Северо-восточный причал отличался коварным фарватером, но, как и сказала Аллегра, оказался достаточно глубоким, чтобы «Тиамат» могла подойти к нему, не поднимаясь на поверхность. Над волнами показалась лишь верхняя часть рубки, когда капитан Люкс Аллегра вместе с элитным отрядом командира Тирона вышла на маленькую смотровую палубу. Солдаты были вооружены традиционными для маритинцев кортиками и короткоствольными лазерными карабинами в водонепроницаемых чехлах.
Перила обзорной площадки были на одном уровне с поверхностью химического коктейля, который на Ундине заменял морскую воду. Командир отряда и несколько бойцов выволокли на палубу надувные плоты. Каждый из них предназначался для одного человека: легковесная гондола, рули и мощный погружной мотор. К корме каждого плота крепились лестницы из металлического троса, за которые уцепились Аллегра и остальные члены отряда, не имевшие транспорта.
Небо было расчерчено следами от метеоритов и посадочных капсул. При падении в океан они поднимали огромные столбы брызг. Зеленокожие добрались до Мыса Отчаяния первыми.
Как Аллегра и предсказывала, причал был по большей части заброшен. Почти все обитатели мародерской колонии узнали об опасности из вокс-передач. Корабли, увешанные грузозахватными крючьями, световыми ловушками и вспомогательным оборудованием, взяли на борт всех, кто смог позволить себе покупку места, и ушли в море. Даже сейчас суда покидали порт сплошным потоком. Среди них были и изрыгающие клубы черного дыма аутриггеры, и вооруженные транспортники, и обшитые пластальными листами шлюпы.
И хотя в цели маритинцев не входило привлечение к себе излишнего внимания, Аллегре и ее подчиненным не понадобилось никаких специальных мер, чтобы миновать пиратские корабли на подходах к береговой линии, потому что каждый из них брали на абордаж с особой жестокостью. Как только зеленокожим захватчикам удавалось подняться на палубу, они устраивали на ней погром и резню. Твари принимали на себя картечные выстрелы палубных орудий и без труда расправлялись с вооруженными легким оружием матросами. У последних не было иного выбора, кроме как отступать вверх по мачтам и снастям.
Сама колония — хрупкая конструкция из металлолома, переделанных гигаконтейнеров и висящих на цепях мостков — вскоре могла бы превратиться в город-улей на зачаточной стадии развития. Однако особенности лежащего в основе грунта диктовали свои условия, и архитектурные решения становились все более и более причудливыми, а карабкающиеся вверх здания — все менее надежными. В пиратском городе пылали пожары, из наземных строений и цитаделей из гофролиста валил черный дым. Пока командир Тирон вел свой плот по неспокойным водам эвакуирующегося причала, Аллегра крепко держалась за лестницу и наблюдала за последними часами колонии на Мысе Отчаяния.
Отношения с новым элитным отрядом не заладились у капитана с самого начала, и на то был ряд причин. Во-первых, большая часть солдат, как и Тирон, происходили из южных ульев и с недоверием смотрели на капитана-северянина со снежно-белой кожей. Более того, татуировки и пирсинг Аллегры выдавали в ней перебежчика, бывшего пирата, перешедшего на сторону властей. Для них она по-прежнему была отребьем, на которое они, настоящие маритинцы, вели охоту испокон веков. Ее звание тоже не вызывало особого уважения у этих солдат. Ее Клекочущие Орлы были просто бойцами береговой охраны и судовыми матросами и в подметки не годились профессиональным оперативникам, которых генерал Файфер использовал в качестве личной охраны.
Последней каплей стало то, что Аллегра настояла, чтобы солдаты поели перед началом миссии. Тирон заявил, что, по его прогнозам, выполнение задания займет немного времени и тратить провизию бессмысленно, а его подчиненные бросали на нее злобные взгляды. Кроме того, при необходимости эти бойцы могли добывать пропитание в океане и обеспечивать свое существование столько времени, сколько понадобится для выполнения миссии. Аллегра вынуждена была повторить свою просьбу в форме приказа, после чего каждый маритинец получил стандартную войсковую жестянку с плав-травой. Некоторые отказались есть пахучую кашу, и Тирону пришлось повторить приказ. Несмотря на свою доступность и насыщенность питательными веществами, среди представителей среднего класса плав-трава считалась едой для бедняков, потому что выращивали ее на гидропонных фермах в трюмах плавучих трущоб. Большинство солдат в новом подразделении Аллегры происходили из семей потомственных военных со средних уровней улья и потому смотрели на предложенную им вонючую массу с отвращением.
