Отряд, к которому теперь примкнул и Отсекатель со своими людьми, еще несколько часов обшаривал побережье, прежде чем они заметили сигнальную ракету.
Вдалеке в небо взмыла ослепительно яркая точка, которая затем замерла и, обессилев, стала падать.
— Это кто-то из моих! — крикнул Заубер. — Быстрее! Отряд зашагал с максимально возможной скоростью. Командиры устремились вперед, и Отсекатель поведал Дневному Свету, что приказал своим людям использовать для связи обычные сигнальные ракеты и визуальные сигналы, так как все остальные способы, включая вокс-передачи «шлем-шлем», не работали.
Измотанные асмодейцы не могли за ними поспеть. Майор Ниман снова надел шлем, и не столько из-за загрязненного воздуха, сколько по причине регулярно раздающегося рева. Эти звуки измучили даже тех гвардейцев, кто с самого момента приземления был заточен в наглухо запечатанных скафандрах. Рев все равно проникал внутрь и отражался эхом от стенок шлемов и брони, действуя бойцам на нервы. Люди были психологически истощены.
Отсекатель приказал четверым своим воинам сопровождать гвардейцев, а затем со всех ног устремился вперед.
Космодесантникам потребовалось полчаса, чтобы добраться до того места, откуда запустили сигнальную ракету. Когда они остановились, Дневной Свет замер рядом с Отсекателем.
Их поджидала еще одна поисковая группа стены Лотосовых Врат, возглавляемая сержантом Упорным.
— Рад видеть, сэр, — окликнул тот, прежде чем уставиться на Дневного Света и остальных стенных братьев, и заметил: — Гляжу, ты тоже времени не терял.
— Вы что-то нашли? — спросил Заубер.
— Гнездо-пузырь. Точнее, то, что от него осталось, — ответил Упорный. — И выживших.
Уцелевшие десантники из штурмовой группы прятались в руинах гнезда-пузыря, защитившись от основной части того, чем им мог грозить гравитационный шторм. За недели ожидания они успели устроить импровизированный форт из валунов, обломков и кусков гнезда.
За неровными стенами укреплений укрылись воины стен Врат Баллады, Полусферы, Шести Парадных Врат и Дневного Света. Всего около ста тридцати человек и еще несколько хрупких сервиторов. У выживших не было ни необходимого оборудования, ни тяжелого вооружения или техники, да и с боеприпасами тоже имелись проблемы.
Командовал фортом капитан Алгерин из стены Полусферы.
— Хотел бы я встретиться при других обстоятельствах, — сказал он Отсекателю и Дневному Свету, прежде чем посмотреть на последнего, а также на стоящих рядом Покоя и Заратустру. — Оставили стены без присмотра, чтобы помочь нам? Не могу сказать, что одобряю.
— Ты не первый, кто выражает эту мысль, капитан, — ответил Дневной Свет, — но мы сделали свой выбор. Орден оказался в окружении.
— Если бы только в окружении, — произнес Алгерин, поникнув. — Если бы…
Он сверлил взглядом землю. Броня его стала практически черной от грязи и была иссечена бороздами, оставленными когтями хромов.
— Наш магистр погиб, — продолжил он, и каждое слово его словно бы вонзалось в почву выстрелом из лазерной винтовки. — Он успел воспользоваться телепортом, прежде чем флагман был уничтожен. Он добрался до нас и продержался еще три недели. А затем его растерзали хромы. Тогда нас еще было около трех сотен. Твари, несмотря на численный перевес, прибегли к трусливой тактике осады и взяли нас измором.
Алгерин наконец посмотрел на собеседников.
— Он был так зол, — произнес он. — Мирхен был великим человеком, но не умел сдерживать свой гнев. Он проклинал небеса и звезды за гибель своего флота и те потери, что понес орден. За то, что слава, которая возвышала нас над всеми прочими собратьями, скоро будет растерзана… зверями. Простыми животными с этой мерзкой планеты.
Он перевел дыхание, прежде чем заговорил снова:
— Знаете, из-за своей гневливости он и погиб. Хотел разделаться с ними. Лично перебить их всех, но тварей было слишком много. Он… — Алгерин замолчал, а потом взглянул на Дневного Света. — Стенной брат, у вас есть корабли, чтобы вытащить нас отсюда?
— Есть, — ответил Дневной Свет. — Но условия пока не позволяют. Нам нужно что-то придумать, чтобы подвести корабли достаточно близко, иначе эвакуация будет невозможна.
— Вряд ли условия станут лучше, — заметил Алгерин. — Не в ближайшее время.
