Когда судовладелец со своими солдатами оказался вновь на улице, солнце уже перевалило зенит. Знойное марево неоднозначно говорило о времени сиесты. До торжественного обеда оставался почти час и потому Анри направился к дому Фернандо.

Коммодор нетерпеливо ожидал визита Анри. Едва тот показался во внутреннем дворике, как великан тут же вышел на балкон и, прогремев: «Ну наконец-то!» — стремительно бросился навстречу, перепрыгивая ступени.

Приветственно обняв друга за плечи, идальго приказал слуге отвести солдат на кухню и подать в кабинет вина, со словами: «Пошли, адмирал, расскажешь мне что это было,» — направился к лестнице. «Словно флагманский корабль, прокладывающий курс эскадре», — глядя на широкую спину коммодора, подумал Анри. Внезапно то чувство незащищённости, рождённое беседой с губернатором, отступило. «А ведь Господь и впрямь держит надо мной свою охранную руку и расставляет ею на моём пути таких людей, как Фернандо и Себастьян!» — вдруг осознал он и перекрестился.

Усевшись в предложенное кресло и попивая токайское, Анри, по настоянию коммодора, изложил последовательность событий, предшествовавших появлению Фернандо на площади.

— Что ты теперь делать намерен? — спросил идальго, нахмурившись. — Знаешь, кто донос написал?

— Нет, — буркнул Анри. — Я уже успел поломать себе голову над этим вопросом, да не один. Но тщетно.

— По моим соображениям лишь обида великая на тебя могла бы кого из пехотинцев на такое сподвигнуть, другим резона нет. Но вот чем ты мог бедолагу обидеть? — коммодор задумчиво подпёр полусогнутыми пальцами гладко выбритый подбородок. — Ну, будь я на твоём месте, я бы среди солдат, что в экспедиции были, искал доносителя меж теми, чью девку я «оседлал». Но за тобой я таких дел на замечал. Или я чего-то не знаю? — закончив размышлять вслух Фернандо испытующе посмотрел на Анри.

— Не таскался я за чужими девками, — отмахнулся тот. — Однако, слова твои не лишены смысла. Может, и вправду кто на меня обиду имеет?

— Ты уже надумал, когда за сеньорами пойдёшь? Может, я тут своим пехотинцам шепну пару слов, и, если ты тут тех, кто с тобой к индейцам ходил, оставишь, они поспрашивают осторожно в тавернах? Пиво и вино умеют людям языки развязывать, — отхлебнув из кубка, предложил коммодор.

— Отчего же не порасспрашивать, — задумался Анри. — Может, и узнают чего. Я завтра утром на фрегатах к устью реки пойду, а сегодня вечером в трактире для новой экспедиции людей набирать буду. Кто в прошлой был в этот раз не возьму, так что поручи тем из твоих солдат, кто умеет язык за зубами держать, чтобы спрашивать начали. Я этого доносителя дону Себастьяну разыскать поручил, так что всё, что разузнают, пусть ему докладывают, — Анри поймал взгляд Фернандо, — не найти мне покоя, пока я имя этой крысы знать не буду! А ведь я, грешным делом, на губернатора подумал!

— Да не враг он себе и не дурак, чтобы от тебя избавляться, да ещё и таким образом! — ударил себя по колену коммодор. — Хотя, — потянул он, задумавшись, но тут же качнул головой: нет, не стал бы он этого делать! Признай он тебя виновным и конфискуй флот — повесит и себе, и кабильдо обузу на шею — ведь тогда те корабли, что в городе останутся, на деньги казны содержать придётся, а остальные зелёный флаг поднимут. А я первый буду, кто людей на штурм тюрьмы поведёт.

— А потом что — открытое море и судьба изгоев? — грустно усмехнулся Анри. — А ведь у тебя семья, Фернандо!

— Семье положено быть там, где её глава. Ежели капитанская каюта «Альбатроса» станет моим единственным домом — придётся и Селии с детьми привыкать к морской жизни. А вот нарушить обет дружбы — это обеспечить себе место в аду вернее, чем если плавать под зелёным флагом. Тем более, что, зная тебя, мы бы вряд ли грабежами занялись. Думаю, ты, скорее всего, примкнул к кому-нибудь. На Гранаде тебя бы с радостью приняли. К тому же ты ведь наполовину француз. Или я не прав? — идальго вновь хлопнул себя ладонью по колену и посмотрел на друга.

