«Победа или смерть».
Так звучал неофициальный девиз Имперского Флота, и верховный лорд-адмирал Лансунг явно принял его близко к сердцу. Глава всего Космофлота решил, что или он вернется на Терру триумфатором, или домой не вернется никто.
«Колосс» мчался сквозь пустоту вместе с другими носителями, прорвавшими строй зеленокожих. За передовым соединением кораблей-маток следовали линкоры и крейсера.
Подход Лансунга к битве — называть это планом вряд ли стоило — был беспощадно простым. Он приказал, чтобы основной атаке Флота предшествовал налет всех авиакрыльев, выпущенных одновременно, — бомбардировщиков, истребителей и штурмовых ботов. Разведка считала, что гравитационное оружие орочьей луны не обладает достаточной точностью для удара по малым космолетам. От них требовалось нанести планетоиду как можно больший урон. Возможно, пилоты сумеют даже разрушить установки гравилучей и генераторы щитов, что сделает станцию уязвимой для обычных средств поражения.
Шансы на успех, как понимал Кулик, были невелики. Флаг-капитан подозревал, что и Лансунг осознает это. Адмирал пошел ва-банк; даже победа будет стоить им гибели тысяч людей и уничтожения множества кораблей.
Такова цена триумфа.
Такова жертва, на которую нужно пойти, чтобы сердца защитников Империума в этот темный час осветились огоньком надежды. Если топливом для пламени должна стать кровь офицеров и матросов Космофлота, Лансунг без сомнений прольет ее целый океан.
В глубине души Рафаль знал, что верховного лорда-адмирала прежде всего беспокоят собственная репутация и положение. О его себялюбии слышал каждый. С другой стороны, взвесив все факты, известные ему о Космофлоте, капитан решил, что никакие действия и эгоистичные стремления Лансунга не изменят главную истину. Имперский Флот — почтенная и достойная организация. Даже люди, подобные Ахарии или Прайсу, которые ставили гордость и славу выше послушания и братских уз, сохранили отдельные черты, указывающие на их воспитание в лучших традициях Космофлота.
Для командования звездолетом требовался особый склад личности. Поражение в пустотном бою почти всегда означало гибель. В отличие от офицеров Имперской Гвардии, флотские лейтенанты и капитаны почти не имели возможности отступить или перегруппироваться. Подкрепления они получали очень редко. Им следовало проявлять независимое мышление, но сковывать его жесткой дисциплиной, поскольку автономные походы иногда длились годами. Только человек, полностью уверенный в себе и непоколебимо решительный, мог приручить такого зверя, как боевой корабль.
Неудивительно, что порой командиры страдали гордыней и самонадеянностью. Любой капитан линкора или крейсера обладал полной властью над жизнями тысяч людей. Порой она развращала, как определенно произошло с лордом-адмиралом. Но когда-то, много лет назад, даже Лансунг был розовощеким офицером, впервые ступившим на борт звездолета.
Каким бы циничным или самовлюбленным ни оказался тот юноша, Кулик считал, что даже самые черствые и эгоистичные люди не остаются равнодушными к величию и романтике Имперского Флота. В молодости Лансунг наверняка мечтал о почестях, трофеях и славе. Рафаль верил — обязан был верить, иначе ничто не имело смысла, — что где-то внутри лорда-адмирала сохранилась частичка этого юного офицера. Если бы капитан так не думал, то никогда не согласился бы пожертвовать собой и своим экипажем ради амбиций одного человека.
Имперская армада на крейсерской скорости приближалась к орочьей звездной станции. Штурмовая луна полностью заслуживала такого прозвища — ее диаметр составлял несколько сот километров, хотя выглядела она более угловатой, чем другие планетоиды. Над изрытой кратерами поверхностью вздымались скалы в милю высотой, и результаты максимально мощного сканирования показывали, что раньше база чужаков действительно была небесным телом. Как и в случае с фортами-«булыгами», зеленокожие прорыли внутри нее разветвленный лабиринт туннелей и полостей.
Несколько чужих космолетов развернулись и погнались за имперцами, атакующими станцию, но дивизионы фрегатов и эсминцев без труда сдержали врагов. Линейные корабли перестроились по тактическим группам, эскадра носителей все так же мчалась вперед.
