчезла, как и ее секретарь-телохранитель, и следивший за ней Зверь Круль. Кое-кто в Инквизиции шептал, что в личных покоях Представителя нашли ее тело, лежащее рядом с трупом убийцы. Вангорич не надеялся, что его оперативник выжил, но спрашивал себя, какими же средствами располагали противники Виенанд, если смогли одолеть опытного инквизитора и двух агентов, числившихся среди самых аугментированных бойцов на Терре. Перспектива столкнуться с такими недругами настолько встревожила Дракана, что он не стал возражать против назначения нового Представителя.
Страх неизвестного был для Вангорича самым ненавистным врагом, и именно он нарушил планы великого магистра. На очередном собрании Сенаторума лорд Веритус быстро укрепился в должности, прежде занимаемой Виенанд. Выступая перед Верховными лордами, он сразу же объявил, что на Терру вскоре прибудут инквизиторы, которые займутся проверкой Сенаторума и всех его структур, начиная с Официо Ассасинорум.
Ловкий получился ход. Конечно же, прозвучали гневные выпады в адрес Инквизиции, сомневающейся в честности благородных сановников, но, выбрав ассасинов исходной целью, Веритус поразил две мишени сразу. Во-первых, Верховные лорды по большей части питали неприязнь к Дракану и его организации, так что унижение обоих порадовало сенаторов. Во-вторых, они получили шанс уничтожить или спрятать компрометирующую информацию. По сути, чиновники заключили с Инквизицией негласный договор: их не тронут, если им хватит благоразумия избавиться от улик и прекратить все недозволенные занятия.
Лансунг, физически недоступный для разрастающейся чистки, не испытал на себе ярости Веритуса и оказался выше тайных подозрений, что возникли после заявлений нового Представителя. В некотором роде, именно это сейчас и требовалось Империуму: из-за вторжения орков сановники забыли о меркантильных интересах, но инквизитор-ветеран снова превратил Сенаторум в банку с пауками, что обеспечивало исправную, хотя и не вполне эффективную работу совета.
Вангорич глянул вправо, на самого Ластана, стоявшего в паре метров от ассасина. Ничем не украшенный силовой доспех Веритуса скрывала тень исполинской арки. Его лицо освещали снизу лампы, встроенные в горжет, отчего старик казался еще более изможденным и безжалостным. Крайне внушительный образ; Дракан на всякий случай сохранил его в памяти. Великий магистр поверить не мог, что Ластан явился на первое для себя заседание Сенаторума в полных латах, однако на других сановников это явно произвело впечатление. Уже тогда, тщательно поразмыслив, Вангорич решил, что броня не только защищает инквизитора, но и содержит систему жизнеобеспечения. Дракан немедленно велел проверить, способен ли вообще Веритус снять ее.
Какофония барабанного боя, трубного рева и пения достигла крещендо, что заставило ассасина посмотреть вдоль дороги Преторианцев на парные посадочные мачты Восточных врат. Штурмкатер адмирала, все так же чудесно сияющий, опустился на верхнюю из двух платформ. С расстояния более чем километр Вангорич лишь в общих чертах разглядел, как маленькая фигурка Лансунга выходит из челнока и садится в наземный скиммер-кабриолет.
Единственные вести о деяниях адмирала достигли Терры два дня назад. Получилось так, что его флагман прибыл в столицу Империума чуть ли не раньше астропатических посланий. В краткой реляции говорилось лишь об успехе операции Лансунга возле Порт-Санктуса — и ни о чем более. Ни отчета о потерях, ни анализа конкретных достижений. Впрочем, флотоводец наверняка добился чего-то серьезного, одержал настоящую победу — иначе он не стал бы доставлять новости лично. Выступления верховного лорда-адмирала с волнением ждали все сановники, за исключением Веритуса. Представитель Инквизиции не появлялся на последних заседаниях, посвященных обсуждению новостей и подготовке к грядущим празднествам. Дракан, обязанный присутствовать, завидовал ему.
Но, как ни радовались сенаторы добрым вестям с фронта, общий настрой был тревожным. Никто не сомневался, что после возвращения Лансунг вступит в противоборство с Веритусом. Даже лорд-командующий и экклезиарх, два самых могущественных человека в Сенаторуме, понимали: им придется выбрать сторону. Остальная мелкая рыбешка словно бы оказалась в пруду, где вот-вот начнется поединок между акулой и морским змеем. Никому не хотелось, чтобы его проглотили по ошибке.