— Признаюсь, думал я об этом, когда лейтенант Монтойо уведомил меня об аресте, — задумался Анри, постукивая пальцами по зажатому в руке кубку. — Потому и подчинился, что не смог себя под пиратским флагом представить. Кстати, — он сделал глоток и продолжил: — Когда я завёл на эту тему разговор с сеньором Альваресом, он мне на алькальда указал. Тот, дескать, просил у него энкомьенду для племянника, а губернатор её велел на конкурс выставить. Я по его же наущению за неё залог внёс и с казначеем повышать его в прениях договорился.

— Ну, энкомьенда, это, конечно, предлог немаловажный, — задумался Фернандо. — Благополучие родственника могло бы побудить алькальда на устранение конкурентов. А кроме тебя вряд ли ещё кто мог бы быть препятствием. Так что, скорее всего, если это сеньор Рикардо устроил, то подержали бы тебя по его приказу пару дней в тюрьме без лишнего шума. А после заседания кабильдо, на котором энкомьенду закрепили бы за его племянничком, дознание показало бы твою невиновность и на этом дело и кончилось бы. Сеньор Рикардо хоть и лихоимец, но не стал бы защитой города рисковать, лишая его твоих армад, пока крепость не достроена. Вопрос лишь в том, откуда мог узнать идальго Лопес о том, что в экспедиции было? — взглянул на друга коммодор.

— Вот в том-то и загвоздка, дружище, — допив вино, поставил Анри кубок на поднос в руках Рамона, как точку в конце письма. — И мы вновь вернулись к солдатам.

— Ладно, адмирал, не трать время на дурное. Тебе о спасении сеньор думать надобно. Оставь это дело нам. Я так понимаю, что ты своего капитана пехотинцев в этот поход не берёшь?

Анри кивнул.

— Ну вот и славно! Он человек толковый, да и смотрит он на тебя так, словно ты сам герцог Альба! — Фернандо поставил кубок на поднос и внимательно посмотрел на собеседника.

— А ты что, приревновал? — попытался пошутить Анри, но, заметив серьёзность коммодора, добавил: — Друг он мне, как и ты.

— Видать, и впрямь род Альба в большой немилости у короля, раз сыну герцога пришлось службы и дружбы у торговца искать, — хмыкнув, пробурчал коммодор.

— Он-то младший сын опального герцога, но ты-то ведь наследником графского титула был, когда мне свою дружбу предложил, — парировал Анри.

— Ты мне жизнь спас, — рубанул рукой воздух идальго.

— Вот и он так же говорит, — тихо сказал Анри, вспомнив приносившего присягу верности коленопреклонённого дона Себастьяна. — Помнишь последний бой за Ямайку?

Фернандо задумался, склонив голову, а затем неопределённо пожал плечами:

— Ладно, дружище, не будем углубляться в прошлое. Раз так сложилось — значит, воля божья на то была. Не нам, людям, судить о замыслах его. Зато теперь, если опять тебя кто обидит, я буду знать, на кого рассчитывать. Может, ещё кто есть, с кем ты обетами обменялся, да мне рассказать забыл? — подавшись вперёд великан хлопнул друга по колену.

— Чур тебя, Фернандо! — перекрестился Анри, — Пусть Господь милосердный избавит меня от подобного! Что же обетов касаемо, так Всевышний уже явил мне невиданную щедрость свою, даровав дружбу таких благородных идальго, как ты и Себастьян. И я не перестаю благодарить его за это, — Анри снова перекрестился и добавил: — Ладно, идти мне надобно. Да и ты не откладывай посещение доков. Там есть кое-что для тебя.

— Надеюсь, этот сюрприз приятнее того, что сегодня утром там тебя ждал? — хохотнул Фернандо, хлопнув друга по плечу.

— Из двух фрегатов, что я взял на Сахарном острове, один теперь твой. Я выбрал для Птичьей армады сорокапушечный «American». Дай ему новое имя и найди достойного капитана, коммодор, — проигнорировав шутку друга ответил Анри.

— А что со вторым? — поинтересовался враз посерьёзневший Фернандо.

— Подарю дону Педро.

— Значит, ты решил принять настоятельную рекомендацию генерал-капитана Ямайки? — оживился великан.

