ЗАШИФРОВАННОЕ СООБЩЕНИЕ

ПОСТ ПЕРЕХВАТА: AED1413-23

ДАТА: 28.07.2179

(Не указано A): Флаг индиго поврежден. Сходят с орбиты. Один спасательный челнок.

(Не указано B): А груз?

(Не указано A): Все еще на борту. Мы подтолкнули их в правильном направлении.

(Не указано B): Вы думаете, она сможет это сделать?

(Не указано A): Возможно, но у нас непредвиденные обстоятельства.

(Не указано B): Надеюсь, вам не помешают никакие обстоятельства. Покончите с этим.

(Не указано A): Экспертиза груза будет полезна в будущем. Предлагаю не менять курс.

(Не указано B): Согласен. А что насчет другого агента?

(Не указано А): Скорее всего, будет ликвидирован.

(Не указано Б): Хорошо. Одним меньше. Так проще заставить молчать.

Дориан двигался осторожно – из комнаты в комнату, через вентиляционные шахты и под решетками. Ему понадобилось больше получаса, чтобы добраться до «Розового Орла». Он не видел ни одного ловца, но знал, что они могли быть где угодно. Они ползают по потолкам и могут прятаться в местах, в которые люди никогда бы не пролезли. Все, что ему нужно сделать, чтобы быть пойманным, – неправильно поставить ногу.

В прошлом году Компания пригласила Садлера на саммит высокопоставленных руководителей в Дубае. Там их отправляли в имитированные джунгли, где они охотились на клонированных тигров, всё во имя благотворительности. Чтобы не дать себя заметить, приходилось выверять каждый шаг, а все действия синхронизировать с другими охотниками. Путь Дориана по коридорам напоминает ему о тех влажных тропических лесах, находящихся в закрытом помещении, – за исключением того, что у каждого тигра на шее находился взрывающийся ошейник. Если животное оказывалось в пяти футах от члена исполнительной власти, его голова тут же разлеталась на куски.

Пригнувшись, он на цыпочках бросается к толстым дверям «Розового орла». Садлер устраивается в углублении, чтобы его не было видно из коридора, и, нажав на дверь, пытается ее открыть. Дверь заперта, но Садлер знает, что выжившие внутри.

Ему придется как-то привлечь их внимание, однако шуметь сейчас смертельно опасно. Нагибая голову, он изучает вокруг себя темную зону в поисках явных признаков ловцов. Дориан делает вдох и стучит по двери костяшками пальцев. В тишине ПСиОСИ звук кажется оглушительным и нескончаемым.

Ответа нет.

Возможно, одно из существ пробралось к оставшимся в живых людям и всех убило. Лаборатория может быть забрызгана сиропообразной кровью и запекшимися сгустками. Было бы прискорбно, если бы все умерли и не дали ему коды от спасательного челнока.

Дориан снова поднимает кулак и замирает. Он ищет взглядом какое-нибудь убежище на тот случай, если что-то пойдет не так. Садлер мог вернуться назад, откуда пришел, но тогда чудовища быстро смогут его найти.

Прислонившись к двери, директор выстукивает «собачий вальс», который, кажется, стал основным кодом защиты от ловцов. Дверь открывается, и он неуклюже падает в объятия Энн. Когда Векслер затаскивает его внутрь, захлопывая за собой дверь, Дориан замечает, как здесь светло.

В отличие от остальной части ПСиОСИ, покрытой пулевыми отверстиями и залитой кровью, лаборатория «Розового орла» полностью чистая, пусть здесь и жарко, как в летний день. Дориан видит перед собой восемь грязных изумленных лиц, которые пристально смотрят на него: Люси, Энн и несколько лаборантов и сотрудников вспомогательных служб, имена которых он не удосужился узнать. Когда Дориан прибыл, они нашли время, чтобы представиться, но директор заботился только о том, чтобы запомнить имена ключевых сотрудников, не считая остальных достойными внимания.

Отмахнувшись от шквала вопросов, Садлер действует так, будто нуждается в переориентации. Он обдумывает, что можно им рассказать. «Холодная кузница» с подавляющим большинством вышедших их строя систем сошла с заданной орбиты, погружаясь в огненную пасть Кауфманна. Станцию уже ничего не спасет. Но если он расскажет об этом персоналу, у него будет гораздо больше конкуренции за место на спасательном челноке.

Энн помогает ему встать:

– Где Хавьер?

Дориан смотрит на реакцию остальных и видит волнение.