Как только плоты с уцепившимися за них маритинцами отошли на безопасную дистанцию, «Тиамат» скрылась под водой. Командир Тирон, не желая терять время, собирался высадиться прямо на побережье, но Аллегра приказала ему уйти в сторону, к каменистой косе, выступавшей в море. Когда плоты подошли ближе, то обнаружили, что берег острова уже заполонили зеленокожие. Они выходили прямо из океанских глубин, вытрясая воду из грубых механизмов своего оружия. Тут и там в гавани виднелись отдельные островки сопротивления. Пираты мира-океана использовали оборонительные сооружения острова против зеленокожих захватчиков, пока те, против кого они устанавливались, незаметно подбирались к берегу.
На косе, однако, орков практически не оказалось, и очень скоро солдаты поняли почему.
Вода у каменистого наноса бурлила, и не из-за особенностей течения или подводных камней. Блестящие гладкой кожей и кажущиеся от этого похожими на резиновые шланги, собрались в стаю и рыскали у глинистого берега в поисках добычи геликондры. Длинные и толстые водяные змеи, коренные обитатели Ундины, двигались в воде, словно бы ввинчиваясь в жидкость. На них охотились многие представители глубоководной мегалофауны планеты, но и сами они были далеко не безобидными существами. Змеи выползали на мелководье и замирали, выжидая, пока одна из ластоногих собак, живших на берегу, не пройдет мимо. Тогда геликондра одним резким броском хватала добычу. Жители Мыса Отчаяния предпочитали не употреблять в пищу жирное и вонючее мясо китовых собак. Но морские змеи были куда менее разборчивы. Их стая, словно огромный монстр из глубин, обосновалась на мелководье, скользя в волнах и атакуя неуклюжих ластоногих и их детенышей, после чего возвращались на глубину, чтобы спокойно переварить добычу.
Тирон осторожно вел плоты к берегу. Тут и там солдаты замечали раздувшиеся тела змей, сытых и вялых, полубессознательно качающихся на волнах. Судя по форме, которую приобрели тела животных, они сожрали тех орков, которые, на свою беду, решили добраться до гавани через косу. Некоторые ксеносы все же сумели достичь берега, но на каждом из них висело по три-четыре змеи, каждая из которых не оставляла попыток проглотить необычную добычу. Геликондры ломали кости зеленокожих в объятиях своих колец, а руки и ноги захватчиков целиком пропадали в распахнутых пастях.
Внезапно из воды в сторону плота Тирона выстрелила змеиная голова. Геликондра в прыжке ловко схватила бойца, плывшего сразу за Аллегрой, и утащила вопящего маритинца под воду с другой стороны. Длинное тело животного еще некоторое время скользило но поверхности, не касаясь ни плота, ни остальных солдат, которых суденышко тянуло за собой. Бойцы за спиной Аллегры вытащили кортики, а Тирон сбавил обороты двигателя.
Аллегра вспомнила, что погибший солдат с высокомерной улыбкой отказался есть розданную по ее приказу пищу.
— Он не ел плав-траву! — крикнула женщина. Она оглянулась, после чего снова перевела взгляд на Тирона, злобно озиравшегося по сторонам. Было сложно сказать, на кого он больше зол: на погибшего маритинца или на саму Аллегру. — У змей сильно развито обоняние. И они не выносят запаха этого растения. Именно так островитяне защищаются от их атак. — Она жестом указала на каменистую косу. — А чужаки становятся уязвимыми. Причаливай там.
Аллегра указала на ничем не примечательный пологий участок берега. Судя по выражению лица, Тирона не особо убедили ее слова, но иного выбора, кроме как довериться знанию бывшего пирата, у него не было, поэтому командир направил плоты к глинистому пляжу. Выбравшись на сушу, оперативники принялись судорожно вытаскивать лазерные карабины из непромокаемых чехлов и прикреплять к ним глушители и подавители светового излучения. Солдаты выглядели обеспокоенными. Они проверяли снаряжение, одним глазом постоянно следя за морем и плавающими в нем змеями. Скорчившись на глинистом берегу, выбеленном химическим прибоем, Аллегра наблюдала за тем, как зеленокожие исчезают под водой, опутанные кольцами геликондр, и прислушивалась к влажному тревожному лаю китовых собак, предупреждающих сородичей о внезапной опасности. Командир Тирон нес с собой два карабина и собирал оружие вдвое быстрее своих подчиненных. Один он оставил себе, а другой бросил Аллегре.