— Пока нет, но допускаю такую возможность и привыкаю к этой мысли, — ответил Анри без особого энтузиазма.

— Это правильно — привыкай. Кто знает — может, Победоносная армада вскоре сменит рейд Белиза на форт Кагуэй, — многозначительно посмотрел на друга коммодор.

— Вот этого я бы не хотел, — тихо сказал Анри, поднимаясь.

Поднялся и хозяин дома. Приказав слуге подать гостю шляпу, он положил другу руку на плечо и сказал, заглядывая в глаза:

— Ну, не будем загадывать, на всё воля божья — ежели ему так будет угодно — не отвертишься. И поверь мне — лучше уж быть у дона Педро в услужении, чем ходить под зелёным флагом! Однако ты мне ещё не сказал, что с призами решил. Почему мне только один фрегат и перепал, да и то не из вчерашних.

Удовлетворив любопытство коммодора, Анри взял из рук вернувшегося слуги свою шляпу.

— Да куда ж ты так торопишься, адмирал? — с нескрываемой досадой спросил Фернандо. — Мог бы и отобедать с нами.

— Увы, мне надобно идти — я приглашён на торжественный обед к губернатору.

— А я-то себе голову ломаю, с чего бы это ты так выфрантился! — громогласно рассмеялся коммодор. И добавил, посерьёзнев:

— Жалует тебя граф, Анри. Поверь мне, это приглашение — многое значит! Знаешь, кто ещё будет?

Анри покачал головой:

— Знаю лишь про дона Себастьяна. Нас вместе приглашали. Кто ещё будет — понятия не имею.

Услышав имя капитан-лейтенанта Фернандо хмыкнул и отвернулся.

— Ты что, обиду затаил? — взяв друга за локоть, спросил Анри. «Ну вот и новый сюрприз! И долго ждать не пришлось!» — вползли в сердце досада вместе с грустью. «Ещё не хватало, чтобы эти два ревнивца перчатками кидаться начали!» — Вспомнив, как болезненно реагировал Себастьян на упоминание способностей коммодора, он попытался сгладить ситуацию: — Будь со мной ты вчера у губернатора — тебя бы позвали.

— Да брось, не позвали бы — из-за Селии. Но я тут вот о чём подумал — у графа дочь старшая на выданье. Я-то женатый, а вот вы двое — чем не женихи? Один знатный, другой богатый. Ты видел эту сеньориту? Очень даже ничего себе. Вот только приданое, говорят, скромное, но ведь тесть-губернатор тоже капиталом может стать, — хитро прищурился великан.

— Ты неисправим! — отмахнулся Анри, стараясь казаться невозмутимым, однако почувствовав, что краснеет. — Ты-то где видел контессу?

— Встречал на мессе не раз и имел возможность рассмотреть. Хорошенькая, — заметив смущение молодого мужчины, подмигнул ему идальго. — Думаю, губернатор против не будет — и тебя с твоими армадами и деньгами к городу накрепко привяжет, и себе обязанным сделает. Но и ты ведь в накладе не останешься — кто тебя потом тронуть посмеет? Главное, не упусти девицу — я тут не так давно разговор о ней «У Сандро» услышал — как бы тебя какой-нибудь идальго не опередил! — хлопнул друга по плечу великан.

Анри лишь покачал головой и, ничего не ответив, насадил шляпу. Заметив в полях пулевое отверстие, коммодор потрогал его указательным пальцем:

— А это что?

— Вчерашний привет с английского фрегата прилетевший, — испытывая облегчение от перемены темы, ответил Анри.

Фернандо присвистнул и перекрестился:

— Говорил же я тебе нынче утром, что это отродье даже стрелять как следует не умеет!

Анри усмехнулся:

— Слава Пречистой Деве и сыну её, иначе делил бы ты сейчас мои деньги со старым марраном!

Фернандо положил другу руку на плечо и глядя в глаза сказал серьёзно и важно:

— Жениться тебе надо, Анри. А то ведь и наследника у тебя нет. Детям своим всё оставлять надо — и имя, и состояние, а не друзьям и слугам!

Слова друга больно резанули по сердцу. «Знал бы ты, как я хочу семью, Фернандо! — с горечью подумал Анри. — Да вот не сложилось до сих пор — сколько славных сеньорит рядом, а я выбрал мечту неосуществимую!»