– Мне жаль.

Люси снова начинает плакать. Он уже не чувствует раздражения, ее безвольность перестала злить его. Садлер не знает каким образом и почему, но Билтмор решила, что получит какую-то выгоду от саботажа работы станции, а теперь, видя плоды своих трудов, сама же не может справиться с эмоциями.

Люси смотрит ему в глаза, а затем отводит взгляд.

Догадывается ли она, что он все знает?

Энн прерывает ход его мыслей:

– Все в порядке, – успокаивает Дориана Векслер, хлопая его по плечу и заключая в объятия. – Я уверена, ты сделал все, что мог.

Дориан извиняется. Это вызывает тот эффект, который он и хотел: Энн держит его в объятиях немного дольше, чем нужно для утешения, а в конце прижимает еще крепче. Он отводит взгляд, но она снова находит его глаза.

– Ты в порядке? – интересуется Энн.

– Да, – отвечает Дориан. – Похоже, у вас потери?

– На это сейчас нет времени.

– Полагаю, ты права.

– Зато у нас есть план, как выбраться отсюда.

Забавно слышать эту фразу от людей, которые не смогли справиться с безопасностью на трех исследовательских проектах, но Дориан очень хочет послушать.

– «Розовый орел» разработан для перехвата связи между сложными системами, – объясняет Энн, складывая руки, и указывает на стоящие позади нее насосы и вакуумные камеры. – Но что более важно, он сделан так, что его можно взломать.

– Значит, ты думаешь…

– Я думаю, мы включим этого ублюдка и передадим сообщение на ближайший военный корабль Корпуса морской пехоты.

Дориан вздергивает бровь:

– Да, только «Серебряная улыбка» разрушил систему вместе со всеми данными проекта. А Джозеп съеден…

Некоторые члены экипажа вздрагивают, услышав эти слова. Дориан не должен быть таким бесцеремонным.

– Я думаю, что смогу это исправить.

Человек, который произнес эти слова, находится в задней части комнаты. Это неприметный лаборант с непослушными волосами. Он напоминает Дориану ребенка, который носит исключительно футболки и забывает принять душ. Садлер ждет продолжения.

– Ник, – сообщает техник. – Меня зовут Ник.

– Я знаю, – лжет Дориан. – Я слушаю тебя, Ник.

– Чтобы сделать кое-какие расчеты, нам нужен «Джуно», но он, наверное, сильно пострадал, – говорит Ник. – Мы могли бы подключить его к «Титусу» и объединить возможности двух искусственных интеллектов. Я могу начать работу над одним из самых простых кодов для запуска системы охлаждения и лазерных системных ловушек. Я имею в виду… эта проблема уже была решена. Мы просто создадим программу заново.

– Сколько времени тебе нужно? – спрашивает Дориан.

– Наверное, около недели.

Экипаж не продержится неделю. Здесь нет еды, и к тому времени, когда решение Ника всех спасет, станция уйдет с орбиты в направлении Кауфманна настолько далеко, что ни один корабль не осмелится приблизиться. Любого, кто последует этому плану, будет ждать тяжелая участь. Они будут медленно поджариваться, умирать от голода, или их просто разорвут ловцы. Этот план не стоит воплощать в жизнь.

Дориан кивает:

– Хорошо. Мне нравится твоя идея.

Затем он понимает, что все следили за его реакцией. Несмотря на хаос, эти люди все еще цепляются за свои социальные нормы. Они считают Садлера авторитетом. Дориан вспоминает коммандера Кардозо. Они смотрели так на Дэниела. Управление в условиях кризиса было основной причиной, по которой во главе станции поставили бывшего морпеха.

Ожидающий взгляд Энн разочаровывает Садлера. Она должна была противостоять. Ей не должно быть все равно. Она обязана сердиться на то, что он не вернулся обратно вместе с сетевым инженером.

– Нужно проверить наши запасы, потому что мы будем находиться здесь достаточно продолжительное время, – командует Дориан.

Он выпрямляется и замолкает на некоторое время, чтобы привлечь внимание и показать, кто здесь главный.

– Я говорю о еде, лекарствах, запчастях, и обо всем в этом роде. Нам придется отправить команду на поиски запасов, и я уверен, что вы правильно оцениваете риск. Я не хочу потом слышать о том, что за пределами этого места осталось что-то жизненно важное.

– Это могут быть медицинские принадлежности, средства программного обеспечения, химикаты и хладагент, – добавляет Энн.