— Это подавитель, — указал солдат на выступ на казеннике оружия, переключатель на котором был установлен в крайнее положение. — Сейчас он настроен так, чтобы луч выстрелов не был виден в оптическом спектре.
Аллегра кивнула. У ее старой винтовки стандартного для маритинских полков образца не было такой настройки. Будет непросто целиться, не видя, куда попадают лучи.
— Просто смотри, кто из врагов упадет после выстрела, — посоветовал Тирон.
Аллегра кивнула и направилась вверх по глинистому берегу. Командир отряда и его подчиненные двинулись следом. Все они шли быстро, но осторожно, водя из стороны в сторону стволами карабинов и высматривая врага.
Вскоре даже самым упертым бойцам стало ясно, что выскочка из отребья, по несчастливому стечению обстоятельств ставшая их капитаном, своим решением сохранила им немало боеприпасов и спасла их от многих встреч с противником. Если бы не змеи, то каждого зеленокожего монстра, утянутого под воду или задушенного в смертоносных кольцах, пришлось бы убивать маритинцам. Аллегра вела отряд вдоль косы и мимо заливающихся лаем стай китовых собак. Склады и рынки, расположившиеся на побережье, были охвачены пламенем. Драгоценные товары и пиратские трофеи сгорали в огне, а наиболее толстокожие из супостатов рыскали по лабиринту стеллажей и сваленных в кучу контейнеров.
Было непонятно, кто поджег гавань, — то ли ксеносы, то ли последние пираты. Многие местные бандиты провели на Мысе Отчаяния всю жизнь и не захотели бы просто так отдавать его захватчику. Местные обитатели организовали сопротивление на площадях, в химических лабораториях и притонах для курения обскуры. Тем не менее по большей части местные, встреченные отрядом по дороге, оказались молодыми матросами или шлюхами, которые ничего не могли противопоставить зеленокожим дикарям.
По мере продвижения в глубь приюта Братства, капитан узнавала знакомые с детства места, здания, на которые она тогда забиралась, качалась на свисающих цепях и где прыгала с крыши на крышу. Они прошли мимо дребезжащего холодильного погреба, откуда она в свое время любила воровать яйца ихтидов. Мимо лачуги татуировщика, набившего ей когда-то грубую наколку, означавшую, что у нее есть место на пиратском судне. Бойцовскую яму, в которой она впервые забрала чью-то жизнь.
Все, что Тирон сказал ей о хранилище Имперской Армии, — это то, что оно было в центре. Поэтому Аллегра вела отряд именно туда. Через кварталы жилых лачуг, по навесным мосткам и подобиям улиц элитный отряд маритинцев пробирался через осажденную колонию. По возможности Тирон и его люди предпочитали избегать перестрелок и обходили стороной импровизированные укрепления защитников. Если впереди слышались грязные проклятия, изрыгаемые глотками оборонявшихся пиратов, или лязг грубого оружия зеленокожих по металлу и камню зданий, то отряд отступал, и Аллегре приходилось придумывать новый маршрут. Их целью была не война с населением гавани, их миссия заключалась в другом.
Иногда встречи с орками избежать не удавалось. Время от времени зеленокожие варвары просто проламывали ближайшую стену или металлическую перегородку. В этом случае элитный отряд маритинцев действовал четко и слаженно. И хотя их лазерные карабины при выстреле издавали только тихие щелчки, а выпущенный луч оставался невидимым глазу, свидетельством меткости солдат были отлетающие тела врагов с множеством тлеющих ран. Несмотря на то что для убийства любого монстра требовалось намного больше одного попадания, огневая дисциплина и эффективность работы маритинцев были, вне всякого сомнения, на высоте.
Осторожно перебираясь через висячие мостики и периодически спускаясь в значительно более старые кварталы, где жилые блоки и укрепленные подземные переходы сплетались в единый лабиринт, Аллегра вела командира Тирона и его бойцов к центру Мыса Отчаяния — многоэтажной конструкции, состоящей из бесчисленных наркопритонов, питейных заведений и борделей. После того как капитан подтвердила, что они на месте, командир Тирон вытащил из подсумка ауспик, настроенный на отслеживание сигнатур смертоносного оружия. Через секунду устройство сообщило, что значительное количество старых боеприпасов Имперской Армии находится глубоко под землей.