Увидев, как глубоко задели его слова, идальго похлопал Анри по плечу и, выложив по-своему реакцию друга, ободряюще добавил:

— Если боишься, что сеньорита контесса противится будет — то зря! Люб ты ей!

Анри вздрогнул:

— А ты откуда знаешь?

— Да те двое, что о ней в трактире судачили, как раз это и обсуждали. Один из них контессу с дуэньей из собора после мессы во дворец провожал и слыхал, как дуэнья остерегала контессу от проявления чувств к торговцу. А кто тут у нас ещё из торговцев молод, хорош собой и неженат? — развёл руками Фернандо.

* * *

Дом идальго Анри покидал в глубокой задумчивости. Однако, заметив на углу дворца укрывшегося в тени здания дона Себастьяна, переключился на предстоящий обед. «Ничего, судилище пережил, переживу и это!» — подбодрил он себя и направился к аристократу.

Капитан-лейтенант стоял, опершись о стену, и обозревал площадь. Хавьер и Самуэль, пристроившись рядом, подрёмывали, прикрыв лица полями шляп. Заметив Анри, дон Себастьян растолкал одного из солдат и тот, сняв шляпу, несколько раз махнул ею, привлекая внимание сеньора альмиранте.

— Ну что, капитан, удовлетворил сеньор Хакоб наши ожидания? — поинтересовался Анри, приблизившись.

— Лишь частично, адмирал, — ответил дон Себастьян и поведал другу о том, что бутылка английского стекла была лишь одна, потому он захватил и резную шкатулку красного дерева с сигарами, однако, посчитав этот гостинец недостаточно дамским, решил всё же достучаться к конфитеро.

— Оказалось, что младший сын сеньора Гильермо был секретарём айютанте крепости и героически защищал её вместе с солдатами. В бою был тяжело ранен и к утру умер, — при этих словах капитан-лейтенанта Анри, попросив у Господа милости для души погибшего, перекрестился и дон Себастьян продолжил:

— Узнав такое, я откланялся, дабы покинуть лавку, но сеньор Гильермо хотел знать, что заставило меня проявить такую настойчивость. Услышав причины, он наполнил две миски разной сладкой всячиной и передал их мне, отказавшись принять плату. «Если бы не сеньор Анри Верн, которого Небеса вовремя вернули в город, моего Луиса сейчас некому было бы оплакивать», — сказал он. Так что мне осталось лишь принять его дар с благодарностью. Кстати, на складской двор доставили немало тел солдат из обоих армад, у которых нет в городе семей и их некому оплакивать. Все ваши плотники заняты изготовлением гробов. Пехотинцы, присланные идальго Редондо для охраны пленных, принудили доставленных англичан, умевших справляться с топором, присоединиться к работе.

Лицо Анри, и без того сосредоточенное, стало ещё серьёзней.

— Полагаю своим долгом по завершению обеда посетить склад и проститься с ними, тем более что меня не будет в городе во время погребения.

— Это достойное решение, адмирал. Я сочту за честь сопроводить вас, — склонил голову дон Себастьян. — Надеюсь, однако, что сеньор управляющий не будет при этом докучать нам своими жалобами на количество пленных и недостаток провизии для их содержания, — добавил он несколько тише, чем обычно.

Анри, представив себе аристократа, вынужденного во время поиска подходящих гостинцев выслушивать непрерывно сетувавшего сеньора Хакоба, невольно улыбнулся:

— Думается мне, что старый марран должен поблагодарить Господа за то, что тот наделил вас недюжинным самообладанием, не позволившим вам убить его.

— Господь был щедр, наделяя меня талантами, — скромно опустил глаза дон Себастьян.

«Интересно, он сейчас серьёзен или я просто не уловил шутливого тона?» — промелькнуло в голове Анри, но, взглянув на часы башни кабильдо, указывавших без пяти минут два, лишь предложил распределить между ними гостинцы.

Ровно в два часа, передав свою перевязь с оружием Хосе и приказав сделать тоже самое Хавьеру и Самуэлю, чтобы те могли исполнить роли слуг, Анри направился во дворец. Следом за ним с гордым видом шествовал Хавьер, торжественно неся подарки для губернатора и его жены. Лишь только дон Себастьян, выждав, когда торговец скроется в проёме распахнутых дверей, дал знак Самуэлю и направился во дворец, на площади появились литеры[146] семейств Лопес и Ревуэльта.