Векслер решила, что сейчас она партнер Дориана, и он с трудом сдерживает улыбку.

– Представьте, что мы создаем миниатюрную «Холодную кузницу» внутри «Розового орла». У нас есть шесть комнат. Одна из них будет жилым отсеком, где мы будем спать. Конечно, можно сделать кровати из нескольких стульев, но лучше всем привыкнуть к тому, что мы будем спать на полу.

Дориан общается с ними с родительской позиции, и они подчиняются. Все замирают, за исключением Люси, которая неподвижно сидит в углу, бледная как призрак. Она не ожидала, что придется кого-то убивать, и понятия не имела, что кто-то откроет питомники. Пока остальные обсуждают потребности своих проектов в небольших группах, Люси остается в одиночестве. Дориан подходит к ней и кладет руку на плечо:

– Знаешь, это не твоя вина.

Люси отпрыгивает, будто его прикосновение поражает ее электрическим током.

– Я создала «Серебряную улыбку».

– Да, но информационная безопасность – не твоя работа, – успокаивает Дориан и сжимает ее плечо, вонзая в женщину виртуальный нож чувства вины так глубоко, насколько это возможно. Необходимо выбить ее из колеи. – Твоей работой было создание передового программного обеспечения, и ты справилась… превосходно справилась. Когда мы вернемся на Землю, я лично удостоверюсь, что Компания знает, насколько ты ценный сотрудник.

Он наслаждается ее угнетенным состоянием. Глупая Люси с наивными глазами стала лживой и сопливой Люси. В его груди горит незнакомый ему праведный гнев, давно забытый в процессе беспринципного карабкания по карьерной лестнице. Что бы Дориан с ней ни сделал – это нормально, это приемлемо, потому что она предала всех.

– Я бы хотела побыть одна, – говорит Люси.

– Хорошо, – отвечает Садлер. – Я уважаю твое желание. Скажи, если тебе что-нибудь понадобится, идет? Даже если просто захочешь поговорить.

Директор жестом указывает на Ника, обсуждающего дальнейшие действия с поисковой группой:

– Этот молодой человек полагает, что сможет вернуть «Розового орла» к жизни, но ему понадобится твое руководство. У нас сжатые сроки, а управление проектом – твоя специальность. Могу я попросить тебя помочь ему?

Люси грустно улыбается:

– Да.

Она ловит рукав его льняной рубашки, когда Дориан поворачивается, чтобы уйти.

– Мне кажется, Энн за вас по-настоящему беспокоилась. Я никогда ее такой не видела.

– Спасибо, что сказала, – улыбается Дориан.

Пересекая комнату, он берет Энн за руку:

– Можно тебя на пару слов?

Он осторожно проталкивает ее через дверь в больше не существующий центр обработки данных. В ту секунду, когда они пересекают порог, он касается губами ее губ и сливается с ней в страстном поцелуе. Садлер прижимается к женщине, а затем отстраняется.

– Прости, что меня так долго не было, – шепчет Дориан, и пар от их дыхания смешивается в крошечном пространстве между ними.

– Все в порядке, – ее глаза сверкают подлинным облегчением.

Как же он ненавидит ее в этот момент! Садлер никогда не заботился о мнении женщин. Он думал, что Энн отличается от других, но она точно так же навязывается и мешает ему жить, как все они. Он надеялся встретить человека, который шел бы с ним в ногу, кто смог бы соперничать и заставлять его хоть что-то чувствовать. Но она оказалась очередным пунктом в веренице его разочарований.

– Когда я понял, что мы не сможем вернуться, – говорит он, – я постоянно думал, что хочу снова увидеть тебя. Мне пришлось вернуться к тебе.

Дориан и хотел бы закрепить свои слова несколькими блуждающими слезинками, но он никогда не умел плакать по команде.

На самом деле он вообще никогда не плакал. Не проронил и слезы, когда умерли его чудовище-отец и шлюха-мать. И сейчас не проронит. Он помнит единственный раз, когда на его лице появились слезы. Дориан был еще ребенком, и его учитель по шахматам решил дать ему урок смирения, победив в шесть ходов. Дориан разревелся от ярости. Он зажал фигурку короля в кулак и ударил настолько сильно, что разрезал короной щеку тренера. Его родителям удалось разрешить дело без суда.

Энн скользит рукой по затылку директора, и сжимает его густые волосы.

– Теперь все в порядке. С тобой все в порядке.