Затем он перевел взгляд на людей Отсекателя, как раз пришедших с асмодейцами к импровизированным укреплениям.
— Жаль, — с толикой грусти произнес он. — Долго они не протянут. Вначале с нами было около пятидесяти таких же, как они. Звуки свели их с ума в первую же неделю. Нам пришлось… Положение наше было не из легких. Выжил только один. Впрочем, думаю, это из-за того, что он просто изначально малость с придурью. Но в чем ему не откажешь, так это в целеустремленности. Он намерен во всем разобраться.
— О чем это ты? — спросил Дневной Свет.
— Лучше сами посмотрите, — пригласил Алгерин. — Он с одним из твоих людей.
— Резня, — представился второй капитан роты-стены Дневного Света.
— А я — Дневной Свет.
— Рад встрече, — произнес Резня. — Вы пришли за нами, и я этого не забуду.
— Приятно, что эти слова хоть кто-то произнес, — кивнул Дневной Свет. — Но кого же ты здесь охраняешь?
В углу одного из помещений гнезда над имперским оборудованием сгорбился усталый мужчина в изодранных одеяниях, покрытых коркой грязи. Многие устройства, установленные вдоль стены, были повреждены, а питавшие их батареи почти разрядились. Некоторые аппараты носили явные следы переделки или использовались не по назначению.
— Магоса биологис, сопровождавшего нас на этом задании, — пояснил Резня. В помещении царил сырой полумрак — оно располагалось в одном из уцелевших секторов подземной части гнезда-пузыря; с органического потолка капала вода. — Предполагалось, что он будет изучать убитых нами ксеносов. Когда все пошло наперекосяк, мне поручили его охранять. С тех пор я только тем и занимаюсь.
Вместе они подошли к ученому. Тот был всецело поглощен работой и что-то бормотал себе под нос. А еще ему давно следовало побриться. Слипшиеся грязные волосы были зачесаны назад и забраны в пучок с помощью погнутого зажима от мешка с патронами.
— Его зовут Лаврентием, — сказал Резня.
— Магос, — окликнул Дневной Свет, опускаясь на корточки рядом с ученым. — Магос? Меня зовут Дневной Свет.
Лаврентий бросил на него беглый взгляд:
— О, новенький! Новенький. Резня, я ведь прав? Видишь? Видишь теперь? Вот о чем я говорил.
Он улыбнулся.
Снаружи вновь пронесся шквал рева, но Лаврентий лишь поморщился и потер уши костяшками заскорузлых пальцев.
— Длина волны меняется. Меняется! И сегодня, и уже пару дней. Амплитуда растет. Да… растет.
Магос биологис посмотрел на космодесантников так, словно те должны были его понять с полуслова.
— У меня тут есть кое-какое оборудование, — произнес он, — которое мне прислал сам магистр ордена… — Ученый вдруг задумался и помрачнел. — Он ведь погиб?
— Да, — ответил Курланд.
— Точно. Жаль. Но, перед тем как погибнуть, успел предоставить мне оборудование. Я его об этом попросил. Особое оборудование. И я о нем просил, улавливаете? Но при доставке все сильно повредили… Сплошное безумие. Сплошное…
— Магос с самого начала заподозрил, — сказал Резня Дневному Свету, — что эти шумовые всплески представляют собой попытку связаться с нами. И ему захотелось расшифровать их. Поставленное оборудование должно было в этом помочь, но хромы успели добраться до ящиков первыми и нанести существенный урон.
— Попытка связи, — произнес Дневной Свет. — Речь о хромах?
— Да, я тоже так вначале решил, — заявил Лаврентий, внезапно подпрыгнув и начав растирать затекшие ноги. — Да, да! Так и было! Но только вначале. Мне даже подумалось, что мы недооценивали интеллектуальные способности хромов. Ведь они научились путешествовать между мирами. Что позволяет предположить серьезные… ох… кхм…
По темному форту и коридорам разрушенного гнезда вновь прокатился оглушительный и долгий рев, отвлекший внимание ученого.
— Так что я там говорил? — спросил магос, вновь принявшись растирать уши и покачивая головой.
— Попытка связи, — кратко ответил Дневной Свет. И тут он отчетливо вспомнил то, что услышал на борту «Азимута». Шумы, поступавшие с Ардамантуа, имели органическую природу и были усилены для трансляции. Это было нечто вроде голоса. — Вы полагаете, с нами пытаются связаться?
— Да! Да! Именно так я и решил! Такова была моя теория, и, кажется, она подтверждается. Вначале я подумал, что это хромы пытаются сдаться, предложить нам мир. Помнишь те мои слова, Резня?