— Здесь можно спуститься? — спросил Тирон.
— На несколько уровней, — кивнула Аллегра.
В центре гавани зеленокожих не было совсем. Зато пиратов и мародеров оказалось более чем достаточно. Мыс Отчаяния был единственным местом, которое эти люди могли назвать домом, и они не собирались уступать его ни новым врагам в лице инопланетных захватчиков, ни старым, коим являлись силы безопасности Ундины.
— Пушки на землю! — раздался низкий гортанный голос откуда-то сверху.
Солдаты напряглись и вскинули лазерные карабины, выискивая цели впереди и на верхних уровнях. По решетчатой лестнице к отряду маритинцев спускались, с мрачным видом передергивая затворы, несколько пиратов, вооруженных крупнокалиберными автоматическими винтовками. На верхних уровнях засело еще больше бандитов. Большинство из них использовало обычные пехотные ружья, но у некоторых оказались пусть потрепанные, но, вероятно, вполне работоспособные снайперские прицелы.
— Я сказал, бросайте! — снова раздался уже знакомый голос.
Предводитель банды вышел на улицу. Как и все его люди, он был покрыт татуировками, а волосы заплел в тонкие косички, но выделялся на фоне подчиненных за счет широкополой шляпы и длинного плаща. Пират держал руку на рукояти огромного револьвера, пока что покоящегося в висящей на поясе кобуре.
— У нас нет на это времени, — сказал Аллегре командир Тирон.
— И чего ты от меня хочешь? — отстраненно спросила она; похоже, что мысли женщины блуждали где-то далеко.
— Они же из Братства. Это твои люди, — продолжал командир отряда, переводя лазерный карабин с предводителя на двух телохранителей с дробовиками, вставших по бокам от своего господина.
— По-твоему, у нас есть какой-то тайный знак для своих или что-то в этом роде?
— Да, именно так я и думал.
— Извиняй, командир, — произнесла Аллегра, глядя куда-то вдаль, за балконы и сетчатые мостики, — они из Братства, это да. Но они при этом отмороженные убийцы и попытаются прикончить нас в любом случае. Попытки поговорить только сильнее их разозлят.
— Считаю до трех! — заявил предводитель шайки.
Его люди направили оружие на маритинцев. Солдаты тоже прицелились во врага. Аллегра подняла взгляд к узкой полоске, видневшейся в просвете между зданиями и переходами. Она выглядывала что-то в небе.
— Один…
— Когда услышите сигнал, — сказала женщина, обращаясь к маритинцам, — быстро бегите к нижним уровням.
— Что за сигнал? — уточнил командир отряда.
— Два…
— Поймешь, когда услышишь, — ответила Аллегра.
— Три! — прорычал вожак Братства.
Аллегра заметила, как он потянулся к револьверу. Он мог бы успеть выстрелить, если бы не удар.
Учитывая то количество десантных капсул, что сыпалось в океан, рано или поздно одна из них должна была упасть прямо в город. Аллегра наблюдала за маслянистым дымным следом, оставляемым одной из таких капсул. Смотрела, как метеорит увеличивается в размерах, ждала столкновения. Капитан решила, что скала рухнула где-то в восточной части Мыса, но удар пришелся в каменное основание острова и сотряс всю колонию. Раздался оглушительный грохот. Все балконы, мостики и здания опасно зашатались.
Как только пираты вместе со своим вожаком отвлеклись на внезапно ставшую ненадежной опору под ногами, командир Тирон и его бойцы сделали то, что приказала Аллегра. Они спрыгнули вниз, на подземный уровень, через люки и пробоины в настиле искусственной улицы вслед за капитаном. Двигаясь за Аллегрой по влажным туннелям и переходам, солдаты слышали, как порывы ветра, поднявшегося от недавнего удара, завывают в безумных переплетениях архитектуры улья. Вскоре до них донеслись гулкий грохот и мучительный стон перекручивающихся и деформирующихся металлоконструкций. Здания наверху валились друг на друга, неспособные устоять перед мощью ударной волны.
Маритинцы прыгали с уступов, сползали и скользили все ниже и ниже по прогнившим и проржавевшим подземным уровням, а за их спинами рушились проходы и опорные конструкции. Аллегра и командир Тирон вдвоем прокладывали путь. Женщина использовала свое природное чувство направления в подулье, а Тирон — сигнатуры боеголовок, отражающиеся на его переносном ауспике в качестве путеводной звезды.