Кулик понял, что задышал более часто и стесненно. Невероятно — его армада приближалась к штурмовой луне, одной из тех, что разоряли системы, громили флоты и разрушали целые планеты по всему сегментуму Солар!
Внезапно атака показалась Рафалю смехотворной. Они неслись на исполинскую боевую станцию, словно какой-то древний рыцарь, скачущий на город-улей с копьем наперевес. Сглотнув комок в горле, Кулик обернулся к Шаффенбеку.
Первый лейтенант вернулся на привычное место, передав лейтенанту Хартли руководство облавой на орков. Рафаля обрадовало возвращение помощника. Саул также неотрывно смотрел на экран, сцепив руки за спиной; костяшки его пальцев побелели от напряжения. Почувствовав, что капитан смотрит на него, офицер ответил командиру взглядом, в котором читались испуг и покорность судьбе.
«Лучшие традиции Имперского Космофлота, — подумал Кулик. — Хотя каждый человек на мостике, на всем корабле охвачен тихим ужасом, мы не выдаем своих чувств. Мы усмиряем их, как плазму в реакторе. Страх перерождается в отвагу и верность долгу».
Рафаль осознал, что боится не только за собственную жизнь. Для атаки на один планетоид ксеносов они собрали здесь большую часть имперских эскадр. Неудача будет означать не только потерю Порт-Санктуса, но и неуязвимость орочьих баз для контрударов. Кулик подошел ближе к Шаффенбеку; размышляя на ходу, он понял, что это сражение определит судьбу человечества. Проиграв, люди уже не остановят зеленокожих. Никогда. Даже если их удастся одолеть в какой-нибудь решающей битве, остальные сегментумы лишатся ресурсов, кораблей и солдат, переброшенных к ядру для борьбы с неудержимыми чужаками. Даже если Терра выстоит, как во времена Ереси, остальной Империум падет под натиском отступников, эльдаров и других разнообразных врагов, ежедневно угрожавших существованию человеческого государства.
Победа или смерть?
Вовсе нет. Их ждет примитивная, лютая схватка за выживание против одной из первобытных рас Галактики. Испытание для всех слуг Императора. Они должны сокрушить орков, чтобы подтвердить свое право владеть звездами.
Уже скоро передовые эскадры войдут в зону действия гравитационных импульсов штурмовой луны. Меж шатких пилонов, усыпавших поверхность базы, сверкали необычные дуговые разряды синего и зеленого цветов. Глядя на эти вспышки, Рафаль с каждой секундой дышал все чаще.
Поток энергии метнулся навстречу имперцам подобно солнечному протуберанцу, рассыпая всполохи зеленого огня и пламени. Вокруг ветвистых разрядов искажалась сама ткань пространства-времени. Выброс гравитационной силы обвился вокруг тяжелого крейсера «Бессердечный плут», словно огромное щупальце, и на мостике флагмана раздались взволнованные крики. Кулик скривился как от боли. Немыслимый «жгут» сжался, пустотные щиты звездолета блеснули красными молниями, корпус многометровой толщины смялся, словно бумажный, защитные поля реактора схлопнулись, и «Плут» поглотил расползающийся шар плазмы.
Энергетический ореол вокруг луны рассеялся, весь заряд был потрачен на удар гравитационным кнутом. Рафаль не представлял, как быстро орки подготовятся к новой атаке, но понял, что у носителей возник шанс подойти достаточно близко и запустить авиакрылья, пока разрушительное оружие врага бездействует.
Он почти не надеялся на успех, но готов был ухватиться за любую возможность, дающую надежду на выживание.
— «Колосс», говорит «Агамемнон», — прозвучала вокс-передача. — Мы готовы к запуску.
— Еще рано, «Агамемнон», — тут же ответил Кулик, стиснув зубы. Он знал, что капитан Наделин не хочет подходить ближе к штурмовой луне; никто этого не хотел. Но им придется сунуть голову в пасть дракону, чтобы вырвать ему кишки. — Мы все должны войти в зону запуска и выпустить авиакрылья одной волной. Если они будут стартовать по очереди, их собьют еще на подлете.
— Возражаю, «Колосс». Риск слишком велик — если мы приблизимся, гравикнут порвет нас на куски!