— Помню, магос, — подтвердил Курланд.
— Затем предположил, что они бросают нам вызов. Потом — что пытаются нас предупредить… ну, знаете, предупредить в том смысле, что с ними лучше не связываться. Следующим моим умозаключением стало, что они хотят предупредить нас о чем-то еще.
— О чем же? — спросил Дневной Свет.
— Ну-у, — протянул Лаврентий, — это уже не важно, поскольку я больше не думаю, что это их сигнал. Я ведь так не думаю, Резня?
— Не думаете, — сказал Курланд.
— Полагаю, это кто-то другой. Да, так я и считаю. Кто-то другой.
Магос обвел десантников взглядом:
— А что думаете вы?
— Я думаю, что вам следует несколько углубиться в подробности, — произнес Дневной Свет. — Кем этот другой может быть?
Лаврентий пожал плечами.
— Кто-то, обладающий весьма продвинутыми технологиями, — сказал он. — Весьма продвинутыми. Возьмем, к примеру, гравитацию. Им очень, очень многое известно в этой области. Гравитационная инженерия! Представьте только! Они что-то перемещают. А этот мир — просто пункт доставки.
— И что же они перемещают?
— Нечто очень большое, — сказал Лаврентий.
— Луну? — спросил Дневной Свет, и Резня бросил на него быстрый взгляд.
— Может, и луну. Да, это возможно, — согласился магос. — Ты ведь видел отражение в озере, верно?
— Видел, — подтвердил Дневной Свет.
— Но что бы это ни было, оно пока еще в пути. Если это луна или планетоид… что же, храни нас всех Трон. Мы в данном случае просто вне игры. Понимаете, мы научились терраформированию и даже можем перемещать небольшие планетоиды в пределах системы. Но передвигать столь огромные объекты на межзвездные расстояния? Для этого надо обладать… божественной силой. Ходят, конечно, кое-какие сплетни. Легенды. Мифы. В них говорится о древних, предшествующих нам расах, умевших делать нечто подобное. Да и эльдарам такое было по плечу на пике расцвета их цивилизации. Но они все растеряли. Такое больше никто не может повторить. Это слишком сложно.
— Никто, кроме того… кому принадлежит этот голос? — поинтересовался Дневной Свет.
— Да, возможно, — ответил Лаврентий.
— И кому же принадлежит этот голос?
Вновь раздался грохочущий, ревущий гул. Магос зачесал уши так, словно у него были вши, а на лице его появилась гримаса боли.
— В этом-то и проблема, верно? Знать бы. Знать бы, кто это. Надо как-то перевести слова и понять, что нам пытаются сказать. Возможно… они хотят представиться? Может быть, это предложение контакта? Этакое «здравствуйте». Я уже шесть недель бьюсь над этой задачей…
Он повел рукой, показывая на импровизированный комплекс оборудования.
— …Шесть недель, которые вряд ли можно назвать приятными. Я просто скован по рукам и ногам. Особенно сейчас недостает синтаксических когитаторов. И мониторов вокализации. Я проделал серьезную, очень серьезную работу, но Трон святый! Чего бы я сейчас только ни отдал за нормального инженерного или вокс-сервитора… или… или за аугментический приемник. И имплантаты! Мозговые имплантаты! Себе-то я их никогда не вставлял.
— Если это сигнал связи, — поинтересовался Дневной Свет, — он несет угрожающее послание?
Лаврентий кивнул и затряс головой, когда вновь раздался рев.
— Да, определенно. Определенно. Но все равно не помешало бы выяснить, что именно нам хотят сказать.
— Стало быть, вы подтверждаете, что тот, кто отправил сигнал, питает к нам враждебность?
— Мне незачем подтверждать! — воскликнул Лаврентий. — Взгляните на крыс!
— Крыс? — переспросил Дневной Свет.
— Нет, не на крыс в прямом смысле. На хромов. Вот о ком я. О хромах. Они похожи на крыс. Наблюдая за привычками и поведением животных, можно многое узнать. Крысы. Резня, помнишь, когда я впервые назвал их крысами? Помнишь?
— Помню, магос, — кивнул Курланд.
— В первый раз я произнес это в шутку, — продолжал Лаврентий. — Сказал, что их поведение напоминает мне повадки крыс. Знаете, таких внезапно взбесившихся крыс, вторгшихся на новые для себя территории с чрезмерной, нехарактерной для их вида агрессивностью. Это может быть очень страшно. И очень опасно. Они никогда не представляли опасности. Годами жили под досками пола и в стенах и никого не трогали. И вот в одночасье они становятся угрозой. Изменяются!