Частично обрушившаяся колония над головами отряда наконец замерла, и маритинцы, преодолев бессчетное количество этажей, добрались до затопленного ржавой водой ее дна. Капитан почувствовала долгожданный камень острова под ногами. Некоторые солдаты включили фонари и двигались за командиром, который брел по колено в коричневой жиже, следуя за сигналом портативного ауспика.
Добравшись до указанных устройством координат, Тирон остановился и вопросительно взглянул на Аллегру. Та кивнула. Опустившись на колени, командир отряда начал шарить по илистому дну. Наконец, отбросив в сторону несколько горстей ржавой грязи, Тирон что-то нащупал, и на его лице, обычно мрачном, на миг отразилось облегчение.
— Нашел, — пробормотал он и велел: — Дайте свет!
Но ни один луч не смог пробиться сквозь мутную воду.
— Придется на ощупь, командир, — сказала Аллегра.
Тирон проворчал что-то невнятное и закатал рукав. На эбеново-черной коже предплечья серебристыми чернилами были вытатуированы коды доступа к хранилищу боеприпасов Имперской Армии.
— Организовать периметр обороны! — приказал он своим бойцам. — Мы не знаем, кто или что могло последовать за нами.
— Никто не смог бы пережить это, — сказал один из маритинцев, тыча пальцем в потолок.
— Мы же пережили, — заметила Аллегра.
— Просто делайте, что приказано! — рявкнул Тирон, начиная вводить коды на погруженной в воду клавиатуре.
На это потребовалась не одна попытка. Можно было бесконечно гадать, было ли дело в ошибках, допущенных маритинцем при наборе, или древний механизм замка по какой-то причине отказывался принимать введенные пароли. Но наконец крышка люка открылась и ржавая вода хлынула внутрь. С помощью нескольких подчиненных Тирону удалось полностью открыть проход.
— Вы четверо остаетесь здесь! — приказал он бойцам, стоявшим на охране периметра. — Это — хранилище высшей степени важности. Никто не должен попасть внутрь. Приказ понятен?
— Так точно, командир! — хором ответили маритинцы.
Внутри пахло ржавчиной и пылью. Казалось, что они пробрались в чей-то склеп. Спускаясь по лестнице во тьму подземелья, Аллегра практически наяву слышала шепот, исполненный древней ненависти. Чувствовала вражду, не ослабевшую за века. Отвращение столь сильное, что заставляло врагов использовать оружие, способное полностью уничтожить жизнь на планете. Именно для такого оружия и предназначалось это хранилище.
Наконец Люкс Аллегра и сопровождавший ее отряд добрались до самого низа. Сверху по-прежнему стекали струйки ржавой воды, собираясь в лужицы на полу. В помещении среди сервокранов и транспортных тележек лежали, ожидая своего часа, орбитальные торпеды и биологические боеголовки. Несмотря на пятна ржавчины и облупившуюся краску, зловещие знаки и символы на корпусах снарядов позволяли без труда определить, какие из них являлись оружием класса «Экстерминатус».
На почетном месте, в самом центре, отряд обнаружил цель своей миссии. Три толстые вирусные бомбы стояли на постаменте, возвышаясь над всеми остальными орудиями смерти и разрушения, покрытые ржавчиной, забытые, так и не нашедшие применения. Когда лучи фонарей и взгляды солдат остановились на боеголовках, все замерли и замолчали. Аллегра и маритинцы просто смотрели на заключенную в металл смерть. Шли долгие и мрачные секунды.
Наконец Люкс глубоко вдохнула, втянув затхлый ржавый воздух полной грудью.
— Вокс-станцию сюда! — приказала она.
Боец, тащивший коммуникационный модуль на спине, сбросил его и передал Аллегре. Положив станцию на ближайшую торпеду, капитан покрутила ручку настройки частоты.
— «Тиамат», говорит «Элита-один», на связь.
В темноте хранилища зашуршала статика помех.
— «Элита-один» — «Тиамат», код каппа-тета-йота. Сообщение стратегической важности, прием.
Ответа не было. Холодный страх одиночества начал медленно пробираться в души маритинцев. Командир Тирон взглянул на Аллегру, ожидая распоряжений. Она отдала микрофон вокс-оператору.
— Продолжай попытки! — приказала капитан и развернулась к Тирону. — Давайте приниматься за работу, командир.
Маритинский офицер вытащил из рюкзака взрывчатку, опустился на колени перед одной из бомб и начал готовить ее к детонации.