Агата опять спалилась. Она ж у нас «старенькая и немощная» кошечка. Ее надо на ручках. На меня она запрыгнуть не может — силушек нет. К воде (а вода у нас отдельно стоит на тумбе у крана) ее тоже надо по приказу поднимать. Воду немедля наливать свежую, лучше в стакан, лучше в хрустальный…

Потом ее оттуда по приказу надо снимать и переносить на диван.

С дивана она сползает, кряхтя и охая. Старенькая, короче…

И тут я сижу, она по полу бродит, кряхтит, требует на коленочки. Я отказываю. Она ругается. Я снова отказываю. Она меня последними словами… Я ей «иди отсюда». Она мне «а я на тебя нажалуюсь тогда». А я ей…

В общем, обычная утренняя перепалка. Мы так с бабулей ругались.

И вдруг на плите что-то шебуршит. Ну сковородка, что ли, как-то не так звякнула…

Она глаза вытаращила, кааак скакнет с пола на плиту… И смотрит там что-то. И потом с плиты шарахнулась и каак прыгнет через «пропасть» на стол.

— Агааа. Агата… Врешь ты все! Старая лгунья!

Тут же сделала лицо такое, что прям вот-вот и преставится…