— Почему? — спросил Дневной Свет.
— Потому, что им самим угрожают. Некий более серьезный естественный враг. Кто-то, кого они боятся. Да, боятся настолько, что готовы атаковать тех, кого прежде не трогали. В нашем случае — Империум. И космических десантников! Боже, хромы ведь просто животные. Обычные паразиты! Крысы! Понимаете, крысы! Мы столкнулись с ними лишь по той причине, что они бегут в наше пространство от чего-то, с чем вовсе не мечтают находиться рядом. Они панически бегут, пытаясь спасти свои жизни, и в отчаянии готовы бросить вызов даже нам.
Ученый обвел собеседников взглядом.
— Это ведь многое объясняет, верно? — спросил явно довольный собой магос.
Он ухмылялся. Дневной Свет обратил внимание, что биолог лишился нескольких зубов, и эта щербатая улыбка заставляла Лаврентия походить скорее на восторженного ребенка, нежели на умудренного опытом эксперта.
— Но если они просто животные, то как же они путешествуют между мирами? — поинтересовался Дневной Свет. — Как им удалось покорить звезды и безвоздушное пространство?
Лаврентий захлопал в ладоши и тихонько захихикал.
— Они этого и не делали! Понимаешь? И с этим вопросом связан ответ на другую загадку! Как хромы переправляются с одного мира на другой? Как они кочуют? Как можно объяснить их великое переселение? Никак! Они этого не умеют! Они просто животные! И все же они здесь! Они передвигаются по туннелям!
— Т… туннелям? — удивился Дневной Свет.
— Именно. По туннелям. Впрочем, может, и стоит подобрать другой термин. Я пока еще не привел собранные сведения в пригодную для презентации форму. Так что временно остановимся на туннелях. И созданы они тем, кому принадлежит этот голос.
Магос посмотрел на Резню, затем на Дневного Света и снова на Резню.
— И кем бы этот кто-то ни был, — Лаврентий произнес это шепотом, будто их могли подслушивать, — он стоит на крайне высокой ступени технологического развития. Умеет манипулировать на фундаментальном уровне и гравитацией, и другими основными силами Вселенной. Как видим, ему по плечу передвигать на межзвездные дистанции целые планеты. И делается это путем построения туннелей… пока будем использовать этот термин… Конечно, это не в прямом смысле туннели, но они проложены через ассоциированные пласты некоего подпространства. Возможно, это гравитационный слой или даже телепортационный вектор. С уверенностью утверждать не могу, так что временно остановимся на термине «подпространственный туннель». Теперь вернемся к хромам. Мы ведь уже обсуждали, они похожи на паразитов? Вредителей? Они обитают в том самом подпространстве. Словно крысы, поселившиеся в канализационных трубах или на чердаке. Да, тот слой — нечто вроде невидимого для нас чердака Вселенной. Или космической канализации. И вот владелец голоса решил заглянуть на этот чердак… мир подпространства… Вы еще не потеряли нить моих рас-суждений? Так вот, он заглянул туда и решил выгнать вредителей.
— Итак, хромы распространяются не сами, — резюмировал Дневной Свет, — а путешествуют по проходам, созданным… неизвестной нам ксеноформой.
— В точности так! — воскликнул Лаврентий. — Можно записать твои слова? Так же, как крысы, бегущие с горящего чердака, хромы пытаются спастись от «пожара» и атакуют все, что оказывается у них на пути. Ну, или как крысы, жившие в канализации, где вдруг завелись некие огромные ящерицы… и эти ящерицы пытаются съесть крыс, те пугаются, начинают убегать от огромных ящериц и…
— Я все понял, — сказал Дневной Свет. — Успокойтесь, магос. — Он посмотрел на Резню. — Капитан, нам надо как можно скорее выяснить, что происходит.
Курланд кивнул.
— Когда он прибудет, у нас возникнут серьезные проблемы, — произнес Лаврентий значительно тише, чем прежде. — Мы в страшной опасности. Пусть хромы и всего лишь неразумные животные, но они живучи, выносливы и невероятно многочисленны. Их общая популяция, если суммировать все гнезда и семьи, исчисляется миллионами… и все же им пришлось бежать многие парсеки по подвалам и дымоходам пространства. — Он помедлил. — Точно крысам.
Дневной Свет задумался.
— Значит, — внезапно спросил он магоса биологис, — вам нужен сервитор? А как насчет техноадепта? Он подойдет?