Кортеж лорда-адмирала въехал на дорогу Преторианцев. Ополченцы и Черные Люциферы присоединились к процессии, музыканты по-прежнему играли хвалебные гимны. Разобрав мотив «Славы Спасителю», Вангорич презрительно усмехнулся такому возвеличиванию Лансунг а. В последний раз марш исполняли для первого лорда-командующего — Робаута Жиллимана.
Парадное шествие продолжалось, пока не стихли последние отзвуки барабанного боя и жизнеутверждающих аккордов. Именно в этот идеально выверенный момент адмиральский скиммер замер у подножия временной трибуны, возведенной метрах в тридцати от входа в комплекс Сенаторума. Воцарилась тишина, нарушаемая только свистом ветра и хлопаньем знамен. Все взгляды обратились к грузному флотоводцу, который вылезал из парящего транспорта. Лансунг с удивительной прыткостью поднялся по ступеням — корабельный режим помог ему сбросить часть лишнего веса. Почетный караул выстроился перед подиумом черно-синими рядами.
— С огромным удовольствием и неизмеримой гордостью я обращаюсь к вам, — начал лорд-адмирал. Его голос доносился из десятков вокс-динамиков, расставленных вдоль дороги Преторианцев и внутри стрельницы. — Славные бойцы, дамы и господа сенаторы, я принес вести, которые обрадуют всех жителей Империума. Орочью угрозу, эту тьму, что в последние месяцы терзала наши миры и наших людей, можно одолеть!
Черные Люциферы и ополченцы разразились восторженными криками. Верховные лорды безмолвствовали — им требовалось нечто большее, чем красноречивые фразы. Почувствовав, что Лансунг обращается скорее к воинам, чем к сановникам, Дракан разгадал его намерения. Флотоводец умышленно отстранялся от Сенаторума, его послание предназначалось командирам полков, адмиралам и прочим старшим офицерам. Он прямо говорил с бойцами Астра Милитарум и Космофлота, не как Верховный лорд — неэффективный, привилегированный бюрократ, — а как один из них, бойцов, рискующих жизнью за Императора и Империум.
Вытолкнув Лансунга на передовую, Вангорич уменьшил его влияние на Сенаторум, но невольно помог упрочить позицию в вооруженных силах, которые тот стремился контролировать.
— Сегодня вы услышите о великой победе, одержанной Имперским Космофлотом. — Явно следуя сценарию, неподалеку от места собрания с воем пронеслось звено боевых машин со звездолетов. Размещенные в ключевых точках флотские политофицеры с командами пикт-операторов засняли пролет авиакрыла за спиной Лансунга, стоящего на трибуне. Несомненно, вскоре эту запись увидят в самых дальних уголках Империума. Лорд-адмирал сунул большие пальцы за кушак, потревожив висящую на поясе саблю, и покачался на каблуках. — В битве у Порт-Санктуса имперская армада, ведомая мною и другими командирами Главного штаба Космофлота, взяла верх над гораздо более многочисленными эскадрами и кустарными станциями зеленокожих, которые блокировали верфи в данной системе. Мы не только сломали хребет орочьих флотилий, но и сделали то, что не удалось могучим и благородным Адептус Астартес, — сокрушили чудовище, погубившее множество миров. Да, отважные граждане Империума, нами уничтожена одна из так называемых штурмовых лун!
Даже в рядах вышколенных Черных Люциферов несколько бойцов покачали головой или удивленно переглянулись. Верховные лорды немедленно принялись обмениваться мнениями. Дракан услышал недовольное ворчание Веритуса. Выйдя из толпы сенаторов, инквизитор решительно зашагал к подиуму.
Лансунга это не встревожило. Очевидно, по дороге на Терру он получил сообщения о переменах в столице и решил, что иметь дело с Веритусом будет не сложнее, чем с Виенанд, — по крайней мере, так показалось ассасину. Если лорд-адмирал считал, что по-прежнему сможет двурушничать и вилять, имея дело с Инквизицией, его ждало жестокое разочарование. При этой мысли Вангорич позволил себе незаметно улыбнуться.