— Капитан Наделин, исполняйте приказ, черт подери! — Схватив комм-передатчик с подлокотника командного трона, Рафаль понизил голос до яростного шепота. — Императором клянусь, Наделин, если ты выпустишь свои звенья сейчас, я сам тебя в клочья разнесу!
Ответа не последовало, но «Агамемнон» остался на прежнем курсе в нескольких сотнях километров перед «Колоссом» и не стал замедляться для запуска.
Зеленокожие открыли огонь из более привычных видов оружия — пушечных батарей, врезанных в поверхность, и поворотных орудий на торчащих над ней постройках. Снаряды и энергетические лучи уносились в пустоту, хотя попасть с такого расстояния было невозможно.
— Мне кажется, сэр, орки обеспокоены, — заметил Саул. — Они пытаются отпугнуть нас!
— Возможно, вы правы, мистер Шаффенбек, — сказал Кулик.
Носители находились в паре тысяч миль от оптимальной зоны запуска, когда над пилонами вновь засверкали разряды гравитационного поля.
— Зад Императора, — пробормотал Саул; пикт-экран перед ним заполнило зеленое щупальце огня, тянущееся прямо к «Колоссу».
— Не богохульствуй, — бросил Рафаль и поморщился: от энергетического всплеска на дисплее зашипели помехи.
Гравитационный кнут, ударив по «Агамемнону» и «Гневу крестоносца», разорвал оба звездолета на части, будто злобный ребенок — скверно сделанные игрушки. Фрагменты кораблей закружились в космосе, облака газов и лопнувшие трупы разлетелись по небосводу, словно брошенные рукой какого-то равнодушного чужого бога. Пустотные щиты «Колосса» вспыхнули под ударной волной, но линкор успешно прорвался через растущее поле обломков.
— Запуск всех авиакрыльев! — взревел Кулик. — Приказ флотилии: немедленный запуск всех штурмовых авиакрыльев! Выпустим наших пилотов, пока эта штука не перезарядилась.
Орудия и лазерные пушки чужаков били все точнее, но с взлетных палуб дюжины кораблей уже стартовали одна за другой волны боевых машин и, мерцая подобно льдинкам, ринулись сквозь пустоту к орочьему звездному форту. Некоторые космолеты, оснащенные торпедными аппаратами, почти сразу же дали залп по штурмовой луне. Пока тучи смертоносного металла мчались к цели, носители перестроились в линию и развернулись к планетоиду бортами. Батареи на артиллерийских палубах заговорили в ответ на огонь зеленокожих. Ярко пылали пустотные щиты, на прикрывавших базу ксеносов силовых полях расплывались огненно-красные и оранжевые пятна.
Главная боевая линия Лансунга устремилась в атаку. Не было времени ждать результатов налета бомбардировщиков, поэтому десятки имперских кораблей неслись вперед, рассекая черноту космоса выхлопами плазменных двигателей. Наступление возглавлял «Автокефалий извечный», его золотой нос в форме орлиного клюва сиял, отражая свет звезды Порт-Санктуса. За громадным флагманом следовало так много космолетов, что их руны-идентификаторы на стратегическом экране слились в одно голубоватое пятно.
Гравикнуты вновь набрали заряд до того, как первые авиакрылья достигли цели. Осознавая, что теперь «Колосс» находится ближе всех к станции, Кулик с какой-то мрачной увлеченностью наблюдал за разрядами энергии, которые змеились вокруг пилонов и непрерывно усиливались. Обернувшись к первому помощнику, капитан тихо произнес:
— Скорее всего, Саул, этот удар уничтожит нас.
Он с огромным трудом сохранил обыденный тон. Кулик бывал во многих битвах, но сейчас ему впервые стало совершенно ясно, что все кончено. Штурмовая луна была слишком могучей. Орки были слишком могучими.
— Скорее всего, Рафаль, — откликнулся лейтенант.
— Если мы умрем, то перед тем, как отправиться к Императору, я хочу узнать кое-что.
— Что именно?
— Почему ты никогда не держал экзамен на капитана?
Шаффенбек громко расхохотался. Он смеялся очень долго, и Кулик уже начал бояться, что штурмовая луна разорвет их на куски до того, как Саул ответит. Прошла как будто целая эпоха, прежде чем первый помощник наконец успокоился.