Она тянет его голову к себе. Ее мускулы удивительно мощные для женщины, и у нее сильное либидо. Дориан задумывается, можно ли развить ее ум. Конечно, она не стоит того, но кто тогда стоит? Идеальный партнер Дориана вряд ли существует. Его женщина должна походить на статую, которую великий скульптор вытачивает из камня, и которая с годами остается все такой же прекрасной. Все солдаты проходят через лагерь новобранцев, где их ломают и переделывают. Энн тоже через это прошла, но Дориан может сделать ее еще лучше.

– Жаль, что у нас нет на это времени, – шепчет Садлер. – Кстати, здесь даже нет еды. Мы должны обеспечить этих людей всем необходимым.

– Я знаю, – отвечает она. – Мы потеряли одного человека, потому что он не мог следовать простейшим инструкциям. Я объяснила им как двигаться, когда двигаться, но один из ловцов просто… схватил его.

– Я скажу тебе что-то, что однажды сказал мне мой тренер по шахматам. Слабость других – не наша вина. Проще говоря, они должны научиться тащить свой вес сами. Если кто-то здесь умирает, единственный, кого нужно винить, – это саботажник.

Энн отодвигается:

– Еще неизвестно, кто это?

Садлер качает головой:

– Ты ведь знаешь, что подозрения падают на Блю.

– Она бы этого не сделала.

– Энн, есть вещи, которых ты не знаешь. Я не все тебе сказал, – признается директор. – Она была в сговоре с корпорацией «Сигсон», точнее с тем, что от нее осталось. Вот на кого работала Элиз Кото, начальница Блю. Они крали секреты «Вейланд-Ютани».

– Это не значит, что она желала смерти всем нам! – протестует Энн. – Ты не знаешь ее, как я.

– Правда? – говорит Дориан. – Марсалис предстояло увольнение, лишение страховки и смерть в долгой поездке на Землю только затем, чтобы они смогли доставить ее тело обратно. Я прослушал некоторые ее голосовые заметки. Она искала лекарство. Она сделает что угодно, чтобы выжить, включая вранье, стоившее нашей Компании миллион долларов. А что сейчас? Она одна не подвергается непосредственной опасности. Итак, нет, я не могу сказать, что она саботажник. Однако все сейчас здесь, в «Розовом орле», – все, кроме нее.

Энн сжимает зубы:

– Это просто не…

– Мы не должны сейчас говорить об этом. Нам нужно достать запасы. Только самое необходимое, включая еду и всё, о чем мы говорили до этого.

Энн согласно кивает, но выглядит белой, как простыня. Дориан надеется, что все ее чувства к Блю начинают умирать.

Когда он нанесет удар, ему будет нужна только она, как эмоционально, так и физически. Если он сделает шаг слишком рано, то его план не сработает.

– Это обычные лаборанты, – говорит он. – Никто из них не сможет справиться с задачей самостоятельно. Ты и я должны быть первыми. Тем более мы там уже были, – улыбается Садлер. – Ты же видела, как они на меня смотрели. Сейчас мы им как мама и папа, и должны заботиться о своих детках.

– Хорошо. Ты прав… – соглашается Векслер. Однако выглядит она так, будто пытается заставить себя выйти наружу.

– Добраться бы до передней части ПСиОСИ. Я видел в зоне разлома пару коробок с батончиками. Еще там есть сухие сливки – высококалорийный продукт. Не лучшая еда, но она не даст нам умереть.

Дориан давно не чувствовал себя таким легкомысленным.

Скоро все завершится. Шах и мат. Все, что он должен сделать, – заставить Энн выйти за дверь.

Климат-контроль включается, и «Розовый орел» наполняется знакомой трелью. Вместе с прохладным воздухом по комнате будто прокатывается волна облегчения. Если насосы внутри ПСиОСИ перемещают воздух из холодильных камер, это означает, что «Джуно» снова работает. Возможно, Блю включила его. Или Маркус.

Это означает, что Блю жива и не сидит сложа руки. В отличие от Дориана, у нее есть коды к спасательному челноку. Ей не нужно добиваться того, чтобы поставить шах и мат остальным. Блю может просто выиграть игру.

– По пути сюда я не видел ни одного чудовища, – говорит директор. – Если мы пойдем, тебе нужно приготовиться.

– Хорошо, – соглашается Энн. – Ты прав. Позволь мне только… нет… ты прав. Поехали.

– Один совет. Избавься от обуви.