— Да, именно так, — продолжил Лансунг. — Сочетая огневую мощь, отвагу, воинское умение и надежное командование, мы способны одолеть жуткие творения чужаков. Если одна из лун разрушена, значит, можно ликвидировать и остальные! Пусть дорога к триумфу будет долгой, опасной и полной преград, я с уверенностью говорю, что вижу ее перед собой, и проложена она кораблями и экипажами Имперского Космофлота.
Веритус уже добрался до лестницы на трибуну, но разговорившийся адмирал не обращал на него внимания.
— Без единого сомнения, без всяких оговорок я искренне заявляю несчастным гражданам, что стонут под гнетом орочьей тирании, и верноподданным Императора, живущим в неотступном страхе перед надвигающейся угрозой зеленокожих: избавление уже близко. Собственной рукой я нанес врагам тяжелейший удар — и повторю его при первой же возможности. Сейчас я прошу Императора и Его слуг о поддержке. Верные воины Имперской Гвардии, помогите мне вашей силой. Офицеры и матросы Имперского Космофлота, помогите мне вашей храбростью. Рабочие мануфакториумов, трудящиеся агромиров и космических ремонтных баз, помогите мне вашей решимостью. Вместе мы…
Веритус начал подниматься по ступеням. Дракан ожидал увидеть гримасу гнева, всегда искажавшую лицо инквизитора при общении с Верховными лордами, но Ластан выглядел серьезно и торжественно. Лорд-адмирал одобрительно смотрел на него сверху вниз.
Одобрительно, не удивленно. «Черт, — подумал Вангорич, — да эти двое сговорились».
Однако Лансунг замолчал не потому, что хотел дать слово союзнику.
Весь мир содрогнулся.
Магистр ассасинов устоял на ногах, но его соседи упали на колени или ягодицы. Со шпилей и башен вокруг дороги Преторианцев рухнули фрагменты каменной кладки, трассу заволокли облака пыли. Веритус завалился на спину, размахивая руками. Деревянная лестница треснула под тяжестью его брони, и инквизитор полетел вниз. Адмирал отчаянно цеплялся за поручень трибуны одной рукой и никак не мог ухватиться второй.
Дракан нутром ощутил вторую ударную волну. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. На секунду ассасину показалось, что его совершенно безболезненно вывернули наизнанку.
Головокружение. Смятение. Дезориентация.
Прямо перед Вангоричем, стоя на четвереньках, обильно блевал Месринг. Другие сановники бродили вокруг, держась за голову или живот. Черных Люциферов и ополченцев разбросало вдоль дороги Преторианцев, как хворост, — вся трасса вздыбилась и ушла у них из-под ног.
Земля и стены дрожали от низкого рокота. Внутри дворцовых палат завывали и визжали сирены. Адъютанты и советники щурились и кривились, сгибаясь над пикт-приемниками или прислушиваясь к докладам из вокс-бусин в ушах.
Великий магистр сам понял, что происходит. Он читал рапорты с фронта, изучал их до мелочей, пока остальные Верховные лорды довольствовались выдержками. Когда реальность извернулась в третий раз, Вангорич неуклюже вышел из тени колоссальной стрельницы и посмотрел вверх. Люди вокруг него также поднимали глаза.
Ассасин оглядел высь от горизонта до горизонта. Дневное небо расчерчивали падающие звезды. Орбитальные станции и спутники входили в гравитационный колодец Терры, загорались в атмосфере и падали, оставляя за собой белые и серебряные полосы. Задрав голову, Дракан уставился в зенит, на клочок синевы между шпилями Императорского Дворца. Там поблескивало нечто, превышавшее размером все прочие космические объекты. Небеса вокруг него приобрели зеленовато-лиловый цвет.
На многокилометровой высоте, безразличная к победе Лансунга, его речам или жалким интригам, невольно приведшим к ее появлению, висела исполинская звездная крепость, намного более крупная, чем все обнаруженные до сих пор.
Великий магистр Официо Ассасинорум никогда в жизни не испытывал страха. Но в тот миг, глядя на ложную луну, что прорывалась в бытие над столицей Империума, он ощутил ледяное касание ужаса.