— Я не могу сдавать экзамены, сэр. Когда я проходил испытание на лейтенанта, капитан Астерсом сильно напугал меня. Привел в ужас, по сути. Я даже хотел покончить с собой. Как представлю, что опять нужно проходить через все это — страх неудачи, тревогу, насмешки… Лучше уж сотня штурмовых лун, чем еще одна экзаменационная комиссия.
— И все? — Рафаль ощутил нечто среднее между облегчением и разочарованием. Он снова повернулся к базе чужаков, занимавшей весь экран. Ореол энергии почти достиг верхушек пилонов, между неровными металлическими шпилями запрыгали искры. Капитан опять посмотрел на Шаффенбека. — Ничего больше?
Саул пожал плечами.
Кулик едва не вскрикнул от изумления — в поверхность планетоида врезалась первая торпеда. Кассетная боеголовка свалила один из пилонов, и взмывший вверх разряд зеленой энергии безвредно пронесся мимо приближающихся бомбардировочных звеньев.
Луну поражали все новые торпеды, но большинство из них только создавали новые кратеры меж скал, вдали от важных объектов. Оборонительные установки малой дальности начали палить по летающим машинам Космофлота, извергая лазерные лучи и потоки трассирующих снарядов. Имперские пилоты пикировали на не прикрытые теперь батареи и турели планетоида, пламенные цветы разрывов зажигательных и бризантных бомб распускались среди выступов-бункеров и внутри широких расселин, пересекавших внешнюю кору небесного тела. Щупальца зеленого огня дико метались во всех направлениях, одно из них смело с небосвода соединение миноносцев типа «Кобра» с легкостью человека, прихлопнувшего муху. Извивающийся поток энергии за считанные секунды превратил четыре корабля в облако шлака и плазмы.
Эскадра носителей, включая «Колосс», обстреливала штурмовую луну из всех наличных орудий, дожидаясь подхода флагмана и остальной армады Лансунга. Звездолеты лорда-адмирала один за другим сближались с целью, давали свирепый бортовой залп и отворачивали в сторону. Боевая линия проходила мимо планетоида, терзая его огнем нова-пушек и рельсотронов, циклоническими и атомными торпедами, сгустками плазмы и мелта-ракетами.
Рафалю казалось, что им не хватит даже объединенной огневой мощи половины флота сегментума. Шквалы снарядов и энергетических лучей, гневно изрыгаемых станцией, сминали пустотные щиты. Случайные взмахи гравикнута разломили надвое полдюжины крейсеров, громадные ракеты и потрескивающие ускорители частиц разнесли на куски линкоры «Реституция» и «Всемогущее избавление». Ударные волны от детонации их щитов разбросали имперские авиакрылья по эфиру.
Потом Кулик увидел что-то в недрах планетоида. Его озарило изнутри зеленое сияние, блеснувшее из пусковых отсеков и смотровых щелей. На фоне свечения капитан разглядел стайки истребителей и бомбардировщиков, летящих в глубь орочьей базы. Пилоты направляли свои машины в сердце звездного форта — очевидно, они решили пожертвовать собой ради атаки на беззащитное нутро гравитационных генераторов.
— Кажется, будет перегрузка, сэр, — произнес Шаффенбек.
Флаг-капитан не знал, плакать ему или смеяться. Они вот-вот уничтожат штурмовую луну! Насчет собственного выживания Кулик не был так уверен. Лансунг, вероятно, чувствовал то же самое.
— Общий приказ по флотилии, капитан: отступать на полном ходу, — доложил офицер связи.
— Рулевой, вы слышали команду! — гаркнул Рафаль.
— А как же наши пилоты, сэр? — тихо уточнил Саул. Подавив вздох сожаления, Кулик молча покачал головой. — Понятно, сэр.
Арьергард флотилии еще заходил для атаки на звездный форт, когда тот взорвался. Брешь, пробитая его детонацией в ткани пространства и времени, поглотила целиком множество бомбардировщиков, истребителей и эскортов. Из нее вырвались завитки смертоносной энергии, окутавшие полдесятка звездолетов первого ранга. На секунду Рафалю померещилось, что он слышит мучительный рев, вопль первобытного отчаяния, который разодрал ему затылок когтями и сжал его мысли в кулаке.
Миг спустя на «Колосс» обрушился фронт ударной волны.